Электронная библиотека » Сергей Федоранич » » онлайн чтение - страница 14


  • Текст добавлен: 20 мая 2017, 12:40


Автор книги: Сергей Федоранич


Жанр: Современные детективы, Детективы


Возрастные ограничения: +16

сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 14 (всего у книги 19 страниц)

Шрифт:
- 100% +

– Спасибо, – ответил Дима. Голос у него был глубокий и тягучий, как мед. – Но автор песни Василий.

– Только слова, – вставил Василий, – музыку написал Дима сам.

Вот теперь по крайней мере понятно, с какого боку тут этот Василий. Значит, он пишет тексты. Собственно, очень даже неплохо! Текст действительно был глубоким, поэтичным и образным. Брэдли вспомнил, какие недочеты он выловил в тексте, совсем, вернее, не недочеты, а откровенные штампы, но говорить об этом не собирался, однако понял, что это сейчас прозвучит, ведь Ника снова одарила присутствующих своей улыбкой и сказала:

– Конечно, мы понимаем, что текст песни немного отличается от разговорного английского и содержит в себе несколько поэтические штампы, но мы будем работать над этим.

– Вернее, уже поработали, – вставил Вася. – Ника отлично переписала текст «Roberto» и остальных песен, и мы обязательно все вам покажем.

Ага, а вот и функция Ники. Вероятно, девушка с неплохим знанием разговорного английского. Брэдли учился когда-то в университете и помнил, что иностранные языки учат в двух плоскостях, совершенно друг от друга отличающихся – в разговорном, так называемом «бизнес-формате», и письменном, литературном. Судя по всему, Ника была «бизнес-адаптером», с одной стороны, и разговорным редактором текстов – с другой. Брэдли внимательно присмотрелся к девушке: молода, весьма симпатичная, но слишком полная. Руки вздутые, второй подбородок… Хотя одежда подобрана неплохо и со вкусом: темное платье, фиолетовый шарфик, небрежно наброшенный на плечи и скрывающий добрую половину того, что принято скрывать полным людям. Черные колготки на ногах придают форму и заметно стройнят ноги, а элегантные лодочки на каблуке прекрасно подходят к этому образу. Она сидела, скосив ноги влево, на манер деловой позы бизнес-леди, чашечку кофе держала двумя пальчиками… в общем, совершенно не выглядела девушкой, которая чувствует неудовлетворение в своей внешности. Честно говоря, она была чуть ли не единственной живой фигурой напротив. Но Брэдли больше интересовал Дима, он не подавал никаких признаков заинтересованности. Казалось, ему совершенно безразлично все, что происходит. С одной стороны, это было неплохо (никто не хочет связываться с пищащим от восторга щенком), но с другой, конечно, это настораживало. На сцене он тоже будет еле дышать? Брэдли заметно расстроился, но не позволил себе потерять лицо. Даже если ему не удастся разглядеть в парне то, что он увидел на видео, он все равно скажет все, что запланировал, и просто уедет из Москвы, не сделав предложения. Это весьма прискорбно, потому что еще полчаса назад он был уверен, что все наконец наладится.

– Как я говорил вам, Дмитрий, по телефону, наш продюсерский центр готов предложить вам сотрудничество на следующих условиях…

Глава 6

Вася

Россия, Москва

Я оглох на оба уха или в переговорной этого шикарного отеля повисло молчание. Только что было озвучено предложение. Брат Брэдли Моргана Джоуи внимательно следит за реакцией Димы, да и Брэдли тоже. Я же наблюдаю за тем, как меняются их лица с каждой секундой.

Несмотря на успокоительные, которые мы приняли все втроем – я, Ника и Дима, – мой мозг соображает здраво и относительно быстро. В этой ситуации есть какой-то подвох, и чем скорее я пойму в чем, тем меньше шансов, что Дима наделает глупостей.

Так, включим голову и подумаем. Они предлагают ему контракт с условием, что сами будут решать все, что касается его карьеры, но вся его карьера будет строиться на его деньгах, взятых в займы. В чем проблема? Проблема может состоять в том, что продюсеры могут кинуть его, выделив деньги и сделав свою работу плохо, и получится, что Дима потеряет деньги и время. Но с другой стороны, зачем им рисковать своими деньгами, выделенными не под проценты? Ведь они ничего не заработают! Хотя нет…

– Какие гарантии есть у артиста, что ваше руководство его проектом принесет прибыль? – решил спросить я в лоб.

