Текст книги "Мир Тараумара. Книга 2. Другой мир Тараумара"

Глава 3

Все люди думали, что это обычная дворничиха, а она была феей. Она мела асфальт, а на самом деле выметала из мира лишнюю грязь. Наводила порядок у дома, а порядок наводился во всем мире. Фея всегда была в делах. В какой момент вы бы ее ни встретили, она либо работала метлой, либо катила тележку, груженную инструментом и мешками мусора. Ее лицо непременно озаряла смущенно-добродушная улыбка, словно ей было неловко за ваши мысли о ней, и такой взгляд, будто она все знала о вас наперед.

Когда ковчег пересек границу атмосферы пристани, поменялось восприятие окружающего мира. Они очутились в океане безмолвия. Исчезли все звуки, идущие извне. Отвыкшие от абсолютной тишины уши напряглись. Бесконечная перспектива, голубая синь во все стороны вкупе с безмолвием создавали ощущение вселенского умиротворения.

Пристань обрела вид большого округлого камня с бледным ореолом атмосферы. Пятно людей и полосу поезда еще можно было различить. Гоша, до этого испытывающий страх высоты, подошел и присел рядом с Денисом, наблюдающим за удаляющимся объектом.

– Не жалеешь? – спросил он.

– Чтобы жалеть, надо понимать, что с тобой произошло. А я не понимаю. – Денис отковырнул камень и бросил от себя.

Тот отлетел метров на пятнадцать и упал назад.

– С физикой тут полный аут, – усмехнулся Гоша. – Шар размером с многоквартирный дом имеет притяжение, как целая планета. И даже свою атмосферу. Я уверен, что мы находимся в ином измерении с необычными законами мироздания.

– Это понятно и без твоих открытий. Летающие камни, управляемые мысленными приказами людей. Что может быть сказочнее?

– Не хочется верить в собственную смерть. Считай, не жил, только собирался, а раз – и умер. Нечестно.

– А что, если мы настолько тупые, что ничего, кроме смерти, не смогли придумать? – Денис посмотрел в глаза Гоше, обескураженному вопросом.

– Поясни.

– Ну, мы ведь знаем только два состояния человека, жизнь и смерть, и считаем, что иных не существует. А вот сейчас с нами что происходит? Я это я, все мое при мне, телефон, бумажник, «подорожник». Не думаю, что умерший человек, ставший бесплотным духом, в точности повторяет все, что было у него в материальном мире. Это же нелогично. Даже если представить, что религия не врет и от нас остается душа, которая идет на суд с грузом грехов и добрых дел, на фига ей телефон в кармане? – Денис поделился всем, что успел подумать на краю глыбы.

– Согласен, странно. – Гоша достал свой телефон и разблокировал экран. На заставке сиял рыжим мехом красивый кот. – Котяра остался дома, тоже Жора. А ты держал кого-нибудь?

– Нет, не хочу лишних забот.

– Иногда они приятные. – Гоша убрал телефон в карман. – В этой вселенной сотовую связь еще не придумали. – Он посмотрел по сторонам и громко поинтересовался: – А кто-нибудь знает, почему здесь светло, но нет солнца? За чей счет фотоны летают?

– Ты же видишь, народ занят, им не до разговоров. – Денис кивнул в сторону сидящих на лавках людей. – Из сектантов получились бы прекрасные работники ковчега. Они очень восприимчивые ко всему новому и необычному.

– Лена старпом сказала, что работники тут называются матросами. Терминология мореходов очень подходит их занятию. Вокруг считай океан, а мы идем на пердячьем пару. – Гоша негромко засмеялся и сразу же замолчал.

Смех в полной тишине звучал вызывающе громко.

Анжела сидела обособленно от всех и общалась с собакой. Уговаривая ее не переживать, она на самом деле уговаривала саму себя. Вид у нее был несколько растерянный. Лоск, которым она щеголяла в метро, сошел, помада померкла, тушь размазалась, прическа потеряла форму. Она стала похожа на человека, долго горевавшего, не обращая внимания на собственный вид.

Неожиданно пес забеспокоился, вырвался у нее из рук и побежал в сторону беседки. Не добежал до нее, остановился и начал звонко лаять прямо в землю.

