Читать книгу "Покаяние. Великая революция: палачи, жертвы, наследники"

Восемнадцатый год

 
По заснеженным тропам мчатся кони лихие
И в едином порыве брат на брата идёт…
И кровавой метелью по голодной России
Закружил чумовой восемнадцатый год.
 
 
Перепутал нас всех. Всё в России смешалось.
Белый, красный, зелёный —
Цвет священных знамён…
Сколько страшных грехов этот год совершалось
И в степях растопталось безымянных имён…
 
 
Сколько судеб людских на полях тех осталось…
Сколько бедных сирот появилось и вдов…
А проклятой войне даже этого мало —
И безумством объятые в схватке сходимся вновь…
 

Ипатьевский подвал

 
Ипатьевский подвал.
Нет «лучше» места:
Ни смеха палачей.
Ни стона жертв.
Не слышно ничего.
И неизвестно,
Как чувствовал
Себя в нём изувер,
Поднявший руку
На Царя и Веру?
 
 
Опять июль.
Такой же, как тогда.
Где тот стрелявший,
Веривший без меры,
В свою непогрешимость?
Но года,
Расставили всех
По делам их бравым.
Позволил Бог
Поцарствовать им всласть,
Но кончилась
Эпоха для не правых!
Для убиенных —
Только началась…
И на крови невинных
Храм поднялся
И мой народ с колен
Подняться смог.
Того же,
Кто в подвале том смеялся,
Не вспомнит ни народ,
Ни даже Бог…
 

Золотые погоны

 
Золотые погоны,
Аксельбанты витые.
Час назад мы всего-то
Были лишь юнкера,
А теперь, когда мы
Присягнули России,
Нам неважно совсем,
То, что было вчера…
 
 
Мы сегодня другие.
Мы её офицеры.
Мы России готовы,
Как и деды, служить.
Мы готовы служить
Своим внукам примером…
Только многим до внуков
Не удастся дожить.
 
 
Не удастся за Веру,
За Отечество наше
Послужить, как хотелось бы,
Не за деньги – за честь!
В Петрограде сыром,
Красным цветом окрашенном,
Для таких юнкеров
Каземат уже есть…
 
 
Так что, милый поручик,
Даст Бог, свидимся снова,
Может, где-то в Париже
Иль у Бога в гостях,
Если нам не дано
Будет им же иного…
Впрочем, смерть за Россию
Не такой уж пустяк!
 

Время выбрало нас

 
Время выбрало нас
Не любить, а страдать.
Время выбрало нас,
Чтобы жизни отдать
За Россию твою,
За Россию мою.
 
 
Я за нашу Россию
Бога тихо молю,
Чтобы капельку счастья
Дал он нашей стране,
Ну, а если погибнуть
Суждено на войне
Нам с тобою, поручик,
Значит, это судьба.
 
 
Значит, время пришло.
И зовёт нас труба
На последний наш бой.
Ты, поручик, не трусь —
Нас не будет с тобой,
Но зато будет Русь!
 
 
А над нами берёзы
Будут вечно шуметь…
Хорошо б на том свете
Русь такую иметь!
 

Господа офицеры

 
Господа офицеры,
Наше время проходит.
И осанка не та,
Да и удаль не та.
За Россию напрасно
Погибали, выходит?
Да и жизнь наша нынче
Лишь одна суета…
Поседели виски,
Полиняли погоны.
С них осыпалось золото,
Словно пыль, навсегда.
А в далёкой степи
Наши спят батальоны,
Лишь они из России
Не ушли никуда…
 
 
Ну, а мы, как изгои,
Вечно бродим по миру.
Без семьи, без Отчизны
Мы остались давно.
И теперь комиссары
В наших тёплых квартирах
С теми, кто был нам предан,
Пьют сегодня вино…
Мы же пьём от тоски
По российским дорогам,
По российским берёзам
И любимым глазам.
К сожалению, мы
Потеряли так много —
Сохранили лишь честь
И любовь к Образам…
 
 
Даже Бог нас покинул
В страшный час испытаний
Нам никто не помог,
Но мы живы ещё.
И пусть вся наша жизнь
Состоит из страданий
Никогда мы России
Не предъявим свой счёт…
Ни за муки свои,
Ни за слёзы скупые,
Ни за сны и мечты,
Ни за трупы во рвах,
Но мы верим:
Вернутся и в Россию святые,
Вновь кресты заблестят
На российских церквах…
 
