Текст книги "Конец веры. Религия, террор и будущее разума"
![](/books_files/covers/thumbs_240/konec-very-religiya-terror-i-buduschee-razuma-72000.jpg)
Автор книги: Сэм Харрис
Жанр: Зарубежная эзотерическая и религиозная литература, Религия
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Смерть: кладезь иллюзий
Мы живем в мире, где все вещи, как хорошие, так и плохие, в итоге исчезают из-за постоянных перемен. Похоже, мир нас питает только для того, чтобы на досуге нас поглотить. Родители теряют детей, дети теряют родителей. Супружеские пары мгновенно распадаются, и бывшие муж с женой уже никогда не видят друг друга. Друзья покидают свою компанию, не зная, что они туда уже никогда не вернутся. Эта жизнь, если окинуть ее взглядом с достаточного расстояния, похожа на драму, где постоянно совершаются потери.
Но, похоже, существует выход из этой трагичной ситуации. Если мы будем жить правильно – не обязательно в нравственном смысле, но просто в системе древних представлений и предписаний относительно поведения, – мы получим все то, чего хотим, после смерти. Когда наши тела откажутся нам служить, мы стряхнем с себя этот материальный груз и отправимся в иную страну, где нас ждет встреча со всеми теми, кого мы любили при жизни. Разумеется, люди, которые слишком полагались на свой разум, и всякий сброд не попадут в это прекрасное место, но те, кто хранил свою веру при жизни, смогут блаженствовать здесь вечно.
Мы живем в мире, где нас окружает масса поразительных вещей – от термоядерной энергии, которая зажигает солнце, до генетических и эволюционных последствий того, что этот свет на протяжении миллиардов лет изливался на землю, – и тем не менее рай соответствует нашим неглубоким чаяниям, как мечта о путешествии на Карибские острова. Это совершенно удивительно. Если бы у нас уже не было на этот счет заранее заготовленных представлений, мы могли бы предположить, что человек, одержимый боязнью потерять тех, кого он любит, сотворил небеса вместе с Богом, который охраняет их врата, по своему образу и подобию.
* * *
Представьте себе, что вы пришли к врачу для обычного осмотра, и он сообщает вам кошмарную новость: вы подцепили вирус, который в 100 процентах случаев убивает зараженных. Этот вирус быстро мутирует, так что предсказать течение болезни невозможно. Он может никак себя не проявлять долгие годы или даже десятилетия, а может убить вас за один час. Он может вызвать сердечный приступ, инсульт, всевозможные формы рака, слабоумие или даже самоубийство; никто не может сказать, чем кончится это заболевание. Вам не помогут никакие меры – ни диета, ни здоровый образ жизни, ни даже постельный режим. Даже если вы посвятите всю свою жизнь исключительно наблюдению над развитием болезни, вирус убьет вас, потому что излечению он не поддается, а ваше тело уже начало разрушаться.
Несомненно, для большинства людей это было бы кошмарной новостью – только разве это новость на самом деле? Разве мы и без того не знаем, что обречены умереть? Разве сама жизнь не несет в себе все свойства этого гипотетического вируса?
Вы можете умереть в любой момент. Вы можете даже не успеть дочитать этот абзац. И это еще не все. Вы непременно умрете в какой-то момент в будущем. Если подготовка к смерти означает, что вы знаете, когда и где это произойдет, то, вероятнее всего, вам не удастся к ней подготовиться. Вы обречены умереть и покинуть этот мир. Более того, это произойдет столь стремительно, что вещи, которые сегодня для вас что-то значат – взаимоотношения, планы на будущее, хобби, ваше имущество, – покажутся вам никчемными. Когда мы воображением помещаем эти вещи в неопределенное будущее, они кажутся важным приобретением, но смерть показывает, что это вовсе не так. Когда невидимая рука остановит течение этой жизни, в итоге окажется, что человек ничего не приобрел.
