Электронная библиотека » Сергей Кобах » » онлайн чтение - страница 1


  • Текст добавлен: 14 ноября 2013, 06:45


Автор книги: Сергей Кобах


Жанр: Современная русская литература, Современная проза


сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 1 (всего у книги 8 страниц) [доступный отрывок для чтения: 2 страниц]

Шрифт:
- 100% +

Сергей Кобах
Вверх тормашками – вниз Аджикой

Робототехника

Во времена журналов «Техника молодежи», «Юный техник» и прочего прикладного чтива лет мне было совсем мало, а вот желания творчества просто запредельно. Можно сказать, что, кроме желания, ничё больше и не было. Инструкции, красочно расписывающиеся в журналах, были в общем-то доступны моему пониманию, но вот с деталями была прям беда. Не было деталей. И даже когда я спаял свой первый и, как потом рыдая мне пообещали родители, последний стробоскоп, то детальки для него я честно спиждел у трудовика из специальной каморки, в которой он хранил тоже спижженные им различные радиотехнические изделия, которые предназначались для дальнейшего препарирования, дабы извлечь столь дефицитные детали.

Трудовик, судя по всему, медвежатник был махровый, поскольку постоянно, служа примером ленивым муравьям, что-то тащил в свою каморку. И ни разу не попался.

Мы тоже тащили, правда уже из каморки. И тоже ни разу не попались. Поэтому на социально-криминогенной лестнице ставили себя вровень с трудовиком.

Но все выпаянные радиодетали почему-то не хотели складываться в схемы. То есть они складывались, но почему-то не работали. Работал один стробоскоп, что для меня до сих пор загадка.

Так и закончилось бы мое радиостроение одним стробоскопом, если бы в новом номере не напечатали статью про роботов.

Там, конечно, не рассказывали, какие детали и проводки были грамотно уложены в голове и жопе робота, но их роботиные привычки были описаны достаточно красочно. И как завершающей кувалдой в детский мозг была последняя фраза статьи, что, дескать, все эту роботоколонию сделали ребята из какого-то там кружка то ли юного Эйнштейна, то ли еще какого кружка имени «молодости известного ученого». Не помню.

Но мысль возникла внезапно и неотвратимо: я тоже могу! Ясно дело, бизнес-планом я не заморачивался и NPV проекта не просчитывал. Да и разве до таких мелочей мне было, когда я уже почти постиг вершину радионауки, собрав стробоскоп, и теперь замахнулся аж на самого робота.

Быстренько нарисовав в голове желаемое, я принялся действовать.

Это сейчас роботы такого вида, что хрен поймешь, чё перед тобой – робот или жена. А тогда все было ясно и понятно. Раз ты робот, то голова должна быть у тебя квадратная, вместо носа большая лампочка, глаза – лампочки поменьше. Туловище тоже квадратное. Руки немного прямоугольные. Ноги такие же. В общем, персонаж выглядел 100%-но узнаваемым.

Поначалу дело пошло зашибись как легко. На коробку из-под старого телика я водрузил коробку из-под обуви. Получившийся экспромт довольно серьезно напоминал робота с картинки из журнала, с коей я постоянно сверялся. Потом возникла небольшая загвоздка в плане ног моего чудо-робота. Загвоздка заключалась в отсутствии материала. Но, поразмыслив, что первый экземпляр не обязательно должен уметь ходить, я решил вопрос быстро.

Смотавшись в ближайший лесок и притащив оттуда две деревяшки, я со сноровкой опытного ортопеда всунул их в сделанные дырки в роботиновой заднице.

Возникающее существо становилось все больше похожим на ушибленного о скалу птеродактиля. Руки, поскольку это пилотный экземпляр, я сделал из нескольких связанных друг с другом цветных карандашей. Ноги и руки – это неважно, потому что я планировал не разбрасываться на ходовые и хватательные качества, а сконцентрироваться на интеллектуальной начинке.

...Стоявшее посреди комнаты вот это омерзение упорно наталкивало на мысль, что интеллект и «вот ЭТО» – понятия не то что несовместимые, а даже как-то оскорбительные по отношению друг к другу. Творение напоминало то ли спившегося к старости Буратину, то ли тещу творения доктора Франкенштейна... Не знаю... Но деревянные, в неочищенной коре, кривые – и совсем не в коленках – ноги, держащие опухшее тело, и голова, подозрительно вытянутая вверх, – все говорило о том, что сейчас рождается шедевр.