Брэдли несколько раз моргнул. Кажется, этот вопрос его сильно озадачил, а меня озадачило его поведение. Если это рабочая схема, то такой вопрос задавался неоднократно. И он должен быть готов на него ответить. На удивление, мне ответил за него Джоуи:

– Гарантия нужна не артисту, а продюсерскому центру. Он финансирует под возврат производство проекта и должен иметь гарантии, что деньги вернутся. Поэтому он заинтересован в том, чтобы проект сработал хотя бы «в ноль», а для этого нужно умело и грамотно управлять ресурсами.

– Но деньги вернутся в любом случае! Если проект не сработает, то деньги отдаст артист, или я понял неверно?

Джоуи как-то странно улыбнулся.

– Василий, очевидно, вы живете в России, где компании могут высудить деньги, занятые под бизнес с простого человека. В Америке это невозможно. Человека признают банкротом и прощают ему долги. Конечно, если у него нечего продать. А когда речь идет о человеке с иностранным гражданством, то тут дела обстоят еще хуже: в России никто судиться не будет, это выйдет намного дороже.

– Господа, прошу нас простить, нам необходимо посовещаться, – сказал я.

Брэдли кивнул, и они с братом удалились, оставив нас наедине.

– Что с тобой? Почему ты молчишь? – спросил я яростно у Димы. Мне было непонятно, отчего он вдруг замкнулся в себе.

– Ты им веришь? – вопросом на вопрос ответил Дима.

– Верю, ведь я проверил. Помнишь? Сегодня утром мы проверили все – и организацию, и Брэдли. Он говорит чистую правду. В центре никто с ним не соединяет, потому что он в командировке в Москве.

– Я не об этом. Ты веришь, что кто-то желает заключить контракт с нами?

– Дима, но это действительно так. Он здесь.

– Он здесь по каким-то делам…

– Нет, я думаю, он приехал специально. Помнишь, я рассказывал тебе об одной артистке? Алиша Бэнкс? Так вот, она – артист их центра, и на нее у центра большие планы, а это графики и огромные деньги. А что с ней стало, помнишь? Она упала, и никто не делает положительных прогнозов, скорее всего, ее карьера окончена, но центр должен жить дальше. Им нужен новый проект!

– Неужели в Америке нет артистов?

– Есть, как и везде. Но именно ты попал в нужное время!

– Думаешь?

– Да, я уверен в этом. Больше того скажу: учитывая их ситуацию, я думаю, мы сможем не позволить им завязать твои яйца в узел этим контрактом. Мы выторгуем идеальные условия!

– Ты считаешь, это главный вопрос?

– Да.

– А я так не думаю.

– Какой же вопрос, по-твоему, главный?

Дима, долго не думая, смотрит на меня совершенно беззащитными глазами, в которых не было ни единого барьера, даже самого маленького отступа, о который я мог бы споткнуться, возжелай я причинить ему вред. Он доверял мне полностью. Доверял сильнее, чем службе маршалов и правительству в защите своей жизни. И в этот момент я чувствовал себя самой последней тварью на земле. Я знал, в чем состоит моя задача, только не был уверен, кто это задачу мне поставил. Если бы не тот человек, который рассказал мне все и который сказал мне, что я должен сделать, верил бы я сейчас Брэдли Моргану и его брату, невероятно знакомому мне по лицу (где я его мог видеть?). Чувство исходящего предательства уже перешло к Диме, замаскировалось и отсасывало у меня силы, чтобы поддерживать эту маскировку. Я знаю, о чем он спросит. Я уже слышу этот вопрос, хотя он его еще даже не произнес.

– Вопрос в том, поедешь ли ты со мной?

Я не успеваю ответить – меня опережает Ника.