Кроме этой достаточно ужасной вещи, большинство из нас уже сейчас тихо мучаются беспокойством, если мы не откровенно несчастны, из-за наших неврозов. Мы любим своих родных и друзей и отчаянно боимся их потерять, и все равно не способны просто любить их, пока наши жизни пересекаются. В конце концов, мы поглощены заботой о себе. Фрейд и его последователи неустанно напоминают нам об одной истине: каждого из нас раздирают и тащат в разные стороны два противоположных желания – мы хотим смешаться с миром и исчезнуть и одновременно хотим удалиться в цитадель нашей самостоятельности и уникальности. Оба эти желания, если они чрезмерны, порождают несчастье. Нас пугает наше собственное ничтожество, и многие наши дела скрывают за собой прозрачную попытку отогнать от себя этот страх. Мы пытаемся не думать об этом, но точно знаем о своей жизни лишь одну вещь: что однажды мы умрем и все покинем, а в то же время странным образом мы почти неспособны поверить, что это так. Наше чувство реальности как будто не включает нашу смерть в общую картину. Мы испытываем сомнения именно там, где совершенно нет места для сомнений.
Представления человека о том, что его ждет после смерти, во многом определяют его представления о жизни. Именно поэтому религии, которые заполняют пробелы в наших представлениях о потустороннем, снимают тяжесть с тех, кто подпадает под их власть. Достаточно принять на веру одно простое утверждение: «ты не умрешь», – и это коренным образом меняет отношение к жизни.
Представьте себе, что ваш единственный ребенок внезапно умер от пневмонии. Ваша реакция на это событие во многом зависит от ваших представлений о том, что ожидает человека после смерти. Если вы говорите себе: «Он был ангелочком Бога, и Бог быстро забрал его к себе, потому что хотел, чтобы он был рядом с Иисусом. Он будет ждать встречи с нами на небесах», – это, несомненно, дает вам великое утешение. А если вы последователь Христианской науки и обязаны избегать любых медицинских процедур, вы можете даже думать, что сотрудничали с Богом, когда отказывались давать ребенку антибиотики.
Или представьте себе, что вы услышали такую новость: между Израилем и соседними странами началась ядерная война за обладание Храмовой горой. Если вы принадлежите к христианам, которые верят в тысячелетнее царство, вы увидите в этом знак скорого возвращения Христа на землю. Даже сведения о количестве погибших не помешают вам думать, что это хорошее известие. Представления человека о загробной жизни прямо влияют на его отношение к событиям в мире, в этом не стоит сомневаться.
Разумеется, «умеренные» верующие не станут утверждать, что точно знают все о загробной участи людей. Это разумный подход, если учитывать недостаток доказательств в этой сфере. Тем не менее «умеренные» все равно отказываются от критичного отношения к неразумной (и опасной) уверенности других людей. Вследствие того, что данный предмет окружен молчанием, мы живем в такой стране, где человек не может стать президентом, если он публично выражает сомнения в существовании рая и ада. Это еще удивительнее потому, что мы не требуем от политических вождей компетентности в какой-либо еще области «знания». Даже парикмахер в США не может приступить к своей работе, если не сдаст экзамен и не получит лицензии, но люди, которым вручают власть объявлять войны и определять политику страны – те, чьи решения влияют на судьбы людей на протяжении нескольких поколений, – не обязаны обладать каким-то необходимым набором знаний на момент своего избрания на пост. Мы не требуем от президента, чтобы он разбирался в политических науках, в экономике или даже в законах, ему не нужно изучать международные отношения, военную историю, управление ресурсами, гражданское строительство или еще какой-то предмет, который нужен для управления нынешней сверхдержавой. Ему достаточно умения собирать средства, уверенно держаться перед телекамерой и снисходительно относиться к некоторым мифам. На следующих президентских выборах актер, который любит читать Библию, несомненно, оставит далеко позади себя специалиста по ракетам, который Библию не открывает. Это красноречиво свидетельствует о том, что мы позволяем управлять всеми нашими делами не самым разумным людям, которые интересуются потусторонним миром.
Если бы не смерть, религии начисто утратили бы свое влияние. Мы не в силах принять тот факт, что мы умрем, и вера, несомненно, дает нам тень надежды на лучшую жизнь за гробом.
