Читать книгу "Плацебо"

…Как он сюда попал? Неужто обе реальности все-таки связаны и могут перетекать друг в друга?.. Лена ткнула «вызов». …Неужто правда?.. Нет, скорее всего, из «того мира» просто никто не ответит… Но после третьего гудка послышалось «алло», сказанное твёрдым мужским голосом. Лена молча открыла и закрыла рот.

– Алло! – повторил голос раздражённо.

– Это Лена…

– Какая Лена?

Назвать Ковалёва отцом она не решилась, потому что окончательно запуталась, кто есть кто, и где находится она сама, но ведь номер-то реально ответил!

…Вот, как это?!.. И тут пришло озарение. …Блин, это ж другой Ковалёв! Тот, что купил дачу Ника! Я ж сама вбила его номер с визитки! Как я забыла, дура! Мозги мгновенно встали на место, ярким пятном восстановив их последнюю встречу.

– Вы просили поговорить про участок на Садах, помните?

– Ах, Лена… – голос смягчился и сделался даже весёлым, – припоминаю. Ну и что, поговорила?

– Поговорила. Все нормально.

– Да? – Ковалёв явно удивился, – ну, подъезжай.

– А куда?

– Гостиница «Советская». Знаешь?

Лена подняла изумлённый взгляд на большие ярко-синие буквы, чтоб убедиться в неоспоримом.

– Я уже у входа; только не знаю, в каком вы номере.

– Как же это ты меня вычислила?

Импульс, полученный от осознания того, что все развивается в чётких рамках реальности, вернул привычную фантазийную изворотливость.

– По своим каналам, – ответила Лена загадочно, даже не представляя, какими могли быть каналы, чтоб получить подобную информацию.

– Тогда поднимайся в четыреста двенадцатый.

…Я ж жила почти под ним! – она молча проскочила мимо охранника, ещё считавшего её постоялицей гостиницы. Мыслей никаких не было – сплошной восторг оттого, что сон и реальность наконец-то воссоединились, пусть и в каком-то третьем, неизвестном ей виде.

Подойдя к двери, Лена поправила волосы, обдёрнула футболку, короткую юбку и постучав, заглянула в дверь.

– Можно?

Ковалёв, единый в двух лицах, сидел в кресле, точно таком же, как у неё номере, а у окна курил Николай, тоже единый в двух лицах. …Так он кто, охранник или строитель?.. – мелькнула мысль, но Ковалёв не дал её развить.

– Говори. Только быстро, а то времени мало.

– Вот, – поставив пакет с вещами, Лена достала расписки.

– Что это? – Ковалёв удивлённо взял пачку листков.

– Расписки хозяев участков, что они готовы продать их вам.

– Ни фига себе! Это кто ж тебя надоумил?

– Никто, – при этом она вспомнила наставления «московского Ковалёва», – я понимаю, это не официальный документ, потому что человека нельзя заставить продать свою собственность, но наши «тёмные люди», в большинстве как – подписал бумагу, значит, отвечаешь за неё. Тем более, наверное, у вас же есть… типа, «юристы».

Лицо Ковалёва вытянулось; он несколько секунд смотрел на Лену; потом удивлённо качнув головой, принялся за чтение.

– За сколько?! – он вскинул взгляд. Лена в испуге замерла, но повернулся он к Николаю, – а ты мне какую цифру называл? Говорил, дешевле не отдадут. Иди сюда – глянь на нормальную цену этих развалюх!

– Владимир Алексеевич, мне ж, как риэлтеры сказали, так я и озвучил. Вы ж знаете, я умею строить, а купля-продажа – это постольку поскольку…

– Вот, мне не надо «постольку поскольку»! Это мои деньги!

– Сегодня я планирую объехать ещё десять адресов, – вмешалась воодушевившаяся Лена, – всего их больше трёхсот, так я для удобства разбила город на зоны.

– А где ты взяла адресную базу?

– Ну, взяла… – не могла ж Лена сказать, что они ей приснились, – есть каналы… – это было магическое слово, годившееся на все случаи жизни.

– Слушай, Лен, – Ковалёв внимательно оглядел девушку, – тебе сколько лет?

– Девятнадцать.

– Ты видишь, – он снова повернулся к Николаю, – как молодёжь работает? А тебе в конце недели только обещают выписку из кадастра!

