Текст книги "Киев не пропадет. Хроника киевских будней"

В частности, было решено объединить усилия Авдышева, Савлохова и Киселя. Двое последних должны были в значительной степени легализовать свою деятельность, отойти от активных уголовных методов, сосредоточив усилия на отмывании денег и инвестировании капиталов в легальный бизнес. Авдышев, напротив, оставался на виду, держа в узде коммерческие структуры, прикрывая их от других группировок, – он исполнял роль боевого генерала в преступном триумвирате.

Кисель, руководствуясь природной недоверчивостью, не стал полностью перестраивать структуру своего сообщества в соответствии с договоренностями. Он оставил при себе небольшой мобильный отряд под началом Геши. Его экономической базой были фирмы «Денди» и «Томпо», а возглавляли их ближайшие друзья и советники, входящие в долю с Киселем – некто Михаил Бродский и Олег Мессель-Веселяк.

Основными направлениями по отмыванию денег стали операции на валютной бирже и торговля нефтью. Механизм отмывания денег через биржу был весьма замысловат и свидетельствовал о том, что Дед вышел на качественно новый уровень. Первым этапом процесса легализации был перевод наличных грязных денег в безнал. Делалось это, как правило, через контролируемые Киселем казино. Также деньги шли вторым путем: по липовым договорам – наличка переводилась на фирмы, в которых работали хорошие знакомые Киселя.

Далее средства накапливались на счетах пяти-шести таких киселевских фирм, как «Денди», «Мариам», «Томпо» – на основании, опять-таки, липовых договоров. Туда же направлялись и средства, пропущенные через казино.

Вслед за этим фирмы-накопители делали заявки на покупку валюты в контролируемые ими банки: «Инко», «Градобанк», «Видродження», «Украинская финансовая группа». Движения средств на этом этапе отслеживал некто Гриша Суркис.

Несмотря на это, Дед продолжал собирать дань на автозаправках, стоящих на окружной дороге и некоторых – с территории Киевской области. Интересы Деда распространяются уже на многие регионы Украины.

В 1994 году представитель киселевской бригады отправился в Черкассы, чтобы поставить одну из местных бригад перед фактом: отныне они будут двигать долю наверх, то есть Киеву. Так постановил Дед. Посланца приняли в Черкассах негалантно, в столицу он вернулся не солоно хлебавши. Продолжением этой истории стал ответный визит в Киев черкасского бандита по кличке Торпеда. После беседы с Киселем Торпеда отправился восвояси. По дороге домой черкасские гости были расстреляны из автоматов.

Были конфликты у кисилевцев и в Житомире во главе с Борисом Стариковским по кличке Старик, главой местной преступной группы «Полевая» и его подельником Бочковским с погонялом Боча.

Поддерживал Кисель связи с Кидалой и Колей Тритенко из Черновцов; Кайдаком из Днепропетровска; Воркутинцем и Зайей из Житомира; с Францем и «Топорами»: Топор, Сомик и Гриша из Запорожья; с Интеллигентом из Николаева; с «Джейранами» из Лубнов; с Витей Корниенко, возглавлявшим бригаду «Леволета» из Ровно; с Колей-Киевским из Тернополя; с Анталом и Ратой из Ужгорода; с «Боксёрами» из Мукачево; с Батоном, Испанцем, Самвелом из Харькова; с «Торпедами» из Черкасс; с Бугаем, Плахтием Сашей и Валерой Аухманом из Чернигова, а также с братвой из России, Белоруссии и Кавказа. И везде Кисель был уважаемым человеком.

Входила в состав бригады Киселя и интернациональная банда.

Адхам Мухамед Гамлуш, гражданин Ливана, прибыл в Киев в 1992 году. Учился в Киевском политехническом институте, женился на студентке института легкой промышленности. Бросив институт, занялся торговлей. Навел концы с таможенниками аэропорта «Борисполь».

