Читать книгу "Управдом: назад в девяностые"

– Ира, – громко спросил я у жены, – ты кота сегодня кормила?

– Конечно, кормила, – так же громко отвечала она мне из кухни, – но ему все мало, проглоту.

Ну и ладно, погладил я Ваську по голове, много есть вредно, бери пример с меня. А на ТВ-6 зарядили бесконечную рекламу Проктер-энд-Гэмбла… вообще, сколько я помню, изначально это был совместный с американцами проект, с Тэдом Тернером, показывали голливудское кино без ограничений, но со временем Тернер ушел куда-то в сторону и каналу пришлось выдумывать что-то свое… Ивана Демидова, в частности задействовали с музыкальными обзорами, а потом и ОСП-студия появилась. Но сейчас тут какие-то тупые музыкальные номера с МТВ, крутим обратно…

Телевидение мне очень быстро наскучило, а компьютеры пока что видятся на очень далеком горизонте – купить IBM PC будет можно самое раннее в следующем сезоне, а Сега-Мега-Драйвы и Синклеры меня мало привлекают. Так что будем спать что ли… кот Васька будто услышал мои мысли и улегся на своем коврике в углу у пианино. Ладно, утро вечера мудренее, как гласит народная мудрость, лег спать и я. Отдельно от супруги – супружеские обязанности мы выполняем самое большее раз в месяц, надоела она мне, если коротко.

Утро вечера мудренее

А Ваня-Ванятка на вчерашнем собрании был прав, как никто – я действительно один жил в этом большом не до конца еще сданном доме на краю города. И строительный забор даже не до конца был убран, так что ранним декабрьским утром мне пришлось пробираться по заваленной строительным мусором площадке до ворот, замкнутых на большой висячий замок. Сторожа я нашел в соседнем подъезде, он там на первом этаже спал крепким сном – он отомкнул мне замок и пожелал сдохнуть на дорожку, такой вот был добрый и отзывчивый сторож.

Далее путь мой лежал на Нижнюю набережную, оттуда ходил кое-какой транспорт до моего родного института. Нет, можно было дождаться 24 автобуса, который разворачивался около нашей стройплощадки, но его график движения представлял собой большую черную дыру… бывало и по две штуки подряд приходило, но чаще можно было прождать и час, и полтора – так что я предпочел более надежные транспортные средства.

А вот и институт, а вот и родная психушка напротив – нет, я конечно мог и просто проигнорировать один день, у нас тут с этим достаточно просто обстояло, но решил, что борзеть лишний раз не стоит, будут еще поводы для борзения. Надо отпроситься у непосредственного начальника, им у меня на данный момент являлся некий товарищ Островенок, кандидат технических наук и все такое, неплохой, надо признать, начальник. Бывали и много худшие.

Пропуск в зубы охраннику на проходной, выход через 4-й корпус в 6-й по переходу на втором этаже и спуск вниз во 2-й корпус, старинный-престаринный, по-моему еще из 19 века. Туда наш отдел почему-то определили пару месяцев назад. В лаборатории только Надя сидит, ни рыба ни мясо девчонка, унылая, как я не знаю что… как ослик Иа из мультфильма про Винни-Пуха.

– Привет, Надя, – говорю я ей, одновременно включая свой IBM-PC-совместимый комп, собранный китайскими политзаключенными в провинции Сычуань, – начальство пришло?

– Нет еще, – обернулась она вполоборота, – оно в 10 в лучшем случае приходит.

Ну и ладно, разговаривать с девочкой Надей мне больше не о чем, загрузил ДОС 6.2, проверил запароленный раздел, я там храню свои денежные дела, и запустил отладочный модуль для своих разработок, их у меня целых три штуки на текущий момент. Модуль сопряжение ПиСи с крейтом стандарта КАМАК и еще АЦП и ЦАП для ввода-вывода в компьютер данных разных экспериментов. Вообще, если честно, в аналоговой электронике я понимаю не очень, так что половину этих двух последних блоков мне нарисовали коллеги из параллельного отдела, а уж интерфейс в Пи-Си я как-то сам изготовил. Но все это сырое, как сахар-сырец после первоначальной обработки, и требует точной и неторопливой доводки напильником по контуру. Сопряжение с КАМАКом тоже, но торопливость, как сказал классик, нужна только при ловле блох, поэтому я и не особо спешил, благо, зарплата моя здесь не очень сильно зависела от конечного результата. А если уж быть точным, совсем никак не зависела. Но тут в коридоре прогромыхали тяжелые шаги.

