Электронная библиотека » Сергей Федоранич » » онлайн чтение - страница 5


  • Текст добавлен: 20 мая 2017, 12:40


Автор книги: Сергей Федоранич


Жанр: Современные детективы, Детективы


Возрастные ограничения: +16

сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 5 (всего у книги 19 страниц)

Шрифт:
- 100% +

– Я так понимаю, никто не против, чтобы мы разминировали устройство? – спросил один из саперов.

– Пока в здание не войдет Лавров, никто ничего не делает, – сказал Валера грозно.

– Валера, Лавров уже едет. Он в любом случае зайдет сюда. Но если устройство на радиоуправлении? Как только он сюда попадет, мы взлетим на воздух. Ты понимаешь? – спросил Игорь.

– Я боюсь за свою дочь. – В глазах мужчины читалась тревога. Игорю было знакомо это чувство, ведь у него самого есть дочь.

– В каком она приюте? – спросил Игорь.

Валера назвал номер и адрес приюта, Игорь велел дежурному организовать защиту девочки. Саперы приступили к разминированию бомбы.

– Валера, Лавров получит конверт и передаст его мне. Сам он ничего читать не будет. Поэтому ты можешь отдать его мне.

– Я не советовал бы вам его смотреть, – ответил Валера. – Я не могу сказать точно, что там, но ничего хорошего. Они сказали, что, если я хочу жить, я должен быть в другом помещении, когда конверт откроют.

Саперы, тихо переговариваясь между собой на каком-то странном языке аббревиатур, ощупывали проводки на тубусах тротила, подключали к ним какие-то устройства. Пищали приборы, мигали разноцветными огоньками.

– Все серьезно? – спросил Игорь.

– Насколько это возможно, – ответил один из саперов. – Но вы не волнуйтесь, ничего сверхсложного, мы справимся. Главное, постарайтесь не двигаться.

– Хорошо. Но моя рука уже начинает дрожать.

– Придется потерпеть.

Игорь это и сам знал. Что может находиться в конверте? Он вспомнил, как выглядит конверт. Обычный бумажный конверт синего цвета, без надписей. Значит, внутри может оказаться биологически активный порошок, но явно не жидкость и не газ. Что? Сибирская язва?

Лавров приехал через сорок минут. Саперы продолжали возиться с тубусами, приборы все пищали. Бывший начальник госнаркоконтроля вошел в дежурную часть в сопровождении двоих полицейских.

– Лавров пришел, – сказал Игорь бомжу.

– Документы… покажите документы.

Лавров показал паспорт. Валера все так же беззвучно прочел данные паспорта и сказал:

– Мне несколько неудобно сейчас передать вам конверт, поэтому скажу на словах. Но это не та информация, которая находится в конверте. Те люди сказали, что убьют вашего сына ровно через трое суток. Больше мне ничего не известно.

– Ты сможешь описать тех людей? – оживился Игорь.

– Смогу.

– Ребята, как у нас дела? – спросил следователь у саперов.

– Ничего не получается. Нам нужно еще оборудование. Все лишние уйдите.

В голосе сапера Игорь уловил беспокойство, но не стал заводить себя. А Валера, облокотившись о стену, вдруг часто-часто задышал.

– Только не это… аура…

– Что? Какая аура? – Игорь забеспокоился.

– Скажите, им чтобы поторопились. У меня сейчас начнется припадок. Эпилепсия.

– Нам нужен врач! – закричал Игорь. – Срочно позовите врача!

Лавров поспешил позвать на помощь.

Валера глубоко и часто дышал. Он закрыл глаза, его лоб покрылся испариной. Игорь почувствовал, как тело бомжа слабеет. Он начал оседать. Игорь следовал за Валерой, сначала на колени, потом тот лег на спину, закинув голову назад из-за топырящихся тубусов с тротилом на спине.

– Как купировать припадок? – спросил Игорь.

– Никак, – ответил Валера. – Разгон долгий, минуты три-четыре. Но припадок неизбежен. Ты не успеешь убежать.