– Владимир Алексеевич! – обиделся Николай, – вот пусть она и занимается, если такая умная! А мне дайте проект, и я вам хоть новый город построю! Я знаю своё дело, а это…

– Хорошая мысль, – Ковалёв смерил девушку взглядом, – Лен, у меня серьёзные перспективы не только на область, а на весь ваш регион, поэтому мне нужен тут человечек для черновой работы. Мне нравится твой подход. Не хочешь попробовать?

Голова у Лены закружилась, и она опустилась на стул.

– Конечно, хочу.

– Тогда так – послезавтра я вернусь в Москву и оформлю все официально, чтоб ты могла сделать себе красивые визитки; у тебя будет право подписи определённых документов. Снимешь офис в центре – такой, чтоб соответствовал представительству солидной московской фирмы… кстати, – Ковалёв усмехнулся, – если честно, не пойму, как тебе люди что-то подписывали? Пришла, извини, соплячка в майке и мини-юбке – кто, откуда?.. Ведёт какие-то переговоры, говорит о больших деньгах…

Лена опустила глаза и оценив ситуацию со стороны, сама удивилась, как ей все удалось. Наверное, дело в том, что она-то считала это продолжением сна, а во сне случаются любые чудеса!

– Машина у тебя есть? – продолжал Ковалёв.

– Я и водить не умею.

– Плохо, потому что мотаться придётся много. Но ничего – пока добьёшь «Сады», закончи курсы; машину такими темпами, как ты начала, купишь быстро. Кстати, ты учишься? Работаешь?

– Учусь в университете.

– Боюсь, придётся перевестись на заочный. Тут, либо учёба, либо работа. Ты согласна?

Лена чуть не крикнула: – Да я, вообще, его брошу! Но не успела, и это было хорошо, потому что Ковалёв добавил:

– Но иметь образование обязательно надо. Я чувствую, у тебя может быть большое будущее.

– У нас есть заочный. Я переведусь.

– А что это за пакет? Это ты так на переговоры ходишь? Слушай, я дурею с вашего народа! В Москве в таком виде тебя б на порог не пустили!

Но Ленины мысли носились в заоблачных далях внезапно возникшего светлого будущего, и она сходу ляпнула правду.

– Я с родителями поссорилась и ушла из дома.

– Небось, ещё считают тебя маленькой и воспитывают, да? – Ковалёв усмехнулся.

– Да, – Лена покраснела.

– Понятно. Обычное дело. А ты, значит, хочешь сама жизнь строить? Скажу тебе так – будешь хорошо работать, построишь. Все у тебя будет; даже то, чего ты сейчас и представить не можешь. А ночуешь ты где? Ну, если из дома ушла.

– Нигде. Думаю, вот, в гостиницу…

– Чего, денег до фига? – Ковалёв насупил брови, – ты ж, вроде, умная девочка. Да сними квартиру – будешь платить не по штуке в день, а десятку в месяц и со всеми удобствами!

– Я знаю, – быстро сориентировалась Лена, хотя о квартире совсем даже не подумала, – но приличную надо ж найти, а ночевать нужно уже сегодня.

– Ладно, – Ковалёв встал, – не буду тебя учить – у вас тут какие-то свои сумасшедшие порядки. Короче, продолжай заниматься участками, а вечером заходи, продолжим беседу. Поехали, Коль, а то эти уроды, наверное, заждались. Суки, все ведь сидят с открытыми клювами и ждут, пока добрые москвичи туда что-нибудь кинут! Идём, Лен.

…Москвичи… так, может, Ковалёв из сна и этот Ковалёв одно лицо?.. – Лена шла по коридору вслед за мужчинами, разглядывая их спины, – хотя нет – там же я его дочь… да какая разница? Главное, мне надо вспоминать остальные адреса, а я думаю о всякой херне!..

Вниз все трое спустились вместе. Мужчины направились к выходу, а Лена к администратору, чтоб вновь заселиться в свой номер, но до стойки не дошла – на полпути её остановил милиционер с двумя звёздочками на погонах, до того мирно изучавший «Прейскурант дополнительных услуг».

– Коноплёва Елена Александровна? – спросил он.

– Да, – Лена никогда близко не сталкивалась с органами правопорядка, но боялась их инстинктивно, как и все законопослушные граждане.