– Так, мальчики, давайте об этом поговорим позднее. Простите меня, что я вмешиваюсь, не смотри на меня волком, Дима. Я знаю, что мы знакомы меньше недели, но я сейчас все же выскажусь. В конце концов, я купила эти туфли и натянула колготки, а это, знаете ли, почти подвиг. А если учесть, что я два с половиной часа делала макияж и добрых полчаса создаю уют и старательно таю лед этой ситуации, то имею полное право голоса. Да, Вася, можешь отъехать, потому что мне нужно закурить.

Я сморщился, но с места не сдвинулся. Ника долго ищет что-то в сумке, зажимая сигарету уголком рта. Выглядит она довольно комично – толстая сигарета шевелится в такт бормотанию: «Ну и где эта чертова зажигалка?!» – пока официант не подносит огонек к кончику ее сигаретки. Наконец она затягивается, выдыхает дым подальше от меня и внимательно смотрит на нас.

– Вы, конечно, невероятно умные парни, и браво вам за это. Но в части жизненного опыта ни у одного из вас нет ни малейшего понятия, что есть что. Позвольте, старая черепаха Ника вам объяснит, что тут к чему. Итак, первое, на что вы не обратили внимания: красавчик Джоуи. Ох, если бы я была стройнее, я бы осталась сегодня в этом отеле и зажгла бы в нем искорку русского секса. Но да не в том дело, а в том, что ни одному из вас не пришло в голову спросить: а зачем здесь этот талантливый актер? Легенда о «поддержании» брата – это не совсем правда, хотя в ней, конечно, доля правды есть, но весьма незначительная. И наша задача понять: почему Брэдли не сказал нам всей правды? Учитывая все сказанное, я сделала вывод, что Брэдли недостаточно опытный продюсер, на которого взвалили поиск проекта под образовавшуюся дыру. И с чем такое может быть связано? Фиг знает, может быть, остальные продюсеры слишком звездные, чтобы искать, может быть, мистер Коннор надеется, что Брэдли в лепешку разобьется, но не провалит миссию, а может быть, не один Брэдли ищет и вариантов у продюсерского центра масса. И это уже плохо, ибо в таком случае мы не сможем выдавить ровным счетом ничего и к этому надо быть готовыми. В поддержание моей теории я приведу доказательство: ведь это Джоуи ответил на твой вопрос, Вася, а не Брэдли. И второе, с чем мы должны считаться: тяжелая артиллерия красавчика Джоуи. Я думаю, Брэдли должен уехать из Москвы с Димой под мышкой, иначе переговоры бы не прошли в такой спешке, в какой они проходят сейчас, и явно здесь бы не было способа давления в виде красавчика Джоуи. Они поражают лоском. Мол, смотри, за тобой приехал сам Джоуи Морган, ну разве можно отказаться от такого шанса? Это говорит в пользу того, что Брэдли крайне заинтересован в поиске артиста, но совершенно не исключает того факта, что продюсерский центр может иметь нескольких ищеек. Ведь это брат Брэдли, а не артист центра. Итак, что я предлагаю: проверить, насколько Брэдли может двигаться в условиях контракта, главные условия которого мы согласуем сейчас.

Да, Ника молодец. Ей удалось свести концы с концами. Я понимаю, что она говорит толковые вещи, но как-то не пытался проанализировать все это в таком ключе. Я был полностью согласен с Никой, но Дима, видимо, метался. Действие успокоительного проходило, и он потихоньку стал беспокоиться. Я взял Диму за руку и сказал:

– Успокойся, мы не оставим тебя одного.

– Ты не ответил на вопрос. Мне плевать, какой будет контракт. Я готов даже гречку жрать и работать круглые сутки, готов даже быть рабом. Но я не смогу один.

«А я не смогу смотреть тебе в глаза там, в Америке. И я не могу бросить здесь все, что у меня есть. Мой дом, где мы жили с мамой, ее могилу. Это твой путь, к которому я тебя толкаю. Как знать, может быть, тебе придется вернуться. И куда ты вернешься, если мы поедем вместе? А если я буду здесь держать тыл, то тебе будет куда вернуться». Я понимал, что в моих рассуждениях есть какая-то подлая мысль, и мне она была неприятна, но я знал, что не могу поехать с ним. Не могу! Я должен надуть подушку безопасности здесь и ждать, что может случиться что-то страшное, от которого я должен защитить его. И еще: программа защиты свидетелей. Они не позволят, чтобы с Димой что-то случилось. Они также не позволят, чтобы я ехал с ним, я должен быть здесь – Игорь Сергеевич дал ясно понять это.