 
Наши женщины нас
Всех простят, если смогут,
Если любят и помнят,
Примут нас и поймут.
Ну а если забыли,
Пусть не судят нас строго
Мы их тоже не судим.
Есть один – Божий суд…
Пусть они позабыли всех нас
В вечной разлуке,
Пусть устали нас ждать
Из далёких краёв,
Только мы по ночам
Целовали их руки,
Пусть во сне, но жила
В душах наших любовь….
 
 
Господа офицеры,
Так что выпьем без меры
За любимых, которых
Мы любили всегда,
За Россию, которую
Почитали, за Веру,
За Надежду, за Честь,
И за тех, без креста…
 

Не они виноваты

 
Если в этой стране
Воздвигают на лжи монументы
И неправда вдруг правдой
Становится в этой стране,
Если правду скрывают от нас по архивам,
Как и киноленты,
О великой забытой на годы
Той первой войне —
Это значит, кому то так надо
И очень удобно —
Возвеличить неправду,
Поражение в миф превратить
Наших первых и славных побед —
Как в сраженьях под Псковом.
А потом его сдачу,
Как начало —
Бесчисленных первых лишений и бед…
 
 
Как бы ни было там – к монументу под Псковом
Мы приносим цветы в феврале
Павшим красным бойцам.
Там их много лежит – кто сложил свою голову
В этих псковских местах,
Где и я побывал как-то сам…
И услышал от тех стариков,
Доживающих жизни,
Что всё было не так,
Но на тех, кто здесь пал, нет вины…
В поражении том
Или всё-таки в нашей победе
Не они виноваты —
Злые Гении этой страны….
 
 
Скоро сто уже лет,
Ну, а мы до конца и не знаем
Правды всей, кто был прав,
Ну, а кто виноват?
На историю нашу
Головой, как обычно, киваем
Виноватых, мол, нет…
И народ тому рад…
Примирения нет,
Что для ныне живущих опасно,
Потому, что тогда,
Всё с того же у нас началось:
Поделили народ
И на белых и красных…
Кто же будет забыт
В этот день снова нами из них?
 

Надо верить в Россию

 
Господа офицеры,
Надо верить в Россию,
Если мы не вернемся,
Значит так суждено.
За себя мы у Бога
Никогда не просили
За родную страну
Попросить не грешно.
Мы попросим у Бога
Дать ей капельку Веры,
Дать немного Надежды
И немного Любви.
И поменьше страданий,
Их уж было без меры,
И чтоб больше она
Не умылась в крови…
 
 
Остальное придёт.
Вновь поднимутся Храмы
И кресты заблестят
На святых куполах.
Канут в лету навек
Коммунисты и хамы,
И забудут в России
Об их страшных делах…
И восстанет Любовь,
Возрождённая Верой,
И Надежда вернётся
Снова в души людей,
Ну, а мы не вернёмся —
Небольшая потеря.
Будет много других
Офицеров у ней…
 

За друзей, которых нет

 
Давайте выпьем, господа,
За Веру нашу!
Её мы сохранили и не зря.
Помянем убиенного царя,
И всех других,
От рук Иуды павших.
 
 
Ведь верим мы,
Что день ещё придёт,
Когда опять
Откроют двери храмов,
Закончится невиданная драма,
И Божий суд
Нас каждого найдёт.
 
 
Кто прав, кто виноват —
Пусть Бог рассудит,
На белых и на красных не деля.
И всех нас приберёт
Одна земля —
И будем не солдаты в ней,
А люди…
 
 
…Пока же молча пьём за упокой
Друзей, которых нет
Сегодня с нами.
Фуражки снимем
И приспустим знамя,
Слезу предательскую
С глаз смахнув рукой…
 

Возвращение домой

 
Вы остались верны
И России и Вере
И присяге своей
Вы остались верны,
Вы теряли друзей,
Но оплакав потери,
Снова в бой поднимались
Ради счастья страны.
 
 
Ради общей свободы,
Ради Чести и Веры,
Ради русских полей,
Где друзья полегли.
Вы тогда проиграли
И пришли изуверы,
Уничтожив в России всё,
Что только смогли.
 
