Текст книги "«Воскресение». Книга о Музыке, Дружбе, Времени и Судьбе"

Глава 22. Золотое время

В куче виниловых альбомов нахожу черный конверт с диском «СВ», не игранный уже лет двадцать пять, то есть с самого момента получения.

Ставлю его на вертушку и с удивлением обнаруживаю на конверте надпись: «С благодарностью!» и подписи нескольких музыкантов.

Убей Бог, не могу вспомнить, за что они меня тогда благодарили, но в те времена такое бывало только за бесплатный эфир. Начинаю думать: клипа для моей «Девятки» у них, насколько я помню, не было, так что, скорее всего, это за приглашение в программу «Стопочка» на «Радио России»… Впрочем, неважно.

Слушаю первую песню, вторую, третью… и вдруг меня, как током, пробивает понимание одной безумно важной вещи относительно Лёши Романова!

Ведь еще позавчера я, как сопливая журналистка из бульварного издания, занудно пытал его вопросом: «А почему же вы, уважаемый, всё перепеваете старые песни на разные лады, ничего нового написать не можете, что ли?»

Романов сдержанно матерился, плевался и устало отвечал мне, как очередному идиоту, что-то вроде того, что «заставить себя написать товарную песню он может без проблем, но просто не видит необходимости и не испытывает потребности».

И вот на пластинке «Солдат Вселенной» я услышал ответ на мой вопрос… Но, давайте поговорим о составе, записавшем этот альбом, чуть подробнее.

«Золотой» состав «СВ»

Дело в том, что тогда в группе «СВ» случилось чудо, и вокруг Алексея Романова во второй раз сложился уникальный паззл. Первым я считаю «Воскресенье № 2», но там паззл имел несколько другой характер, ведь Романов был не единственным «фронтменом», и единение музыкантов было, скорее, вокруг Того-Кого-Нельзя-Называть.

А здесь именно Лёше помогали потрясающие музыканты, наконец-то понявшие его, давшие абсолютно современное и аутентичное звучание всем его песням, как старым, так и новым, совершенно сознательно согласившись на «роли второго плана». Другое дело, что все коллеги-музыканты отчетливо понимали и оценивали роли и Голутвина, и Чиненкова, и Китаева, и Казанцева и Нефёдова, но для публики главным героем этого ярчайшего действа становился именно Романов!

И он, конечно, чувствовал себя вправе на это. Еще бы – в страну, во многом благодаря «властителям дум», пришла новая жизнь, а заплатил за эти перемены из «властителей» фактически он один!

Я прослушал альбом несколько раз, потом взял концертную пластинку с ХХ-летнего юбилея «Машины Времени», на которой записано и выступление «СВ», и протащился еще разок.

Вот я не очень люблю термин «говнорок», потому что сегодня этим словом человек может назвать любую нашу команду, которая ему не нравится. А когда я его впервые услышал, оно относилось исключительно к самодовольным коллективам из подворотни, исповедующим традиционные три аккорда, танцующим «под слова» и не утруждающим себя знанием даже десятой части всего мирового богатства тем, гармоний и ритмов. Другое дело, что именно они сегодня добрались до высот… Но я не согласен, когда наши снобы так называют весь русский рок, ведь совершенно понятно, что «СВ», состоящее из классных профессиональных музыкантов, сюда отнести никак нельзя!

Для меня очевидно, что этот альбом, да и сам состав «СВ» – прекрасный образец того, что могло бы называться «русским роком»: здесь и высочайшая музыкальная культура, и яркие образцы настоящей поэзии, и сильнейшее социальное звучание, ярко проявившее трагический конфликт между сильной самостоятельной личностью и стадообразным обществом…

А ведь сами музыканты альбомом не слишком довольны! Лёша Романов сетует на то, что записано было все на разных студиях: что-то в ЛенКоме у старого друга Валерия Андреева, что-то у Виктора Савина в Моссовете, что-то у Игоря Клименкова во МХАТе, а по одной вещи записано даже дома у Юрия Чернавского и в Студии Стаса Намина, под трибунами «Зеленого театра».

Вадик Голутвин и сегодня, говоря об этом альбоме, с досадой сетует на Юрия Китаева:

– Китаец просто струсил! Он должен был играть живьем, но испугался, потому что перед этим слишком много времени занимался программированием и забросил живые барабаны! Представляешь, какой бы там был драйв, если бы песни живьем дышали? А так, «под математику» – совсем не то!