– Пройдёмте со мной.

– Куда? – опешила Лена, – я ничего не сделала!

– В отделении разберёмся, – он взял её за локоть.

– Никуда я не пойду! – Лена вырвалась, так как не раз слышала, что сопротивляться надо прилюдно, а в отделении права человека заканчиваются, и сделать там могут, что угодно.

Ковалёв, открывший, было, входную дверь, остановился. Поскольку Лена не походила на «ночную бабочку», которых обычно отлавливают в гостиницах, люди в холле тоже бросили дела, переключившись на неожиданное представление.

– Оказывать сопротивление представителям власти? – лейтенант грубо завернул Лене руку.

– Отпустите меня!

Николай уже вышел и ничего не видел, а Ковалёв вернулся.

– Лен, в чем дело?

– Я не знаю… честное слово, не знаю!.. – чуть не плача, она продолжала вырываться.

– Гражданин, идите, куда шли! Не мешайте! – лейтенант отодвинул Ковалёва, намереваясь вывести Лену на улицу, но тот спокойно, по-хозяйски взял его за китель; глянул на жетон.

– Слушай, ты, гоблин номер 68326, быстренько объясни, за что задерживаешь девушку?

– Да за оскорбление при исполнении!.. Я тебя!.. – чуть не задохнулся от гнева лейтенант, – а ну, тоже поехали в отделение!

– С превеликим удовольствием! – Ковалёв достал удостоверение и сунул лейтенанту под нос, – ну что, едем или как?

Лена не видела, что написано в «корочке», но, наверное, что-то очень страшное, потому что лейтенант тут же отпустил её; она отскочила в сторону, массируя нывшую тупой болью руку.

– У меня ориентировка на неё, – пробормотал лейтенант, виновато хлопая глазами, – вы тогда хоть…

– Кто дал ориентировку? – рявкнул Ковалёв так, что даже Лена испугалась, но лейтенант молчал, – в Зою Космодемьянскую будем играть? Быстро! Фамилия, должность!

– Причём тут фамилия?.. Девушка в розыске… – лейтенант был молодым, и взгляд его метался по холлу, чтоб не столкнуться с Ковалёвским, зато он натыкался на постояльцев и работников гостиницы, образовавших плотное кольцо – всем ведь приятно, когда ментов-беспредельщиков ставят на место.

– Притом! Эта девушка работает в моей компании, и если она замешана в чем-то незаконном, то будет немедленно уволена! Но если кто-то из ваших дебилов её домогался, а она его отшила, клянусь вашим покровителем, Святым Нургалиевым, ни одна сволочь из твоего отделения не пройдёт аттестацию в полицию, и останетесь все пожизненными ментами! А, знаешь, где будут трудиться пожизненные менты? С берданкой охранять колхозные поля за мешок картошки! Больше они, на хрен, никому не нужны!

Люди вокруг засмеялись, а лейтенант покраснел.

– Повторяю вопрос – фамилия, должность! Я хочу знать, за что она в розыске!

– Мой непосредственный начальник приказал…

– Фамилия! Должность!

– Майор Соболев…

– Так бы и давно! Лично к тебе, лейтенант, претензий нет – приказы начальства надо исполнять, так что, может, ты и попадёшь в полицию. Если, конечно, быстренько свяжешь меня со своим майором. Чего глазами лупишь? У тебя рация висит.

– Он сейчас не на смене…

– Так позвони ему! Или телефон забыл? Тогда я сам сейчас узнаю у вашего… кто тут начальник УВД? Генерал?

– Генерал-майор.

– Ну, был генерал-майор, а станет полковником при такой работе. Звони – чего стоишь!

Лейтенант заворожено достал телефон.

– Товарищ майор, тут нештатная ситуация…

– Дай сюда, – Ковалёв бесцеремонно забрал трубку, – слушай, майор, давай-ка ноги в руки и мухой в гостиницу «Советская» – ответишь мне на пару вопросов… кто я такой? Фамилия моя Ковалёв; зовут, Владимир Алексеевич; из славного града Москвы. Хочешь, пробей по своей базе… не хочешь?.. Ага, знаешь, да?.. Хорошо, могу и по телефону. Ответь-ка мне – за что твои держиморды хотят задержать… – он повернулся к Лене, – фамилию, быстро!