– Островенок пришел, – сообщила мне Надя, обернувшись от своих утренних забот, – можешь зайти.

– Спасибо, Надюша, – я погасил экран, установив заставку типа «звездная пыль», и отправился в соседний кабинет, который занимал Островенок на пару со свои замом, совсем уже мутным типом по фамилии Шнейдерман.

– Илья Аркадьич, – сунулся я в его дверь, предварительно постучав, – можно?

– Заходи, Сережа, – Островенок уже разделся и включал электрочайник в розетку, – как дела?

– Дела, как сажа бела, – Шнейдермана пока не было, да и слава богу, с кем, скем, а вот с ним у меня отношения совсем не сложились, – можно, я сегодня по делам побегаю? После обеда вернусь, зуб даю.

– А что за дела? – начальник отсыпал чай из пачки со слоном себе в кружку и поднял на меня глаза, – серьезные?

– Да не сказать, чтобы очень, – немного замялся я, – меня тут вчера председателем нашего дома выбрали, надо оформить свое председательство… районная администрация-нотариус-мастерская печатей, еще что-то… как раз часа на четыре времени.

– Ты, кстати, еще не проставился по случаю новой жиплощади, – напомнил мне он, – нехорошо.

– Так дом же еще не сдан, Илья Аркадьич, – напомнил я, – вот официально получу бумагу на собственность, тогда сразу.

– Ну хорошо, иди, – слегка поморщился он, – в половине четвертого зайдешь тогда, я тебе одну новую задачу нарежу.

– Йес, сэр, – взял я под козырек, – будет исполнено, сэр, – после чего очистил начальственный кабинет.

По дороге обратно мне этот Шнейдерман встретился, кивнули друг другу без разговоров, а и ладно – он ведь, когда захочет, может полчаса ни о чем базарить, бывают такие люди с неудержимым словесным поносом, остановить который не в силах даже плотина Саяно-Шушенской ГЭС.

Районная администрация у нас недалеко – прямо-прямо по Ульяновке до пересечения с Пескова, а потом налево и через три светофора вот оно, бок-о-бок с областным драмтеатром. Старинное здание о трех этажах и двух пристроях слева и справа, в форме буквы П, значит. На златом крыльце надпись золотыми же буквами «Администрация Городского района города Нижнего города». Вот с такой тавтологией, значит.

Припарковано возле нее было ровно две тачки, обе довольно едкие для 93 года иномарки – Фольксваген-Пассат и Форд-Скорпио. Последнюю, насколько я помню ввезла к нам большой партией компания местного нувориша и мини-олигарха Стрельцова… нет, к знаменитому футболисту он никакого отношения не имел, просто однофамилец, но Скорпионы эти купили не менее богатые люди города. Поэтому каждый проезд такой тачки мимо вызывал завистливые взгляды окружающих в стиле «бохато люди живут».

Вход свободный, до пропускной системы поздних времен пока что не дошло дело, зашел на второй этаж в приемную главы администрации, ну бывшего первого секретаря райкома, здание то же самое. Тут и сидела моя бывшая сослуживица Светочка.

– О, привет, Сергуня, – объявила она, как только я показался на пороге, – только что про тебя подумала – богатым будешь.

– Это хорошо, – уселся я на стул рядом с ее столом, – как разбогатею, съездим на Канары – ты не против?

– С тобой хоть куда, – усмехнулась она, – не забудь про обещание. Чего там у тебя за дело-то, напомни…

– Да решили мы учредить товарищество в нашем доме, а меня председателем выбрать… вот хотелось бы узаконить это дело.

– Так-так-так… – усмехнулась она, – значит, выбил ты себе квартирку в этом новом доме?

– Что значит выбил, – возмутился я, но не слишком сильно, – два года на бетонном заводе, а потом еще два на стройке, это называется выбил? Я бы тут употребил слово «выгрыз».

