Читать книгу "Батурино – гнездо родное"

Андрей Александрович Туров предложил мне и моему знакомому – Константину Владимировичу Молочному вступить в Императорское Православное Палестинское Общество. Мы согласились… На собрании Новосибирского отделение ИППО наши кандидатуры были одобрены. Андрей Александрович направил наши документы в Москву – на рассмотрение и утверждение.

Нужно напомнить, что первым Председателем ИППО был Великий Князь Сергей Александрович Романов, родной брат Императора Александра Третьего. После трагической гибели Великого Князя от рук террориста-убийцы, ИППО возглавила супруга Сергея Александровича – Великая Княгиня Елизавета Федоровна – основательница Московской Марфо-Мариинской обители. Она приняла мученическую смерть под городом Алапаевском. Княгинюшку-матушку и несколько князей из рода Романовых сбросили в шахту и забросали гранатами. Русской Православной Церковью Великая Княгиня Елизавета Федоровна Романова и ее келейница инокиня Варвара причислены к лику святых… Ныне же ИППО возглавляет Сергей Вадимович Степашин – человек, имеющий огромный опыт работы государственного руководителя.

6-го апреля 2014 года исполнялось 120 лет со дня смерти архимандрита Антонина (Капустина). Архиепископ Курганский и Шадринский Константин (Горянов) планировал отслужить панихиду на родине отца Антонина – в селе Батурино, в Преображенском храме, почтить память великого человека.

С Владыкой Константином я познакомился осенью 2011 года. В городе Кособродске Архипастырь освятил новопостроенный храм и отслужил Божественную Литургию. Он служил торжественно и проникновенно. В построении этого храма принимал участие Сергей Николаевич Муратов – известный предприниматель, духовный сын игумена Арсения (Поснова), другие благотворители. Архиепископ Константин наградил достойных церковными наградами.

После Богослужения прошел праздничный обед. Мне, как гостю, предоставили слово. Я поблагодарил Владыку Константина за благоговейное служение, пожелал ему новых трудов на благо Русской Церкви, для спасения пасомых рабов Божиих, православных христиан и пожелал «многия и благая лета». Присутствующие на торжестве встали из-за столов и пропели: «Многая, многая, многая лета!» Владыка Константин стоял и, тая улыбку, благожелательно смотрел на меня.

После обеда я подошел к Архипастырю, представился, подарил ему несколько своих книг – «Чимеевская Святыня», «На берегах реки Исеть»… Попросил и получил благословение на труды во славу Божию… После этой, первой, я еще несколько раз встречался с Владыкой Константином, беседовал с ним на духовные темы. Владыка сам не чужд писательского труда, так что ему легко понять творческого человека, его нужды, его искушения от лукавого.

И Милосердный Господь исполнил мое сердечное желание. Я в очередной раз приехал в Зауралье и впервые в своей жизни посетил село Батурино. Сидя в "тойоте" рядом с Константином Молочным, я, волнуясь, вглядывался в окружающие нас, мелькающие за окнами автомобиля, весенние пейзажи. Я сидел и думал: «Все это, окружающее нас, мог видеть и Андрей Капустин. Конечно же мог!»

Дорога дальняя заканчивалась. Мы ехали по трассе, приближались к Батурино. Весенний день склонялся к закату. Засинело. Начал сгущаться сумрак. Неожиданно из серых низких туч посыпался снежок, полетел, застилая белой пеленой округу, укрывая снежным ковром землю, кое-где очистившуюся от снега. Календарь показывал 6-ое апреля 2014 года от Рождества Христова. 120 лет назад, в граде Иерусалиме, завершая свой земной путь, отходил к Господу усердный работник на ниве Божией – архимандрит Антонин (Капустин).