 
Посрывали кресты,
Испоганили Храмы,
И священников наших
Расстреляли в ЧК.
Хоть не видела Русь
Такой жертвенной драмы,
Но не верила в то,
Что так будет века.
 
 
…И случилось всё то,
Что предписано было
И Донской монастырь
Принял вас как родных.
Ведь Россия-страна
Всех вас тайно любила.
Вы солдаты – для нас,
Для неё вы – Сыны…
 

Мы стали теми, кем мы стали

 
Мы были все идеалистами
Во чреве матери родной.
А стали – кто-то коммунистами,
А кто-то всей стране виной…
 
 
Мы в детстве были все прекрасными,
Но повзрослели в тот же час,
Когда вдруг стали кто-то красными,
А кто-то – белыми из нас…
 
 
Когда судьбу одной России
Мы разделили на двоих
И разрешенья не спросили
На это мы у мам своих…
 
 
Ну, а теперь, уж слишком поздно
И слишком много на руках
Невинной крови. Даже слёзы
Их не отмоют и в веках…
 
 
И лишь, когда мы наши души
Себе с раскаяньем вернём,
Когда друг друга будем слушать
И слышать, а не жечь огнём
Россию мать. Нас наши мамы
С высот небесных всех простят
И неразумных и упрямых,
Конечно, если захотят.
 
 
Как и загубленные души
Под Краснодаром и в Крыму…
Выходит, подвиг наш не нужен
Теперь в России никому?
 

Кино о прошлом

 
Мы смотрим хронику семнадцатого года
И в кинозале только старики…
Там за стеной октябрь и непогода
А здесь собрались давние враги.
 
 
Рядком сидят седые комиссары
И бывшие поручики сидят,
А на экране бой под Краснодаром.
Давно известно, чьи в нём победят…
 
 
Так может быть не надо наше прошлое
Как и людские души ворошить?
Ведь было и у нас чуть-чуть хорошего,
Хотя пришлось по-разному нам жить.
 
 
А, может быть, и надо, потому что
Иначе нам друг друга не понять,
Иначе будет совесть снова мучить
И снова на врагов нас разделять…
 
 
Жаль, нет средь нас тех правых и не правых,
Их, Родину любивших, нет давно.
Они себя давно покрыли славой,
А мы о правде спорим всё равно.
 
 
Но, слава Богу, не в огне сражений,
За чашкой чая дома и в тепле.
Мы долго ждали этого мгновения,
Полвека проведя в чужой земле…
 
 
…Октябрьский ветер раздувает триколоры
И в золоте кресты на куполах…
Ну, наконец-то, кончены все споры
О том, кто в Октябре том был не прав…
 
 
В последний раз картинки прошлой жизни
Мы смотрим, и слезу смахнув из глаз,
Себя на мысли ловим: в коммунизме
Не выжил бы ни кто и дня из нас…
 

Когда-нибудь

 
В белом поле красный снег.
Приспущены знамёна…
А на небе, вот уж век
Со списков поимённых
Отпевают души тех,
Без вины пропавших:
Красных, белых,
В общем всех,
За Россию павших…
 
 
Много было
Жертв безвинных
Много было и атак.
Видно список
Очень длинный
Нет конца ему никак…
 
 
Мы их тоже
Не забудем,
И судьбу
Не будем злить,
И Россию-мать
Не будем
Между братьями делить…
 
 
Ни на белых,
Ни на красных,
А иначе пропадём.
И когда-нибудь
К ней вместе
С покаянием придём…
 

Такая жизнь

 
Три месяца без новой красной власти
Наш город жил. Почти, что повезло.
И всем уже казалось, то несчастье,
Что было в октябре, нас обошло,
Что доживём спокойно мы до лета,
Что не оставит город Божья мать,
И что не будет никаких Советов,
И хлеб ни кто не будет отнимать…
 
 
И будет всё, как было, всё, как прежде.
Как жили мы при батюшке царе,
Ходили в храм за верой и надеждой,
Но март уже был на календаре.
Потом пришёл к нам в город бронепоезд,
Привёз солдат и «Правду» нам привёз.
Потом закрыли храм, отняли волю,
Забрали хлеб, оставив море слёз…
 