– Коноплёва.

– Гражданку Коноплеву Елену, – возникла пауза, в процессе которой глаза Ковалёва делались все круглее, и он еле слышно пробормотал, – фантастика!..

Лена не представляла, какой компромат мог выдать совершенно неизвестный ей майор, если за всю жизнь она не имела ни одного привода в милицию, но от страха побледнела.

– Майор, – Ковалёву, видимо, надоело слушать, – ты, вообще, в своём уме? Мы не в Греции живём. Это там кризис так достал, что полицейских сдают в аренду вместе с оружием и собаками – мы пока в России! Какая, на хрен, частная просьба? Вы тут что, по частным просьбам арестовываете людей? Тебе, блин, погоны надоели? Ну-ка, прикинь, сколько ты ещё их проносишь, если я капну кому следует?.. Ты хоть это понимаешь?

…Частная просьба… Чья просьба?.. Лена тут же перестала мысленно лопатить своё «преступное» прошлое.

– Хорошо, объясни, если сможешь, – Ковалёв замолчал.

Все – и Лена, и зрители, и лейтенант уставились на него заворожено.

Слушал Ковалёв долго и, в конце концов, кивнул.

– Я понял. Да, вхожу в твоё положение, но превышать служебные полномочия тебе никто права не давал, – выслушав реплику собеседника, он вдруг засмеялся, – да все я знаю – понимаешь, майор, мои сотрудники мне никогда не врут. А своему заказчику передай – если отец не может договориться с дочерью без помощи милиции, значит, дочь выросла и не хрена её воспитывать; и ещё передай, что домой она вернётся только за вещами. А тебе лично скажу – благодари бога, что твой… – он взглянул на жетон лейтенанта, – номер 68326 не успел посадить её в машину, иначе я б повесил на вас обоих похищение человека, и пошли б вы дружным цугом лет на двенадцать. Все, майор, можешь расслабиться, только больше так не делай, а то, знаешь, звезды тяжко зарабатываются, но быстро падают, – он вернул телефон лейтенанту, – свободен!

Лейтенант поспешно козырнул и по освобождённому для него коридору, выскочил на улицу; подбежал к милицейскому «Форду» и юркнув в салон, завёл двигатель.

Ковалёв огляделся, вроде, только сейчас заметив собравшуюся толпу.

– Граждане, вы тоже свободны. В театре антракт.

Народ мгновенно рассосался; остались только Лена и давно вернувшийся, но не лезший в разборки строитель Николай.

– Да уж, Лен, – Ковалёв покачал головой, – от родителей, которые травят родную дочь милицией, я б тоже сбежал. Ну, ничего – не вешай нос, – он как-то совсем по-отцовски обнял её, – будешь нормально работать, устроишься в этой жизни, дай бог каждому – обещаю. Сегодня даю тебе выходной, чтоб нашла квартиру и съехала из своего дурдома, иначе житья тебе не будет. Вечером доложишь.

– Владимир Алексеевич, – Николай решил, что основное сказано и дальше разговор свернёт в необязательное русло, – нас уже час ждут в администрации.

– Подождут! Если тут такая милиция, то и администрация не лучше, а я, Коль, дорожу хорошими сотрудниками. Для руководителя главное, иметь команду, а администрация… сегодня она одна, завтра, если надо будет, поставим другую. Лен, – он повернулся, – ты хочешь быть в моей команде?

– Очень!

– Тогда все в твоих руках. Аванс я выдал. Поехали, Коль.

Сквозь стеклянную дверь Лена смотрела, как Ковалёв с Николаем садились в машину, но не в «Мазду» а в «Ауди», на которой совсем недавно подвозили её из Садов; номера на ней были московские.

– Девушка, – вторглась в её мысли администратор, – вы заселяться обратно будете?

– Нет, – Лена подхватила пакет с вещами и вышла.

…Так, надо срочно купить газету с объявлениями. Квартира… ну, однокомнатной мне хватит, только в центре – чтоб не далеко от офиса… эх, жалко, Светка ещё маленькая – вот, кого б я взяла к себе! Это уже была б моя команда – Светка не сдаст. Ничего, подрастёт – я ж тут не на один день. Надо ведь заработать на яхту, виллу – чтоб было, как во сне! Ну что, позвать Вику? А толку от неё? Да и родители не разрешат ей перевестись на заочный…

Мысль, что кому-то необходимо спрашивать разрешение, чтоб начать собственную жизнь, показалась Лене смешной, пришедшей из далёкого-далёкого детства…

Конец

Живущие в нас

Наташа уже никого не стеснялась и подпрыгивала на месте, давя скрипевший под каблуками снег, терла щеки свободной рукой, но ничего не помогало.