Он лежал на постели и страдал от разлития желчи, Первый приступ болезни отец Антонин ощутил 29-го января 1894 года, когда сослужил Патриарху Герасиму. Святейший приехал в Яффу, чтобы освятить новопостроенный храм во имя Апостола Петра и праведной Тавифы. Отец Антонин крепился, перемогался, старался не думать о болезни. 16-го февраля он побывал в гостях у Патриарха Герасима на даче, посетил устроенную там обсерваторию. 8-го марта он поработал еще с бумагами в канцелярии. Нo болезнь, посещение Божие, быстро и угрожающе развивалась. Отец Антонин ощутил отвращение к земной пище. Он не хотел вкушать привычную еду. Врач настоятельно советовал ему принимать лекарства. Но батюшка понял, что приближается его смертный час, и отказался от лекарственных снадобий, предал себя на волю Божию. «Господи, на Тебя уповаю, да не постыжусь во век!»

Понимая, что он уже не встанет со своего смертного одра, отец Антонин пригласил к себе своего духовника, настоятеля Лавры преподобного Саввы Освященного, иеромонаха Анфима. Отец Антонин покаянно исповедовался, очищая свою душу от малейшего греха, совершенного ведомо или неведомо, получил прощение и трепетно, благоговейно причастился Тела и Крови Христовых – во оставление грехов и в жизнь вечную.

Отец Анфим, пожелав причастнику духовной радости и Царства Небесного, простился с ним и вышел из кельи. Отец Антонин остался лежать на кровати, ощущая благодать, покой и радость от принятых им Святых Даров. Осенив себя крестным знамением, он молитвенно вздохнул: «Слава Богу за все!» Приближался великий, неотвратимый и страшный час – разлучение бессмертной души с тленным телом. Путь через мытарства на сретение со Христом, Господом нашим, ради Которого он оставил свои земные привязанности и выбрал монашескую стезю.

Да, монашеский путь к Богу. Труден он, полон искушений от лукавого, духовной войны. И, прежде всего, против себя, против своих страстей. Увидеть свои немощи, слабости, постараться, с помощью Божией, преодолеть их, наполнить душу добродетелями – любовью к Богу и ближним, милосердием, неосуждением, нестяжательностью…

Отец Антонин вздохнул, закрыл глаза, вспомнил себя – маленький мальчик с златовидными кудряшками радостно кричит: «Маменька приехала, пряничка превезла!» – вот оно, искреннее счастье, детская радость, вспомнил родные просторы, сельские избы села Батурино, свой дом, батюшку дорогого – отца Иоанна, простого, сельского пастыря, крепкого верой и любовью к ближним, вспомнил матушку родимую Марию – любвеобильную, заботливую, наставницу благочестивой жизни. До ныне у него сохраняется прядь ее седых волос, как память о родимой. Братья и сестры, дядья, тети. Живые и уже почившие, подобно Епископу Екатеринбургскому Ионе, проживавшему на покое в Далматовском монастыре.

Россия, родина любимая! Для нее он старался, трудился, радел о ее славе. Царь Александр Третий, супруга Александра Второго Царица Мария Александровна, святой жизни человек, которую он почитал, Великая Княгиня Елизавета Федоровна, Великий Князь Сергей Александрович Романов – люди чистейшей души и благородства. Да. Все, все это стало уже для него прошлым, ушло в былое. Вечность глядит ему в глаза. Нагим приходит человек в этот мир и ничего материального не унесет с собой в мир иной. Только духовное, Христарадное, благое.

«Да, да, – думает отец Антонин, – завтра, завтра надобно пригласить свидетелей и высказать им свои последние пожелания… завтра…» Он закрывает глаза. Две слезинки медленно выкатываются у него из-под закрытых век, сбегают по щекам, запутываются в волнистой бороде…