– Боня! Бонечка! Что случилось? – Анжела подбежала к питомцу. – Фу, не трогай эту дрянь. – Она подняла собаку на руки. – Что тут у вас за мерзость такая? – спросила Анжела громко.

Капитан был вынужден убрать руки с ручек. Ковчег при этом качнуло, словно неподвижная конструкция на самом деле являлась штурвалом.

– Гребите без меня, – обратился капитан к команде.

Он спрыгнул на землю и подошел к Анжеле.

– О чем вы говорите? – спросил мужчина.

– Вот, блевотина какая-то или еще хуже. – Анжела брезгливо направила наманикюренный пальчик на объект.

Капитан нагнулся, встал на колени.

– Уйди! Уйди подальше! – громко попросил он девушку, оттолкнув ее.

– Что за хамство? – обиделась она.

– Старпом, лоцман, идите сюда, – позвал капитан.

К нему подбежали Елена и мужчина в майке и шортах.

– Кисель, – произнес капитан, указывая на то, что напугало собаку. – Пес его учуял.

– Поделим на троих? – спросил лоцман.

– Давайте на двоих, – предложил капитан. – На меня и тебя. – Он указал на мужчину. – Нам надо опередить остальных, иначе на следующей пристани еды получим еще меньше или вообще промахнемся с такими новенькими, – добавил он негромко.

– Ладно, я согласна, – согласилась старпом немного обиженно. – Но в следующий раз кисель будет моим и кондея.

– Ладно, договорились, – кивнул капитан.

Он собрал пальцем с камня субстанцию и отправил ее в рот. Закрыл глаза, причмокивая, потом передернул плечами.

– Гадость.

Лоцман сделал то же самое, но вкус ему пришелся больше по душе.

– Я думал, будет хуже. – Он пошлепал губами, смакуя послевкусие. – А когда ждать эффект?

– У всех по-разному. В первый раз ты это сразу почувствуешь. – Капитан вернулся к штурвалу. – Хоть какой-то хороший знак за последние дни. Девушка, как вас там, Анжела, да, спасибо за собаку. Она нам очень помогла. Будем благодарны, если она и дальше будет нам искать кисель.

– Пожалуйста. – Девушка пожала плечами, явно не понимая, за что ее благодарят. – Только я ее не учила ничего искать. Боня домашняя собачка, а не какая-то ищейка.

Капитан вернулся на мостик, ухватился за штурвал и закрыл глаза. Глыба колыхнулась, видимо, пришла в движение, что в условиях бесконечности пространства было совсем неочевидно. Лоцман и старпом тоже вернулись на свои места и связали себя рукопожатиями со всей командой. Анжела подошла к Денису с Гошей.

– Они харчок туберкулезника съели. – Ее передернуло. – Сумасшедшие.

– Капитан назвал это киселем.

– Не продолжай, а то меня вырвет. – Девушка села у края камня. – Капец нас занесло. Так в самом жутком приходе не вставляет.

– А ты что, наркоманка? – спросил Гоша.

– Нет, с чего ты взял? Наркоманы – это те, кого ломает без наркоты, а я могу побаловаться на вечеринке, а могу и нет. Так, ради большего веселья. Вот сейчас бы не помешало немного нюхнуть, чтобы приход на приход вернул меня в нормальную жизнь.

– Если бы наркотики умели такое, я бы употребил, – признался Гоша. – Только они не вернут, просто создадут иллюзию на время, чтобы ты выбирал их, а не реальность.

– Не душни, без твоих нравоучений тошно, – попросила Анжела.

– Как хочешь. – Гоша пожал плечами. – Будем ждать, когда команда молчаливых матросов введет нас в курс дела, а там решим, ужасно это или, наоборот, прекрасно.

Прошло несколько часов, в течение которых ничего не происходило. В этом бескрайнем Нигде казалось, что время вообще не существует, есть только вечность и созерцающие ее наблюдатели. Наконец Анжела не вытерпела.

– Ребята, а где здесь туалет? – спросила она смущенно. – Или здесь ничего не пропадает зря?

– Мы же видели туалетную бумагу, значит, туалет у них точно есть. – Денис поднялся и направился в сторону беседки.