Так что «СВ» было удивительным проектом, и то, что синтез талантов Романова и Голутвина с Чиненковым на этом высоком уровне сложился не сразу, а лишь с третьей попытки, через несколько трудных лет «притирки» друг к другу, лишь подчеркивает огромную работу, сделанную всеми участниками проекта.

В общем, получилось, хоть и ненадолго.

Первый миньон «СВ», выпущенный на «Мелодии»

Тогдашний директор группы, Олег Терешин, тоже оказался хорошим профессионалом и выстроил правильную гастрольную политику, сначала заделав выступления в университетских городах, где тогда существовала более-менее нормальная публика. Молодежь, знающая современную западную музыку и хорошую русскую литературу, принимала группу просто «на ура». Наконец-то мечта сбылась, и они стали собирать стадионы!

А через некоторое время Олега сменил уже наш старый знакомый Валерий Гольденберг, и завоевание СССР триумфально продолжилось. Кстати, мы уже не в первый раз вспоминаем этого достойнейшего человека, а рассказать я вам о нем так и не удосужился…

А вот интересный штришок к портрету одного из самых заметных эстрадных администраторов того десятилетия:

– Лёш, я ведь тоже был знаком с Гольденбергом. С его подачи в 92-м снимал клип Шуфутинскому. Где он сейчас? Я слышал, что уехал в Штаты и умер…

– Я тоже слышал, но… знаешь, это не факт. Он же человек непростой… перед отъездом в Штаты он, например, успел стать «Валерием Андреевым», видимо, так надо было. И что там с ним было в Штатах, да и в Штатах ли…

– Круто. А что, разве на похоронах у него никто не был?

– Знаешь… пока нет.

В общем, дай Бог Валере здоровья под любой фамилией, если он таки жив. А если нет, то – земля пухом. Музыку он всегда чувствовал, да и людей любил и понимал. И с 1987 по 1990 были, пожалуй, самые лучшие годы для наших музыкантов, когда на эффекте «запретного плода», действовавшем перед этим более полувека, можно было стать популярным даже с помощью действительно хорошей музыки.

Кто был активен, тому и везло, хотя вкус нашей публики en masse и в те годы был совершенно криминальным.

Ну, а что же я понял-то сегодня про Лёшины песни, слушая альбом «СВ»? Сейчас попробую объяснить…

С теми песнями, какие он писал тогда, не могли сравниться больше ничьи. Правда. Богатство образов, лексики, рифм… А в проекте «СВ» и музыкальная их составляющая была удивительно точной: изо всех аранжировок «Сна» или «Солдата Вселенной», которые я слышал, ни одна не звучит так ярко.

Но все равно, все равно, блин, это была продукция для продвинутого меньшинства! В массе своей совковая публика при Михаиле Горбачеве ходила только на Михаила Круга, Михаила Задорнова и Михаила Шуфутинского, и вот мне кажется, что у Леши в глубине притаилась если не обида, то недоумение. А из него возник и пессимистический вывод:

Уж вот если такие песни, в таком виде, в такое время доходили только до единиц, то какой смысл сегодня, когда отупение зрителей доведено просто до апогея, писать что-то еще? А любители и друзья с огромным удовольствием слушают и старые песни, причем в более скромной одежде…

Кстати, имейте в виду, то, что Вы сейчас прочли – лично мое, совершенно субъективное, умозаключение.

«СВ» на концерте

А мы тут с вами, между прочим, уже добрались аж до 1989 года, когда музыканты, поклонники и друзья отмечали 10-летний юбилей группы «Воскресение», и это название уже легально писалось через букву «И»!

