Читать книгу "Небесконечность"

Нет, Паша определенно обижал, и если другие делают косяки по незнанию, этот соображает и шарит по болевым точкам. Его единственный промах, что не понимает на каком он поле. Софья Никаноровна решила что пора переходить к развязке, как снова не к месту Паша процитировал француза.

Он явно надеялся на сюрприз, что фонтан новых возможностей забрызжет прямо после его слов. Но увидел пробежавший по лицу женщины холодок и сгруппировался. Софья Никаноровна заговорила о пробивной рекламе, без которой их фирма чахнет и припомнила, что Пашу затем и устроили. Когда он начал понимать, что наступает финальная проверка, восторг снежной королевы повторно посетил директрису, и парень сделался словно окаменевший. Королева вещала, что рассказала ему реальную историю, как два безмозглых бугая сделали из заурядного трактира – Эльдорадо, и что ни одним боком фантастичность и неприступность залы, которую они охраняют, не связана с бизнесом их ночного клуба. Произнесено было как приговор, как озвучивают правильные ответы в заваленном экзамене, и на закуску в Пашину сторону отправился вопрос – почему посетитель застывает, когда остается всего шаг чтобы осчастливиться?

Сделались слышны голоса других посетителей ресторана, звон посуды и тишина между собеседниками. Софья Никаноровна вздохнула, потушила сигарету:

– С завтрашнего дня ты свободен, в бухгалтерии получишь компенсацию за не истраченный отпуск, если еще контора тебе должна, тоже девочкам в письменном виде.

Паша попробовал возражать.

– Ты зачем меня французиком кормил, когда я тебе истину несла? Ты думаешь, он разбирался в маркетинге? Ему что, давили на пятки соперники? Он рвал когти, чтобы заполучить долю на рынке? Истеричный, и с порочным чувством величия своей персоны… Ну разве нельзя было позволить говорить даме, я тебя спрашиваю?! Женщины, поди, не каждый день в ресторан зовут! Мне тоже надо высказать тьму всякого, у меня творчество, слог, мысль. Мне запало, мешает уснуть зала с музыкой, а бабам расскажешь об этом, так разведут за спиной сплетни, им не разгадки видятся, но чтоб только подольше обсасывать тайну. Никто не понимает… я в шоке! В клуб ходит не тупая публика, и готовы до утра там торчать и трындеть «и что же там за загадка», спорят на выпивку, а иные на деньги, потом, чтобы покичиться, идут напалмом на охрану. Но хорошо, если отделаются фингалом, раз они туда лезут, значит нарушители и тумаки им заслуженные вставляют. Неужели не видно, что задумка, высший класс?! Но ты даже не удосужился название спросить этой точки. Я в шоке!

– Да я тоже. Не пойму этих клиентов. Они спорят «давай тараном пройдём, или денег ему сунем», но не поясняют друг другу, что дальше-то делать будут. После жёсткой охраны должно начаться Эльдорадо – вроде так выходит из ваших умозаключений. А что если там просто зальчик, где упражняется не вполне здоровый на голову скрипач? Сколько я раз видел, что люди заходят в клуб и перво-наперво на нас глазеть начинают. Сзади подруги на их напирают, компаньоны, а они как вкопанные; и сами не шевелятся, и другим не дают. Такая же чехарда с надравшимися клиентами – подойдут и таращатся, как баран на новые ворота, силятся вспомнить зачем они тут оказались, грубить зачем-то начинают, словно это пароль для входа. На этом моменте они уже победители, уже им медаль вешай, дотянулись до цели, поймали в поле обзора. Я ни одного не видел, чтобы он знал что будет делать переступив черту! И вас я видел, Софья Никаноровна, в таком же исступлении. Хорошо вам удавалось перекрыть нашу бдительность, пока Вы сами того не сознавая, не имели понятий в голове. Но с первой же мыслью, вы сделались заметной и мне и моему напарнику. Я подал сигнал, чтобы не трогал он Вас, и знал, что Вы сами дальше не сдвинетесь. Никто не верит в себя!