Гоша и Анжела пошли следом. Остальные новенькие, державшиеся отдельно от них, проводили взглядами, видимо, тоже желая посетить уборную.

За беседкой нашлись два сельских деревянных туалета с обозначениями МГ и ЖГ. Денис открыл дверь МГ и проверил функциональность заведения.

– Это мужской, – догадался он. – Дамская комната начинается на Ж. Не пойму, что означает Г. Женский гендер?

– Скорее всего, гальюн, раз у них тут все на корабельный манер называется, – предположил Гоша.

– Так, ребята, уйдите подальше, а то я стесняюсь, – попросила Анжела. – И Бонечку возьмите, а то в яму еще свалится.

Она не сразу определилась, кому из двоих отдать питомца. Гоша первым протянул руки.

– Давай мне, хоть я и кошатник.

– Держи. У меня к любителям животных отношение превентивно позитивное, – сообщила она. – А теперь валите, – забежала в туалет и захлопнула за собой дверь.

Денис с Гошей отошли к беседке. С тыльной стороны она закрывалась сплошной стеной. Денис обошел ее и заглянул внутрь. Между залом, где сейчас сидела команда, находилось небольшое помещение для принятия пищи. Один длинный стол и сплошная стена из полок, на которых стояли пакеты с едой и бутылки с водой. Заполнены полки были меньше чем на четверть.

– Пока что все выглядит довольно скучно, – признался Гоша. – Мы висим в пространстве, а по факту куда-то движемся. Приземляемся, собираем еду, воду, агитируем людей лететь с нами, а что в этом опасного? Где нас подстерегает подвох?

– Раз они набирают новеньких, значит, подстерегает, – предположил Денис. – Меня сейчас другое волнует. В наших краях уже наступает ночь, пора бы лечь спать, но тут, как мне кажется, ночи не бывает. Интересно, они вообще спят?

– Ты думаешь, им хватает медитации? Вот этих вот совместных погружений в астрал?

– А вдруг? – Денис широко зевнул. – А я бы завалился сейчас часов на десять. После такого жуткого дня моей психике требуется долгий и крепкий сон.

– С крепким, думаю, проблем не будет, тишина тут гробовая, но насчет долгого не знаю. Сейчас как очнутся разом да как кинутся ужинать.

– О чем болтаете, мальчишки? – подошла Анжела, поправила на себе одежду и забрала собаку.

Боня преданно лизнул ее в подбородок. Девушка увидела полки с едой.

– Интересно, а для собаки у них что-нибудь есть? – спросила она, разглядывая ассортимент.

– Без спроса я даже пальцем не прикоснусь к еде, – поделился Гоша. – Сказали же, только из рук какого-то кондея.

– Чертова секта, – хмыкнула Анжела. – Раз летают в небе, поклонялись бы как авиаторы, а не моряки. Пилоты, стюардессы, кто у них еще бывает?

– Не уверен, что это небо. – Денис повертел головой, разглядывая бесконечную синь. – Воздуха в нем нет, значит, это какое-то пространство, которому нет аналогий в нашем представлении. А судя по тому, что люди тут путешествуют, если это можно так назвать, подолгу, то это больше напоминает морское плавание на древних судах.

– Очень хочется поговорить с кем-нибудь, чтобы прояснили картину происходящего. – Гоша забрался в помещение и прошелся вдоль полок. – Все-таки это похоже на игру. Ведь кто-то подкладывает еду.

– Когда ты приходишь в магазин возле дома, тоже задаешься этим вопросом? – усмехнулся Денис.

– Там-то я знаю, кто подкладывает.

– А вот Боня не знает, и ход его мыслей в обычном магазине примерно как у тебя сейчас. Наверное, это какая-то игра и кто-то тайный подкладывает еду на полки. Он ведь не может знать про процессы, которые организовал человек, про работу, деньги и так далее. Так и мы не располагаем сведениями о том, что является причиной нашего нахождения тут и придумываем понятную причину, – рассудил Денис.

– Умник. – Гоша усмехнулся. – Еще и с собакой меня сравнил.

– Боня умный, – заступилась за животное хозяйка.