– А если придет врач? Как-нибудь можно купировать припадок? Валера? Ты слышишь меня?

– Да… никак. Никак нельзя. Если бы было можно, неужели бы люди во всем мире мучились бы? Купировали бы…

Его глаза затуманились, тело лихорадило. Пот на лбу превратился в ровную влажную пленку. В дежурку влетели двое медицинских работников. Один совсем молоденький рыжеволосый паренек с оранжевым чемоданчиком в руках и в синей робе с надписью «Скорая помощь» и серьезного вида женщина примерно возраста Игоря. Она внимательно осмотрела Валеру, проверила зрачки и вопросительно глянула на Игоря.

– У него начинается эпилептический припадок, – сказал Игорь. – Но нельзя, чтобы он дергался. Вы можете купировать это?

– Конечно.

– Но он сказал, что это невозможно.

– Это давно можно купировать, – ответила она и обратилась к своему коллеге: – Леша, три кубика фенобарбитала, я сама поставлю. И два кубика брома в отдельный шприц.

Леша кивнул и стал торопливо натягивать перчатки и брякать ампулами в чемоданчике. Женщина между тем задрала штанину на Валере и громко сказала:

– Мужчина, я поставлю вам укол фенобарбитала, это поможет купировать ваш припадок.

Валера не отвечал. Его глаза закатились, дышал он прерывисто.

– Доктор, ситуация опасная. Сейчас начнутся судороги? – спросил Игорь.

– Необязательно. Припадок может быть и без судорог. Леша, препараты готовы?

– Да, Марина.

– Давай, – скомандовала она.

Марина схватила шприцы в одну руку, другой смочила на ноге ваткой со спиртом небольшую область. После этого сняла колпачки со шприцев и поочередно и точными ударами поставила два укола. Игорь перевел взгляд на лицо Валеры, надеясь увидеть улучшение тут же. Ничего не менялось.

Саперы тем временем подключали какие-то устройства к тубусам.

– Доктор, вы сделали все, что могли? – поинтересовался Игорь.

– Практически.

– Вам нужно уйти, – сказал Игорь.

– Я не могу. А вдруг у него начнутся судороги? Я должна оказать помощь.

– Что нужно делать? – спросил Игорь.

– Держать голову набок, следить за дыханием, траекторией судорог.

– Я справлюсь.

– Нет, я останусь, – запротестовала Марина.

– Вы понимаете, что ваш пациент заминирован? Если начнутся судороги, все здесь взлетит на воздух. Поэтому уходите, вы сделали все, что могли, – сказал Игорь.

– А вы? – обеспокоенно посмотрела на Игоря женщина.

– А я держу руку на детонаторе, – нервно улыбнулся Игорь.

Марина встала, посмотрела на Игоря, у которого на лбу выступил пот. Он не отказался бы снять пальто и принять более удобную позу, чем в полусогнутом положении готовый побежать в любую секунду.

Кивнув своим мыслям, она обошла лежащего Валеру, подтянула чемоданчик поближе к его голове и сказала своему коллеге:

– Леша, иди отсюда.

Парень особо не сопротивлялся и смылся, словно его и не было. Только морозный заснеженный ветерок ворвался в жаркую дежурку. Марина тем временем села возле головы Валеры, подложила под голову свою куртку, после чего смочила марлевую тряпочку жутко пахучим веществом – наверняка нашатырный спирт – и приблизила к носу пациента.

– Марина, уходите! – велел Игорь.

– Не командуйте, – ответила она. – Мужчина, вы слышите меня?

– Слышу… – тихо ответил Валера совершенно другим голосом, словно язык его не слушался.

– Есть признаки ауры?

– Да, она повсюду… Зеленые круги, они повсюду…

– Концентрируйтесь на моем голосе. Вы чувствуете запах хлороформа?

– Нет…

Она практически прижала марлю к его носу.

– А так?

– Да.

– Постарайтесь прогнать ауру. Слушайте мой голос. Чувствуйте запах, концентрируйтесь на нем. Все хорошо, у вас не будет припадка. Вы слышите меня? Говорите со мной.