В дальнейшем Гамлуш познакомился с Пекул Карбюла Хусейном, занимающимся переправкой нелегалов из Ливана в Западную Европу, и подключился к этому бизнесу. В 1993 году на него наехали боевики группы Зосула. С тех пор группа Зосула стала получать двадцать пять процентов от бизнеса ливанцев.

Знакомство с некими Хазем Хасаном и Мустафой дало очередной толчок бизнесу Гамлуша. Последние специализировались на поставке в Украину фальшивых американских долларов и наркотиков, которые сбывались в Киеве через ливанских студентов. Не брезговали этим занятием и некоторые кисилевские товарищи.

Мустафа свел Гамлуша с ливанцами Хусейном, Бааюн Мохомад Али Махмудом (кличка Мукки), Рому Мохомад Исматом (кличка Мухамед), Аль Саид Ахмад Хашимом (кличка Жак) и Екд Мохомад Ибрагимом, которые оптом скупали у Гамлуша фальшивые банкноты, а затем реализовывали их в розницу.

В 1993 году Гамлуш создал собственную преступную группировку из ливанских беженцев и занялся грабежами, разбоями и вымогательствами, в качестве жертв выбирая обеспеченных земляков.

Зосул свел Гамлуша с очень серьезными людьми – Петром Хайдабером и Петром Онищенко, извесным нам как Петя Хмарук. По просьбе Хайдабера араб поставлял фальшивые доллары, которые доставляли в Киев Мустафа и Хазем.

Отдельные члены группировки Гамлуша являлись членами террористической группы «Хезболла» со штаб-квартирой в Бейруте. Ливанские власти разыскивали Гамлуша за совершение ряда убийств, разбойных нападений, заказных преступлений. Во второй половине девяностых Гамлуш был вынужден выехать из Украины.

Так, что Кисель был ничем не слабее бригады «Люкс», контролировавшей весь Донбасс, а позже и Киев.

Теперь интересы Деда затрагивают и весьма серьезные сферы украинской экономики практически во всех регионах Украины. Среди них – металл, горно-обогатительные комбинаты, международные автомобильные перевозки, контрабанда автомобилей, сфера услуг и многое другое.

Девятого июня 1994 года состоялась еще одна сходка авторитетов Киева. Результатом встречи стало создание «Клуба Семи» – своеобразного криминального координационного центра, в который вошли Виктор Авдышев – Авдыш, Владимир Кисель – Дед, Игорь Фадеев – Москва, Борис Савлохов – Савлохов, Валерий Прыщик – Прыщ, Вячеслав Пересецкий – Фашист, Александр Ткаченко – Ткач. Главным был избран Савлохов Борис Сосланович. На сходку не были приглашены Рыбка, Князь, Купец и Татарин. Авторитетный сходняк разработал негласный устав, основной посыл которого – хватит крови, конфликты впредь решать миром, идти на обоюдные компромиссы. Все решения должны были выполняться без обсуждений и возражений.

Тут же был собран еще один сходняк на котором разбирали вопрос о количестве группировок в Киеве. Обсудили и возможность самостоятельности групп Грузина и Стаса, который откололся от Авдышева. Этим командам в самостоятельности было отказано. Стас примкнул к Киселю.

Разобрали проблему чеченцев и боярской группы Османа, которой руководил Ботинок (Валера Полуботок), также вышедший из банды Авдышева. Но, как ни призывали славянские авторитеты чеченцев к порядку, как ни угрожали, как ни предлагали им влиться к Савлохову или Авдышеву, так ничего у них и не вышло. У чеченцев всегда один ответ:

– На конспиративных квартирах сидят наши люди и готовы в любой момент приехать в Киев и всех перестрелять. Они только ждут сигнала.

И, как ни странно, ответ был очень действенным. Тем более, что чеченцев почти всегда негласно поддерживали их кавказские товарищи Авдышев и Савлохов. Наверное, именно поэтому, чтобы соблюсти формальный порядок, группа Руслан-бая была приписана к Авдышеву, а группа Османа – к Савлохову. И это не единичный случай, когда кого-то к кому-то приписывали.