Мир за рамками разума
Как покажет последняя глава данной книги, существует ряд переживаний человека, которые уместно было бы назвать «духовными» или «мистическими» – это переживания полноты смысла и чувств и забвения о себе, которые выходят за рамки идентичности нашего узкого Я и не поддаются пониманию в свете того, что на сегодняшний день мы знаем о психике и работе мозга. Но все эти феномены никоим образом не позволяют нам утверждать, что какой-либо текст следует признать священным. У нас нет причин думать, что способность поддерживать свою эмоциональную и духовную жизнь не может развиваться наряду с развитием техники, политических наук и культуры. Более того: эту способность необходимо развивать, если мы только надеемся на какое-то будущее.
![](i_019.png)
Основу духовности человека, несомненно, составляет то, что спектр возможных переживаний превышает обычные рамки нашего сознания. И некоторые переживания действительно могут поменять наше восприятие мира. Каждая духовная традиция строится на одной великой догадке: то, как мы используем наше внимание в каждый конкретный момент, во многом определяет качество нашей жизни. Многие духовные практики порождают подлинно ценные результаты, и нам следует стремиться к их достижению. Важно заметить, что эти изменения касаются не только эмоций, но они одновременно меняют наше мышление и концепции. Человек способен открыть для себя какую-то закономерность в сфере математики или биологии, подобным образом он может лучше понять саму природу своего сознания. Существует множество самых разных техник, от медитации до использования психоделических средств, которые позволяют исследовать границы и пластичность наших переживаний. Люди, посвятившие себя созерцанию, на протяжении тысячелетий знали, что любой человек способен освободиться от ощущения своего Я и тем самым освободиться от чувства, что он представляет собой нечто отделенное от всей вселенной. Этот феномен, о котором говорили и писали приверженцы самых разных духовных традиций, подтверждают многочисленные свидетельства – ученых, исследующих мозг, философов и практиков, занимающихся интроспекцией. За неимением лучших терминов можно назвать эти переживания «духовными» или «мистическими». Они встречаются относительно редко (к сожалению), обладают глубоким смыслом (они действительно открывают важные вещи о мире) и способны менять человека. Они также показывают, что мы гораздо теснее связаны со вселенной, чем мы предполагаем, находясь в привычных рамках сознания. Несомненно, переживания такого рода обладают ценностью, хотя расхожие религиозные представления, окружающие эти переживания, особенно в западном мире, опасны и иллюзорны. Подлинно разумный подход к этому измерению жизни позволил бы нам с открытым умом исследовать рамки нашего сознания, отбросив закрытость и догматизм наших религиозных традиций ради свободного и серьезного изучения.
![](i_020.png)
Похоже, существуют также различные факты, подтверждающие реальность парапсихологических феноменов, которые представители науки в целом склонны игнорировать[20]20
Cм., например, D. Radin, The Conscious Universe: The Scientific Truth of Psychic Phenomena (New York: Harper Collins, 1997), R. Sheldrake, The Sense of Being Stared At: And Other Aspects of the Extended Mind (New York: Crown, 2003), and R. S. Bobrow, Paranormal Phenomena in the Medical Literature Sufficient Smoke to Warrant a Search for Fire, Medical Hypotheses 60 (2003): 864–68. Похоже, попадаются также правдоподобные свидетельства о феномене реинкарнации. См.: I. Stevenson, Twenty Cases Suggestive of Reincarnation (Charlottesville: Univ. Press of Virginia, 1974), Unlearned Language: New Studies in Xenoglossy (Charlottesville: Univ. Press of Virginia, 1984), and Where Reincarnation and Biology Intersect (Westport, Conn.: Praeger, 1997).
[Закрыть]. Конечно, здесь крайне уместно вспомнить изречение «чрезвычайные события требуют чрезвычайных доказательств», тем не менее, вселенная куда более удивительна, чем многие из нас думают. Нам важно понять, что здоровый научный скептицизм можно совмещать с открытостью ума.
С точки зрения науки о нервной системе, заявления мистиков выглядят крайне остроумными. Ни один человек никогда не соприкасался своими переживаниями с объективным миром или даже вообще с миром напрямую. В данный момент вы воспринимаете зрительные образы. Мир, который вы видите и слышите, представляет собой просто модификацию вашего сознания, материальная природа которого до сих пор остается загадкой. Ваша нервная система разделяет единый шум вселенной и подает его нам по нескольким каналам: через зрение, звук, запах, вкус и осязание, а также через менее популярные системы восприятия, такие, как проприоцепция, кинестезия, энтероцепция или даже эхолокация[21]21
Как это ни странно, человек действительно обладает способностью эхолокации. Просто она у нас слабо развита. Чтобы в этом убедиться, закройте глаза, издавайте громкое мычание и поводите рукой перед лицом. Звук, отраженный от руки, будет указывать на ее положение.