 
А чтобы просвещёнными мы были,
Отправили нас всех гурьбой в ликбез,
Чтоб вместо бога партию любили
И чтобы прославляли до небес.
…И стало в нашем городе вновь тихо,
Осталось только спать и водку пить,
И песни петь про горюшко и лихо,
Про то, как нам Совдепию любить…
 

Письмо домой

 
Ты не плачь обо мне понапрасну
А не то, впрямь, накликаешь бед…
Если спросят: воюет у красных?
Загляни к свояку в сельсовет
И скажи ему: вроде негоже
Забывать, что мы всё же родня…
Поклонись ему, может, поможет
И привет передай от меня.
Может хлеба найдёт он немного
И протянете вы до весны,
Ну а там всё зависит от бога,
Да и мы возвернёмся с войны…
 
 
Я вернусь, заживём мы богато,
Есть земля, руки есть, что ещё?
И не хуже, чем жили когда-то,
Ну а прошлые слёзы не в счёт…
Если спросят: твой Ванька у белых
И, быть может, уже генерал?
Мол, советская власть проглядела
Кулака, а он взял и удрал…
Промолчи. Наплевать на их гонор.
Не известно, чья сила возьмёт…
Ну а если попробуют тронуть —
То в сарае зарыт пулемёт…
 

Голод

 
Я попал под статью, под расстрельную —
Корку хлеба для брата стащил.
И чекист своей речью похмельною
Брать чужое меня отучил…
Но не зря же бросал я монетку,
Вдруг опять в этот раз подфартит,
Дядька строгий меня – малолетку
За ту корочку хлеба простит…
 
 
Получилось, как мне и хотелось —
Двадцать пять. И всего ни чего!
Выйду я молодым, хоть и белым,
И найду, несомненно, его…
Если выжил, конечно, братишка,
В тот голодный, в тот памятный год.
Если нет, значит, был тоже лишним
Для кого-то тот маленький рот…
 

Мешок картошки

 
Я мужик по жизни
Не скандальный
И к тому же я совсем не вор…
– Ну, мешок картошки на базаре
Прихватил…
Об этом разговор?
Так меня там сами попросили
Я вот им как вроде бы донёс…
А выходит тут же настрочили
На меня свой пакостный донос!
 
 
Гражданин начальник, отпустите!
Дома детки. И все есть хотят…
Вы мешок картошки мне простите,
А на небе этот грех простят…
– Ну, нахал, ты Федя, ну ей богу!
А вчера кто с гречей куль увёл?
– А там гречи точно было много?
Нет, не я. Ну, ладно я пошёл…
 
 
– У меня ты, воровская рожа,
Далеко от седова пойдёшь…
В порошок сотру и уничтожу,
В лагерях навечно пропадёшь!
 
 
…До чего они до препирались,
Комиссар весь мокрый,
Как с дождя,
Но с мешком картошки разобрались,
И опять почти что и друзья.
 
 
И ребята дома снова с полбой —
А картошка классная еда!
Хорошо, что не влепили по лбу,
Вот была беда бы, так беда!
 
 
Восемь ртов не в первый раз голодных…
Мамка в медсанбате день и ночь…
Власть, она у нас хоть и народная,
Но навряд ли хочет мне помочь…
 
 
Хорошо, что гражданин начальник
Мне совсем не друг, а старший брат,
А иначе был бы я, опальный,
Восемь раз растрелянным подряд
С того дня, когда пришёл в станицу,
Шашками порубанный не раз…
Мне сказал тогда брат: за границу
Может, ты подашься впрямь сейчас?..
 
 
Ну, куда же я от них уеду!
Пусть я враг народа. Ну и что?
Кто тогда накормит их обедом?
И не ты, и, в общем-то, никто…
Ты мне не мешай, братан, покуда.
Подожди, детишки подрастут,
Больше воровать и сам не буду.
Ну, а там хоть в рай, а хоть под суд…
 
 
Хочешь, напишу, чтоб не забылось?
А пока пора мне…
– Воровать?
– А мешка на долго ли хватило?
Ведь не с голодухи ж помирать…
 
 
…Было это всё давно, в двадцатых…
Был отец мой среди тех детей…
Выжил он один со старшим братом…
А была бы крепкая артель!
 