– С тобой поедет Ника, – сказал неожиданно я.

Дима смотрит на нее. Как будто видит в первый раз. Ника открыла рот, но я не дал ей сказать.

– Я не могу поехать, Дима. Я буду обузой. Я должен быть здесь. Если у вас что-то не получится, вам будет куда вернуться. Я буду с вами на расстоянии, а потом, если все будет хорошо складываться, я приеду. Я не могу рисковать и ехать в Америку. А вдруг я заболею, что мы будем делать? А вдруг кончатся лекарства?

– Я понимаю, – сказал Дима.

Его голос дрожит. Ника тушит окурок, все еще немного в шоке.

– Я предлагаю нам всем обсудить этот вопрос позже, братья возвращаются. Итак, выясняем, есть ли у них еще варианты, если нет, давим. Считаем, что договорились: летят двое. Я и Дима, я в роли директора, администратора, ассистента, секретарши, как угодно. Дима один не полетит.

Ника

США, Лос-Анджелес

Если бы вы знали меня лучше, то не поверили бы во все, что сейчас происходит. Да я сама бы никогда себе не поверила, даже если бы сама себе рассказала, например, в зеркало.

Начнем с того, что мир не знал более неподходящего человека для ведения переговоров, чем я. Навыков бизнеса у меня совершенно никаких, только несколько внятных семинаров в университете по этике делового общения, но это все теория! Тем более теория с русскими преподавателями, пусть и говорящими на английском языке, но голова-то у них заточена на русский лад.

Когда вернулись братья, я поставила им ультиматум: в Америку едут двое – я и Дима. Дима не будет брать никаких займов, и права собственности на песни остается за ним навсегда, а продюсерскому центру передаются лишь на время – пять лет. Продюсерский центр берет на себя полугодовое содержание нас обоих – помимо зарплаты, оплата квартиры, еды и пошлины на все документы. Чтобы додавить, мы с мальчиками встали и ушли, оставив братьев одних обсуждать условия. Мы договорились созвониться через несколько часов, но не успели даже доехать до дома Васи, как Брэдли Морган позвонил Диме и сказал, что продюсерский центр принимает его условия, с одной лишь оговоркой: мы все вылетаем завтра утром.

Услышав это, я отреагировала как надо: возмутилась, что мне нужно больше времени, чтобы все обдумать, в конце концов, если я соглашусь, то элементарно собраться, подготовить визу и документы, решить вопрос с квартирой, встретиться с родителями, напоследок закатить прощальную вечеринку – одним словом, я не готова! А сама тем временем уже прикидывала, есть ли у меня большой чемодан. Знаете, чем прекрасно быть худой? В один чемодан худышки могут сложить весь свой гардероб, потому что у них вещи как носовые платки! А у меня шатры – один другого шире!

Тем же вечером у нас состоялась встреча с консулом на предмет получения мультивизы в сокращенные сроки. Я не ожидала, что это будет так быстро и так легко. От нас не потребовалось ничего, кроме личного присутствия и загранпаспорта. Консул задал нам всего несколько вопросов, а потом ознакомился с несколькими документами: в частности, приглашением на работу от «Коннор Дистрибьюшн», гарантийным письмом о финансовом обеспечении, которое составил лично Джейкоб Коннор, договором аренды квартиры, в которой указаны как проживающие в квартире я и Дима (к тому же договор предоплачен на год). Вечером следующего дня курьер привез мой загранпаспорт со вклеенной в него визой на три года.

Утром мы вылетели в Лос-Анджелес. Из-за разницы во времени (в Лос-Анджелесе на одиннадцать часов меньше, чем в Москве) перелет в тринадцать часов занял больше суток. В девять утра, ошарашенные, раскладывали свои вещи в квартире, которую снял для нас продюсерский центр. Но об этом позже, сейчас самое главное то, что случилось на приветственном ужине, который плавно перетек в самые важные в нашей жизни переговоры.