– Меня тошнит, – сказал Валера.

– Это вам кажется. Все в порядке. Чувствуете запах? Мужчина?

– Его зовут Валера, – сказал Игорь.

– Валерий! – громко сказала Марина. – Ответьте мне!

– Да.

– Говорите со мной. Зеленые круги все еще здесь?

– Да. Мне плохо.

– Валерий, потерпите немного, скоро все пройдет. Вы чувствуете запах? – продолжала спрашивать женщина.

– Он же сказал, что чувствует, что вы спрашиваете его раз за разом? – взбесился Игорь.

– Если он перестанет чувствовать запах, значит, начался припадок. То есть сознание изменилось. Поэтому я спрашиваю его постоянно. Вы можете массировать его мизинец? Сильно, но не травмировать. Его нужно постоянно держать на связи с реальностью.

Игорь схватил мизинец Валеры. Он был грязным и горячим. Он стал массировать его.

– Не массажировать, а массировать. Сильнее нажимайте, это должно быть неприятно.

Игорь усилил движения, Валера стал легонько вытягивать руку из тисков.

– Он вытягивает руку, – сказал Игорь.

– Это хорошо! Валера, слышите меня?

– Да.

– Вам лучше? – спросила Марина.

– Немного…

– Вам нужно пройти курс лечения. Вы не наблюдаетесь у врача?

– Я бомж.

– Какая разница? Ваши припадки можно купировать совсем, главное – вовремя принимать лекарства. Это очень опасно. Чувствуете запах?

– Да. Можете убрать его немного подальше, меня уже тошнит от этого.

Марина немного отвела в сторону марлю.

– Можете отпускать кнопку, – сказал один из саперов и снял цилиндр с головы. – Мы обезвредили механизм.

– Вы уверены? – подозрительно спросил Игорь.

– На сто процентов. Устройство деактивировано, смотрите сами.

Все той же палочкой, что и в прошлый раз, он прикоснулся к каждому тубусу с тротилом, и она не среагировала ни разу.

– Хорошо, Марина, уходите отсюда.

– Я не могу. Человек в опасности, – ответила она.

– Вам жить надоело? Игорь посмотрел на женщину со всей серьезностью. Он не привык, что его кто-то может ослушаться. Если в первый раз он оставил это, то теперь был настроен довести дело до конца.

Марина смело выдерживала взгляд. Ни один мускул не дрогнул на ее лице. Игорь вдруг поймал себя на мысли, что не злится на эту женщину. Ему было интересно, кто победит в этой битве.

– Вам же сказали, что бомбу обезвредили, – ответила она ледяным тоном.

– Может быть, они ошиблись.

– Не только вы не ошибаетесь, – почти язвительно сказала Марина. – Ребята профессионалы, я им верю.

– Так и напишут на вашем памятнике, – в том же тоне парировал Игорь.

– Обязательно проследите за этим, – улыбнулсь женщина.

Саперы, освободившись от тяжелых спецодежд, недовольно смотрели на Игоря, но ему было плевать. Как эта женщина смеет перечить ему? Что в ней такого, что она позволяет себе так с ним разговаривать? Он, и только он мог решать, что и кому делать в пределах своей юрисдикции.

Но Марина считала по-другому. Она смотрела в упор на Игоря, практически не моргая, держа в ладонях изможденное лицо бомжа Валеры. Пахучая марля лежала у нее на руке, недалеко от его носа.

Игорь чувствовал запах нашатырного спирта, видел Марину, которая была тверже камня, и вдруг понял, что ему все равно. Хочет упираться – пусть. Она вольна делать, что хочет. Пусть хоть на воздух взлетит, упертая дура.

Он убрал руку и отпустил мизинец Валеры.

Бомж издал громкий вздох, полный ужаса. Игорь отпрянул.

Ничего не произошло. Секунды длились вечность. Никто не двигался и не дышал.

Через мгновение раздался оглушительный взрыв, а затем крик, полный боли и ужаса.

Саша

В голове тихо играет мелодия. Все, что сейчас мне нужно, – музыка.