– Да что ж так холодно-то, блин… – пробормотала она, обращаясь к Деду Морозу, который научно, оказывается, назывался «обширный антициклон». Несколько дней назад этот гад прибрал к рукам весь Центральный регион.

– Вот вам, девчонки, и фитнесс, – засмеялся мужчина в дубленке, но Наташа не обернулась. Нет, она б, конечно, могла объяснить, что думает о его плоском юморе, но не хотелось снова взирать на черную, как воронья стая, толпу, равномерно вытянувшуюся вдоль всего проспекта. Это окончательно убивало всякую надежду уехать, поэтому лучше уж смотреть вперед, на медленно ползущие фары и умолять добрую, славную маршрутку остановиться.

…Даже такси все полные! Где они успевают набиться?.. А интересно, можно ли совсем замерзнуть посреди большого города?.. Конечно, можно! Никому ведь ни до кого нет дела! Никто даже не заметит, как превратится в сосульку хорошенькая девушка. Какие ж все сволочи!.. Надо было сразу ехать домой, и черт с его днем рождения – не последний раз видимся… выгляжу, как дура, с этим замерзшим веником. Но как же!.. Наташа в очередной раз вонзила каблучок в снег и не почувствовала этого, – все, ногам пипец. Итальяшки чертовы! Ясно дело, у них зимы не такие…

Отчаяние подчас толкает на самые неадекватные поступки. Увидев белые «Жигули», сигнализировавшие кому-то фарами, она выскочила на середину дороги, как перебитым крылом махая букетом. И произошло чудо – машина вильнула, словно играя с ринувшимися вперед людьми, и остановилась рядом с ней. Сзади возмущенно подал голос огромный черный джип, гневно сверкнув раскосыми азиатскими фарами, но «Жигуленок» оказался не робкого десятка. Его передняя дверь распахнулась, и Наташа плюхнулась на сиденье. Прежде чем толпа раскусила хитроумный маневр водителя, «Жигуленок» уже медленно пополз дальше (собственно, при всём желании он не смог бы взять кого-либо еще, потому что сзади и так сидело трое).

Наташа закрыла глаза. Благостное тепло забиралось в рукава дубленки, гладило лицо. От этого по телу пробежала дрожь – видимо, холод не желал покидать оккупированную им весьма симпатичную крепость. Еще б снять сапоги, чтоб сунуть ноги под струю горячего воздуха, но это будет уж слишком большой наглостью.

Открыв глаза, Наташа увидела, что машина свернула к вокзалу. …Господи, я даже не объяснила, куда мне ехать!..

– А зачем…

Но водитель опередил вопрос.

– Сначала их завезем, – и ткнул пальцем в заднее сиденье.

– Ладно, – в принципе, Наташа была готова и просто кататься по городу на все пятьсот рублей, которые лежали у нее в кошельке. …Гори все ясным огнем!.. — расстегнув дубленку, она искоса посмотрела на водителя, – староват, конечно, хотя не так, чтоб очень… на кого ж он похож?.. — но дорисовать образ не успела, потому что машина остановилась на площади перед вокзалом, и все вышли. Наташа слышала, как выставив сумки, водитель объяснял кому-то, что никуда больше не поедет.

– А почему вы никого не взяли? – спросила она, когда водитель уселся на место. Наверное, в ее голосе прозвучала тревога, потому что тот рассмеялся.

– Не бойтесь, девушка, я не убийца и не насильник – просто я на вокзале не работаю. У них тут своя «мафия», свои цены. Еще колеса поколют – уже бывали случаи. Сейчас клиентов и так, пруд пруди. Куда едем?

Наташа задумалась. Ей уже совсем не хотелось в гости. …Господи, дома ведь горячая ванна! Какое это счастье!.. А там – толпа народа, не нарезанные салаты, потом грязная посуда, и только совсем потом – ванна (если, конечно, у Олега опять не отключили горячую воду)…

– Девушка, – напомнил водитель, – куда едем?