[Закрыть]. Зрительные образы, звуки и вибрации, которые вы сейчас воспринимаете, подобны разным оттенкам света, пропущенного через призму мозга. Наше восприятие мира на самом деле подобно сну. И когда мы бодрствуем, и когда спим, наш мозг осуществляет, по сути, одну и ту же деятельность, просто во время сна его не так сильно ограничивает сенсорная информация или необходимость проверять факты, чем, похоже, занимается участок мозга в лобных долях. Разумеется, мы не вправе сказать, что сенсорные стимулы не имеют никакого отношения к реальности в целом, тем не менее то, что воспринимает наше сознание, – это продукт нервной системы, которая по-своему организует, редактирует или выделяет переданную информацию. Это ставит перед нами некоторые философские вопросы о природе познания, а также указывает на ценную возможность сознательно менять характер наших переживаний.
На один нейрон, который получает импульсы из внешнего мира, приходится от десяти до ста нейронов, которые его не получают. Таким образом, наш мозг в основном «беседует» сам с собой, и никакая информация из внешнего мира (за исключением запахов) не передается непосредственно от рецептора коре, где, похоже, переживание может стать осознанным. Обычно между рецептором и корой есть один или два посредника – синапсы, – которые позволяют участвующим в передаче нейронам получать обратную связь, то есть интегрировать эту информацию с той, что поступает из иных участков мозга. Этот процесс интеграции, или смешения, сигналов объясняет нам, почему характер нашего восприятия может радикальным образом меняться под действием определенных веществ, эмоциональных состояний или даже новых концепций. Ваш мозг настроен таким образом, чтобы воспроизводить вашу привычную картину мира. Большинство духовных традиций справедливо утверждают, что мозг можно настроить иным образом.
![](i_021.png)
Конечно, все мы знаем, что иногда люди испытывают переживания, которые носят явно психотический характер. Существует немало разных видов перестройки сознания, когда человек начинает по-новому интерпретировать сенсорные данные и когда ему кажется, что он верно понимает мир. Не все видения равноценны, не говоря уже о тех представлениях о мире, которые они порождают. Как и во всех прочих вещах, здесь некоторые отличия далеко не безразличны, тем не менее эти отличия можно исследовать при помощи разума.
Как мы увидим, между духовностью, нравственностью и положительными эмоциями существует тесная связь. Научный подход к этим предметам пока еще только зарождается, но, возможно, тот факт, что большинство из нас предпочитает любовь страху или воспринимает жестокость как нечто неправильное, не более таинственен, чем тот факт, что большинство из нас может верно определить, какой предмет больше или кто изображен на портрете: мужчина или женщина. Вероятно, законы, определяющие человеческое счастье, на уровне мозга одинаковы для разных людей. В последней главе данной книги мы поговорим о том, как можно использовать этот факт уже сейчас, не дожидаясь того времени, когда ученые смогут снабдить нас соответствующими точными данными.
* * *
Мы видели, что вера неизбежно порождает проблемы в мире и что даже «умеренная» вера, хотя и неумышленно, ставит под угрозу наше существование. Это означает, что нам нужно поместить такие явления, как нравственность и духовный опыт, в контекст рационального мировоззрения. Для этого нам нужно больше узнать о работе человеческого мозга, о нашей генетической преемственности и об истории религиозных идей. В последующих главах я попытаюсь примирить два следующих факта, которые, как может показаться, противоречат друг другу: (1) наши религиозные традиции свидетельствуют о существовании духовного опыта, который реален, значим и по праву заслуживает нашего исследования – как на личном уровне, так и на уровне научном; (2) многие представления, которые выросли вокруг этого духовного опыта, сегодня угрожают нашему существованию.