Сплоченные птичьи семьи

На лесном озере жили своей жизнью утки и мы, проехав сотню километров и поплутав в лесу, во что бы то ни было хотели их заснять. Мы обнаруживали уток, когда они налаживали отношения друг с другом и о чем-то громко крякали. Наше появление помогло им найти меж собой понимание и сплотиться против общего врага. Утки перестали кричать и спрятались, а люди наплодили шум, заспорили и принялась состязаться за превосходство. Девчонки плясали вокруг дерева не в состоянии на него залезть, и просили, чтобы ребята им помогли. Но Светин муж понимал, что если посодействует ей, то окажется ниже на дереве и сам не увидит тайное убежище уток. Как-то заметно это он показывал, хотя был уверен в непрозрачности своих мотивов.

Оле было мерзко на это смотреть и она заявила, что семьи у птиц крепче, чем сообщества у людей. Оля сама бессемейная, но наблюдая как Кабан пожалел подставить плечо родной жене, она прониклась презрением. Кабан молча выслушал негодование и знал, что Олины доводы не живут долго.

Стоит угостить женщин жареной уткой и у Оли все улетит из башки, но Света, не отдавая отчета игре неосознанного, начнет пускать стрелы ревности и Кабану тогда заплюсуется отказ подсадить на дерево и нехарактерное желание угодить ужином, до кучи припомнится обида с прошлой недели. Кабан колебался, размышлял и взвешивал, и, после неприятных умственных замеров, плюнул на мораль и таки решил изловить дичь. Вечером все ели утку, которую коварными трюками Кабан днем завлек в ловушку. Мы с Вованом и Олей раскраснелись и шутили про Кабана и уток, а жена Кабана сделалась заметно бледнее и бросалась взглядами-дротиками в Вована, один вонзился в меня, ну а под основной обстрел попала соперница. Оля наконец поперхнулась, отложила ароматную косточку. и во второй раз за день пылко заговорила о устойчивых, надежных и достойных подражания птичьих семьях.

Моральный долг

Успеха добивается тот, кто принимает правильные решения.

Для того чтобы принимать правильные решения, нужен опыт

Опыт приобретается путем принятия неправильных решений…

Проехали светофор на красный. И один и другой заметили, но водитель – Гена Сосновский не поблизости полицейских не наблюдал и был спокоен, а его пассажир Рома радовался, что они нарушили правило.

– Я от морали задыхаюсь! Работа у меня сил не вынимает неимоверно, всякие ритуалы «спасибо», да «извините». Я машину не могу поставить как хочу, не могу держать открытым окно из-за мерзляков в конце офиса. За день раз двадцать надо оглянуться не вредят ли мои великие мысли офисному планктону. Я хочу назад свою былую силу, хочу дышать полной грудью – и всего-то надо подвинуть мораль!

Гена попробовал защищать мораль, но обвинитель указал на него пальцем со словами:

– Так вот построена ваша нравственность! Сначала, стоит себе, как памятник за вельветовым канатом: «Не трогать!» И не надо меня пугать что все превратятся в животных, не стану я свиньёй. У них мозгов нет, а у меня навалом. Завёлся только на мозге вирус моральной одержимости. Жена сдерживала меня когда последний раз в гости ходили. «Наваливаться на еду, это по-свински!» Я прямо ей сказал, и теща слышала, что единственно почему я попёрся в Малинники, чтобы холодца поесть. Валя сама не любит и не готовит, а я люблю и навернул как положено. А что? Я по-ихнему должен кивать головой на всякие сплетни и пустые чаи гонять? Дудки!

Гене было интересно, сколько же обвинитель съел, а когда выяснилось, что всё, аж присвистнул!

– Не свисти. По примете, денег не будет. Ага, видишь, ты слушаешь приметы! Это из той же оперы. Пойми, эти заморочки с приметами тоже силы тянут. Я вечером с ног валюсь, мне энергии мало. И всё почему? Энергия тратится конкурентом. Из-за воспитания, ты и я всегда оглядываемся на выдуманные законы и повинуемся им. Надо себе вернуть украденное и сразу начнешь улыбаться, как на рекламе, вот увидишь! Я когда холодец съел, так сразу стал играть в бадминтон. Валя мне в одно ухо: «Умерь свой пыл, обжора!», а в другое ухо ещё громче эта совесть и этика: «Ну как не стыдно?! Тут на троих было, а ты один умял…» А я возьми, и это эстетическое злословие, словно волан, отбросил от себя. Но волан оказался бумерангом, и назад ко мне летит. Я еще раз откинул, и еще. Так надо продолжать пока кто-то первый не сдохнет. Мне чуть больше практики, и я комплексовать закончу. Даже теперь я уже знаю, что «Тойоту» мне надо парковать возле подъезда, а не у чёрта на куличиках. Один раз соседи колесо спустят, другой, а на третий, я в суд на них накатаю. Но машину буду ставить невзирая на инвалидов. Ага, ты за них хочешь заступиться!