Я даже подумывал по окончании работ послать фотографию моего творения, чтобы ребята из своего имени кого-то там кружка все обзавидовались.

...С носом проблем не было, потому что как раз вчера я свинтил с городской елки несколько лампочек, покрашенных в разные цвета. По какому-то наитию нос я сделал синим. А вот с глазами возник вопрос. Таких маленьких ламп у меня не было, и где достать тоже было непонятно.

В тягостном раздумье я пока вставил красную лампочку в район пупка. Потому что мое творение должно было максимально походить на человека.

И тут меня осенило: у меня же есть стробоскоп! Техническая мысль затрещала в голове, рождая решение.

...Когда пришли родители с гостями, я, торжественно стоя около первого в поселке робота, уже был готов продемонстрировать чудо технической мысли.

– Хм-м-м... Забавно, забавно... – тетя Наташа задумчиво щелкнула накрашенным ноготком по красной лампочке, которая игриво подмигивала на месте, где у живых человеков растут писюны. Ну, промахнулся я, когда размечал дырку для пупка.

Потом мое детище узрел муж тети Наташи.

– Ух ты!!! – восхитился он (сразу видно, грамотный инженер!) и тоже щелкнул пальцем по красной лампочке.

Мой робот, задорно подмигивая членом-лампой, приглашал всех к дальнейшему знакомству.

– А это что за нитка изо рта висит? – муж тети Наташи был сама любознательность. Это щас я понимаю, что все выглядело так, будто робот подавился за ужином тампаксом, но тогда я был просто не в курсе таких нюансов. Да и не нашел лучшего места, куда вывести сюрприз.

– А давай дернем! – тете Наташе, видать, понравилась красная лампочка, и она рванула нитку, наверное ожидая опять интимного сюрприза.

Того, что произошло потом, я, конечно, ожидал, поскольку был автором конструкции, но вот гости... удивились.

...Как Буратину полоснули поперек репы шашкой, так и половина черепа робота резко откинулась назад, обнажив кучу различных деталей, в глаза полыхнул мой любимый стробоскоп, и сработал магнитофон, спрятанный сзади и воспроизводящий лично мною записанный сильно глумливый гогот.

Муж тети Наташи скакнул назад, преодолев разом всю комнату, и зацарапал ногтями ковер на стене. А тетя Наташа – ничё тетка. Ни крика, ни писка. Тихонько так легла подле робота и затаилась.

Остальные стояли дальше, поэтому скакать и падать не стали. Но в каком-то странном оцепенении смотрели на веселого робота и его задорную красную лампочку.

В общем, все закончилось валерианой для тети и пластырем для ее мужа, поскольку он в неистовом прыжке соскоблил себе чё-то там с затылка и сломал ноготь о мой ковер.

P.S. Странно, но, по ходу, тогда было весело только мне и роботу.

В нашем клубе

А вы знаете, товарищи, что такое жопа? Не та жопа, которая часть тела, а та жопа, которая ситуация? А вот я вам сейчас и расскажу.

Ситуация называется жопой тогда, когда два молодых, но уже весьма хулиганистых подростка идут в клуб на сеанс просмотра киношедевра.

Это вы там, в больших городах, ходите на киносеанс в специально предназначенное для этого помещение, именуемое – кинозал. А вот в маленьком северном поселке все развлечения происходят в клубе, потому как только он, являя собой единственное помещение для проведения любого досуга, способен выполнять роль многофункционального предприятия.

В нашем клубе проводились дискотеки, на которых мы, спрятавшись за крыльцо, курили, а потом на этом же крыльце и дрались. Там же я ходил на кружок авиамоделирования. Аж пять раз. Но после того как я понял, что клеить аэроплан надо полгода, а наепнуццо с небес он может в один миг, и после этого опять полгода склейки, я как-то забил на перспективу стать вторым Туполевым и покинул пристанище сосредоточенных детишек. Хотя не, вру я опять. Меня оттуда выпер всегда спокойно-меланхоличный руководитель кружка за то, что я ему каким-то специальным супергиперавиаклеем потихоньку приклеил на спину пропеллер с самого большого аэроплана и бумажку с надписью «Фиг догонишь. Карлсон». А сдал меня отличник Вова, у которого я этот пропеллер и забрал.

Последователь Туполева и Илюшина долго носился за мной на бреющем, стреляя мне в спину не совсем политкорректными выражениями про различные органы человеческого тела, а меня заботила всего одна мысль: крутится у него на спине пропеллер али нет? Хотя, судя по выражению лица авиатора, мне не о винте надо было думать, а о своей душе.