Он умер!

 
В тот день он умер. Отошёл от жизни.
От революций отошёл и прочих дел.
Была зима в своём привычном виде —
Январь творил морозный беспредел.
 
 
И толп осиротевшего народа
Ещё пока не видно. Лишь в Кремле
Вожди решали чинно, благородно
Предать ли Революцию земле?
 
 
Но партию предать и он не может —
Так пусть живёт он – смертью смерть поправ!
Родной стране бессмертием поможет,
Народную любовь сполна познав…
 
 
И лишь один усатый мысль лелеял
Теперь он без него не пропадёт :
Уж если будет Ленин в Мавзолее —
Туда товарищ Сталин попадёт!
 
 
Всё вышло так, как новый вождь задумал
И красный терем вырос у Кремля
Как раз напротив нынешнего Гума…
Видать, напрасно ждёт его земля
Того кто умер в день январский давний…
Лежит всем на показ почти сто лет
Давно не человек, а просто Знамя
Побед великих и великих бед…
 

Марсово поле

 
Огонь на поле Марсовом…
Погост большевиков,
Тех, кто в идеях Марксовых
Был сжечь себя готов.
Кто верил фанатично —
Его идеям жить…
Среди домов столичных
В могилу положить
Готов был все сомнения
И годы и века
На вечное забвение,
С венками от ЦК.
 
 
И как маяк из прошлого
Огонь пока горит,
Забытый и заброшенный,
А был ведь Фаворит!
На праздники ходили
Сюда большой толпой
И речи говорили
О памяти в запой.
 
 
…А вышло всё иначе —
Нет ни цветов, ни масс,
И лишь на небе плачет
Напрасно красный Марс…
 

Забытая война

 
Давно забытая война.
Давно истёрлись имена
На их могилах и крестах
И у народа на устах
Тех безымянных всех солдат…
 
 
И мы уже не помним дат
Великих и побед и бед.
Их помнит только старый дед,
Который с веком был рождён,
Как был народ наш побеждён…
 
 
Но не врагом – самим собой,
Который шёл с собой на бой
И вновь в стране была война,
Но это не его вина.
 
 
А может это божья кара?
И выстрадала всё не даром
Россия наша?  Чтобы впредь
Бездарно вновь не умереть…
 

Август четырнадцатого

 
Бьёт набатом колокол церковный…
К Храму потянулись казаки…
Из Новочеркасска сам полковник…
В августе дороги не легки…
Солнце превратилось в ад небесный…
И сгорит, похоже, урожай…
Что за весть привёз он, интересно…
А мне дед сказал: соображай —
Атаман приехал, значит, войско
Собирать, похоже, нам пора…
И средь баб пошло вдруг беспокойство:
Началась война… Ещё вчера…
 
 
Воевать нам, казакам, привычно.
За страну, за Веру, за царя
Повоюем! Будет всё отлично.
Вы не беспокойтесь, бабы, зря!
И ушёл за Дон отряд с рассветом
И с тех пор прошло уж много лет
Бабы ждут. А казаков всё нету
И станицы нет. Лишь сельсовет…
Власть чужая, красная явилась…
Снова август. Адская жара…
Хорошо, что это мне приснилось,
А ведь было, словно бы вчера…
 

Утро туманное

 
Как над Доном тихим утро разливалось,
Белыми туманами окутав берега,
До войны проклятой и дня нам не осталось,
Но о том не ведали мы с тобой пока…
 
 
По степи широкой всю ночку прогуляли
У затона тихого простились – как всегда…
А там за горизонтом – там уже стреляли
И с лихою вестью мчалась к нам беда…
 
 
Вся станица вздрогнула от звона колокольного
В первый раз проснулась, сны не досмотрев,
В это утро кончилась вольница нам вольная
И призвал царь-батюшка на войну нас всех…
 
 
Дело наше правое – воевать со славою
За Россию – матушку – мы ведь казаки!
Для тебя же, Любушка, в этом деле главное
Дожидаться нас живыми… Верно, мужики!
 
 
…Пролетело лето, а за ним второе
И ещё три осени, а потом зима…
Но в станицу дальнюю не пришли герои
Вместо них вся в красном пришла война сама…
 
 
Бабы снова в белом – плачут неумело
Разучились, видимо, даже горевать…
Иль давно привыкли. То красные, то —белые,
А свои родимые, где же? Как узнать?
 