Гена хотел, и заступился, а пока говорил, словил себя на мысли, что заведует Роме и сам не смог бы так. Гена представил, какое должно быть у него хмурое лицо и спросил про улыбку, и можно ли ее как-то по-другому извлекать.

– Можно. Я тебе об этом и толкую. Просто ходить по офису, улыбаешься и играешь в бадминтон.

– Это ещё зачем?

– Вот ты прослушал всё, а теперь делаешь большие глаза. Когда ты начнёшь улыбаться, тебе мораль разного приятного на ухо наговорит и в полной мере ты ощутишь её монументальную силу. Но не сдавайся! Ходи себе взад-вперед и тем нахалам, которые закрывают окно, тоже улыбайся. Если не сложишь оружие до шести вечера, из офиса веди себя прямо в ресторан. Смело! Заказывай по-полной, и меня позови, я помогу с меню разобраться. На другой день тебе подсыпят соль в кофе, а кто-то подарит открытку, или печеньки, возможны варианты, а ты не забывай улыбаться и всё принимай.

Святой Гомер и Лазарь

Изнурительный серый дождь не прекращался третий день, поэтому особенно приятно было видеть толстопузого, лысого мужика в желтом дождевике, под которым просматривалась футболка с изображением диснеевского единорога со связанными передними копытами и надписью «Далеко не убежишь». На мужике был колпак на манер ку-клукс-клана – ни дать, ни взять, клоун. Лазарь приметил его еще во второй день, но не мог определить помощник это, соболезнующий, или просто повеса.

– Эй, Святой Лазарь, надо переброситься парой слов! – произнес желтый дядька.

– Я не святой, это какой-то шутник «St» приписал.

– Ну да, то может была и шутка, но сейчас я дело говорю. На следующем круге медленнее ногами двигай Святой отец, а то недалеко и до главного Папаши добегаться, – при этих словах дядька возвёл к небу глаза и шумно вздохнул.

– Ага, Святой явился, – с неувядающим энтузиазмом воскликнул он, лишь завидев Лазаря.

– Никакой я тебе не святой, просто Лазарь!

– Угу, тогда и я просто Гомер. Будем знакомы, чувак! Слушай мое бизнес-послание, только не свались. Вас тут всех дурят! Я за тобой третий год наблюдаю – в одно и тоже время пилишь круги, убиваешь себя, а что взамен? Вас держат за идиотов, ведь с такими ногами, с такими рожами как у вас, страховая не пискнув делает стопроцентную выплату, точно тебе говорю Св. Лазарь. Ну ты не драпай так, я на следующем круге до расскажу, помучайся пока интригой.

Через круг, измученного догадками Лазаря, ждало продолжение:

– Я батрачу на мистера Бернса, вредное производство, радиация, выхлопы, скисшее молоко в конце рабочего дня, но этот капиталист в сговоре со страховой, и агенты не хотят вникать в трагедию моей жизни. Но твои истерзанные ноги – о, во истину стопы великомученика, они будут обязаны признать!

Видя растерянность Лазаря, Гомер перепрыгнул на другую сторону от бегуна и зашипел в левое ухо:

– План проще физиономии Буша: когда страховая придёт проверять мой больничный, они увидят твои перебинтованные, истасканные ходули и сразу влепят инвалидность. Ну что в этом непонятного?! Ты денёк отдохнешь от своих бегов, отлежишься в моей кровати. Обещаю тебе SPA-обслуживание, напитки и телек с платными каналами. Марч будет носить на подносе фрукты и лобстеров. День отдыха и половина крупного улова – не об этом ли взывает Св. Лазарь? Мо сказал, что об этом мечтают все святые!