– Домой, – уверенно ответила Наташа.

– Отлично. А где наш дом?

– Я похожа на дуру, да? – Наташа засмеялась, – я не дура, я просто очень замерзла.

– Я видел, – водитель бессовестно распахнул полы ее дубленки, – разве можно в такой мороз ходить в одних колготках?

– Я на день рождения собиралась, – Наташа прикрыла ноги, но не возмутилась – от холода ее рефлексы затормозились, – хочется ж быть красивой, – пояснила она.

– Вы и так красивая. Так куда едем-то?

– В Северный.

– Поехали. Попутчиков возьмем – дешевле будет.

– Конечно, возьмем. Я не дочь миллионера.

– Зря. В человеке все должно быть прекрасно, и внешность, и содержимое кошелька…

– Почему-то так не получается, – Наташа улыбнулась оригинальной трактовке Чехова, – но ничего, живем…

– Живем… – водитель вздохнул, – выживаем. Когда-то я работал технологом на заводе, который сейчас распродали под супермаркеты; теперь, вот, таксую. Все почему-то считают, что продуктивно работают люди в возрасте до тридцати пяти лет.

– Тогда мне еще тринадцать лет можно не дергаться, – Наташа засмеялась. Она уже согрелась; даже ноги вновь обрели чувствительность. Неживыми оставались только пальчики, зажатые узкими сапогами – ее крохотные, почти игрушечные пальчики, которые так любит целовать Олег, и Наташа решилась, – можно я разуюсь? – спросила она.

– Да ради бога, – водитель пожал плечами.

Она огляделась, куда бы деть мешавший букет, и увидев, что машина остановилась у перекрестка, протянула его водителю.

– Выбросьте, пожалуйста, – она думала, что тот выйдет и опустит цветы в урну, но он, открыв на секунду окно, небрежно швырнул их на тротуар.

– Утром пусть гадают, что здесь произошло.

Машина тронулась. Наташа только успела освободить ноги и ощутить жар, причинявший тянущую, но приятную боль, как появились два попутчика. Вместе с ними в машину заполз запах перегара и призывное звяканье бутылок. Последнее, видимо, рождало в их головах совершенно фантастическое продолжение вечера (как поняла Наташа, ехали они к телкам, у которых и собирались заночевать).

– Зря цветы выбросили, – заметил водитель, когда парни вышли, – могли б ребятам отдать. Сами-то, вот, не догадались.

– А вы – язва, – Наташа покачала головой.

– Ну что вы!.. Это я так, к слову. День рождения-то чей был, если не секрет? – вдруг вспомнил водитель.

– Молодого человека.

– Понимаете, какие метаморфозы случаются в жизни – они ехали к девушкам с водкой, а вы к молодому человеку, с цветами. Как говорится, все смешалось в доме Облонских…

– Ой, нам направо!.. – воскликнула Наташа, увидев, что они чуть не проехали нужную арку. Водитель резко вывернул руль, – и к крайнему подъезду.

– На какой этаж прикажете?

– На седьмой, – засмеялась Наташа, – спасибо вам огромное.

– Спасибо стоит сто двадцать рублей.

– У вас сдача есть? – Наташа достала пятисотку.

– Найдем, – водитель включил тусклый свет, и она увидела его глаза – бесцветные, словно поблекшие от времени, совсем не походившие на «зеркало души»; они так не вязались с недавней непринужденной беседой, что Наташе даже показалось, будто водителя мгновенно подменили – теперь рядом сидел другой человек, с которым не стоило бы так откровенничать. Пока «двойник» отсчитывал сдачу, Наташа застегнула согревшиеся сапоги, и схватив деньги, выскочила из машины.

Водитель не спеша вырулил на улицу и остановился. Впереди он видел несколько парней, зябко жавшихся к холодному киоску, но сзади, на остановке, клиентов было гораздо больше. Взглянул на часы, прикинув, что до десяти еще уйма времени, и тут в заднее стекло требовательно постучали; вслед за этим распахнулась дверь.

– Еле догнал!.. – выдохнул запыхавшийся мужчина, втискиваясь на сиденье, – поехали в Ленинский РОВД.

– Двести, – объявил водитель.