Ну и что это был у нас за год? В Японии в связи с восхождением на трон императора Акихито наступила эра Хэйсэй, в СССР с карт убрано имя Жданова, зато появились метро «Выхино», Таганский район, город Мариуполь… Аятолла Хомейни объявил награду в $2,8 млн за голову Салмана Рушди, Президентом Вануату стал Фредерик Тимаката, а Чехословакии – Вацлав Гавел, в СССР введены ограничения на вывоз товаров из регионов и положено начало системе распределения продовольственных товаров по талонам. Астероид Асклепий приблизился к Земле на расстояние 680 000 км, в США начато производство процессора Intel 80486, из Афганистана полностью выведены советские войска, а Соломон Мамалони стал новым премьер-министром Соломоновых Островов. В СССР прошли парламентские выборы, на которых Народными Депутатами избраны Б.Н. Ельцин и А.Д. Сахаров, в Китае в связи с кончиной Ху Яобана на площади Тяньаньмэнь собралось около 100 тысяч студентов, а Верховный Совет Литовской ССР провозгласил государственный суверенитет республики. Во время выставки в Ле Бурже на самолете Су-27 была продемонстрирована «кобра Пугачева» – новая фигура высшего пилотажа, в СССР основана музыкальная группа «На-на», а на базе Министерства Газовой Промышленности создан концерн «Газпром». Власти ГДР начали снос Берлинской стены, в Ватикане прошла встреча Михаила Горбачева с папой римским Иоанном Павлом II, а по ЦТ СССР показан первый сеанс Анатолия Кашпировского.

Глава 23. «Юбилей, лей, лей!»

Сижу перед пузырем с рюмкой и тихо офигеваю.

У команды был 10-летний юбилей, торжество, концерт, пьянка, но как я только пытаюсь выяснить подробности этого события – все уходят «в глухую несознанку».

Что я – следователь? Там что, произошло убийство с изнасилованием несовершеннолетнего инвалида? Какая ж такая сделанная всеми, гадость заставляет их старательно вешать мне лапшу на уши? Что, изнасилованный труп через несколько дней откопали и съели?

Я же сто раз заявил свою позицию: поступок музыканта, даже откровенно неприглядный для постороннего, я не могу и никогда не буду осуждать.

Я знаю, что долгое взаимодействие двух творческих единиц в конечном итоге делает их однополярными и неизбежно приводит к отталкиванию! И, в любом случае, при отталкивании одна часть бывшего целого оказывается менее успешной, чем другая, и держит на эту другую явную или затаенную обиду.

Я прекрасно помню вынесенную мной в эпиграф фразу Лёши Романова о большом количестве «нерыцарских» поступков во всей этой истории, но… вот каким образом трое из четырех канонических основателей группы «Воскресение» оказались за бортом празднования 10-летнего юбилея группы – ума не приложу!

Давайте так: я сейчас просто дам прямую речь участников и свидетелей заглавного события, а вы сами попробуете разобраться во всей этой гамсахурдии.

Честно скажу сразу, что вот ТКНН я больше не звонил. Не нашел в себе внутренних сил, да и все, что он даже теоретически мог бы рассказать, я выяснил и без него.

Итак, разговор с Алексеем Романовым:

– Инициатива по празднованию 10-летнего юбилея шла от Миши Капника. Концерт был в «Черепашке» (зал «Дружба в Лужниках), ТКНН предложил идеальный порядок действий, с которым все согласились: открывало концерт «Зеркало Мира», потом «СВ», потом разные гости, а потом мы в «золотом составе». Вышли и вставили! Репетировать? Ты с ума сошел, репетируют только неуверенные в себе люди. Вел концерт Петька Подгородецкий. Классно вел, с музыкой и танцами.

– А почему Алёши, Гули и Кавы не было?

– А просто не отозвался больше никто, и всё.

После этого звоню Мише Капнику:

– Миша, расскажи мне про 10-летний юбилей. Это ведь ты его делал?

– Нет. Не я. Может быть, поставил аппарат… Но – тоже не помню. Концерт собрал некто Фёдоров, или Федотов. По-моему, Андрей, но точнее не скажу.

– А что там было с Гулей, Кавой и Алешей?

– Не знаю. Вот, совсем не знаю. Позвони Гуле, он скажет.

Набираю номер Маргулиса:

– Жека, а почему ты не участвовал в юбилейном концерте «Воскресения» в 1989 году?

– А я – хрен его знает. Не помню. А-а, помню! Я ж в Лондоне был в это время, поэтому мне – по фигу.

– А Кава-то?

– Да не знаю. Может, он уже уехал тогда… Ты у Маринки спроси, у жены его. Я тебе пришлю координаты.