Я как-то разговаривал с одним знакомым, весьма авторитетным, недавно освободившимся уркой:

– Алик, ты у кого сейчас работаешь?

– У меня своя бригада, человек тридцать, но числюсь за Рыбкой.

Числится он. Бюрократия и бригадных захватила.

По решению сходки в Киеве определились семнадцать бригад: «Золотая Семерка» (или «Клуб Семи»), плюс бригады Рыбки, Татарина, Князя, Купца, Конона, Кирилла, Багаева, Черного, Арзамасцева, Кайсона, Балабана, Швилика. Не дали самостоятельности Нельсонам, а группу Гудиева не признали. Балабан со Швиликом (Эдуард Багиашвили) тут же объединились, к ним примкнул и Лукаш со своими людьми.

В это время к доению всевозможных фирм и частных предприятий успешно подключились и всевозможные правоохранительные органы под предлогом недостаточного финансирования этих самых органов государством. Почти в каждую фирму приходили различные люди и предлагали переориентировать свою крышу на них: бывших и нынешних ментов, спецназовцев, эсбэушников, прокурорских и прочих им подобных. Кто-то верил, что так будет лучше, но мы – нет. Имели с ними дело и знали, что когда за дело берутся менты, то платить приходится в два, а то и три раза больше.

В 1995 году Владимир Кисель близко сошелся с господином Пресманом, который хоть и не участвовал ни в каких бандитских разборках и своей бригады не имел, но был очень уважаемым в Киеве человеком. Пресман плотно работал с такими авторитетами, как Пуля, Джиба, Авдышев. Дед с Пресманом взяли в долевики Мишу, директора валютного магазина «Каштан», некую Викторию, да и открыли кафе «Виктория» на Печерске, где стали собираться единомышленники: Авдышев, Кисель, Савлохов, Купец, Татарин, ну и, конечно же, известный тусовщик Рыбка.

Очень смешно выглядел там «человек, похожий на Бродского», о котором киевские журналисты говорили, что он в узких кругах своих приспешников пускает слюни и пытается всем втереть, что был, якобы, правой рукой очень известного авторитетного человека по прозвищу Кисель. На самом деле, утверждают реальные уголовники, некий Мишаня, он же Пупс, если уж и присутствовал в криминальных компаниях, то шестерил и был на побегушках – подай бутылку, порежь колбаску.

Это при том, что в то самое время Миша руководил целым концерном, владеющим сетью обменников по всему Киеву, открывал рестораны и создавал политические партии, держал газету, которая, вовсю печатала нелицеприятные материалы на министра внутренних дел. Он был также правительственным уполномоченным. На самом деле «человек, похожий на Бродского» был просто легальным руководителем легализованного криминального бизнеса.

В сентябре 1996 года Дед попытался выйти на еще более высокий уровень, для чего Пресман возил Владимира Киселя в США для знакомства с Семеном Могилевичем и представил его как лидера бригады, чья силовая структура будет делать крыши фирмам, входящим в синдикат Могилевича. Ничего из этого не вышло.

Зато, когда в феврале 1996 года Дед праздновал свой пятидесятилетний юбилей, отдать дань уважения мэтру в ресторан явились депутат и бывший замминистра внутренних дел, депутаты помельче, чиновники из числа городского руководства. Вот такие у нас депутаты и министры.

А Владимир Карпович не унимался. Кисель-старший стал депутатом Голосеевского района города Киева, был избран президентом Федерации греко-римской борьбы Украины.

Обретя новый статус, Кисель все равно открывал рестораны, дискотеки и спортивные клубы. Партнеров по бизнесу он подбирал с особой тщательностью, чтобы потом можно было без проблем от них избавиться. Схема была проста – часть расходов, а также все работы по организации и развитию бизнеса ложатся на партнера. После того, как бизнес заработает и начнет давать прибыль, дольщик либо оказывался на улице ни с чем, либо и вовсе как-то сам по себе отправлялся на тот свет.