На следующий день, 1-го апреля 1894 года, при свидетелях, в присутствии консула С.В. Арсеньева, отец Антонин высказал присутствующим свои предсмертные пожелания… Синоду он передавал все земельные имущества и печатные книги своей библиотеки. Миссии – музей древности. Эрмитажу – найденный им при раскопках бюст Ирода Великого (копия ее хранится в Музее). Киевской Академии – телескоп Секретана, а другой, меньший, брату Михаилу Ивановичу, жившему в Перми и также большому любителю астрономии. В Далматовский монастырь – наперстный крест. Святому Гробу – панагию с сибирскими камнями. Кафедральному собору в Перми – другую панагию. Публичной библиотеке в Петербурге – собрание рукописей греческих и южно-славянских, но с условием, чтобы за них было выплачено 5000 р. Русскому Посольству в Константинополе с тем, чтобы оно их обратило на постройку церкви муч. Антонина в Ангоре (Анкира), где он и пострадал. Свою «повесть временных лет» – 19 больших тетрадей в четвертную долю листа его дневников, изо дня в день ведомых с 1841 года, он завещал Синоду, но с тем, чтобы для печати ими воспользоваться можно было только через 40 лет после его смерти, т.е. в 1934 году. Присутствующие обещали отцу Антонину все в точности исполнить. Он слабо улыбнулся, откинул голову на подушку и закрыл глаза. Все осторожно и почтительно вышли из кельи.

Еще пять дней отец Антонин провел в этом мире. Он лежал на постели, вздыхал, постанывал. Ничего не ел. Принимал только немного святой воды. Молился. Телесные силы его таяли. Душа готовилась к переходу в вечность…

6-го апреля, в 2 часа дня, игумен Вениамин, старший член Миссии, видя тяжелое состояние отца Антонина, слыша его прерывистое дыхание, принялся читать канон на исход души. Читал, волновался. Слезный комок подкатывал к горлу.

Вдруг до слуха отца Антонина донеслись звонкие удары колоколов. Он встрепенулся, открыл глаза, тихо прошептал: «К чему звонят?» Ему ответили, что начинается праздничная вечерня – Благовещение Пресвятой Богородицы. «Днесь спасения нашего главизна…» Отец Антонин улыбнулся, закрыл глаза. Дыхание его становилось все реже и реже. Наконец он вздохнул в последний раз и его светлая душа вышла из тела, чтобы идти, сопровождаемая Ангелами, на поклонение Господу.

Раздался тяжелый, протяжный колокольный звон. Он возвещал, что труженик на ниве Божией архимандрит Антонин (Капустин) почил от трудов праведных и его душа начала сорокадневное странствие в мире ином, готовясь вступить в селения праведных.

Отец Антонин сподобился торжественных проводов в мир иной. О его упокоении служили панихиды греческие иерархи – от Архиепископа до Патриарха. Тело архимандрита Антонина (Капустина) предали земле в храме Вознесения Господня на горе Елеон. Вечная память. Царство Небесное.

…Глядя на округу, затянутую снежной пеленой, я подумал: «Да, так было в Иерусалиме сто двадцать лет назад. Сто двадцать лет минуло с дня его успения, а память о нем живет. Больше, конечно, его помнят на Святой Земле, в Иерусалиме, где находится его могилка. Но и в России постепенно память о нем начинает возрождаться. О нем, о роде Капустиных. Конечно же, промыслительно, что тело отца Антонина предали земле не в России, не в селе Батурино, а в далеком и славном городе Иерусалиме. Там он покоится, лежит не тревожен в гробу. Поминают батюшку Антонина молитвенно на проскомидии, вынимают частицы о его упокоении в селениях праведных, поют над его гробом панихиды, желают Царствия Небесного.

А совсем рядом, в храме во имя равноапостольной Марии Магдалины – небесной покровительницы Венценосной Государыни Марии Александровны, супруги Царя Александра Второго, матери Александра Третьего и Beликого Князя Сергея Александровича, в раке находятся мощи пренодобномученицы Великой Княгини Елизаветы Федоровны Романовой – супруги Сергея Александровича и сестры Царицы Александры Федоровны.

Когда Елизавета Федоровна вместе с супругом впервые приехала на Святую Землю, будучи еще не православной, то увидев красоту окружающей природы, великолепие храма Марии Магдалины, она невольно вздохнула и сказала, что после своей смерти, она хотела бы покоиться здесь, под сенью этого прекрасного храма. Господь исполнил желание Beликой Княгини. Она в своих мощах покоится на Святой Земле, в храме во имя равноапостольной Марии Магдалины.