– Ладно, пусть будет выгрыз… пригласил бы хоть посмотреть, что там и как.

– Обязательно, вот сдадут дом в эксплуатацию, пока что там не все готово, тогда позову… а сейчас хотелось бы формальности уладить.

– Это тебе на третий этаж в отдел по работе с жилым фондом, – перешла на деловой тон она, – комната 305, спросишь там Галину Николаевну, она все оформит, а подпись начальника сюда зайдешь поставить.

– Моя благодарность тебе не будет иметь границ…

– Знаю-знаю, – остановила она меня, – в пределах разумного. Дуй на третий этаж, а то они чай скоро начнут пить, тогда к ним не подступишься.

И я дунул на указанный этаж в комнату 305. Представляла она из себя типичный женский коллектив, известный в широких кругах под названием гадючник. Из пяти особей, нужная мне оказалась у дальнего окна с фикусом на нем – дебелая женщина бальзаковского возраста с лишними 7-8 кг веса и с рюшечками вдоль обширного бюста.

– Да-да, мне Света звонила, – меланхолично ответила она на мое представление, – давай свои бумажки уже… а сам за дверью вон подожди.

Я спорить не стал, а просто молча покинул этот гадюшник. В коридоре третьего этажа было сумрачно, накурено и довольно-таки прохладно, отопление тут, видимо, по остаточному принципу включали. Прослонялся туда-сюда по двадцать погонных метров, разглядывая от нечего делать вывески на дверях. Тут значился департамент благоустройства, департамент образования, контрольно-ревизионное управление и даже комитет по управлению госимуществом. Это пока они тут в нищете прозябают, невольно подумалось мне, но скоро тут миллионер на миллионере будет сидеть… долларовый, причем миллионер.

Тут мимо меня проскочила на всех парах разгоряченная какая-то тетка с большой клеенчатой сумкой. О, распространитель наверно, подумал я, странно, что раньше я ни одну такую тетку не увидел. А она на тех же парах ворвалась без стука в отдел жилфонда и захлопнула за собой дверь. Что-то дальше будет, весело прикинул я, одно из двух – или они там раскупят всю эту хрень из полосатой сумки или вышибут назад. Оказалось, что верно второе мое предположение – тетка вылетела в коридор задом наперед, распахнув дверь своим обширным задом.

– Да и не больно-то хотелось! – громко крикнула она в дверь, но та тут же захлопнулась.

Тогда тетка сунулась напротив в ревизионное управление – результат был примерно таким же, но с задержкой в десяток секунд.

Она выдохнула и вдруг заметила меня.

– Ну ты хоть чего-то у меня купи, хлопчик, – распахнула она свою сумку настежь, – у меня чего только нету…

– Ну показывай, – согласился я, делать-то все равно нечего было, – чего там у тебя нету.

– Да, как тебя зовут-то? – спросил я, начиная осмотр содержимого сумки.

– Дарьей, – скупо бросила она, – можно и Дашей звать. А тебя как?

– Сергей, – ответил я в тон ей, – можно просто Сергуня. Че, у тебя одна косметика что ли тут?

– Чего это одна, – обиделась она, – спортивные костюмы еще есть, Адидасы, один точно на тебя сядет, – и она достала с самого дна сумки хрустящий пакет со штанами и курткой Адидас… тр полоски… это очень удобная форма для носки.

Конечно, это не натуральный Адидас был, но и не совсем уже паленый Абибас или там Адилис, нормальная турецкая копия.

– Почем? – спросил я.

– Она окинула меня внимательным взглядом, оценивая мои финансовые возможности, оценила их не очень высоко и выкатила ценник в полтинник… ну 50 тысяч, значит.

– А чего, вполне приемлемо, – закатил я глаза к потолку, – скинь еще немного, и мы договорились.

Но тут распахнулась дверь гадюшника отдела жилфонда и меня позвали внутрь.

– Слушай, у меня дела, давай потом созвонимся – вот тебе мой телефон (и я быстро начиркал Даше на бумажке телефон конторы Костика, своего-то мне пока не провели), звони – вечером, может, встретимся.