Первым пострадал кум Киселя. Не прошло и года – Дед забирает у него долю в одном из заводов, равную двум миллионам долларов. Вторым по списку был Александр Пресман, который имел неосторожность открыть с Киселем совместно «Киевспортклуб». Денег Пресман не видел и по сей день. Третьим на очереди стал его бизнес-партнер Михаил Франчук, с которым Кисель владел фешенебельным развлекательным центром «Мандарин» в самом центре Киева на Бессарабке и китайским рестораном.

Одно время Михаил Франчук был главным специалистом в бригаде Киселя по игорному бизнесу. Он не сидел с наперстками на вокзале, он был организатором игрового и развлекательного бизнеса. К числу его детищ относятся казино «Запорожье», «Фламинго», боулинг-клуб «Мираж», «Бинго», «Восток», пиццерия «Ла Белла» на Пушкинской. К ним же относится и казино «Эврика», сейчас известное как «Кавказ» на Леси Украинки.

Весной 2003 года Михаил Франчук отправился «на Луну». Подозрения пало на сына Киселя, у которого, ко всему прочему, были большие проблемы с наркотиками. Но дело как-то само собой рассосалось, и стрелки перевелись на супругу погибшего.

В ноябре 2003 года внедорожник Деда был взорван на улице Рейтерская, совсем рядом со зданием СБУ и всем известной явочной квартирой этой организации. Карпович отделался легким испугом, но в городе многие говорили, что заказал Деда другой авторитетный человек – Прыщ. Так это или нет, но всего через несколько дней Прыща застрелили. После покушения Кисель продолжал заниматься легальным бизнесом, разруливать конфликты, используя свой авторитет, и руководить федерацией греко-римской борьбы.

Половина нынешних преуспевающих украинских бизнесменов, многие из которых сегодня являются народными депутатами Украины, в прошлом были под крышей Киселя. Многие нынешние украинские политики и бизнесмены буквально стояли в очереди, чтобы засвидетельствовать ему свое почтение и занести долю. Секрет живучести Деда и его бизнеса заключался в том, что он, в отличие от своих бывших коллег, не обдирал подопечных бизнесменов как липку, а давал им развиваться.

Тридцатого мая 2009 года около половины третьего ночи Владимир Кисель погиб в автокатастрофе на трассе Винница – Житомир близ села Медведовка Казатинского района Винницкой области. Его внедорожник «Тойота Лэнд Крузер 200», двигался в сторону Киева.

По официальной версии – «Кисель ехал в компании трех человек на своем внедорожнике, машину занесло на повороте на огромной скорости. Водитель не вписался в очень крутой поворот. Автомобиль несколько раз прокрутился, перевернулся на крышу и врезался в электроопору.

Пострадали все четверо пассажиров машины, а Кисель – больше всех (раздавило грудь). Медики доставили его в ближайшую больницу в Казатине, но от травм он скончался, не приходя в сознание. Остальных забрали кареты частной клиники и отвезли в Киев», – рассказал начальник пресс-службы Винницкой облмилиции Игорь Клопотий.

Похоронен Кисель на кладбище Свято-Покровского монастыря Голосеевской пустыни.

Глава 10

Старый двухвагонный трамвай движется по рельсам, проложенным на темной улице. Трамвай скрипит, дребезжит, а на поворотах просто стонет, как будто просит дать ему покой и поставить в отстойник, но покой нам только снится. Трамваев в стране не хватает, впрочем, как и всего. Нам объясняют главари, которые только и успевают, что госперевороты совершать, что война недавно закончилась, что гонка вооружений, что проклятый запад…. Мы верим.

После тренировки на конечной остановке, вместе с толпой, успеваю вскочить и занять сидение. Правда, последнее заднее и возле двери. Но на тренировке я так устаю, что стоя бы не доехал и мне все равно. В зимнем пальто на голове – старая пыжиковая шапка с опущенными ушами. Через плечо висят старые коричневые кожаные боксерские перчатки, связанные между собой шнуровкой. Прислонившись к стеклу, сразу же засыпаю. Вокруг плотно стоят люди и будут стоять еще час. А за стеклом гудит метель.