Сергей Сирович Кавагое на исторической родине

Кадры с юбилейного концерта: Алексей Романов с Петруччо, Старухой Изергиль, Вадимом Голутвиным и Тем-Кого-Нельзя-Называть

Списываюсь с Мариной, живущей ныне в Канаде. Получаю от нее дословно следующее:

«Почему не был на юбилее в 89-м? Честно – не помню, но наверняка были очередные разногласия, скорее всего, финансовые. Серёжка был удивительно интересным и образованным человеком, но до безобразия сложным:) и ооочень честолюбивым и обидчивым…. Обиду постоянно на кого-нибудь держал…»

После этого решил позвонить Лере Макаревич, но и тут ничего не прояснилось:

– Честно говоря, не имею ни малейшего понятия. Но Лёша тогда занимался дизайном, ему не до музыки было.

Чешу репу, матерюсь и звоню Андрею Сапунову:

– Привет, Серёнечка. Про тот концерт ничего не помню. Не помню даже, выступал я там, или нет. Ну-у… в составе 81-го года, да, помню, что-то такое было. А вот сольным номером – понятия не имею.

Обычно по всем вопросам помогал Мишка Меркулов – знает всех, помнит всё, бывал везде. Звоню ему:

– Миш, вот расскажи-ка ты мне про 10-летний юбилей воскресников…

– Серёня, ничего не расскажу. Вообще. Я тогда сразу после юбилея «Машины», который в мае был, в Турцию уехал работать и напрочь из тусовки выпал.

Решаю набрать номер Михаила Шевякова, уж у него-то память хорошая.

– Ну да. Был концерт, помню. «Юбилейный» назывался. Понимаешь, тогда была очень странная ситуация во всем: скажем, собирались два человека, начинали что-то мутить, и больше никого в свои дела не пускали. Да никто и не лез от греха подальше. Вот, мне позвонили, предложили поучаствовать, и я с удовольствием согласился. Про ребят, что ты спрашиваешь, я ничего не могу сказать, ведь я-то с ними вместе никогда не играл, поэтому и не интересовался причиной их отсутствия. И про сам концерт ничего не могу сказать, как-то из памяти вылетело. Но репетиции точно были. Мы там очень хорошо сыграли.

– Ну, хоть кого-нибудь посоветуй, кто помнит!

– Знаешь… у нас тогда был один общий друг, Сергей Титов. Позвони ему, он может помнить. Телефон сейчас дам…

Звоню Титову, и тут – бац:

– Знаете, а тот концерт был вообще не в 89-м, а в 90-м году. 18 февраля один, а другой – либо за день до, либо после. Сапунов пел один, просто с гитарой, и «Зеркала Мира» в концерте не было, ТКНН был с новым аккомпанирующим составом…

Чувствую, что схожу с ума и звоню Петруччо:

– Петя! Ну хоть ты мне чего-нибудь расскажи!

– А чего я могу тебе рассказать? Да, был концерт, да, выступили, кстати, там еще с какого-то бока Кузьмин пел… А потом все классно напились по поводу юбилея!

– А почему никто ничего не помнит, почему у всех разные истории по этому поводу?

– Ну-у… как тебе сказать… Ты ж помнишь это время: мы все тогда, конечно, много пили, но курили-то еще больше! Поэтому-то никто и не помнит ничего. Да и возраст уже…

В общем-то, Петька все сказал совершенно правильно: в этот момент у всей тусовки произошло некое смещение сознания, у кого в сторону эйфорического кайфа, у кого в обиду и замкнутость.

И все пили – кто с радости, кто с горя. Спирт «Рояль», водка «Распутин»…Жизнь менялась, а как, куда – никто не мог понять. И поэтому даже отношения между старыми друзьями подверглись странной трансформации.

– Старик, никто никому ничего не должен!

Именно эта фраза стала лозунгом начала 90-х. Все стали «делать бизнес», и самое главное было – УСПЕТЬ! Все старались успеть ухватить кусок, а чей он – твой или не твой, – понять было невозможно, ибо общественная мораль вдруг полностью разрушилась.

Ну, кто-то где-то первым сообразил, что, если на волне популярности «СВ» возродить легенду «Воскресенья», то можно сорвать хороший куш… И позвонили только тем, кто представлял «золотой состав». А зачем помнить про каких-то Каву, Алешу и Гулю? Да ну еще! Только проблем себе добавлять.

Еще точнее ситуацию прокомментировал помнящий абсолютно всё Саша Кутиков. Я спрашивал его, почему Кавы не было на двух юбилеях того года…

– Сереж! Он ведь добровольно ушел из обоих коллективов, правда? Ну и вот! Мы тогда решили, что «уж умерла, так умерла». Думаю, что «воскресники» подумали так же.