– Да поехали быстрее!.. Тут сына забрали! Звонил сейчас. Не знаю уж, чего они там натворили, засранцы… аж сердце болит… у вас дети есть?

– Нет, – водитель покачал головой.

– Счастливый, – неожиданно заключил пассажир, – хоть спите спокойно… когда ж его, паразита, в армию заберут?..

– Думаете, тогда будете спать спокойнее?

Вопрос повис в воздухе. Размышлял ли пассажир над ответом или прикидывал, во сколько обойдется освобождение сына – неизвестно, и водитель углубился в свои мысли. Правда, он боялся погружаться в них надолго, а лишь окунался и тут же выныривал, как из ледяной проруби, поэтому он всегда старался общаться с клиентами, ведь чужие проблемы – это как роман; жаль, конечно, что ему всегда доставались вырванные страницы, без начала и без конца. С другой стороны, начало совершенно неважно (это он знал по собственному опыту), а конец всегда можно додумать: …вот, что мог натворить его пацан? Сорвать мобильник?.. Скорее, шапку в такую-то погоду. А, может, ограбил зал игровых автоматов? Сейчас это модный промысел, если верить газетам…

Хлопнув дверью, пассажир исчез за жёлтым милицейским уазиком, стоявшим в полной боевой готовности, а водитель снова посмотрел на часы. С каким бы удовольствием он катался всю ночь, даже тогда, когда все остальные будут благополучно спать в теплых постелях!.. Но он не мог себе этого позволить; кто-нибудь другой мог, а он, нет.

Выезжая к перекрестку, водитель увидел в темном дворе одиноко сидевшего на скамейке человека – ссутулившись и нахлобучив шапку, мужчина, то ли спал, то ли замерз. Взобравшись на ледяной бугор, определявший границу тротуара, водитель остановился и не спеша вылез из машины.

– Эй!.. Ты живой? – он потряс бедолагу за плечо, и тот с трудом поднял голову, бессмысленно озираясь вокруг, – если деньги есть, давай отвезу домой, а то окочуришься.

– Есть, – пьяный кивнул, и голова его чуть не стукнулась о колени, – полтинник. Отвези на Левый берег, будь другом.

– Маловато, конечно, но не бросать же тебя, – водитель помог пьяному встать; засунул его на заднее сиденье и усевшись за руль, обернулся, – давай полтинник, а то знаю я таких…

– Без проблем, – пошарив в кармане, пьяный извлек скомканную купюру, – я с работы… работа, такая… а не надо было работать сверхурочно, да?..

Машина осторожно сползла с ледяного бугра.

– Слышь, братан… – тепло вернуло пьяного к жизни, – я тебе по гроб жизни обязан… но это только так говорят. На самом деле никакого «гроба жизни» не существует, ты знаешь об этом?

– Не знаю, – водитель пожал плечами.

– А зря, – дыша перегаром, пассажир протянул руку, – Влад, – но водитель никак не прореагировал, и пассажир вновь откинулся назад, – ладно, как хочешь. А ты веришь, что, когда приму грамм двести, я могу общаться с умершими?

– Когда я приму двести, то могу общаться с кем угодно.

– Тогда ты дурак, – обиженно заключил Влад, – это чистая правда. Мне Леха помогает… – он, видимо, ждал, что последует вопрос, кто такой Леха, но тема водителя не заинтересовала, и Влад продолжал беседовать с его равнодушным затылком, – Леха – это круче брата, и круче мамы с папой! Это – вот!..

Водитель не видел, какой жест сделал навязчивый пассажир, и, вообще, уже не старался его слушать. …Все это старо, как мир, – подумал он, – но если смерть не конец, а, наоборот, начало новой жизни, значит, в ней не должно быть ничего страшного. Почему ж тогда все боятся смерти?.. Или они боятся, как раз, этой самой новой жизни?.. А двести грамм – между прочим, стакан. После стакана привидятся не только духи, но и чертики зеленые…

– …Братан, здесь направо и во двор.

Водитель, не задумываясь выполнил команду, но почувствовал, как машина угодила в глубокую ледяную колею.

– Какой подъезд?

– Чего?.. – переспросил Влад так, вроде, его оторвали от важного дела, и водитель обернулся. Пассажир, и правда, что-то писал, положив бумажку на спинку переднего кресла, – вон, где дерево останови… Слышь, братан, я теперь твой должник. Если что, обращайся. Я тут адрес нацарапал…

– Обращаться, в смысле, по двести грамм махнуть? – водитель, притормозил перед означенным деревом.