Она согласно кивнула, спрятала бумажку куда-то в свой необъятный бюст и тут мы разошлись.

– Все готово, Сергуня, – сообщила мне Галюша из своего угла с фикусами, – вот сюда надо подпись главного (она показала куда), а потом печать шлепнешь в канцелярии. Ну и это… удачи тебе в управлении жилфондом.

– Спасибо, Галочка, – не полез я за словом в карман, – как раскручусь, обязательно тебя в ресторан позову.

Все сослуживицы Гали мигом обратились в слух и застыли, как изваяния – видимо, не каждый день у них тут такое обещали. А я помахал ручкой и вернулся на второй этаж к Светочке.

– После обеда будет подпись, – глянула она мельком на бумаги от Галочки, – уехал он в Кремль, встреча какая-то.

– Окей-Оби, – ответил я ей словами надоедливой рекламы, – зайду после обеда… как жизнь-то молодая течет? – зачем-то задержался я на этот дежурный вопрос.

– Аааа, – махнула она рукой, скривив рот, – лучше не спрашивай…

После обеда

В институт я уж не пошел, пробежался по центральной улице нашего городка под названием Большая Сретенская. Она пешеходной стала еще в последние годы советской власти, а сейчас ее оккупировали продавцы и зазывалы. Полюбовался на морячка с внучкой – местная достопримечательность, морячок в любой самый лютый мороз сидел на стуле в одной безрукавке и флотской шапке и наяривал на гармошке популярные мелодии. А внучка его, сравнительно тепло все же одетая, ходила со снятой шапкой и собирала благодарности у слушателей.

Закусил горячим бутербродом с кофе в одной забегаловке неподалеку, обошлось это всего в пятьсот рубликов. Зашел от нечего делать в валютный магазин Ле-Монти… тут все на доллары продавалось, но выбор, конечно, был неплох, правда дороговато – облюбованный мной у челночницы Дарьи адидасовский костюмчик обошелся бы мне на нашу валюту ровно в полтора раза дороже. Модные видеомагнитофоны стояли в ряд вдоль одной из стенок этого Ле-Монти – самый дешевый Голдстар (еще не переименованный в LG) тянул на миллион, запредельная сумма для рядового российского обывателя, для меня в частности.

А тут и настала пора возвращаться в администрацию под крыло гостеприимной секретарши Светочки… та сразу же, как увидела меня, вытащила из папочки два листочка и сказала:

– Все подписано и пропечатано, можешь работать дальше.

– Что бы я без тебя делал, – сделал умильное лицо я, – ты мой ангел-хранитель.

– В демоны только не переквалифицируйся ненароком, – отпустила шпильку она, на этом мы и расстались.

А теперь путь-дорожка моя лежит в нотариальную контору, вспомнил я напутственные слова комиссара Жени, ближайшая на Воробьевке, это буквально два шага от драмтеатра. Транспорт туда не ходил, добрался пешочком буквально за десять минут. О, натариус Бекмамбетова, прочитал я надпись на двери, ведущий в старинный особняк 19 века, успешно разваливающийся, впрочем, в веке 20-м.

– Добрый день, – снял я шапку в приемной, – мне бы завизировать уставчик…

Его я еще вчера сочинил, содрав с аналогичного у комиссара Жени – только название и реквизиты в конце поменять пришлось. А распечатал в конторе Костика, там у него отличный лазерник стоял, Эйч-Пи-100, зверь-машина для 93 года-то.

– Записывался? – с максимально мерзкой интонацией спросила у меня помощница нотариуса.

– Никак нет, ваше благородие, – честно признался я.

– Тогда придется подождать, – с теми же стервозными интонациями сообщила мне она.

Вы никогда не были у нотариусов? Это вам сильно повезло, граждане… почему?… да потому что нотариусы эти представляют собой зажравшуюся и вконец охреневшую прослойку между широкими народными массами и руководящими верхами власти. Для начала там надо посидеть в ожидании минимум час, а потом начинаются придирки и буквоедство. Вспоминаю, как в 10-м примерно году меняли мы наименование нашей организации, так пришлось бегать в треугольнике администрация-налоговая-нотариус примерно две недели без перерывов. Если б вы спросили, какая профессия была для меня самой ненавидимой в 90-е годы, то я без колебаний назвал бы нотариусов.