А если бы отца Антонина похоронили в селе Батурино, напротив алтаря Преображенского храма, рядом со своими родственниками, то вряд ли бы мы знали теперь место захоронения батюшки. Переустроители жизни на новый лад снесли бы могилочку иерусалимского архимандрита с лица земли, заровняли бы место упокоения, распахали бы плугом. Но не допустил Господь этого. В Иерусалиме остался батюшка Антонин. Там его, дорогая верующему сердцу, могилочка. И слава Богу!»

Автомобиль, в котором мы ехали с Константином, приближался к селу Батурино. За окнами все также летел снег, шаркали дворники, очищая стекла. Но правую руку от автомагистрали я рассмотрел развалины каких-то построек, похожих на коровники или свинарники. По левую руку, на пригорке, стояло несколько кирпичных, двух или трехэтажных домов, похожих на небольшой пригородный микрорайон. Промелькнул указатель – Батурино. И тут я увидел стоящий на взгорье, величественный, с высокой колокольней, напомнившей о колокольне «Русская Свеча», двухэтажный храм в честь Преображения Господня.

Я радостно улыбнулся и перекрестился. Вот и привел Господь на родину архимандрита Антонина (Капустина), про которого я упоминал в своих книгах. Мог ли я об этом подумать лет пятнадцать назад? Удивительно!

Дорога с небольшого холма нырнула вниз – к мосту через речку Солодянку. Подъем на взгорье. «Тойота» останавливается возле забора, сбитого из старых досок-обрезков. Приехали! Слава Тебе, Господи!

Мы выходим из автомобиля и направляемся к храму. Все также порошит снежок. Возле деревянной храмовой ограды стоит несколько автомобилей. Еще приехали гости, помимо нас, чтобы молитвенно помянуть батюшку Антонина. Сто двадцать лет минуло со дня его кончины. Когда архимандрит Киприан (Керн) писал свою книгу о создателе Русской Палестины, то прошло сорок лет со дня его успения. А теперь, поди ж ты, сто двадцать лет! Да, летит время, торопится, спешит и не остановишь его бег, не скажешь емy: «Стой, солнце, над Гаваоном, и луна, над долиною Аиалонскою!» Каждый прожитый миг становится прошлым, переходит в настоящее и стремится в будущее… Дорожите временем своей жизни, отпущенным вам Господом, не проводите его впустую, наполните его душеполезным, спасительным смыслом.

Я осеняю себя крестным знамением, вхожу на храмовую территорию. Двери Преображенского храма отворены. В притворе, на полу, лежит простой ковер красного цвета. Это для встречи Архиепископа Курганского и Шадринского Константина (Горянова). Он еще не приехал. Его ждут, волнуются.

Я, стараясь не ступать по ковру, вхожу в храмовый притвор. Здесь, на стене, помещена большая фотография архимандрита Антонина (Капустина) и Преображенского храма. Нa второй этаж, в главный храм Преображения Господня, ведет дощатая лестница. Этот храм не действующий. В нем не проводят Богослужений. Потому что он пока не восстановлен. Через разбитые окна сюда залетают голуби и вороны. Они и сейчас находятся на втором этаже, под куполом, каркают. Наследие нашего безбожного прошлого. Оно не забылось, оно не ушло. Оно рядом. Стоит только поднять голову и увидишь на стенах, там, где находилась храмовая роспись, автографы людей, постаравшихся вот таким образом оставить о себе память. Они, скорее всего, не думали, что чертя на храмовой стене гвоздем или острым штырем надпись – «Здесь был Вася!» – они совершали кощунство и богохульство. Одни закрывали храмы, сбрасывали на землю колокола, сжигали иконы, выкалывали на иконах очи Господу и Богородице, учили детей безбожию, другие оставляли кощунственные и богохульные надписи в храмах и в конечном-то итоге – все согрешали. И согрешали серьезно. Они поверили агитаторам-безбожникам, громкогласно вещавшим, что Бога нет, и творили преступления против Господа.