![](i_022.png)
Мы не можем жить чистым разумом. Вот почему сколь угодно большое количество разума, применяемого в качестве антисептика, не может соревноваться с бальзамом веры, когда ужасы этого мира вторгаются в нашу жизнь[22]22
Об этом, например, говорит история Джона фон Неймана – математика, создателя теории игр, участника программы по обороне США и агностика, – который, заболев раком, обратился в католичество. См.: See W. Poundstone, Prisoner's Dilemma (New York: Doubleday, 1992).
[Закрыть]. Если умер ваш ребенок, или у жены открыли ужасную неизлечимую болезнь, или вы внезапно узнали, что ваше тело скоро откажет, ваш разум, даже если его отличала необыкновенная широта охвата, начинает пахнуть формальдегидом. Многие люди делают из этого неверный вывод, что у человека есть такие потребности, на которые ему дает ответ только вера в набор некоторых причудливых идей. Однако нигде не сказано, что человек может прикасаться к священному, только если он иррационален или живет в постоянном интеллектуальном рабстве. Я хотел бы показать, что духовность, напротив, может – вернее, просто должна — быть глубоко рациональной, несмотря на то что она не желает укладываться в рамки разума. Это позволит нам избавиться от многих вещей, которые сегодня порождают убийства.
Наука не будет вечно хранить молчание о духовных и нравственных вопросах. Уже сегодня некоторые психологи и исследователи нервной системы делают первые шаги к тому, что в будущем станет подлинно рациональным исследованием этих вопросов – так что даже самый удивительный мистический опыт может стать предметом научного рассмотрения. И тогда мы поймем, что жизнь, наполненная любовью, состраданием, восторгом и удивлением, не требует отказа от разума и что нам не следует отвергать все формы духовности и мистицизма на том основании, что они якобы иррациональны. В последующих главах я представлю концептуальные и эмпирические основы для этого утверждения.
Уступки вере
Настало время понять, что вера не частное дело и никогда не была предметом личной жизни. Представления и верования людей здесь мало чем отличаются от поступков, поскольку любое представление – это потенциальный источник действий. Если люди верят в то, что пойдет дождь, они достают зонтики. И легко понять, что вера в действенность молитвы может стать фактором общественной жизни в тот момент, когда она воплощается на практике: если, скажем, хирург отложит в сторону свои «земные» инструменты и попытается наложить шов на рану пациента с помощью молитвы или пилот захочет совершить посадку авиалайнера, обращаясь к приборам с восклицанием «аллилуйя!», частная вера сразу станет уголовным преступлением.
Вера определяет действия человека. Если ты веришь, что принадлежишь к избранному народу, которому нечестивые хотят навязать свою пропитанную злом культуру, которая отводит твоих детей от Бога, и веришь, что убийство неверных вознаграждается несказанным блаженством в вечности, – тебе ничего не стоит направить самолет на здание. Из этого следует простой вывод: некоторые верования опасны по самой своей природе. Мы все знаем, что иногда люди совершают невероятно жестокие вещи, но здесь нам следовало бы задаться вопросом: какого рода идеология сильнее всего этому способствует? И почему мы оберегаем подобные верования от нормального обсуждения, так что они могут сохраняться на протяжении тысячелетий, защищенные от влияния событий истории или достижений разума? Это следствие психологического и культурного воздействия на людей. Очевидно, что догматы веры – особенно когда они обещают верующему вечное спасение и обрекают сомневающихся на проклятие, – все здесь объясняют.
![](i_023.png)
Теперь уже все, начиная с королей и президентов, признают, что мы не вправе утверждать, будто какую-то книгу написал Творец вселенной – у нас нет для этого доказательств. Библию, очевидно, создавали древние люди, которые считали, что земля плоская, и которым простая тачка показалась бы величайшим достижением техники. Строить свое мировоззрение на основе подобных текстов – какие бы героические усилия ни прикладывали их составители, – значит отказаться от двух тысячелетий развития цивилизации, результаты которого только сейчас начали формировать наши умы благодаря секуляризму и появлению культурной среды науки. Как мы увидим, величайшая проблема нашей цивилизации – это не просто религиозный экстремизм, но те культурные и интеллектуальные уступки, которые мы сделали вере. И «умеренные» верующие во многом несут ответственность за религиозные конфликты в нашем мире, поскольку их представления создают такую среду, где никто не может должным образом противостоять буквальному пониманию священных текстов и религиозному насилию.