Но в этот раз все обошлось малой кровью – к телу главного распорядителя этой конторой меня допустили всего лишь через полчаса.

– Тэээк, – протянула она, дама очень средних лет со следами былой красоты… очень средних и очень былой, – значит вы организуете товарищество в своем доме.

– Так точно, – не стал спорить я, – организуем.

– Не хватает еще справочки от организации, которая вас курировала при строительстве, – продолжила она скрипучим голосом, – принесете, тогда поговорим.

– Какого рода справочка вам необходима? – на всякий случай уточнил я.

Она в двух словах объяснила, что ей надо и сделала приглашающий жест на выход… ну чего, сегодня не вышло. В налоговую и статкомитет я наверно сегодня не успею, подумал я, поглядев на часы, надо бы и место постоянной работы посетить. И я сел на трамвай-двойку, который по первому городскому кольцу доставил меня в родной НИИ, что напротив психушки.

– Тебя Илья Аркадьич спрашивал, – сообщил мне сосед по лаборатории по имени Паша-техник, – два раза уже.

– Все понял, – ответил я, – уже таки иду… а по какому поводу, не знаешь?

Паша потряс головой в отрицательном смысле, а я разделся и постучал в начальственный кабинет.

– Заходи, – раздалось оттуда, – не бойся.

Я и зашел – Аркадьич сидел за своим столом, сильно подержанном в вихре перемен, и курил, выпуская большие кольца дыма к потолку. Рядом с ним значился его заместитель, вертлявый и неприятный Женя по прозвищу Джек.

– По вашему приказанию явился, – сделал я под козырек, – герр экселенц.

– Садись, я тебе сейчас новую задачу поставлю, – сообщил Аркадьич, одновременно туша бычок в пепельнице, – смотри, что тебе надо сделать в ближайшие пару дней.

И он вытащил из угла и поставил на свой стол лазерный принтер компании HP, здоровенный такой ящик, из которого наружу выходил только шнур питания.

– Сломалась вот у завотделением такая штука, надо починить…

– Ничего себе задачка… – вырвалось само собой у меня, – и с чем это едят?

– С персональными компьютерами типа IBM-PC или совместимыми с ними.

– Да это-то понятно, – ответил я, – внутри там чего? Блок-схема хотя бы есть?

– Нет ничего, – хмуро сказал Аркадьич, – могу только добавить, что ни одна лампочка при включении не горит…

– Ну это меняет дело, – сложил губы в трубочку я, – возможно предохранитель тупо сгорел…

– Да это я уже проверил, – с тоской заявил начальник, – нет тут никакого предохранителя.

– Я это заберу, да? – уточнил я.

– Забирай, конечно… и помни, что срок у тебя до послезавтра. Да, если справишься, то премию выпишут, десять тыщ.

– Йэс, сэр, я постарюсь справиться, сэр, – вторично отдал я под козырек и с принтером под мышкой вернулся в свою лабораторию.

Принтер, телевизор, Вольфенштайн и все-все-все

Возиться с этой страшной штукой компании Хьюлет-Паккард я, конечно, сегодня не стал, а просто засыпал себе растворимого кофе, развел кипятком из чайника и послушал, что говорят коллеги из лаборатории. Все же, наверно, помнят чеканную формулу производственных отношений в СССР, которая и в начале 90-х работала – вы делаете вид, что нам платите, а мы делаем вид, что работаем.

А коллег волновал вопрос отваривания талонов, кои нам стали выдавать вместо зарплаты… это был такой хитрый способ обойти кризис денежной налички – цены-то стрелой вверх летели, а за ними и зарплаты, хотя и с приличным лагом, поэтому Гознак, бедный, никак не справлялся с печатанием новых купюр, а безналичные способы расчетов, увы, виделись в очень далекой перспективе. Вот нам и выдавали эти талоны в продуктовый магазин вместо зарплаты, уже третий месяц как… тем, кто изъявил желание, конечно, кто отказался, у тех просто рос долг за предприятием.