Упорная луна находит меня повсюду, куда бы я ни пристроился своим ноющим от побоев телом, она находит меня, заливая глаза желтоватым светом, заставляя пульсирующую боль в голове взрываться с новой силой.

Я чувствую, что это мои последние минуты перед ужасом.

За окном давно ночь. Наступает время моего кормления. Я пытаюсь не заснуть, чтобы не оказаться перед врагом беззащитным.

Тело болит, ссадины на спине и животе кровоточат, оставляя на футболке липкие пятна. Периодически я отрываю ткань от ран, испытывая при этом жгучую боль. Она возвращает меня в реальность, не позволяя окунуться в беспробудный сон.

Спать мне приходится на холодном бетонном полу. Это, конечно, не моя шикарная домашняя двуспальная кровать с мягким матрасом. Я переворачиваюсь со спины на бок, поджимаю к груди колени, но быстро выпрямляюсь обратно с тихим воем. Боль сковывает мое тело.

Я слышу, как по коридору раздаются шаги. Пытаюсь сесть, но тут же теряю сознание. Резкая боль в ребрах отдается эхом в голове. Я широко распахиваю глаза и встаю сначала на четвереньки, а потом – на ноги. Прижимаюсь сухими кровяными корками на спине к стене и не свожу взгляда с маленького окошка для глаз на двери.

Моя новая камера ничем не отличается от той, в которой я провел первые трое суток. В окошке я никого не вижу, но знаю, что там, за дверью, стоит человек, который смотрит прямо на меня.

Через секунду дверь открывается. В камеру входит человек. Лунный свет отражается на его кожаных берцах, мягко ощупывает заправленные в сапоги брюки цвета хаки, пропитывает толстый серый свитер грубой вязки. Лишь голова остается вне света. На ней у мужчины надета вязаная шапка до носа с прорезями для глаз. Его исламскую улыбку, чуть желтоватые зубы и синюю щетину на подбородке и скулах я запомню на всю жизнь.

– Ужин, – говорит надзиратель.

– Я не хочу есть, – морщусь я.

– Подойди ко мне и жри, – приказывает он.

Я отлипаю от стены. Помню, что, если не повиноваться, будет только хуже. Он снова станет меня бить, не реагируя ни на какие мои крики: прямо этими берцами по лицу, телу, голове, без сожаления и сострадания.

Делаю шаг к нему навстречу. В нос ударяет запах немытых волос и пота. Меня мутит, я заглядываю в кастрюлю, которую он принес, и еле сдерживаю рвотный рефлекс. Там плавают какие-то порубленные куски, запах еды я не чувствую, только смрад охранника и затхлый запах человеческих испражнений, оставленных в камере. Я опускаю руку в кастрюлю, нащупываю кусок чего-то большого, средней твердости, похожего на вареный овощ. По рукам течет жидкость, овощ распадается в пальцах, но я доношу его до рта и откусываю. Это свекла, безвкусная, словно вата. Я проглатываю ее и кусаю снова.

– Давай, жри, – с ухмылкой на лице говорит мужчина.

Меня тошнит, знобит, больше нет сил все это терпеть. Я на грани. Ненавижу… Ненавижу этого садиста. Сколько еще издевательств мне надо пережить, прежде чем все это закончится? Стоит, тварь, ухмыляется… Чувствует свое превосходство.

Надзиратель делает резкий выпад, чтобы напугать меня, я инстинктивно вздрагиваю. Кастрюля наклоняется и из нее выливается ледяной бульон, прямо мне на ноги. Охранник ржет и опрокидывает остатки мне на голову. Меня трясет от отвращения и злости. Во мне вдруг просыпается невероятная сила. Я вырываю из его сальных пальцев кастрюлю и со всего маху ударяю ею по его извращенной голове. Кастрюля отлетает в сторону, а надзиратель остается стоять как ни в чем не бывало.

Я опираюсь о стену, выплевываю недожеванную свеклу, которая скатывается по футболке как сгнившая плоть.