Сколько было шума, ахов и вздохов интеллигентных людей, узнавших, что в Эрмитаже какой-то человек облил серной кислотой картину голландского живописца Рембрандта «Даная». Сюжет из греческой мифологии. На картине голландца пожилая, обнаженная женщина, лежа на боку, ждет к себе в гости любовника – демона по имени Зевс, чтобы зачать от него сына. Смотреть на такие картины не душеполезно, хотя бы они и считались шедеврами мировой культуры. Плескать серной кислотой на Данаю нельзя, а выкалывать на иконе очи Богородице можно? Риторический вопрос. При Советской власти, при правлении большевиков-коммунистов, за исповедание веры в Господа православных христиан приговаривали к высшей мере наказания – расстрелу, отправляли в лагеря, в ссылку, помещали в психиатрические лечебницы, ставя на одну чашу весов – веру в Бога и безумие. Но Господь-то есть! И есть воздаяние за совершенные грехи – и в этой жизни, и после смерти. И непреложны слова Спасителя: «Покайтесь, ибо приблизилось Царство Небесное».

В придельный, действующий храм в честь иконы Божией Матери «Казанская», находящийся на первом этаже, я не стал входить. Пристроился среди людей, возле открытых дверей. Скоро уже должен приехать Владыка Константин. Серые сумерки окутали Батурино. В домах местных жителей засветились вечерние огни. Снежок все порошил и порошил.

Я стоял среди людей и, по своей неискоренимой привычке, смотрел по сторонам, видел человеческие лица – одни, озаренные радостью предстоящей встречи, другие, озабоченные ответственностью за прием Владыки, часто ли сюда, в глубинку, приезжает правящий Архиерей, третьи – просто любопытствующие. С грустью подумалось: «Вот, сегодня такое не рядовое событие, исполняется 120 лет со дня кончины знаменитого человека, уроженца Батурино, славы России и русского имени – архимандрита Антонина, представителя славного рода Капустиных, многие из которых – местные уроженцы, а где же местные жители, где батуринцы? Почему не заполнена храмовая ограда народом? Почему они не пришли почтить память своего знаменитого земляка, хотя бы любопытства ради? Неужели сиденье возле телевизора, смотрение новостей, бесконечных пустопорожних сериалов, примитивных развлекательных программ, занятие домашними делами, пересудами, сплетнями, оказалось важней знаменательной годовщины. А приезд правящего Архиерея? Непостижимо!»

В это время, прерывая мои размышления, пролетел радостный шепоток: «Едет, едет!» На звоннице заговорили колокола. В широко распахнутые ворота, меся колесами весеннюю грязь, въехал автомобиль и остановился возле входа в Преображенский храм. Служка отворил дверцу. И, опираясь на посох, ступив ногой на храмовую батуринскую землю, из машины, улыбаясь, вышел Архиепископ Константин. «Господа, благослови!» Я успел, сам не знаю как, бросившись вперед, оказаться первым возле Владыки, поклониться и попросить: «Благословите!» Он узнал меня, улыбнулся, сердечно благословил и направился к храму, благословляя на ходу прихожан и приехавших гостей. А людей-то было – всего-ничего! Вот что печально!

Владыку Константина встретил настоятель храма Сергий Кривых. Архипастырь вошел в придельный Свято-Казанский храм, приложился к праздничной иконе. Потом, сопровождаемый священниками, которые приехали вместе с ним, он поднялся по деревянной лестнице на второй этаж и выше – на колокольню, с которой открывается великолепный вид на окрестности. Высота, красота, великолепие – дух захватывает от восторга. И небо, все также сеющее снежную крупу, становится ближе…

Потом была вечерняя Благовещенская служба. Владыка Константин служил благоговейно, с глубокой верой. По-другому, наверное, и нельзя. Так я думаю. Архипастырь должен гореть благодатным огнем веры, пробуждать человеческие души от духовной спячки, зажигать своей пламенеющей верой души других людей. Именно так и совершал вечернее праздничное Богослужение Архиепископ Курганский и Шадринский Константин (Горянов).