– Опять там одни крупы да сахар дают, – жаловалась Валя-матответственная (куда она делась, убей не знаю, испарилась в следующем году), а талоны были действительны только в одном-единственном магазине на соседней улице, – хоть бы конфет каких завезли или сыру не колбасного.

– Я откажусь от них в январе, – вторил ей Игорек, талантливый программист (он переедет в Сиэтл к Биллу Гейтсу через два года, насколько я помню), – лучше потом наликом все получить.

– А я наладил натуральный товарообмен, – похвастался Миша (он создаст первую в городе интернет-компанию через год), – кило сахара идет за триста грамм вареной колбасы.

– Дай контакты, – немедленно возбудились двое моих коллег, имен которых я уже не упомню, – мы тоже так хотим.

– Ага, разбежался, – горько усмехнулся Миша, – сейчас каждый сам за себя.

Но тут дверь распахнулась и в нее задом вошел Виталик, здоровенный такой инженер 2-й категории (у меня, кстати, только 3-я была). Он тащил корпус телевизора, задевая им за разные углы помещения и мебели.

– Это чего такое? – полюбопытствовал я.

– Сам не видишь? – буркнул он, – Чайка-380Ц в наборе. Собирать щас буду.

– Ух ты! – восхитился программист Игорек, – и почем у нас такой ящик врассыпную стоит?

– С меня хотели 150, сговорились на 115, – лапидарно отвечал Виталя, хотя тут же добавил, – в магазине готовая такая штука по 370-400 идет.

– Это ж выходит… это ж выходит… почти 250 процентов навара… на паленых стволах меньше зарабатывают!

– А ты откуда знаешь про стволы? – тут же уловил его слабину я, – занимался что ли, Игорек?

– Да разве ж со стороны кого возьмут в этот бизнес, – не уловил он моей подколки, – водку недавно пил с одним одноклассником, тот и просветил…

– Надо сначала первый экземпляр наладить, – Виталик тем временем уже разложил детали на столе и включил паяльник, – а потом дальше смотреть, может, и не выйдет ничего…

– А это что такое? – указал я на пластмассовый прямоугольник с кнопками.

– Пульт дистанционного управления, не видишь что ли, – огрызнулся Виталий и полностью отключился от внешних раздражителей.

Но тут раздался коллективный вздох изумления от всех прочих обитателей нашей лаборатории – про пульты ДУ народ только читал в журналах, а тут вот он, настоящий. А я отошел к своему месту, отодвинул в сторону раскуроченный лазерный принтер, завел на своем убогом компе Вольфенштайна-3Д (тогда еще можно было мочить в играх людей, пусть они и фашистами числились, а уже через пару-тройку лет партия коллективного несознательного сказала стоп – и мочить начали непонятных монстров) и начал размышлять о текущем моменте…

Эх, Виталя, что твоя Чайка-380Ц, кому она станет нужна через пару лет? Да никому – Голдстары и Фунаи дешевле нашего отечественного товара станут. Да что там Фунаи, Сони с Панасониками не в сильно старшем ценовом сегменте расположатся. И пойдет наш завод по производству телевизоров под названием Нител (злые языки расшифровывали его, как НиТелевизор) с молотка… нет, не целиком, конечно, военная-то часть, разные там радары и РЛС, останутся на месте, но массовой гражданской радиоэлектроники НИТЕЛ больше производить никогда не будет.

А что это я засиделся на работе, подумал я, пройдя очередного хитрого босса из фашистского подземелья (самое страшное в этой игре, сколько я помню, было не победить очередного босса, а пройти по всем коридорам бункера, простукивая тайники… если не найдешь хоть один, тебе очки снимались), не пора бы и честь знать?

Засейвил игру, выключил комп, откланялся с теми, кто оставался сидеть до победы, и отчалил к месту проживания. Можно было автобуса дождаться, 24-й прямо к нам шел почти от входа в НИИ, но я посмотрел на погоду (всего минус 5-6, легкий снежок, ветра нет) и решил что ну его, этот автобус, пройдусь пешочком, благо тут всего-то полчаса, максимум сорок минут неспешного хода.