Он трясет головой, приходит в себя, а потом достает из кармана пистолет. «Вот он, конец», – проносится у меня в голове. Я закрываю глаза. Не хочу видеть, как он нажмет на курок и довольно улыбнется. Ну же! Стреляй, сука! Раздается выстрел.

Я замер. Жду. Боль все не приходит. Тогда я напрягаю слух, по-прежнему боясь открыть глаза. Раздается глухой стук, словно кто-то кинул на пол мешок с картошкой.

Я осторожно открываю сначала один, а затем и другой глаза.

Садист лежит на полу, вокруг его головы растекается черная жижа. На входе в камеру стоит охранник, который водил меня помыться.

– Гнида, – говорит он.

Мужчина прячет пистолет в карман штанов, нагибается, хватает за берцы убитого и тянет на себя. Тело Садиста, размазывая жижу по каменному полу, медленно уезжает сквозь проем двери, а потом, повернувшись, исчезает.

* * *

Новый охранник по имени Магди говорит по-русски и просто бесценная находка для шпиона. Ему не больше двадцати пяти лет, но выглядит он намного старше. Высокий, черноволосый, с зализанными назад курчавыми волосами, худой, но сильный. Он сам рассказал, что родился в Хургаде, долине туристических курортов, но горбатиться на богатых иностранцев не хотел, и в двадцать лет уехал в Эмираты, где познакомился с большими и серьезными людьми, занимающимися торговлей наркотическими средствами по всему миру. Эти люди для него боги, как и его босс – Наркобарон. Несколько раз я закинул удочку с целью узнать, до каких глубин я смогу добраться доброжелательной беседой. Оказалось, что практически до любых.

Я выяснил наконец, почему я здесь. Все дело в отце, вернее, в его работе. Оказывается, отдел, который он возглавляет, собрался накрыть бизнес Наркобарона. Поэтому босс Магди и его помощники ищут пути отхода: позволить порушить многомиллионный бизнес они не дадут.

Один из способов – захват заложника. Сына начальника госнаркоконтроля.

После того как Магди убил предыдущего надзирателя, жить стало легче. Магди кормил меня, выводил в душ, даже прибрался в камере и кинул на бетонный пол матрац. Но в его поведении две вещи меня настораживали.

Во-первых, Магди не скрывал своего лица. Во-вторых, рассказывал мне обо всем, что я спрашивал, и даже не переживал, что выболтал лишнего. Не явный ли это признак того, что в конце концов меня убьют?

Хотя если бы хотели, то давно убили бы. Но и тут есть нюанс. Им может потребоваться, чтобы я подтвердил, что жив, здоров по телефону. Пока все требования не будут удовлетворены, я точно не умру. А дальше по ситуации.

Меня волнует вот еще какой момент. Магди сказал, что сейчас они в довольно затруднительном положении, что ситуация выходит из-под контроля, и вероятнее всего, нужно будет принимать иные меры. Как это скажется на мне, я пока не понял. И это пугало еще больше. Из фильмов о заложниках я помнил, что стимулировали к выполнению требований захватчики частями тела заложника. Эта мысль не дает мне покоя. Возможно, что в скором времени Магди вернется, чтобы отрезать у меня палец, ухо или целую кисть.

* * *

Кровоточащие раны на теле затянулись и больше не оставляют следов на одежде. Меня перестали бить и вполне приемлемо стали кормить. А может, я просто привык ко вкусу пищи, которую мне дают. По крайней мере, аппетит не отбивают отловленные из жидкого супа волоски, семечная скорлупа в каше, недоваренная курица и черствый хлеб. Я ем все быстро и без разбору. Магди держит поднос с едой в руках, пока я обычно подчищаю все, что на нем находится. Как-то раз я просил Магди поставить поднос на пол и оставить меня наедине с едой, но получил категорический, но обоснованный отказ: заложник должен есть с рук врага.

Я давно потерял счет дней. Не могу вспомнить, сколько я уже нахожусь здесь. Наверное, дней семь или восемь.