– Да мы уже поняли. Кисель нашел капитану, а наша польза пока под вопросом. – Гоша взял в руки пакет, пошуршал им и поставил на место. – Есть хочется, аж переночевать негде.

Со стороны зала раздались шаги. Гоша испуганно соскочил на землю, чтобы его не наказали за самовольство. Вошла старпом Елена и добродушно улыбнулась, глядя на новеньких.

– Вы же голодные? – догадалась она. – Заходите, берите что хотите.

– А вы? – спросил Гоша.

– Я тоже поем. – Старпом взяла с полки пакет, тарелку и высыпала в нее содержимое, желтовато-зеленые кубики. – Это манна, нейтральная на вкус, но питательная.

– Манка? – переспросила Анжела.

– Нет. – Елена засмеялась. – Манна небесная. Универсальная еда. Много не съешь, чтобы люди не страдали чревоугодием. Угощайтесь, ребята, пользуйтесь моментом безделья. Скоро времени на отдых не останется. – Она сняла с полки три тарелки и поставила на стол. – Смелее.

– А Бонечке можно манну?

– Знаешь, у нас был человек с крысой. Она ела, – поделилась старпом.

– А куда они делись?

– Не все пригождаются, – ответила она. – Кто-то так и остается Балластом, кто-то становится им от усталости.

– Его оставили на пристани? – Денис взял пакет и насыпал в тарелку питательных кубиков. – Как пирата на необитаемом острове.

– Бывает и так, но чаще спускают по рее. – Старпом кивнула вбок.

– За борт? – Денис остановил руку с манной перед самым ртом.

– Жестоко, но если проявлять милосердие к тем, кто не приносит пользы, а пользуется ресурсами в равной степени со всеми, то ковчегу скоро наступит конец. Балласт не чувствует капитана, не понимает команд лоцмана и тянет ковчег куда угодно, мешая прокладывать нужный курс. Из-за этого мы можем попасть в аномалию, вместо кислорода промахнуться в пожирателя, пролететь мимо пристани. Вы же видите, какие тут огромные расстояния. Погрешность в одну сотую процента – это много, а один человек-балласт при нашей численности – это два процента вероятности. Он тратит воздух, еду и вносит сумятицу в головы экипажа. Как думаете, есть у нас право проявлять к ним милосердие? – Елена запила манну водой. – Чтобы вы знали, за исполнение наказания тут отвечаю я.

Гоша закашлялся.

– А если человек не захочет, не послушается тебя, как ты его заставишь? – спросил он.

– А вот так. – Старпом уставилась на Гошу.

Он удивленно посмотрел на девушку, затем поднял руку и стукнул себе в лоб щелбаном.

– Ой, а как это получилось? – удивился Гоша, потирая ушиб.

– Работа такая – влиять на людей, сплачивать их не только убеждениями и просьбами, но и мысленными приказами.

– Жестко. – Гоша посмотрел на свои руки, как будто увидел их впервые. – А ты можешь заставить человека что угодно делать?

– Нет, конечно. Обычно я вообще никого не заставляю, кроме самых сложных случаев. Вам продемонстрировала в качестве обучающего материала, чтобы вы не питали иллюзий, что сможете как-то обособиться, держаться вместе, критически оценивать поручения капитана. Схема жизни здесь такая: главное – цель, ее проводник – капитан, указующий путь – лоцман, дирижер – старпом, добытчик – кондей, исполнители – матросы. Из матросов могут получиться любые руководители, но тогда им придется искать себе свой ковчег и набирать команду с нуля.

– А есть формулировка цели? – поинтересовался Денис.

– Нет, единой формулировки нет. Если говорить о конечной цели, то никто не достиг ее, а если и достиг, то мы этого не знаем. Для себя мы определили ее как необходимость держаться до тех пор, пока экипаж не станет единым организмом. Вероятно, тогда мы превзойдем человеческую сущность и покинем это место.

– А как понять, кем ты становишься? – спросила Анжела.

– Когда придет время, поймешь. Ешьте давайте, неизвестно, как у нас с едой в ближайшее время будет.

Троица захрустела манной. Еда на самом деле имела нейтральный вкус, не мел, конечно, соли в ней немного имелось, но ничего выраженного. Чувство насыщения наступило быстро.