Но поскольку, если говорить авиатерминами, я был маленьким спортивным самолетиком, а преследовавший меня товарищ был явно реактивным перехватчиком, он меня атаковал как раз на выходе из клуба. Применив тяжелое вооружение в виде размера около сорок пятого, он попал мне в хвостовую часть, чем придал неукротимый форсаж моей легкой конструкции.

Пропахав фюзеляжем песочек у крыльца, я встал, отряхнулся и навсегда избавился от тяги к авиамоделированию.

В этом же клубе я впервые потрогал Ленку за попу, за что старшие ребята потрогали меня за лицо. Было обидно вдвойне, тем более никакого обещанного пацанами удовольствия от попы я не получил. Так, помял что-то мягкое в ладошке, и все. Но с тех пор я весьма уважительно отношусь к чужим попам и никогда несанкционированно их не трогаю.

...А на том же крыльце, когда была драка, какой-то товарищ очень резво бежал на меня с явным намерением подарить мне пару-тройку фингалов. Как получилось, я сам не понял, но, когда он был в метре от меня, я просто отошел чуть в сторону и выставил вперед кулак.

Реактивное тело наткнулось подбородком на мой худосочный кулачок, сделало кульбит на зависть гимнастам с Дю Солей и прилегло на крыльце. Я тогда весьма обкакался от переживаний, что пришиб пацана. Но, оказалось, нет. Паренек очухался, повертел головой, поставил тело вертикально и, одновременно глядя куда-то на Большую Медведицу и свои ботинки, поковылял прочь.

Оказалось, он вообще не из нашей драки был, а бежал куда-то по своим делам.

В том же зале проводились сеансы просмотра кинофильмов. Поскольку новинками синематографа нас баловали примерно так же часто, как и папу римского сексом, то каждый сеанс был как праздник. Но кино быстро заканчивалось, а праздника все еще хотелось.

...И вот после какого-то нового, но конкретно заунывного фильма, в котором женщины с красными пятнами на лбу поют, пляшут и плачут, а мужики дерутся, а потом тоже поют, пляшут и плачут, мы, плюясь, минут за пять до конца сеанса выползли из зала, косорыло щурясь на свету. Выход из зала был через тамбур метра три длиной. По бокам, в углах, стояли штук шесть огнетушителей. Зря они там стояли. Ох зря...

Мы даже не сговаривались заранее. Деньги, потраченные на кино, время, убитое без пользы, отмененная дискотека – в общем, все способствовало и подталкивало нас к немного противоправным действиям.

Я взял один огнетушитель. Товарищ взял второй. Рычаги мы подняли одновременно. Следом пошел еще один прибор, и еще один... Шесть одновременно работающих огнетушителей в маленьком тамбуре образовали впечатляющий душ Шарко, дымный штрек и бассейн с пеной для купания слонов.

И тут закончился киносеанс. Точнее, не закончился, поскольку ленивые титры медленно, как изнасилованная черепаха, ползли по экрану, но зрители, а особенно самые умные, уже ломанулись на выход.

Сначала раздался крик самой нетерпеливой зрительницы, которая, несмотря на полторы сотни живого веса, умудрилась первой забежать в тамбур. Спустя полсекунды ей уже вторила народная разноголосица народными же выражениями. Судя по всему, в темном тамбуре в клубах пены происходило соитие народа с первичными средствами пожаротушения.

И тут «вдруг, как в сказке, скрипнула дверь»... Хотя нет, опять вру. Старая деревянная дверь, видавшая еще первых покорителей Севера, вылетела как пробка из задницы бегемота, страдающего метеоризмом. Следом за ней на уже пустых огнетушителях выкатились давешние полтораста килограммов, при этом вереща и выкобениваясь не хуже, чем тетеньки в индийском кино. Но если тетеньки в кино своим танцем показывали неукротимую любовь к своим лоснящимся индусам, то танец жирного тела говорил о желании нашей крови – ну или по крайней мере инвалидности конкретной.

Это была последняя капля. Вид огорченной тетеньки вывел нас совсем из душевного равновесии, и не сговариваясь мы завернули кеды куда подальше от этого спектакля.

...Вскоре народ матерясь разошелся по домам, и только неутомимое тело в полтораста килограмм полночи бродило зловещим призраком вокруг пустующего клуба и призывало всевозможные кары на наши пустые головы.