Мистер Коннор оказался дядькой в моем вкусе. Ему было слегка за шестьдесят, о чем гордились седые волосы. И в свои шестьдесят он был красив как бог! Мужественен, ухожен и самодостаточен, самый настоящий handsome man. Идеально подобранный костюм, блестящие ботинки, дорогие часы. При виде нас он улыбнулся истинной голливудской улыбкой, громко поприветствовал, пожал нам руки и усадил за столик.

– Поздравляю, мистер Морган, вам удалось невозможное! – сказал он горделивому Брэдли.

Мы ужинали в ресторане недалеко от нашей квартиры. Брэдли так торопил нас, что я не успела прочесть название на вывеске. Естественно, я вспотела, хотя перед выходом из дома приняла ледяной душ – все-таки это Лос-Анджелес, детка, тут и вечером гребаный зной. Не переставая улыбаться (мантра преподавателей: «ваша улыбка стоит ровно столько миллионов, сколько минут она играет на ваших устах»), я уселась в отведенное для меня кресло, и начался обычный околоделовой треп: как долетели, как разместились, проблем с визой не было, понравился ли вам ЛА? К окончанию этого обсуждения (длился примерно минут пятнадцать) я была на взводе: я стеснялась попроситься в туалет, но ситуация была практически критическая – пот капал на ресницы.

В конце концов, когда очередная толстая капля скомкала на реснице грязно-снежный ком, я решила, что пописать – это вполне естественное желание любого человека, и стесняться стоит как раз того, что моя тушь недостаточно водостойкая. Все сидящие за столом (мистер Коннор, Брэдли и я) оживленно беседовали (кроме Димы, который молча слушал), никто не заметил (или сделал вид) моих мучений. Поэтому я в конце концов плюнула на амплуа девственницы, величественно встала из-за стола и грудным голосом сказала:

– Господа, прошу простить даму, я вынуждена вас оставить на пару минут.

Я не знаю, чего я ожидала от них, скорее всего какой-то издевки, косого взгляда (мол, дома отлить не могла, что ли), но ничего подобного. Мужчины меня поразили. Они уважительно кивнули, встали (включая Диму) и проводили меня взглядом. Надо же. Удаляясь, я виляла бедрами так, словно от ширины амплитуды зависел мой гонорар. В туалете первым делом я опустошила бак с бумажными полотенцами, подтирая пот на голове и лице; затем умылась и немного подсушила голову под сушкой для рук. Входящие в общий «вестибюль» туалета дамы не обращали на мои манипуляции никакого внимания, только мило улыбались и шмыгали в кабинки. Я зачесала волосы назад, стянула их резинкой, едва тронула помадой губы и вполне удовлетворенная своим внешним видом вернулась в зал.

Когда я подошла к нашему столу, я поняла, что первая моя ошибка была в том, что я их оставила. Пусть на несколько минут, но этого хватило, чтобы приветственное тепло погасло и воцарилось трагическое молчание. Меня приветствовали стоя, я поймала особый взгляд Брэдли. Дело плохо. Что случиться-то могло? Не мог же Дима за минуту что-то сказать такое, что все замолчали как на поминках? Я обворожительно улыбнулась и спряталась за меню, чтобы объяснить тишину. Мужчины подхватили мою идею, и мы увлеченно стали выбирать десерт. Мне пришлось согласиться на вишневый пудинг, хотя я слабо представляла себе, как буду его есть. Я ненавижу пудинг, но эта тема заинтересовала мистера Коннора, очевидно, любителя пудингов, потому что он долго перечислял все варианты, комментируя каждый, дав мне возможность подумать. Видимо, Димину замкнутость они восприняли как враждебность, потому что сдулся даже Брэдли. В глазах мистера Коннора читался упрек в адрес подчиненного: мол, что за немого ты притащил?! Когда заказ был сделан, я улыбнулась и сказала:

– Господа, прошу нас простить. Перелет дался нам крайне тяжело. В самолете Диму мутило, видите, до сих пор открыть рот не может. Но, собственно, поэтому здесь я. Я буду ртом, готовым на все!

И тут я поняла, что совершила вторую ошибку. Я спошлила, но решила сдержать марку, посему томно добавила:

– В пределах разумного, конечно, ах-ах-ах!

Мужчины немного оттаяли после моей шутки.