– А это кто еще такой?

– О, это надёжный чувак, он довезёт тебя на тачке до моего дома, это вон туда, розовенький дом видишь? Мы можем организовать, чтобы Мо завтра транслировал для тебя пробег, если не хочешь отворачивать ум, так сказать, от тягот мирских. Мо как раз демонстрировал полицейскую камеру с угла своего бара, так что качество будет отменное! Насчет схожести лица моего с твоим не сомневайся – я могу любую репу скорчить. Я видел как ты злобно зыркаешь на очкарика, который твои круги считает, я тоже так буду глазом стрелять. Он у меня два круга за один будет записывать, так что с твоей доли придётся ему тоже отстегнуть… Пятьдесят тысяч баксов твой улов – у тебя получится купить всех этих сидячих бездельников! Да чего ты отказываешься? Я с тобой одного роста, а пузо я скотчем стяну, бомж-корсет называется, тёща так от ожирения лечится, у нее даже талия проступила, которую не замечали с самого рождения. Да не крути ты головой, дело говорю! Откажешься ты, я пойду к тому чеху, и весь день придется мне бегать с приклеенными усами и кудахтать «Шпешно, шпешно..» – надо бы разузнать, что это проклятие означает.

– Слышишь, Гомер, давай я тебе про наш пробег расскажу! Тогда ты поймёшь зачем мы бегаем, это не ради денег, это самопревосхождение…

– Вот именно Святой Лазарь, – перебил Гомер, – ты восходить должен, взмывать! А как без денег? Куда ты взмоешь? Ведь Бог не за день Землю делал, он как раз денёк отдохнул, взял кредит, а потом у него лучше стало получаться. И Гомера тогда удалось слепить, а до этого не выходило. Потом Бог умыл руки – так говорят, сам я ещё до этого места не дочитал, ухабистая очень книжка. Вот мой телефон … ах, я же швырнул счета на растопку жаровни для барбекю, теперь телефон притворяется глухонемым. Ну, надумаешь, прошвырнись до моего дома, все равно бегаешь, миля туда – миля сюда, ноги посинеют, это даже лучше…

Всю ночь Ларарь бегал, накапливая в голове тяжёлые раздумья, которые к утру утяжелились так, что решение повалиться день в перинах, выглядело естественной паузой для рывка перед последним, решающим творением, когда с кредитом свыше получается то, что до этого не выходило. До розового домика бежать не пришлось. Типчик с длинным носом и давно не стриженными волосами, поджидавший на том же месте что и вчерашний клоун, преступным шепотом сообщил, что сейчас же метнется к Гомеру. Уже на следующем круге в машине можно будет перекинуться одеждой и отчалить в мягкие постели, задрать ноги над головой и пить пина-каладу, а завтра Святого Лазаря доставят на туже дорожку в тоже время, в той же…, нет – в гораздо лучшей форме!

Гомер в бомж-корсете представлял из себя несколько увеличенное вширь и сокращенное сверху подобие Лазаря в его не самый лучший день. Пригрозив кулаком счётчику, псевдо Лазарь отправился на массаж и провалялся там больше часа. Когда очкарик пришёл на его поиски, псевдо написал на бумажке, что от предательского недосчета кругов, истёртых ног и бессонный ночей, нервы взбунтовались, пропал дар речи и сам он стал пухнуть не по дням, а по часам. Однако этим же днём переодетый Гомер (бывший Св. Лазарь) чаще всего возникал возле пункта питания, безмолвно уплетал блюда, не забывая широко улыбаться поварам и обслуге – так делали все бегуны, опасаясь, что при низком уровне улыбчивости их доступ к кормушке ограничат. Немалым разочарованием для переодевшегося Гомера стало отсутствие мясных блюд, в которое он не мог до конца поверить. Он заглядывал в кастрюли и миски, рукой проковырял туннель ко дну сорокофунтовой бочки с мюслями, надеясь что кастрюлю плохо размешали, и колбаса так и осталась лежать на дне.