– Я понял, что есть вероятность промахнуться или прийти слишком поздно, но кроме этой есть же и другие опасности? – уточнил Денис.

– О-о-о, с опасностями тут полный порядок. – Старпом рассмеялась. – Что хуже всего, многие из них невидимы. Тут можно полагаться только на хорошего лоцмана и команду, в которой нет балласта и которая четко следует проложенному маршруту. Здесь есть гравитационные аномалии, при попадании в них можно лишиться атмосферы. Здесь есть вихри, вызывающие сбои в психике людей. Вместо команды мы получаем сумасшедший дом, где никто не знает своей роли. Есть пожиратели, проглатывающие ковчеги. Хуже всего, что они выделяют в процессе переработки пузыри кислорода, через них иногда полезно пролетать, чтобы освежить воздух, но это филигранная работа для опытного лоцмана и капитана. Мы пока брали воздух только на пристанях.

– А как часто вы залетаете на них? – поинтересовался Гоша.

– Время тут течет своеобразно, часами и днями никто не мерит. Обычно вскоре после того, как кончатся продукты и появятся признаки кислородного голодания. На это уходит семь-десять вахт.

– Рисково. А как можно ускориться? – спросил Гоша.

– Совершенствоваться и не попадать в неприятности, но они же и учат нас всему. Поэтому в эту формулу надо добавить терпение и оптимизм. Быстро ничего не произойдет.

– А что за харчок съел капитан? – спросила Анжела, не скрывая отвращения на лице.

– Кисель. Иногда, очень редко, в пространстве висят капли розовых соплей, при их употреблении происходит скачкообразный рост умений. Это тоже своего рода умение поймать нечаянную удачу. Невезучим капитанам такие подарки прилетают редко.

– А если я найду такую штуку и съем, что со мной произойдет? – задумчиво произнес Гоша.

– Если ты не балласт изначально, то сразу станешь хорошим матросом. Почувствуешь экипаж и сможешь работать вместе. Но будет лучше, если ты перед этим поинтересуешься у капитана, как поступить с находкой. Вполне возможно, что ковчег будет нуждаться в некотором ускорении умений главных специалистов, а не новом матросе. Приучайтесь к мысли, что тут все надо делать совместно, сообща, потому что порознь не будет никакого результата. Какими бы вы яркими индивидуальностями себя ни считали, ковчег один для всех, поэтому тянуть его надо только туда, куда ведет общая цель, а не эгоистичные устремления каждого.

– Ну да, если каждый станет грести в свою сторону, ковчег не сдвинется с места, – поддержал ее Гоша.

– Да? – На лице Анжелы отразились сомнения. – Меня жизнь готовила к другому сценарию.

– Просто ты не отличала свои настоящие цели от навязанных желанием заработать на тебе денег. Тебе не хватало тишины, которая есть здесь. – Елена мило улыбнулась, так что попытавшаяся контраргументировать Анжела передумала. – Мои мозги быстро встали на место. Будете слушать, какие еще испытания нас могут поджидать?

– Да, конечно, – с готовностью откликнулся Денис.

– Есть такая вещь, похожая на кисель, но плотнее и другого цвета. Она вообще очень редко попадается. На «Полуночной маршрутке» такая история случилась один раз за все время. Это гель синего цвета с яркими пятнышками внутри. Если его съесть, то можно в одиночку вытянуть ковчег из любой передряги. Камень будет слушаться тебя беспрекословно, но расплатой за это будет смерть. Мы называем это вещество кураре, потому что оно ядовито.

– А Бонечка не съест его, если нечаянно найдет? – забеспокоилась Анжела.

– Вряд ли. Говорят, оно имеет сильный химический запах. Если вам повезет его найти, зовите меня или капитана. Когда-нибудь оно обязательно спасет весь экипаж.

– А экипажи других ковчегов считаются нам конкурентами? – поинтересовался Денис. – Мы должны соревноваться за право быть первыми?