– Ах, не надо было десерта, – сказала я жалобливо, отложив меню. – Фигуру портить нельзя!

– Что вы, Ника, у вас идеальная фигура, – влез со своими пятью копейками Брэдли.

Да, я, конечно, не самый топовый объект и мало пользуюсь популярностью среди мужчин, но бывали и у меня методы съема. А мальчик в себе уверен, я смотрю. С чего бы это? Неужто решил, что похож на своего сексуального братца, от одного вида которого беременеют женщины планеты? Ничего подобного, дорогой Брэдли, хоть ты мне и по сердцу пришелся, но сейчас ты оплошал: ну кто же говорит толстухе, что у нее идеальная фигура? Все это я отобразила на своем лице и даже открыла рот, чтобы сказать какую-нибудь дерзость. У Брэдли даже со мной ни одного шанса. Но вовремя вспомнила, что отвечаю здесь вообще за все, поэтому грустно улыбнулась и небрежно взмахнула рукой. Мол, не говорите глупостей, дорогой Брэдли, а на самом деле: я с тобой потом разберусь.

– Мистер Коннор…

– Прошу вас, мисс Ника, зовите меня Джейкоб, – попросил мистер Коннор с мягкой улыбкой.

Он на удивление оказался мил, и это меня насторожило так, что вспотела задница. Понятное дело, что культурные и по-настоящему деловые люди ценят комфорт в общении со своими партнерами, но быть милыми вовсе не обязательно. Опыт жизни в России научит кого угодно: если с тобой милы – жди беды. Так, во всяком случае, говорили наши преподы, битые опытом российских бизнесменов и ловко подложенных ими камней под солому, на которую летишь почти без страха, а потом считаешь шишки.

– Хорошо, Джейкоб, наверное, Брэдли вам рассказал нашу историю и повторяться не имеет смысла?

– Совершенно верно, – кивнул Джейкоб.

– Тогда вы догадываетесь, что я не понимаю абсолютно, чем мне придется заниматься. Я не скажу, что не хочу здесь находиться. Это не так. Я здесь по своей собственной воле, и так уж сложилось, что работать мы будем вместе. Если, конечно, ваше предложение в силе.

– Наше предложение в силе, конечно, – поспешил ответить Джейкоб. – И наш сегодняшний разговор – это всего лишь беседа деловых партнеров, которые хотят узнать друг друга получше. Решение было принято с нашей стороны в тот момент, когда его озвучил мистер Морган, с вашей – когда вы сели в самолет. И мы полностью подтверждаем свои намерения.

– Отлично, я рада слышать, что на свете остались мужчины, умеющие держать свое слово. И мне приятно, что я нахожусь в их обществе, – подлизалась я. Мужчины оценили. – Я прошу прощения за неразговорчивость Димы, но, повторюсь, ему было плохо в самолете, и это расставание с другом, знаете ли…

– Ничего страшного, – ответил Джейкоб, – я надеюсь, что после полноценного отдыха Дима придет в себя и мы успеем поговорить как следует.

– Брэдли рассказал мне о вашей непростой ситуации, и у меня есть несколько вопросов, позволите?

– Конечно, мисс Ника!

– Прошу, зовите меня Ника.

– Договорились!

– Итак, Джейкоб, ваш продюсерский центр возложил определенные надежды на профессиональную артистку, у которой случилась личная драма и появилась дыра в производстве. Я все правильно понимаю?

– Да.

– В связи с этим у меня вопрос: если такая ситуация произошла с профессиональной артисткой, которая давно и успешно занимается этим делом, то почему вы возлагаете надежды на непрофессионалов вроде нас?

Джейкоб тяжело вздохнул. Я уверена, он сам себе задавал этот вопрос не единожды и у него есть ответ.