Вот родимая психушка, вот мой дом родной… ну не совсем родной, но совместные вечера мы пару раз проводили – душевные, кстати, люди обитают напротив. А вот и площадь имени народного героя Ивана Сусанина, одолевшего ненавистных ляхов в смутные времена Дмитриев и Лжедмитриев. Ваня стоял, как живой, указывая длинной правой рукой путь в сияющее будущее. Я его обогнул справа, там дорожка протоптана была, миновал проезжую часть площади Сусанина и напрямки через Кремль (да-да, в нашем городке Кремль тоже есть, не одной Москвой жива страна) спустился вниз на Нижний, так сказать, посад, две улицы вдоль Реки, их в далекие предреволюционные годы выбрали местом своих резиденций тогдашние олигархи, Блинковы-Бодровы-Бадаевы-Рукомойниковы, все, как один старообрядцы, они в 19 веке исполняли роль нынешних хозяев жизни-иудеев…

Улица имени пролетарского поэта Демьяна Бедного (еще не переименованная в Похвалинскую) сияла огнями и неоновыми рекламами, новорусские богачи выпендривались тут один перед другим, кто круче украсит свой офис на главной улице города. И ничего ты с этим не сделаешь, Сергуня, подумал я, в сердцах сплюнув на обочину, колесо истории, оно очень большое и тяжелое… и ездит в колее глубиной в метр – попробуй-ка вывернуть с такой глубины… вот то-то и оно, это очень сложно, не сказать, чтоб совсем невозможно. Это все верно, не согласился со своим глубоко запрятанном альтер-эго, однако есть, например, такие вещи, как тринитротолуол, заложив который на пути колеса можно сделать ой как много. Я уж не говорю о простейшем ядерном заряде хиросимистого типа.

Вот так, беседуя сам с собой (и не надо тут привлекать психиатрию – сами, поди, не раз размышляли над разными проблемами с нескольких сторон), я миновал, наконец, эту Демьяно-Бедную или уже Похвалинскую улицу и уперся в свой Черняховский переулок. Сверху над ним нависал Печерский монастырь, основанный чуть ли не раньше самого нашего города, а справа текла Река… ну по случаю зимнего времени этого было не видно, лед сплошной на Реке имел место, а по льду лихо скользили лыжники – а что, площадка ровная, и от остановок транспорта рядом, почему бы и не. Пожалел даже, что у меня лыж нету, и проскользнул через открытые еще строительные ворота в свой подъезд.

А там меня поджидал сумрачный строитель Костик, он сидел на какой-то строительной конструкции, курил, посекундно сплевывая, и вид имел крайне раздраженный.

– Наконец-то, явился, – ядовито сказал он мне, – и не запылился.

– Зима же, Константин Палыч, – развел я руки в стороны, – откуда сейчас пыль.

– Это я образно выразился, – потушил он свою сигарету об кирпич, – слушай, друг мой ситный, когда долг погасишь?

Долги и все остальное

– Я все помню, – сделал я попытку обойти его, но неудачно, он зацепил меня за лацкан пуховика и приземлил рядом с собой.

– Ты не торопись, дома у тебя все равно никого нету.

– А ты откуда знаешь? – удивился я, – что там нету никого?

– Супруга твоя час назад пропрыгала на каблуках по нашей спортплощадке, – Костик достал портсигар, да-да, он так понтовался перед обществом, золотым портсигаром (позолоченным на самом деле), в который были обычно набиты сигареты Кент, – будешь? – предложил он мне одну.

– Давай, – не стал отказываться я, – а что там насчет долга-то, напомни…

– Что-то у тебя память стала очень короткой, – усмехнулся он, – договорились ведь по-хорошему, по штуке с квадратного метра в месяц, не позднее 25 числа. Вплоть до сдачи в эксплуатацию. У тебя в квартире 70 квадратов, акт об эксплуатации еще не подписан, и сегодня 25 декабря… это значит что? Где 70 штук?