– Это сложный вопрос. Напрямую никакой конкуренции нет, первый не объедает отстающих. Каждому воздается по заслугам. К примеру, если мы успеваем найти пристань быстро, даже когда прилетаем последними, то продуктов нам остается так же много, как и всем, кто прибыл раньше. Другое дело, если мы летим медленно, церемонимся с балластом, плохо слушаемся капитана, спорим, и так далее, то и продуктов нам остается меньше и воздух может закончиться. Никакой другой ковчег на ситуацию у нас не влияет. Но бывают случаи, когда отчаявшиеся экипажи, понимая, что уже не смогут выправить ситуацию, решаются напасть на других.

– А зачем? – не поняла Анжела.

– Затем, чтобы смешать атмосферы и пополнить свою кислородом или отобрать продукты. Люди в отчаянии готовы на многое. Пока у вас нет никаких обязанностей, пока ковчег настраивается на вас, а вы на него, можете следить за обстановкой. Не желают ли отставшие от нас экипажи совершить на нас налет, – предложила старпом.

– А сон здесь существует? В Питере сейчас ночь. – Гоша широко зевнул.

Елена рассмеялась.

– Простите, конечно. Забыла уже, что люди спят.

– Так вы что, правда не спите? – удивился Денис.

– Состояние, в котором пребывает экипаж во время Единения, похоже на сон. Когда все получается слаженно, выходишь из него отдохнувшим и полным сил, словно выспался от души, – пояснила старпом. – У меня есть теория, согласно которой чем ближе мы подбираемся к идеальной настройке коллектива, тем больше нам дается некой энергии в качестве платы за старания. – Она посмотрела в глаза новеньким. – Вы это не поймете, пока не попробуете.

– Так что со сном, пока мы в нем нуждаемся? – напомнил Гоша.

– Кроватей у нас нет. Вот, возьмите пледы, сложите их пополам и ложитесь. – Елена вынула с нижней полки серые вязаные одеяла и раздала. – Пойду остальным предложу поесть.

– А куда ложиться? – Анжела завертела головой.

– На капитанском мостике не надо. Ложитесь на камень, где найдете ровное место. У нас все по-простому, никаких удобств. Поиск комфорта отвлекает от главного.

Старпом ушла. Анжела скуксилась, разглядывая поверхность камня, который должен был стать постелью.

– У них тут все наоборот. Индивидуализм плохо, комфорт плохо, спать плохо, реально деструктивная секта. Да, Боня? – Пес лизнул ей подбородок. – Хорошо хоть, без жертвоприношений обходятся.

– Как же без жертв, а скидывание Балласта за борт? – напомнил Денис. – У каждого из нас есть шанс покинуть ковчег таким способом.

– Блин, я теперь не усну, буду думать об этом, – захныкала девушка, расстилая плед на относительно ровном участке.

– А я ни о чем не буду думать, пока не высплюсь. – Гоша сложил плед вчетверо, чтобы было помягче, и лег на левый бок. – Проснусь, а я в скорой, нюхаю ватку с нашатырем.

– Давайте поступим так: если очнемся в Питере, сходим вместе в кафе, отпразднуем это дело, – предложил Денис.

– Боюсь, те кафе, которые выбираю я, вам не по карману, – поддела его Анжела.

– Тогда пойдем без тебя и в рюмочную. Водки и пельменей закажем и будем гулять до утра. – Денис лег и подложил руку под голову. – Спокойной ночи.

– Спокойной. – Анжела прижала к себе чихуахуа и закрыла глаза.

Пес, наоборот, таращился по сторонам изо всех сил.

– Господи, прости меня, если я сделал что-то не так. Давай начнем сначала, с того момента, где ты мне дал первый знак, – прошептал Гоша.

– Спите уже, – попросила Анжела. – Не бубните.

Денис закрыл глаза и попытался забыть обо всем, что произошло. Он был уверен, что если думать об этом, то сон не придет и он станет чувствовать себя намного хуже. В закоулках разума уже собирались первые очаги депрессивного состояния, которые мог напитать до монструозных размеров любой негатив. Окружающая тишина благотворно повлияла на расслабление, и даже раздавшийся чуть позже храп Гоши только помог уснуть.