Не успеваю закрыть глаза как кто-то трясет меня за плечо:

– Просыпайся, паря, приехали.

Кондуктор не отстает от этого надоедливого:

– Конечная! Освободите вагон.

Двери трамвая раскрываются, люди выходят, разбредаются в разные стороны. Делать нечего: с трудом открываю глаза, встаю и вываливаюсь из вагона. От остановки протоптаны тропинки, уходящие среди домов в разные стороны. Я двигаюсь по одной из них. Впереди виден силуэт мужика. За мною идет еще один.

Впереди идущий мужик подходит к тому месте, где тропинка сворачивает в снежный тоннель, образованный после расчистки тропинки. Мужчину окружают какие-то люди, размахивая руками, с мужчины сдергивают шапку, и он бросается бежать. Сзади идущий мужик кричит мне:

– Парень, беги, сейчас без шапки останешься!

Мужик свернул в ближайший двор и принялся бежать. Я продолжаю идти по тропинке и подхожу к повороту в тоннель. Передо мной возникает Иванушка.

– Здорово, Гималайский! Куда так спешишь? Задержись.

– Привет, Валера. После тренировки. Голодный, как собака. Я пойду. Очень устал. Мне еще к малой заскочить нужно. Опять в самоволке разбоем занимаешься?

– На этот раз я в увольнении. Мы с Плохишом здесь работаем.

Недовольно помотав головой вхожу в тоннель. Надоел этот Иванушка. Учиться не хочет, маршировать не хочет – это ладно. Но ведь сядет же!

Я быстренько заскочил домой, бросил спортивную сумку, схватил другую сумку и, не раздеваясь, выскочил в коридор. Нажимаю звонок в двери на нашей площадке. Открывает, как всегда, уставшая и осунувшаяся Лиза. Вместе проходим в комнату. В полутемной комнате на кровати лежит Мальвина. Она болеет.

– Привет! Как это ты угораздилась? – Стараюсь как можно веселее подбодрить малую.

Мальвина пытается улыбнуться, но улыбка получается жалкой. Достаю из сумки пакет с апельсинами, кладу на стол. Лиза открывает рот, чтобы что-то сказать, но не успевает. Достаю из сумки сверток, отдаю его Лизе.

– Там доктор написал, как его принимать.

Поворачиваюсь к Мальвине.

– А ты лопай апельсины, но только когда температура спадет. С температурой – нельзя.

Лиза тем временем разворачивает бумагу, видит коробку с лекарствами и написанную от руки записку.

– Сереженька…. Как ты это достал?!

– Через знакомых. У меня много знакомых на Подоле, тетя Лиза. На Подоле все есть.

На самом деле никаких таких солидных знакомых, кроме Шевы, у меня на Подоле нет, а с апельсинами все гораздо прозаичней.

Неделю назад из армии вернулся Акула. Семья у него небогатая, так что Акула сразу же – в таксопарк. На такси устроиться можно только по блату, но словосочетание Кремлевский полк, в котором Валерка служил, плюс хорошая характеристика, в которой даже указано, что Валерка серьезно занимается джиу-джитсу, делает свое дело. На таксистов частенько бывают нападения. Поэтому, такие крепкие мужики здесь и без блата нужны.

А уже сегодня с утра он разбудил меня в шесть утра и на старенькой «волге» -такси притащил на овощную базу. На базе Валерка подрабатывал еще до армии.

На дворе еще сумерки. На рампе стоит кучка людей интеллигентной наружности, но в спортивной или старой одежде. На рельсах стоят пять вагонов-рефрижераторов (вертушка).

Бригадир подъезжает на электрокаре к этой кучке. Прямо с электрокара выбирает Акулу, еще три человека. Я протискиваюсь к группе, отталкивая взрослых. Акулу здесь помнят, Валерка кричит бригадиру, указывая на меня:

– Толик, мы вместе. Разреши!