– Позвольте ответить подробно. Мы в самом начале нашего совместного делового пути, и мне совершенно не хочется скрывать от вас то, что скрывать необязательно. Ситуация с Алишей Бэнкс нас ввергла в шок, это правда. Есть много бизнес-процессов, с которыми вам только предстоит познакомиться, поэтому сегодня примите на веру: у нас очень сложная ситуация, очень острая, требующая неотложных мер. Мы сделали все, чтобы реабилитировать проект Алиши, но, увы. Я люблю эту девушку как свою дочь, мы многое пережили вместе, и до сих пор я пытаюсь помочь ей всем, чем только могу, но правда такова: она никогда не вернется на сцену. Ее проект закрыт. Однако бизнес не может позволить себе расслабляться, проект был длительным и под него было взято множество обязательств, которые теперь не могут быть исполнены ввиду отсутствия артиста. Это очень сложно понять, не видя всей ситуации целиком. Нам нужно срочно закрыть дыру в производстве, при этом совершенно не важно, какой целевой аудиторией. Это может показаться странным, но нам нужен уровень артиста, а не его целевая аудитория. Молодые исполнители, стартапы, выведенные в тренды искусственно, имеют два пути: либо они зажигаются и долго и очень ярко горят, либо быстро сгорают. Тлеющий вариант затопчем мы сами, так как поддерживать его слишком дорого и трудно. Сейчас в нашем распоряжении готовые, отточенные инструменты для огранки вашего алмаза, и мы искали именно вас, самородок, талант. Нам не нужен коммерческий проект, собранный по кускам быстро и заточенный под определенную аудиторию, хотя, быть может, это было бы легче. Но я умею ценить и уважать тех людей, которые приносят нам деньги. Наш зритель не просит копию Алиши, не просит и замен. Мы должны выйти на рынок с абсолютно новым проектом, уровень которого будет не ниже. Нам нужно солнце, потому что вокруг мрак. Понимаете?

– Кажется, да, – ответила я, жалея, что не захватила с собой диктофон. Мне с трудом удается понять, что говорит Джейкоб, потому что говорил он быстро, проглатывая окончания слов. Но общий смысл я, кажется, уловила.

– Позвольте следующий вопрос: что будет с нами, если ничего не получится?

– Во-первых, такой вариант невозможен, – серьезно ответил Джейкоб. – Да, у нас мало времени. Да, у вас мало опыта. Но мы здесь для одной цели: сделать Диму звездой. Мы применим весь свой опыт, а вы потратите все свое время для того, чтобы это получилось.

– И все же…

– Что вы хотите услышать? Что я найму бандитов и убью вас? Этого не будет. Если провалится все, то у меня будут очень большие проблемы и мне будет совершенно не до вас. Я буду пытаться спасти центр и его артистов, судьба которых зависит от благосостояния компании. Я думаю, не сильно преувеличу, если скажу, что судьба центра зависит от успеха нашего с вами предприятия.

– Будем считать, что я поняла, – ответила я, чтобы не показаться совсем уж тупой, хотя, видит бог, я ничего не поняла, но задать откровенный вопрос: мы денег должны будем или нет? – я не решалась.

– Тогда давайте следующий вопрос!

– У меня больше нет вопросов, я думаю, они появятся, когда мы начнем подписывать документы.

– Ника, у нас нет времени на это ерунду. Вы подпишите контракт на условиях, которые обсудили в Москве, и мы приступим к работе. Я бы вообще не подписывал с вами ничего, оставив это на потом, когда утихнут страсти, но юридически я не смогу запустить проект без надлежаще оформленных документов.

– А если нас что-то не устроит? – напрягаюсь я.

– Нас тоже может что-то не устроить, но мы на все закроем глаза, Ника. На все, как и вы. Мы ступаем на очень тяжелый путь и пройти его сможем, только доверяя друг другу. У нас нет времени строить кирпичный мост, безопасный и прочный; мы не можем позволить себе засесть над бумагами и вылизывать каждый пункт.

«Мягко стелите, Джейкоб, а вот не твердо ли будет спать?» – подумала я. Задница зазудила, я почувствовала, что вот он, подвох. Нужно настоять, дожать, закрутить эту гайку и отказаться напрочь от сотрудничества на доверии, но я почему-то хотела просто верить Джейкобу.

Брэдли спокоен и уверен в себе.

Дима молчит.

Я потягиваю прохладное и правда чудное вино (Джейкоб не обманул!). Думаю, а не затягиваю ли наши задницы в пропасть, из которой потом не выберемся?