Летучий змей

В детстве, не совсем далеком, но уже покрывающемся туманом склероза, в каком-то журнале – может, «Юный техник», а может, еще в каком издании для творческого рукоблудия – мой пытливый взгляд высмотрел схему сборки воздушного змея.

Тогда, в благословенных восьмидесятых, змеи не лежали в магазинах на прилавках, и на обочине дорог ими тоже не торговали; поиметь такое чудо было возможно только через терпение, перемазанную клеем одежду и прямые руки.

Руки у меня были прямые, а вот терпения явно не хватало, но тем не менее в один прекрасный день я, настрогав длинных щепок с угла деревянного сарая (за что потом крепко получил) и вероломно умыкнув у матушки кусок кальки (за что тоже потом получил), уединился за столом и принялся ваять.

Ваятель из меня, надо прямо сказать, был как из Айвазовского сантехник, но худо-бедно через пару часов из-под моих рук вышел ШЕДЕВР.

Шедевр был страшен внешне, но сделан добротно и весил как мадам Крачковская. Понятное дело, в аэродинамической трубе я его не продувал, поэтому летные качества были мне неизвестны, но затраченные силы и сам его вид внушали уважение не только мне, но и бате, железному и жесткому человеку, который, увидев ЭТО, вздрогнул головой, осторожно потрогал пальчиком и поинтересовался, кого я собираюсь убить.

Вот с этим славным и, как оказалось впоследствии, пророческим напутствием я, подхватив конструкцию под мышки, побежал на поляну, где был простор для моего авиаэксперимента.

Поляна была большая, заросшая высокой зеленой травой. Предвкушая лавры Жана Батиста Мари Шарль Мёнье, я размотал пятиметровую веревку и задумался чем мог. Я, конечно, не читал учение о восходящих потоках и разнице давления в подкрыльном и надкрыльном пространстве, но смутно догадывался, что змей сам по себе не полетит.

Змей с нарисованным на нем лицом алкоголика-олигофрена сумрачно лежал в высокой траве и как бы подтверждал мою теорию.

И тут я вспомнил кино, в котором счастливый до идиотства мальчик бежал по полю, а за ним высоко в небе гордо парил точно такой же змей. Ну, почти такой же.

Сложив в своем тогда еще не богатом опытом, но не идеями уме всю информацию, я пришел к однозначному выводу: надо бежать! И чем быстрее я побегу, тем выше и красивее полетит змей. Змей считал так же.

Отойдя на край поляны и покрепче ухватив конец веревки, я, судорожно шаркнув ножкой, кинулся бежать к горизонту. Пробежав метров десять, я оглянулся. Подлая змеюка, скалясь кривой ухмылкой, подпрыгивая на кочках и раздвигая траву своим гротескным лицом, волочилась за мной без всякого намерения взлетать.

Я насторожился. Что-то тут было не то. Перебрав в уме различные факторы, влияющие на эксперимент, понял, что с увеличением скорости бега есть шанс лицезреть змея в небе, а не в траве, которая достигала мне пупка и весьма мешала развивать скорость.

Вернувшись к месту старта и избрав новое направление, я рванул так, что ветер засвистел в йайцах. Я несся, как влюбленный истребитель, раздвигая траву животом и периодически оборачиваясь, чтобы не упустить момент торжества человека над неизведанным. Вот только-только тяжелая змеюка должна была взлететь, как торжество оборвал чей-то предсмертный крик. Так громко, жалобно и душевно мог кричать только ежик, которому на больную лапку наступил невнимательный слон.

Не прекращая бежать, я гуттаперчево вывернул шею и оглянулся. И засучил ногами раза в три быстрее. Я, честно говоря, думал, что до этого бежал на пределе сил, но, оказывается, где-то глубоко внутри имелись скрытые резервы. И причем немаленькие. Высвобождению этих самых резервов способствовало увиденное.

...Выбрав себе уютное местечко посередине поляны и примяв маленький пятачок травы, две супружеские пары решили устроить себе литтл-пикник в этот прекрасный субботний денек. Постелили скатерку и выставили на нее всякое русское угощение в виде водочки, закусочки и запивочки. И, сев на попы рядком, как курочки на жердочке, почти скрывшись в траве, только приготовились вкушать эти маленькие человеческие радости, как внезапно раздвинулась высокая растительность и откуда ни возьмись, неожиданно, как мандавошка из флейты, выскочило что-то весьма абстрактного вида, стремительно перевернув пищу и насрав в душу, и опять скрылось в траве.