Вместе с Владыкой приехало несколько священников. Дьякон подавал возгласы. Пел клирос. Несколько старушек, местных прихожанок, немного приезжих, настоятель Батуринского храма, его матушка Ирина, вот, пожалуй и все, кто захотел помолиться на Архиерейской службе, почтить память своего знаменитого земляка. Жаль, конечно… Очень жаль!

Богослужение шло своим чередом. А я, слушая слова молитв, крестясь, участвуя в Богослужении, все-таки внимательно смотрел по сторонам. Алтарная перегородка с новонаписанными иконами. Слева от входа, в киоте, большой, тоже новонаписанный образ Казанской иконы Божией Матери – копия с чудотворной из села Чимеево. Возле образа Богородицы, на аналое, лежит икона преподобномученицы Великой Княгини Елизаветы Федоровны Романовой и инокини Варвары, с частицами мощей. Большая икона святых Царственных страстотерпцев – Царя Николая, Царицы Александры, Царевича Алексея и Царевен – Ольги, Татьяны, Марии и Анастасии. Деревянный Крест-Распятие. Канун стоит возле входа. На нем поставлена большая фотография – копия с портрета архимандрита Антонина (Капустина). Она мне очень нравится! Автор живописного портрета, художник, профессор, Николай Андреевич Кошелев. Он мастерски передал внешний и внутренний облик-образ батюшки Антонина. Лицо – светлое, одухотворенное, полное мысли. Кудрявые волосы волной ниспадают на плечи. Они чем-то напоминают пейсы, которые носят ортодоксальные евреи, строго исполняющие постановления иудейской религии. Большая, волнистая борода. Черная ряса. На груди – крест-распятие. Отец Антонин смотрит чуть в сторону. Губы сложились в полупечальную улыбку, которая в любую секунду может стать веселой, радостной. Перед нами – иеромонах-мыслитель, ученый, путешественник-странник, проповедник, молитвенник, милостивец, человек глубокой веры. От всего облика отца Антонина веет силой духа, силой веры. Разве без помощи Божией можно совершить столько благих дел, сколько совершено батюшкой Антонином? Конечно же, нет! Была у батюшки Антонина вера, да еще какая – живая, действенная, помогавшая ему в жизни и трудах! Прекрасный портрет!

Богослужение не стоит на месте, движется. А я все никак не могу настроить свою душу на молитвенный лад. Как-то печально сердцу моему. А в чем причина? И сам не знаю. Опять смотрю на стены, забеленные известью, на окна, на храмовый пол. На всем лежит печать какой-то ветхости, неуюта. Да, потрудились предки батуринцев, советские граждане, чтобы опоганить все, изгадить, вытравить отсюда молитвенный дух, память. Хорошо еще, что Преображенский храм не взорвали. А ведь могли! Но не было на то воли Божией. Слава Тебе, Господи!

И все-таки, сегодня праздник! Навечерне Благовещения Пресвятой Богородицы. Главизна нашего спасения. «Се, Дева во чреве приимет и родит Сына, и на рекут имя Ему Емманнуил, что значит: с нами Бог». Так что же горевать? Радоваться надо! И смерть побеждена Воскресением Христовым. И она, смерть, есть только переход от духовно-телесной формы бытия, через разделение душ и тела, к духовному бытию бессмертной человеческой личности. Да, сам этот переход – болезненен, страшен. Но и рождение младенца, переход его из уютной материнской утробы, без его соизволения на это, скорее всего, тоже страшен. Таковы законы нашей человеческой жизни, искалеченные грехопадением первых людей сотворенных Богом, Адама и Евы. Никто их не отменит, пока существует видимый, земной мир. И сегодня, 6-го апреля 2014 года, день рождения бессмертной души архимандрита Антонина (Капустина) в вечность, где она будет пребывать до кончины мира, воскресения мертвых и Страшного Суда. А то, что в храме, как видится мне, нет особого благолепия, так, может быть, это не столь и важно. Первые христиане молились в катакомбах, причащались Тела и Крови Христовых почаще, потому что знали, что в любой час времени, их могли арестовать, мучить, требуя отречения от Христа и поклонений идолам, вроде Зевса-Юпитера или Афродиты-Венеры, и при отказе принести кровавую жертву языческим идолам-бесам, их ждал приговор – «христиан ко львам!» – на арену римского Колизея, на потеху толпе, жаждавшей крови. Львы разрывали тела мучеников, и светлые души, очищенные страданиями, шли на Небеса, шли ко Христу, Которого они возлюбили всем сердцем и остались верными Ему до смерти.