Проснулся Денис от того, что почувствовал зыбкость под собой. Открыл глаза, но не увидел ничего подозрительного, кроме Бони, забившегося между досок мостика и трясущегося мелкой дрожью. Сел и огляделся. Экипаж как будто вообще не вставал со своих скамеек. Хотя на полках пакетов с продуктами убавилось. Появился пластиковый мешок с мусором. Денис встал и прошелся по поверхности. Она ощутимо колебалась, заставляя неуверенно шагать. «Турбулентность», – подумал он и тут же вспомнил, что в безвоздушном пространстве она вряд ли могла существовать.

Капитан стоял на своем месте как ни в чем не бывало. Люди держались за руки, но ковчег трясло. Видимых внешних причин этому не наблюдалось. Денис обошел по периметру камня и увидел вдалеке еле заметные ореолы таких же ковчегов. До того как он лег спать, их точно не было. Получалось, что им удалось нагнать первые семь камней, улетевших с пристани раньше. Вспомнилась девушка с косой со «Сметливого», она могла быть таким же старпомом, как Елена.

Четверка новеньких сидела в носовой части камня. Денис подошел к ним наладить контакт.

– Привет. Ну, как вам тут? – спросил он.

– Сложно сказать. – Мужчина, назвавшийся Семеном, потеребил прическу. – Бредятина какая-то. Сюр. Нас пытаются убедить, что у всего этого цирка есть тайный смысл. Будто бы мы должны с ними вместе нестись к цели. Кабздец. При чем здесь я и их цели? Я сюда не просился, не набивался, и вообще, мне не по себе от всего происходящего. Вера вон вообще кукухой тронулась. Да, Вер? – он обратился к женщине.

Денис внимательно посмотрел на женщину и понял по отсутствующему взгляду, что она действительно не в себе.

– У нее дети остались дома, а она думает, что не выключила плиту, – объяснила причины помешательства Веры Варвара.

– Она поехала на метро, забыв выключить плиту? – удивился Денис.

– Закружилась баба, с кем не бывает, – развел руками Марат. – Все мы такие.

Денис обратил внимание, что у этого мужчины, несмотря на еще не старый возраст, спереди не хватало зубов и все слова произносились с подсвистыванием. После короткого общения у него создалось чувство, будто эта четверка объединилась по признаку неблагополучности. От них просто веяло бедностью, алкоголизмом и тунеядством. Причем Семен выглядел пьющим интеллигентом, прикладывающимся к бутылке исключительно из-за непреодолимых душевных противоречий, остальные же – как обычные алкоголики, которых пагубное пристрастие еще не успело сильно исковеркать.

– А вы чего тогда на борт поднялись? – спросил Денис.

– Куража захотелось, – ответил Семен. – И перемен.

– Но вы оказались к ним не готовы. – Денис улыбнулся.

– Ты жрал шнягу, которой тут кормят? Ты понял, что, кроме воды, других напитков тут не подают? – спросил Макар с вызовом. – Даже пива?

– Жрал. Мне понравилось.

– Вот ты и летай, а мы сойдем на первой же остановке. Я уверен, те, кто остались, вернулись в Питер и думать забыли про эту хрень. А нам приключений захотелось, повелись на красивые слова. Сколько раз я зарекался не верить людям, которые не сядут с тобой бухать за один стол. Обязательно надурят. – Семен постучал кулаком по камню.

Денис почувствовал, как быстро устал от их общества.

– Ладно, я пойду. Приятно было познакомиться ближе. – Он пожал руки мужчинам. – Все будет хорошо.

– Идем с нами, нехрен тут оставаться, – предложил Макар.

– Мы подумаем, – нейтрально ответил Денис.

Он повернулся спиной и услышал шепот Варвары:

– Че ты с ним откровенничаешь? Он же один из них.

– Насрать. Пусть знает наше мнение.

Денису тоже было все равно, что они думали о нем. Ему даже пришла мысль, что эта четверка, несмотря на то что он с ними из одного города, на самом деле из параллельной вселенной. Настолько он был далек от их представлений о жизни, что старпом Елена со своими рассказами о здешнем мире казалась ему верхом адекватности. Он усмехнулся, вспомнив приглашение сойти с ними, и представил, как отмечает в их обществе возвращение в город. Это было почти так же сложно, как публично пописать с моста в канал на Невском проспекте. Вероятность такого исхода стремилась к нулю.