Кто из них вскричал матерщиными терминами, я так и не понял, да и неинтересно было мне. Важно было то, что на траектории моего следования, по прикидкам, никого не должно было быть. Но поскольку я бежал не совсем прямо, а даже конкретно криво, то сам-то я не влетел в эту душевную компанию, а вот змеюка как раз злобным Мамаем пронеслась по столу, собрав своим тучным телом всю нехитрую снедь.

Осторожно за веревку я подтянул к себе пострадавшую рептилию, отчистил ее от кетчупа и, вытащив колечко малосольного огурца из-за планки, поковылял обратно на исходную, по широкой дуге обходя потревоженное сообщество. Огурец я съел.

Вернувшись на позицию и прикинув место, где так внезапно прервался праздник, я определил себе новый путь, который ни в коей мере не должен был пересечься с субботним лежбищем недавних граждан.

...Решив, что ну его на фиг находиться на тропе безумного подростка, граждане, аккуратно собрав свою скатерку, перебазировались в другое место, метрах в пятнадцати от предыдущего. Сноровисто умяв травку, они расселись чинным рядком вдоль накрытого стола и подняли первый тост.

...Высокая трава раздвинулась, и давешнее диковинное животное из бумаги и дерева прервало спич тостующего на полуслове и, сметя остатки кетчупа со стола, скрылось в зарослях.

Услышав знакомые и красиво связанные фразы, которые, подобно стрелам, впивались мне в жопу (кстати, про нее тоже там было), я припустил с такой скоростью, что моментально влетел в куст репейника и завалился на бок.

Странно, размышлял мой мозг, в то время как руки методично сдирали головки репейника с того места, о котором в различных вариациях упоминал недавний тамада. Странно, вроде бы, по моим расчетам, на этом участке поляны никаких людей не предполагалось, так откуда же?

Традиционно скушав еще один огурец и опять очистив от кетчупа многострадального змея, я окольными путями опять поперся на исходную позицию. Змей уже не напоминал радостного придурка со смеющейся рожицей. После штурма стола и контакта с кетчупом он скорее походил на грустного маньяка-убийцу, только что вернувшегося с очередного злодеяния.

Все закончилось совершенно неожиданно и совсем не так, как я планировал. В очередной раз набрав скорость, я вылетел как раз к застолью, которое опять совершило перебазировку. Хорошо, успел затормозить. Такого подарка, они явно не ожидали. Если опустить все матерщинные слова, то они сказали примерно следующее: «О! А вот и...»

Но не зря я целый час бегал по поляне – догнать меня было нереально даже стрижам. А вот змей, по-прежнему не желавший летать и ползший сзади, подвел меня. Хотя как сказать...

Самый жаждущий справедливой мести товарищ, подбадриваемый одобрительными выкриками коллег, кинулся за мной, желая, наверное, придать моим ушам форму, далекую от той, что создала природа.

Но я был ветер! Я был смерч! Я был неистовый ураган! И все это умножилось на два, когда нетерпеливый гражданин в пылу азарта погони наступил на моего любимого, ни хрена, как оказалось, не воздушного, а очень даже земного змея, который по-прежнему тащился за мной в траве.

Протяжное горловое «Йо-о-о-опт!!!», звук упавшей с Эвереста говядины и рывок веревки в руке намекнули мне, что товарищ весьма опрометчиво бежал, не глядя себе под ноги. А надо, товарищи, всегда смотреть, куда идешь. А тем более – бежишь.

Оглянувшись, я только заметил, как высоко-высоко над зеленою травой по совершенно правильной параболической траектории взметнулись две ноги в белых кроссовках и, очертив в воздухе правильный полукруг шнурками, скрылись в траве. Из травки послышалось такое, что легкий шелест прошел по поляне, а снующие глубоко в лесу волки стыдливо покраснели.

Назавтра, посетив ристалище, я нашел своего деревянно-бумажного верного, но непутевого друга. В пылу нечеловеческой ярости он был изломан, как судьба Жанны д’Арк. Жестокая рука мщения прошлась по нему, не оставив целой ни одной деревяшки. Торжественно похоронив свое детище посредством бросания его в пруд и смотав остатки веревки (пригодится еще), я уныло поплелся домой.

Уже на подходе к дому я радостно вспомнил, что в каком-то журнале видел инструкцию по сборке настоящего, как у индейцев, лука. Точь-в-точь такого, как в книгах моего любимого писателя Ф. Купера.


Страницы книги >> 1 2 | Следующая
  • 3.8 Оценок: 11

Правообладателям!

Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?


Популярные книги за неделю


Рекомендации