– Да помню я, помню, – вырвал я наконец из его пальцев свой пуховик, – просто ситуация сейчас сложная, в институте зарплату опять задерживают, на подработках тоже обещают, но в январе… дай отсрочку, будь человеком

Про пуховики, кстати – наше градообразующее предприятие подписало в прошлом году безразмерный контракт с Китаем, наши автомобили против их жратвы и ширпотреба. Из жратвы в основном шли быстрозавариваемые макароны типа Доширак и тушенка Великая стена, а вот в товары народного потребления записали кроссовки и эти вот пуховики, двух цветов они были, красные и розовые, я по случаю урвал красный.

– До какого числа тебе отсрочка нужна? – слегка сбавил тон Костя.

– Ну хоть до 5 января, после праздников должны что-то выдать.

– Хорошо, договорились, – достал он вторую кентину из портсигара, – в память о твоих бывших заслугах… но ровно пятого включится счетчик, 10 процентов в день.

– По рукам, – ответил я, – надеюсь, до счетчика дело не дойдет.

– Как там у тебя, кстати, с оформлением этого… кондоминимума?

– Дела идут, контора пишет, – попытался отговориться я, но не увидел в глазах Кости нужного отклика, поэтому слегка подкрутил прицел, – в администрации бумагу получил, у нотариуса устав зарегистрировал, остальное завтра-послезавтра.

– Вот, кстати, – вспомнил он, – можешь собрать бабло со своих подельников, как раз на взнос хватит. Мою долю можешь вычесть из долга.

– Да как же, соберешь с них чего, – я встал и напоследок выдал такое, – а ты кому свои квартиры-т продавать собрался?

– С какой целью интересуешься? – хитро прищурился он.

– Ну надо ж знать, с кем мы тут рядом жить будем…

– Аааа, в этом смысле, – поувял Костик, – три штуки уйдут моим работникам, Васе Красину, Боре Большому и брательнику моему, Евгению, знаешь наверно такого?

– Ну видел конечно, – ответил я, – он на тебя похож. А еще три?

– Ищу покупателей, – кратко выразился он, на чем мы и расстались по-хорошему… ну относительно по-хорошему.

А дома меня ждал сюрприз – листок А4, лежавший перед телевизором в зале, на котором крупными буквами было написано «Я ухожу к маме, все достало. Половину заначки забрала. Пока». Я тут же проверил состояние заначки, она у нас лежала в верхнем ящике письменного стола в конверте с надписью «Поздравляю с 8 марта». Не обманула меня Ирусик, ровно половину и забрала, 25 тыщ из общего объема в 50.

– Вот сюрприз, так сюрприз, правда, Васька? – спросил я у кота, выбежавшего встречать меня из кухни.

Кот Васька только мявкнул в ответ, намекнув, что неплохо бы и покормить его, болезного. Я все понял и вытащил, что там осталось в холодильнике. Осталось там немного, но нам на двоих хватило.

– Ну чего, Василий, – сказал я коту, когда мы уже уселись перед телевизором фирмы Сони, – вот мы и остались без хозяйки, верно?

Васька зевнул и принялся вылизывать себе лапы, а я продолжил.

– Только ведь народная мудрость-то гласит так – если от тебя ушла жена, то не всегда понятно, кому больше повезло, тебе или ей, согласен?

Васька коротко мяукнул и свернулся в клубок… ну и ладно, ну и спи, а я пока узнаю, чего там в мире делается – о, программа Сегодня на НТВ.

А 25 декабря 1993 года в мире творилось следующее – номером первым, конечно, шло вступление в силу новой Конституции, ее приняли на том же голосовании, где выбирали обновленный состав Госдумы… ну да, где победил Владимир Вольфыч, а кто-то там из счетной комиссии закричал «Россия, ты одурела!». Да нет, родной, одурел-то ведь именно ты, а народ у нас всегда мудр и прав, поэтому даже мутноватый Жириновский ему роднее, чем зажравшийся незамутненный либерал типа Ахеджаковой или там какого-нибудь условного Карякина.

Далее в порядке убывания у нас значились такие события, как приезд елки в Кремль, смерть Ивана Семеныча Козловского и победа Каспарова в матче с Шортом. И еще я вспомнил, что в этом же году совсем недавно умерли два патриарха – отечественной комедии Леонид Гайдай и отечественного же детектива Юлиан Семенов. Обоих искренне жаль…