Волнение небольшого куска земной тверди как будто закончилось. Капитан открыл глаза и с заметным усилием разжал пальцы, обхватывающие ручки штурвала. Народ за ним тоже открыл глаза и начал подниматься.

– Вырвались. Поздравляю, – устало произнес капитан в сторону команды. – Цепко держало, но мы справились. Почти все молодцы.

Денис отметил мужчину, сидящего с правого края и смотрящего в сторону. Он выглядел недовольным или расстроенным. Капитан ненадолго задержал на нем взгляд.

– Короткий перерыв, перекусите, попейте, сходите в туалет, потом будем нагонять график, – распорядился он. – Лоцман сказал, что впереди есть врата. Если попадем, то сделаем рывок и выйдем вперед остальных.

Народ довольно зашумел, стал подниматься и проходить в сторону кухни. Недовольный мужчина остался сидеть на месте, нервно отстукивая пальцами по доске. Капитан и Елена тоже остались в зале.

– Что, все? – спросил недовольный мужчина, обернувшись к ним.

– Ты знаешь правила. Они написаны кровью тех, кто сжалился. – Капитан вздохнул. – Ты ничего не почувствуешь.

– Откуда тебе знать, что чувствуют люди, от которых вы избавляетесь? – произнес мужчина с вызовом.

– Я буду чувствовать за тебя, и мне будет больно. Это моя плата за ту работу, которую я делаю, – ответила старпом.

– Работа, – хмыкнул мужчина. – Ваша работа – это Сизифов труд. Вы упираетесь, вернее, мы все упираемся, пока не сломаемся. Вы все сломаетесь со временем, не думайте, раз стали специалистами, то все обойдется. Все так думают, однако на каждом ковчеге до нас уже кто-то был. Результата, на который вы все рассчитываете, не будет. Его попросту нет.

– Раз так, чего тебе жалеть и обижаться? Встретимся на том свете, – пожал плечами капитан. – Матрос Саня и матрос Лев, готовьте рею.

У Дениса разом вспотели ладони и спина от переживания предстоящего зрелища. По сути, это была публичная казнь, а его психика никогда не испытывала подобных потрясений. Анжела и Гоша выскочили из-за мостика и подбежали к Денису.

– Я слышал, сказали готовить рею? – спросил Гоша, выпучив от страха глаза.

– Да. Вон тому мужику. – Денис коротко кивнул. – Похоже, он стал причиной того, что ковчег попал в аномалию. Наверное, он и есть Балласт, от которого сейчас будут избавляться.

– Какая дикость. – Глаза Анжелы тоже сделались в два раза больше. – Я больше не хочу находиться с этими убийцами на одной территории.

– Можешь сойти вместе с этим мужиком, – предложил Гоша.

– Дурак? – обиделась Анжела.

– Я пошутил.

Двое матросов вынули из-под мостика деревянный брус с треугольной площадкой на одном конце. Прикрепили к нему длинную деревянную лестницу. Брус вместе с ней получился в длину метров пятнадцать. Конструкцию выдвинули вперед, оставив на камне только треугольное основание. Лестница выходила за край атмосферы ковчега, что стало понятно по отличию оттенка на ее окончании, разделенном резкой границей. На основание бруса с площадкой встали несколько человек, чтобы уравновесить идущего по рее.

– Не будем разводить канитель. Матрос Иннокентий, исполни то, что должен, – попросил капитан.

Мужчина осмотрел всех, кто участвовал в его казни.

– Надеюсь, на том свете я буду встречать каждого из вас, – произнес он на прощание.

Это звучало как угроза или проклятье.

– Веди, – обратился он к Елене.

Старпом закрыла глаза.

Мужчина встал на брус и направился по нему мелкими шагами, все сильнее склоняясь вперед, словно взбирался в гору. На середине пути он схватился за перекладину руками и полез по ней, будто поднимался.

– Мамочки. – Анжела прикрыла рот ладонью. – Боня, не смотри туда.

Мужчина дополз до края лестницы и встал на последнюю перекладину. Его тело мгновенно сделалось красным, отсвечивая свежей кровью. Он хотел махнуть руками, но окоченел, медленно отделился от доски и полетел рядом с ковчегом, вращаясь вокруг себя и постепенно отставая.