Потом он увидел почтовые ящики с подписями имён каждого бегуна и, несомненно, несущие в своем чреве сосиски и копчёные колбасы. Отковыляв круг пешком, Гомер обследовал один ящик за раз, и желание узнать что таится в следующем давало импульс преодолевать следующий ненавистный отрезок. Он узнал столько названий лекарств, витаминов и добавок, что понял, что для истязателей плоти животные готовы расщипляться на элементы, превращаться в порошок и нырять в тесные банки и пробирки, и тем самым избавлять двуногих от обременительного процесса пережёвывания или опасности кончить свои дни на трассе, подавившись костью. Его лысую, скрытую кепкой Св. Лазаря голову стало накрывать прозрение будущего – смешивая такие порошки с пивом, можно существенно сократить чек, и не брать у Мо закуски, попутно радуясь как Мо бесится и лезет из кожи вон, пытаясь навязать дополнительные блюда.

Ночь Гомер провёл на жёстком коврике. Он чертыхался и недоумевал на упорное желание бегунов не только калечить ноги, но и еще истязать спину и бока. Но и это можно было перетерпеть в свете открывшихся перспектив! Подле его коврика уже лежали накладные усы и толстые-престолстые стельки, имевшие целью поднять его рост на несколько дюймов, а у сердца, в рубахе, грелся задаток.

Когда на следующее утро Мо подвёз Лазаря к трассе, на заднее кресло разом запрыгнули двое – Гомер, и его жена Марч. Они так спешили переодеваться, что позабыли о Лазаре, и ему пришлось зажмуриться. Когда он наконец посмотрел в зеркало заднего вида, взору предстала парочка – усатый чех и … бегунья из России. Одежда была один в один, но лица…

– Гомер, ты зачем в чеха переоделся? Тебе мало 50 штук?

– Святой Лазарь, все для твоей же пользы, чеху – отдых, русская девчонка очередь заняла в телефонный магазин и не переживёт если пропустит – вопрос жизни и смерти! Но и мы с Марч по десятке заработаем. Все в плюсе, даже курилка Мо! Говорил же тебе – дурят, обманывают, подпольно тут такие деньжищи крутятся … вот я щас вскрою этот улий! Но что ж ты сидишь, Святой отец, сегодня лафа кончилась, беги и ничего не бойся – на тебя внимания не обратят, все софиты на нас с Марч.

– Я тебе не святой, сто раз уже сказал: я с гордыней борюсь, меня не хватало еще святым называть!

– Ой, ну не надо! Это мы с Марч боремся, вот где героизм: в идиотов каждый раз переодеваться, конфликтуем со своей настоящей личностью, закрываем маской. И за свою фирменную гордыню не беспокойся, я ее день потаскал за тебя и думаю, если десятку мне накинешь из своего гонорара, то и дальше буду носить, гордыня у тебя хорошей модели: по ушам не ездит и денег из кармана не тащит.

На протяжении часа Лазарь бегал с большим удивлением, так как на него и вправду никто не смотрел, популярность фотокамер возымели усатый чех, и располневшая за ночь бегунья из России. Даже в противоположном конце трассы закипело движение. Мо привез фургончик с разливным пивом и намеками соблазнял бегунов пригубить пенного напитка. Когда Лазарь удивился на это беззаконие, Мо ответил:

– Вас мясом обделяют и я тут с освободительной миссией. У нас, блин, свободная страна, отцы-основатели кости клали за торговлю без границ…

– Но здесь нельзя спиртное!

– Я и не продаю, – пожал плечами Мо, – Тут только сосиски, а пиво это чтобы сухости не вызывать.

– Обожди, что ты несёшь?! Какое пиво? Бегуны же шататься начнут … – недоумевал Лазарь.

– Они и так шатаются … не пойму я тебя Святой отец! Вам 10 дней бегать, вы в рыбий корм сотретесь за это время, а так хоть какая-то связующая основа. Ты много волнуешься, сознание заволокли тревоги и я чётко вижу, тебе надо учиться расслабляться, медитировать. Ведь Гомер не случайно встретился на твоем безнадёжном пути. Не только тело своё отдай на откуп презренным страховщикам, обратись к Гомеру душой своей и он сметёт твои противоречия. А сейчас беги Лазарь, ты мне святым присутствием бизнес загораживаешь…