Вечерня закончилась. Владыка Константин подходит к кануну, берет в руки кадило, полное благоухающего ладана. Подается возглас. Начинается панихида по душе архимандрита Антонина (Капустина).

Люблю я стоять в храме, вдыхать благоухающий ладан, слушать благодатные погребальные песнопения, умиляющие душу, подпевать поющим и твердо верить в то, что бессмертная душа поминаемого ныне архимандрита Антонина, радуется, на Небесах, потому что о ней молятся, о ней помнят. «Упокой, Господи, усопшего раба Твоего, – поют батюшки, – Слава Отцу и Сыну, и Святому Духу». Какой высокий духовный смысл в поминовении усопших. Живые желают блага, спасения душе человека, отошедшего в вечность. В этом проявляется христианское милосердие. «Сo святыми упокой, Христе, душу усопшего раба Твоего, идеже несть болезнь и печаль, но жизнь безконечная»… Какое великое счастье душе усопшего покоиться со святыми в Царствии Небесном!

Я молюсь со всеми о упокоении души архимандрита Антонина, подпеваю поющим. Душа моя наполняется умилением, благодатью. Как благостно становится тебе, когда ты желаешь блага другому. Не заметишь, как пролетит время молитвенного поминовения. И вот уже звучат слова: «Вo блаженном успении, вечный покой подаждь, Господи, усопшему рабу Твоему архимандриту Антонину и сотвори ему вечную память. Вечная память. Вечная память. Вечная память. Душа его во благих водворится, и память его в род и род».

Панихида закончена. В храме остался запах благоуханного ладана, благостное умиротворение в душах. Как бы там ни было, а вот священство и народ православный, малое стадо, малая закваска, помолились, помянули нашего родного архимандрита. И слава Богу! Ведь молиться – тоже трудиться. Пот проливать. Не верите? А попробуйте!

Владыка Константин восходит на амвон, добросердечно смотрит на присутствующих в храме, а потом говорит, что приближается знаменательная годовщина – двухсотлетие со дня рождения нашего земляка, знаменитого Антонина (Капустина), родовые корни которого находятся здесь, в селе Батурино. Время сейчас летит быстро. Не успеешь оглянуться, как придет юбилей. Поэтому, не откладывая дела в долгий ящик, нужно уже сейчас подумать о праздничных мероприятиях, начать серьезно готовиться, чтобы в храме, на Архиерейском Богослужении, присутствовало не сорок человек, как сейчас, а гораздо больше.

– Вот, – проговорил Владыка, смотря с улыбкой на меня, на Константина, стоявшего рядом со мной, – нас в этот знаменательный день посетили члены знаменитого Императорского Православного Палестинского Общества, в чьих рядах состоял и Антонин (Капустин). Позвольте представить – Константин Владимирович Молочный и Сергей Иванович Панфилов. Он писатель. Хочет собрать материал и написать о Батурино. Я прошу Сергея Ивановича, чтобы он поднялся ко мне и сказал бы нам несколько слов. Прошу!

Я не ожидал такого приглашения. Сильно удивился. Владыка все также ласково, благожелательно смотрел на нас и улыбался… Нет, я не смутился. Я не страшился публичных выступлений. Много раз, в течение своей жизни, мне приходилось встречаться с читателями и почитателями моих стихотворных и прозаических книг, рассказывать о себе, читать стихи и рассказы, отвечать на вопросы. Но эти встречи и выступления проходили в классах, библиотеках, клубах, домах культуры. А чтобы вот так, в храме, это в первый раз.