Магди заменил матрац на узкий топчан с подушкой и тонким пледом, который не согревал совершенно, но позволял ощущать легкое тепло. Лежа на кровати, на которой даже перевернуться нельзя без упора ногой в пол, я со слезами вспоминал домашний уют. Свою шикарную двуспальную кровать с мягким матрацем, теплым пушистым одеялом и воздушными подушками. Дни невыносимо тянутся один за другим, ничего не меняя в жизни. Я очень скучаю по матери, отцу и Лизе. Мне страшно не только за свою жизнь, но и за жизнь своей семьи. Эти люди способны на все. Но я благодарен Магди хотя бы за то, что он меня не бьет, позволяет периодически ходить в душ и туалет. В знак благодарности я выполняю все его требования и никогда не перечу ему.

В какой-то момент я заподозрил, что схожу с ума. За стеной я стал слышать до боли знакомый тихий плач. На самом ли деле это происходит или же мое сознание разыгралось? Я тихо позвал человека за стеной, но тут же появился Магди и приказал замолчать.

Таким строгим я его еще не видел, поэтому не стал злить Магди и повиновался.

Пока не понял, что он лжет.

Когда Магди в очередной раз повел меня в туалет, я заметил, что в отсеке, где находится моя камера, есть еще две. Моя камера посередине, две другие с точно такой же дверью и окошком для глаз по краям.

Когда мы проходили мимо, я уловил мающуюся тень в одной из камер. Там кто-то был и явно против своей воли. Значит, я здесь не один. В голове тут же созрел вопрос. А может, я всегда был не один?

Озарение пришло утром следующего дня. Когда Магди принес завтрак, я неожиданно для него сказал:

– Передай, пожалуйста, моей маме и сестре, что я их люблю. Магди растерялся, но быстро взял себя в руки. На его лицо налегла неприятная тень, а в голосе зазвучало раздражение:

– Если ты с ними не общался, то откуда знаешь, кто там? – подозрительно посмотрел он на меня.

– Я догадался, – ответил я.

– Как?

– Ты сказал, что вы в затруднительном положении, потеряли контроль. Учитывая ваши методы, вам нужно больше, так скажем… ммм… аргументов. Мой отец начальник госнаркоконтроля, а значит, его семья – идеальное средство шантажа. С моим похищением у вас не вышло, вот вы и подкрепили свои силы.

Магди молчал.

Я съел манную кашу холодную и комковатую, выпил компот вприкуску с вафлей, поблагодарил Магди и лег на свой топчан. Перед тем как закрыть дверь, он тихо сказал:

– Твой отец больше не работает в госнаркоконтроле. Он мертв.

После чего закрыл дверь и удалился.

* * *

Известие о смерти отца окончательно меня добило. Я проплакал весь оставшийся день и всю ночь, поэтому, когда на следующее утро ко мне зашел Магди и сообщил, что больше мы не увидимся, я не сразу понял, что он имеет в виду. Он принес мне поесть, но аппетита не было, впрочем, как и вчера. Но Магди умеет убеждать людей.

– Послушай, я сказал тебе про отца, чтобы ты знал. Я не должен был этого говорить. Барон заметил, что ты отказался от еды, и спросил меня, в чем дело. Я соврал, но если он узнает, у меня будут проблемы. К тому же тебе лучше поесть, потому что неизвестно, когда тебе в следующий раз выпадет эта возможность. Сегодня вечером тебя увезут отсюда.

– Куда? – До меня вдруг стал доходить смысл всего сказанного. Я нехотя встал с кровати, подошел к Магди и через силу впихнул в себя тарелку жидкого холодного куриного супа с вермишелью и единственной плавающей в жирном бульоне морковкой, которую пришлось разрубить ложкой, чтобы съесть. От рисовой каши с тушенкой я отказался.

– Я не могу тебе сказать. И так выболтал слишком много. Прощай.

– Спасибо, Магди, – тихо, еле шевеля губами сказал я.

Магди кивнул и молча закрыл дверь.


Страницы книги >> Предыдущая | 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 | Следующая
  • 0 Оценок: 0

Правообладателям!

Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.


Популярные книги за неделю


Рекомендации