![](i_024.png)
* * *
Для нормального обсуждения любого предмета требуется как минимум согласие обсуждать предмет – в этом случае, возможно, люди, которые еще не определились, могут разобраться в истине. Вот почему для надежного использования разума необходимо преодолевать национальные, религиозные и этнические границы. В конце концов, не существует такого предмета, как чисто американская (или христианская, или «белая») физика[23]23
Нацисты насмехались над «еврейской физикой» Эйнштейна, а коммунисты отвергали «капиталистическую биологию» Менделя и Дарвина. Но это не было результатом рациональной критики – о чем свидетельствует тот факт, что несогласных ученых сажали в тюрьмы и убивали. Несмотря на это, некоторые авторы (см. К. Peng and R. Е. Nisbett, Culture, Dialectics, and Reasoning about Contradiction, American Psychologist 54 (1999): 741–54) говорят о том, что в разных культурах существуют различные стили мышления. Хотя их данные, на мой взгляд, не позволяют сделать окончательный вывод. Даже если Восток и Запад используют разные подходы к проблемам, ничто не мешает нам достичь принципиального согласия относительно обоснованных заключений.
[Закрыть]. Даже духовность и нравственность соответствуют критериям универсальности, потому что духовный опыт и нравственные представления самых разных людей подобны, если их исследуют одними и теми же методами. Однако это не распространяется на «истины» различных религий. Высказывания христиан и мусульман о своей вере никогда не превращают веру в предмет обсуждения, потому что сами принципы этих религий ограждают веру от потенциального воздействия диалога. Эти представления, за которые люди крепко держатся, не ища для них доказательств, сами ограждают себя от всякого обсуждения. Таким образом, сама природа веры делает ее совершенно недоступной для исследования. Тем не менее тот факт, что мы на Западе уже не убиваем людей за ереси, показывает, что дурные идеи, даже если их считали священными, не могут долго существовать рядом с хорошими идеями.
Если представления связаны с действиями, это значит, что мы не можем терпимо относиться к многообразию религиозных представлений, как не можем согласиться жить в мире, где существуют разнообразные представления об эпидемиологии или гигиене. Пока еще в мире существуют группы людей, которые мало знакомы с теорией инфекционных заболеваний, и расплачиваются болезнями за свое невежество. Должны ли мы «терпимо» относиться к их представлениям? Нет, ведь это несет серьезную угрозу нашему собственному здоровью[24]24
Распространение тяжелого острого респираторного синдрома в 2003 году на юге Китая – недавний пример того, что местные правила гигиены могут иметь глобальные последствия. Китай не смог справиться с эпидемией не из-за иррациональных представлений о медицине, но из-за иррациональной политики – и на момент написания данной книги последствия этого еще не носят катастрофического характера. Но мы легко можем себе представить группу людей, представления которых об инфекциях могут обернуться огромным риском для всех нас. Несомненно, мы бы в итоге подвергли бы этих людей карантину или каким-то образом заставили бы их принимать меры, которые мы считаем нужными.
[Закрыть].
Даже на первый взгляд безобидные представления, если они не основаны на реальности, могут повлечь за собой ужасающие последствия. Так, например, многие мусульмане считают, что Бог неравнодушен к одежде женщин. Это, казалось бы, невинное, хотя и чудное представление причиняет многим людям невероятные страдания. В 2002 году во время проведения конкурса Мисс Мира в Нигерии возмущенные местные жители кромсали невинных людей мачете или сжигали живьем лишь ради того, чтобы по их земле не ходили девушки в бикини. В результате беспорядков погибло более двухсот человек. За один год до этого религиозная полиция Мекки мешала медикам и пожарным спасать юных девушек, оказавшихся в горящем здании[25]25
Los Angeles Times, March 18, 2002.
[Закрыть]. По какой же причине? Потому что эти девушки не покрывали голову, как это предписывает делать Коран. Четырнадцать девушек погибло в огне, около пятидесяти получили серьезные ожоги. В самом ли деле мусульманам нужно дать свободу верить в то, что Творец вселенной предъявляет требования к стилю женской одежды?
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?