Я посмотрел на Константина, на Владыку. Люди уже расступились передо мной, давая дорогу… Я мотнул головой и решительно направился к амвону. Взойдя на возвышение, я посмотрел на людей, стоявших в храме. Они смотрели на меня, молчали. Я почему-то подумал о священническом служении, об огромной ответственности, которую Господь возложил на пастырей овец православных. Посвятить всего себя, каждый миг своей жизни – на служение Богу и людям. Вести, доверившихся тебе чад, к спасению в вечности, оберегать от искушений, от соблазнов, помогать молитвенно, крестить, венчать, исповедовать, причащать Телом и Кровью Христовыми, утешать и причащать больных людей, соборовать, отпевать, провожая в вечность, учить праведной жизни, утешать скорбящих, подавать надежду заблудшим, быть милосердным, твердо, непоколебимо веровать в Бога, в жизнь вечную, знать, что есть Рай для праведников и ад для грешников, что есть нечистая сила, демоны проклятые, которые ненавидят тебя за твое служение, противостоят тебе в твоих трудах во славу Божию, какая великая ответственность! Но и радость! Потому что – с нами Бог!

Я поклонился Владыке. Он благословил меня. Кашлянув, я сказал, что рад посетить село Батурино в такой знаменательный день. Что об Антонине (Капустине) я упоминал в своих книгах, но не думал, не предполагал, что мне доведется побывать на родине Антонина (Капустина) и, может быть, что-то написать, хотя бы, небольшой рассказ про это село. Жаль, конечно, что нас мало, что батуринцы предпочли остаться дома. Но, может быть, что-то изменится за время, остающееся до юбилея. Дай-то Бог! А всем вам я желаю, прежде всего, крепкой веры, духовной радости, добрых дел, ради Христа, и спасения в вечности! Спаси вас всех, Господи!

Люди заулыбались. Кто-то громко проговорил: «И вас, спаси, Господи! Бог в помощь в ваших трудах!» Владыка Константин подарил мне свою авторскую красочную книгу «Двадцатилетие Курганской и Шадринской Епархии», благословил на труды… Я сошел с амвона. Нe верилось, что все это было. Но это было!..

Второй раз я посетил село Батурино в этом же 2014 году. Стояли жаркие осенние сентябрьские дни. Отец Сергий Кривых попросил приютить меня местных жителей – мужа и жену. Они согласились, и я определился к ним на постой.

В эти дни село Батурино отмечало юбилейную дату – 340 лет со дня основания. Торжественные мероприятия проходили на местном стадионе. Много людей сидело на трибунах. В центре футбольного поля стояла большая деревянная сцена. Организаторы праздника разместили на ней плакат с изображением Преображенского храма и портретом архимандрита Антонина (Капустина). Слово предоставили отцу Сергию. Он немного рассказал о священническом роде Капустиных – славе села Батурино и пожелал односельчанам крепкой веры, ведущей к спасению… Потом начались выступления спортсменов, песни, пляски. Пахнуло запахом жарящегося шашлыка, и я понял, что пора уходить. Встал с места и, стараясь не тревожить зрителей, направился к выходу со стадиона. За спиной продолжались торжества – гремела музыка, раздавались аплодисменты, но все это уже не интересовало меня.

Я прожил в Батурино дня три. Побеседовал с местными жителями, которые сохранили веру, записал рассказы о прошлом.

Хорошо я пообщался с Натальей Александровной Ереминой. Она учитель географии, занимается краеведением… Я сидел на скамейке возле Батуринского храма. Ждал, когда она подойдет. День выдался жарким – по-летнему. Середина сентября – «бабье лето». Голубел небосвод. Сияло солнце. Я сидел и, поднимая голову, смотрел на верх колокольни. Ведя глазами, опускал свой взгляд ниже, изучал вид храмового знания. Оно больше походило на руины, опаленные войной. Да, духовной войной – с духами злобы поднебесными, бесами проклятыми. Думал по-писательской привычке, размышлял о быстротекущем времени, о плодах жизни человеческой, остающихся на земле, о посмертной памяти. Это очень важно.