Впрочем, есть и другая версия, ее мне изложил старый друг Сережи Кавагое, Алексей Богомолов. Да-да, тот самый «Ляксеич», который вместе с Петруччо Подгородецким изваял бессмертный пасквиль «Машина с евреями»! Когда я позвонил ему, он сказал:

– Знаешь… когда я спросил его о «Машине», он сказал, что не пойдет, потому что ему все это будет очень тяжело. Ностальгически тяжело, и не верь тому, что они с Макаром поссорились. Это было, но за два с половиной года до юбилея на моем дне рождения они помирились и прекрасно общались за столом. А вот про «Воскресение» скажу тебе, что он в эти дни просто был в Японии. Он ведь даже из «Шанхая» ушел потому, что совершенно разочаровался в музыке и стал заниматься языками, чтобы уехать на родину отца. Он тогда заявил, что по менталитету считает себя больше японцем, чем русским…

В результате запись того юбилейного концерта я нашел на Ю-тюбе. Страшную, нерезкую… явно загоняли с четвертой или пятой «вэхаэсной» копии, но понять, что происходит на сцене, было возможно.

«Золотой состав» сыграл просто классно, как будто и не расставались, а все это время работали.

Петька был в белом фраке и спел «Слепили Бабу», а станцевал всё остальное.

Тот-Кого-Нельзя-Называть работал не с «Зеркалом Мира», а с какой-то новой, безымянной командой. Еще одной, значит, и тех достал до самых гланд.

Сапунов играл дуэтом с Андреем Миансаровым и назвал это почему-то «Лотосом».

В программе «СВ» выходили светлой памяти Фагот, «Старуха Изергиль» и Паша Смеян.

И – да: Володя Кузьмин там тоже был «каким-то боком»… а вот Гули, Кавы и Алёши не было!

Самое смешное, что и меня на концерте, посвященном 10-летнему юбилею группы «Воскресение» не было даже в зрительном зале. Но почему?

А вот хрен его знает, не помню, хоть убей!

Глава 24. Шанхайская история

– Жека, скажи, а все-таки почему «Шанхай»? – спрашиваю Гулю в одной из наших бесед.

– Да у тебя, соавтор хренов, похоже, совсем уже склероз! Я ж тебе еще тогда рассказывал, как на гастролях в каком-то сибирском городе услышал про то, что у них есть такой район. А потом мне сказали, что свой «Шанхай» есть в каждом городе, и живут в нем самые главные раздолбаи и пофигисты!

Ну… кто здесь главный раздолбай и пофигист, нужно еще жребий потянуть. Лёша Романов иногда любому сто очков вперед даст.

Да и я тоже, если жену спросить…

Глава про «Шанхай» оказалась на этом месте потому, что не только на 10-летнем юбилее, но и в моей повести, между подвигами Сапунова и Романова, что-то уже совсем не хватает времени вспомнить про Алексея Макаревича, Сергея Кавагое и Евгения Маргулиса, отцов-основателей «Воскресения»…

Ну, Алёша тогда всерьез продолжал заниматься дизайном, никто и предположить не мог, что через каких-то три года он триумфально вернется в музыку, правда несколько в другом качестве.

У Кавы, потратившего несколько лет на какой-то цыганский ансамбль, к концу 80-х как-то все совсем разладилось, и об отъезде в Японию, на родину отца, он начал думать уже всерьез.

А Гуля после неудачного слияния в экстазе с группой «Лотос» занялся как раз «Шанхаем»!

Как я уже вам напоминал, конец 80-х выдался исключительно урожайным для музыкантов, работавших в жанре «поп-совок». Эпитет «хуже некуда» из лексикона музыкальных критиков исчез полностью, ибо, просыпаясь каждое утро и прослушав новые шедевры, они, вздыхая, понимали: то, что вчера било все рекорды мерзости, сегодня уже плакало и нервно курило в коридоре.

И вот на этом фоне в Москве вдруг появился новый очень крепкий проект под названием «Шанхай». Вместе с Гулей за приятные музыкальному сердцу звуки ответственность делил Дима Рыбаков, его соратник еще по «Наутилусу», и пара новых музыкантов, найденных Гулей: Сергей Гусев и Анатолий Бельчиков.