– Хоть бы и так, – пассажир вышел и сразу исчез в подъезде.

Водитель повертел в руках обрывок тетрадного листка, и небрежно сунув в бардачок, взглянул на часы. …Еще рейс можно сделать… Двигатель взревел, но машина лишь дернулась, выплюнув из-под колес заряд снега; попытался тронуться назад, однако результат получился аналогичным.

…Вот и приехали, – водитель вылез наружу, – из-за какого-то сраного полтинника!.. Оглядел двор, яркие окна, дразнившие наличием рабочей силы, до которой невозможно добраться.

…Без двадцати десять. Не успеваю… – водитель наклонился, в сотый раз упрямо подсовывая коврик под заднее колесо и в сотый раз зная, что он вылетит оттуда, как сказочный ковер-самолет. Возникло предчувствие чего-то ужасного, причем, как именно это ужасное проявит себя, пока неизвестно, но проявит обязательно. Окинул взглядом узор окон, становившийся все более замысловатым; снова нажал на газ, заполняя гулким эхом мертвое пространство, и вдруг увидел, как штора в окне первого этажа сдвинулась, и показалась голова мужчины, который покрутил пальцем у виска, потом постучал по часам на руке. Водитель подумал, что его б тоже взбесило, если б кто-то столько времени газовал под окнами. …Пусть и поможет, если не нравится, – он вылез из машины и зашел в подъезд.

– Чего надо? – ответил на звонок недовольный голос.

– Если я вам так надоел, может, толкнете?

– Я тебе чо, нанялся? Смотреть надо, куда едешь!

– Так ведь клиент всегда прав, – водитель развел руками, хотя никто не видел его жеста.

– Вот, пусть клиент тебя и толкает!

– Боюсь, он не в состоянии. Хотите – проверьте; шестьдесят восьмая квартира.

– Влад, что ли? – голос смягчился, – ладно. Слав! Оденься! Козла одного толкнуть надо!

Ждать пришлось достаточно долго, пока, похожие друг на друга, отец и сын – оба маленькие и коренастые, одетые в одинаковые куртки, появились на пороге.

– Как он достал!.. – старший захлопнул дверь квартиры.

– Охотник за привидениями… – засмеялся младший. Выглядел он лет на пятнадцать, но от отца уже успел получить не только внешность, но и перенять интонации голоса.

Они дружно уперлись в багажник, и машина пошла.

– Спасибо, мужики, – кивнул водитель.

– Да ладно, бывает, – закончив дело, старший подобрел, – посмотрел бы, что тут летом делается!.. Полный двор идиотов, желающих пообщаться с покойниками, а этот алкаш… мне, говорит, двести грамм, и вхожу в контакт. И несут ведь, а он только глыкать успевает.

Водитель взглянул на часы и вздохнул, потому что людей на улице не убавилось, но это были уже чужие клиенты. Попрощавшись со «спасителями», он нехотя поехал к дому.

Загонять машину в гараж он не стал, надеясь, что угонщики тоже предпочитают тепло и комфорт; взбежав на пятый этаж, торопливо повернул ключ и замер в темном коридоре.

– Надь, это я!

Никто не ответил, и водитель пошел по квартире, включая свет, пока не добрался до спальни. На разобранной постели, свесив босые ноги, сидела женщина. Ее бессмысленный взгляд был устремлен в зеркало, стоявшее напротив; потом, прочертив по стене прямую линию, замер на вошедшем муже.

– Надюш, – водитель облегченно вздохнул, – представляешь, засел и больше часа выбирался. Дороги наши…

– Как ее зовут? – спросила женщина без малейших эмоций.

– Никак ее не зовут!!..

– У нее нет имени или ее зовут просто моя киска, моя рыбка, да? – губы женщины скривились в усмешке, – не ври мне.

– Я не вру! Я зарабатываю деньги, чтоб содержать и тебя, и твоего врача, между прочим!..

– Мы ж договорились, что работаешь ты до десяти. Если в десять тебя нет, значит, тебе наплевать на меня. А если тебе наплевать на меня, значит, у тебя есть другая. Вот, я и спрашиваю, как ее зовут?