– Давай! Кончай толкаться! Пять вагонов по четыре человека, а вас всего девятнадцать. По вагонам! – В сердцах машет рукой бригадир, пересчитав всех в кучке.

Стоящие, разбегаются по вагонам. Я с Акулой первые добегаем до последнего вагона и с хода начинаем срывать пломбы и вскрывать вагон.

Как происходит «доставание» апельсинов? Очень просто. Идет выгрузка вагона. Рядом стоит поддон. Рабочий и Акула очень быстро выносят ящики из вагона и складывают их на поддон по пять ящиков в ряд.

Я в это время стою внутри вагона и из ящика набиваю в карманы военного бушлата, карманы которого разрезаны и апельсины набиваются за подкладку. Когда становлюсь круглым, то спрыгиваею под вагон.

– Иди на нашу дырку в заборе, – кричит мне Акула.

– Я быстро! – отвечаю.

– Менты уже, наверное, оцепили базу, – говорит рабочий.

Акула достает из кармана и бросает мне связку ключей:

– Смотри не сломай ключ. На морозе, наверное, замок прихватило.

– Ты, пацан, как только спрячешь, сразу же чеши обратно. Вдвоем все-таки тяжеловато, – не очень уверенно просит рабочий.

– Я за двоих! – весело отвечает Акула.

Лиза, конечно, всего этого не знает. Она выходит из комнаты, но тут же возвращается.

– Я сейчас… апельсины дорого стоят…, наверное? Если мне сейчас не хватит, я перезайму….

– Теть Лиз, ты совсем спятила? Я зарабатываю. Какие деньги?!

Лиза стискивает руки, видно, что она хочет заплакать.

– Спасибо!

– Выздоравливай скорее, мелкая!

– Я не мелкая….

– Характер показывает – значит, скоро поправится. Ну, я пойду.

Я машу Мальвине и выхожу из комнаты. Лиза выходит за мной следом, слышно, как хлопает входная дверь. А Лиза возвращается, не заходя в комнату, проходит в кухню. Мальвина слышит звук бегущей воды.

– Мама, не плачь. Не плачь, кому говорю!

Нужно всё-таки как-то расспросить маму почему Лиза такая запуганная и кто она нам, раз наша семья её опекает. Ну, не простая же соседка.

Не успел я вернуться домой, как – звонок в дверь. Кого еще принесло на ночь глядя? Я уже с ног валюсь от усталости. Открываю. В общем длинном коридоре стоят Иванушка и Макс оббивают остатки снега с ног, снимают шапки. Иванушка острижен наголо. Все втроем отходим в сторону от двери. Иванушка открывает сумку.

– В сумке десять шапок. Вы с Михой и Кудей все равно едете на толкучку. Нам с каждой шапки – по десять рублей, остальное ваше.

– Пацаны, я ведь уже говорил, что не хочу с шапками палиться. Вы хотите – флаг вам в руки, – почти бешусь я, —

Иванушка, вон пусть твой Котя и продает.

– Гималайский, ты же знаешь, что мы на гитары собираем. Вам же с Викторчиком ударную установку взяли? Взяли, – подключается к наезду Макс.

– Иванушка, что ты всё время сесть пытаешься? – Я уже не выдерживаю этих придурков.

– Дурак ты, Гималайский! Откажемся от шапок – что делать будем?

– Да хотя бы джинсы шить.

– Ты знаешь, как? – немного заинтересовывается Макс.

– Я придумаю. Ладно, давайте шапки. Предупреждаю: в последний раз беру!

Я забираю сумку с шапками и захожу в свою квартиру. Ну что с этих идиотов взять? Иванушка и Макс идут по коридору к выходу.

– А что, толково Гималайский про джинсы придумал! – Макс доволен мною.

– Пока те джинсы еще будут! А шапки – это сразу деньги. Знаешь что, пошли в Лысому, есть у меня одна идея, – ворчит Иванушка.