В старте проекта, кстати, снова поучаствовал Кава, но практически сразу отошел в сторону. Жека не любит говорить на эту тему, но там явно был какой-то конфликт. И, по-моему, песня «Дороги Наши Разошлись» была написана в адрес именно Кавагое, а отнюдь не Макаревича, как любили говорить тогдашние сплетники.

А у меня отношения с Гулей были довольно неплохими, ибо Женька еще помнил мои опусы, писанные для безвременно почившей группы «Наутилус КаваГулиус». Кроме того, нас сближало общее подпольное прошлое и не самые дурные музыкальные вкусы. К тому времени Гуля уже исполнял мою песню «Ностальгия», которую снабдил новой мелодией и названием «Письма».

А расейский шоу-бизнес вокруг уверенно сверкал и гремел! На концертных площадках столицы и глубинки, в огромной толпе свежих «мастеров искусств» блистали новые названия, в том числе и наш с Валерой Сюткиным приснопамятный «Фэн о’Мэн», и мы нередко встречались с Женькой на рабочих площадках. Кстати, разделения на «рок» и «попсу» тогда еще даже в прессе не существовало, и господа Литягин и Разин уверенно сосуществовали в одном концертном и радийном пространстве с Романовым и Макаревичем.

Трио «Фэн о’Мэн», 1989 год: Миров, Сюткин, Яковлев

И вот как-то, стоя между выходами в курилке Малой спортивной арены, ставшей в те годы меккой для поп-рок тусовщиков, мы травили анекдоты и делились творческими планами, как вдруг Жека, почесав себе что-то за спиной, протянул:

– Ну, вы, «битлы» поганые, может, хватит только для своего «Фэн о’Мэна» песни писать, пора бы и старого друга выручить! – и достал из кармана джинсов кассету.

Отчетливо помню, что кассета была белая и плохая, ибо хорошие в кармане, причем без коробки, не носят, и кому попало не отдают.

Концерт окончился, мы пошли, как обычно, водку пьянствовать и про кассету как-то забыли. Обнаружилась она через несколько дней, когда мы с Сюткиным колесили между станицами Краснодарского края в пыльном автобусе. У Валерика тогда была жутко модная штука: аудиоплеер с двумя парами наушников!

Про этот плеер есть отдельная байка, удивительно точно поясняющая термин «лапша на уши». Дело в том, что в то время мы частенько на гастролях жили в одном номере, и нередко (а точнее – регулярно!) к нам в гости после концерта приходили милые чаровницы, сиречь, локальные поклонницы нашего творчества. За полгода все приемы скоростного ухаживания, веселые истории, тосты и комплименты уверенно выстроились в единую интермедию, длящуюся ровно полтора часа. Однажды утром, проводив очередную пару поклонниц восвояси и закрыв за ними дверь, Валерка грустно вздохнул, показал на плеер с двумя парами наушников и сказал:

– Серега, а давай мы все наши байки на кассету запишем, и, как все они к нам опять придут, мы эту лапшу им на уши повесим, а сами полтора часика поработаем, а?

Так вот, мы воткнули в него Гулину кассету, выслушали все его обычные «фа-зю-зя», приукрашенные песьими фиоритурами, и вычленили из напетого пару мелодий. А уже к вечеру были готовы два текста: «Шанхай-блюз» и «Букварь», причем если тема и большинство рифм «Букваря» принадлежали Валерке, то в «Шанхай-блюзе» процентов 80 мяса были моими, но мы тогда все вопросы решали по принципу «50/50», как Леннон и Маккартни.

ВНАЧАЛЕ И ПОТОМ:

СЕРГЕЙ МИРОВ

Должен признаться, что над «Шанхай-блюзом» в процессе создания незримо витал призрак песни Ритки Пушкиной и Криса «Замыкая Круг», символизировавший долгожданное духовное единение всех приличных людей от рок-музыки, но проявиться этому призраку особенно ярко мы вроде бы не дали.

Через несколько дней мы вернулись в Москву, встретились с Жекой, бабахнули по маленькой и показали ему весомые плоды наших трудов.

Гуля тут же взял гитару, померил тексты на свой голос, видимо, остался доволен, и в результате оба опуса стали исполняться «Шанхаем».

А когда в 1990-м произошло «великое воссоединение», обе этих песни вместе с Гулей вошли в репертуар и «Машины Времени», но «Букварь» и «Письма» со временем незаметно выпали, как молочные зубы.

А вот «Шанхай-блюз» живучий оказался, даже СССР пережил!