Дима все еще был подавлен отказом Васи поехать с ним. Он воспринял это как предательство и никак иначе. Я бы тоже, наверное, так считала. Васин поступок по отношению ко мне был чистой подставой, за которую надо бы устроить темную, но я уже влезла во все это по самые серьги, и назад нельзя. Да и к тому же нравится мне все это, черт возьми. Нравится! Может быть, поэтому я так хочу верить Джейкобу, несмотря на нестерпимый зуд в попе?

Испустив вздох раненой слонихи, я перевела взгляд на Диму и вдруг заметила в его глазах нечто такое, чего раньше не было. Он готов. Он ждет решения от меня, а я жду, что он будет распоряжаться своей (и моей) жизнью сам, но именно в этот момент я должна принять командование на себя навсегда. Отныне я должна решать все, я сама должна взять на себя эту ответственность, а Дима покорно пойдет за мной.

Осушив бокал, я поставила его на стол, раздавила языком о небо последние капли божественного винца и торжественно сказала:

– Ну что, босс, у меня последний вопрос: когда начинаем?

* * *

Первую ночь в Лос-Анджелесе мы не спали. Нет, не надо ничего такого думать – мы даже не пили. Дима молча лежал в кровати, а я листала контракт, пытаясь сообразить, где здесь подвох. Он был огромный – страниц сто! Сна не было ни в одном глазу ни у меня, ни у Димы. Но Диму совсем не интересовал контракт, и меня это возмущало.

– Дима, почему тебе совсем не интересно, на что подписываешься?

– Ты ведь смотришь контракт? – безразлично спросил Дима.

– Ну это я. Я немного тупенькая, может быть, я чего-то упущу.

– Ника, я думаю, у нас нет выбора. Чтобы ты там ни нашла, ничего исправить уже нельзя. Мы могли сделать это в Москве, здесь ничего не получится.

– У нас не было возможности смотреть контракт в Москве.

– Я знаю. Так к чему сейчас читать эти бумаги?

– Я все-таки почитаю…

– Твое дело.

Дима был раздавлен. Он сказал Васе, что все понимает. Что ни в чем его не винит, не видит ни в чем предательства. Дима соврал Васе, что просто расстроен, что все так быстро и что им необходимо расстаться. Но в самолете Дима плакал у меня на плече и молчал. Он не говорил, что на самом деле произошло и что между ними было. Я подозреваю, что не все так просто. Они не просто друзья, у них есть какая-то одна тайна на двоих. И эта тайна не позволила Васе уехать, а Диме настоять, чтобы Вася поехал с ним. Что это может быть? Я чувствовала себя некомфортно, поскольку была в деле, а всей правды не знала. Может быть, это к лучшему, может быть, так и надо, но мне было некомфортно. А когда девушке некомфортно, она начинает потеть – и я потела на протяжении всего перелета в Америку, а когда самолет приземлился – еще пуще, ведь в Лос-Анджелесе был чертов зной.

Квартира, которую для нас сняли, была двухкомнатной – по комнате на каждого, и большая зона кухни, где стоял плюшевый диван. В этой кухне-гостиной мы и провели первую ночь, каждый занятый своим.

Под утро мне удалось немного покемарить, а Дима не спал совсем. Я уже почти спала, когда услышала, что Дима говорит по телефону. Наверное, с Васей. Я слышала только слова Димы, но сквозь полудрем, возможно, что-то придумалось. Но слышала я примерно следующее: «Я понимаю, что они сделают… И не виню никого, это моя жизнь, и да, она будет такой… Мне нужно было уехать одному или вообще никуда не ехать… Ни ты, ни Ника на это не соглашались… И ей нужно все рассказать, возможно, она захочет уехать. Она просто не знает всего… И что, что он сказал, что у нас нет выбора? Это у него нет выбора, а у нас он есть. Вернее, у вас. Ты свой сделал, осталось сделать Нике. Послушай, я ни в чем тебя не виню, но тебя ведь нет здесь? Возможно, и Ника не захочет…» Напугаться я не успела – заснула, а под утро у меня уже не было возможности обдумать Димины слова. Я решила, что поговорю с ним вечером.


Страницы книги >> Предыдущая | 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 | Следующая
  • 0 Оценок: 0

Правообладателям!

Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.


Популярные книги за неделю


Рекомендации