 
…А над Доном тихим утро вновь туманное
И где-то за туманами чьи-то кони ржут…
Вновь не спит станица вся в это утро раннее
И который год уже здесь казаков всё ждут…
 

Всё это уже было

 
За окном купе летят станицы,
Промелькнул и скрылся тихий Дон.
Может быть, всё это мне лишь снится,
И мой поезд – это только сон?
Сон, который был когда-то явью,
И я в нём, по-прежнему, живу:
Вот я на коне на переправе,
Или это – просто дежавю?
 
 
Лица за окном мне так знакомы,
Только я не помню – почему?
Всё как было. Правда, нет Укомов,
А вокзалы те же по всему.
Та же степь, что помнит поимённо,
Всех кто пал здесь. Их не перечесть.
Помнит и трёхцветные знамёна,
И меня, пока живого, здесь…
 
 
…Только я не помню, почему-то,
Кем я был в том яростном году,
И как шёл в атаку летним утром,
И, быть может, до сих пор иду.
 

В последний раз

 
Я в час вечерний выйду в поле чистое
В последний раз свободой подышать,
Чтоб утром ранним вместе с коммунистами
Уйти их несвободу защищать…
 
 
Пока же полежу в траве высокой
На звёзды в тёмном небе посмотрю
И вспомню своё детство недалёкое,
Которое уже не повторю…
 
 
И вспомню ту девчонку синеокую —
Богиню из соседнего села,
С которой революция жестокая,
Меня навек теперь уж развела…
 
 
И попрощавшись с жизнью своей вольною,
В последний раз берёзку обниму…
И полетит душа в поля раздольные,
Чтоб больше не достаться никому.
 
 
Ну, что ж, пора, похоже, время вышло…
Когда-нибудь в другие времена,
Сюда придёт совсем другой мальчишка,
Но, может, будет и другой страна?
 

Красное и белое

 
Разошлись у нас пути, похоже…
Ты пошёл на право – я налево.
К красным ты пришёл. Выходит, боже,
Мне теперь осталось только к белым…
Красное и белое в бокалах
Терпкое и сладкое вино…
Красная и белая досталась
Нам судьба – всем и давным-давно.
 
 
Вот уж век на красное и белое
Делим жизнь чужую и свою.
Чтобы мы хорошего не сделали,
Нам опять покоя не дают
В наших снах то красные, то белые,
Мы в атаки ходим до утра —
Есаулы бравые и смелые,
Комиссары. С криками «ура»…
 
 
А за что воюем? За Россию…
Долго ли воюем? Целый век…
И откуда зло берём и силы…
А в Донецке красно-белый снег…
Век пройдёт, но красное и белое
Никогда не кончится вино..
И себя мы, жаль, не переделаем…
Видимо, нам это не дано.
 

Брат на брата

 
Вороньё слетается.
Чёрным небо сделалось.
По степи гуляет
Бабка Смерть с косой.
В той степи сражаются
Красные и белые
И умылась степь донская
Кровью как росой.
 
 
Там три дня, три ночи
На смерть бились братья,
Силушкой померявшись,
В землю полегли,
Чтоб в степи донской той
Навсегда остаться.
Только помириться
Братья не смогли.
 
 
А в станицах дальних
Все их ждут с победою,
За победу ставят
Свечи к Образам,
Только вот не знают,
Только вот не ведают,
Да и Бог про это
Им не рассказал.
 
 
Про войну гражданскую,
Как шли брат на брата,
Как за дело правое
Каждый воевал,
Как прибрал на небо
Он их безвозвратно
На последний в той войне
Вечный их привал.
 
 
А над степью кружится
Вороньё проклятое,
Разлились над степью
Чёрные дымы.
Всё вернулось снова,
Снова брат на брата…
И в бою смертельном снова
Только теперь мы.
 

Вчерашний сон

 
Вчера приснилась мне война.
Сквозь сон куда-то мчались кони
Под их копытами страна
Стонала раненной в агонии…
 
 
Сходились в поле брат на брата
Мелькали головы и шашки…
И я ни в чём не виноватым
С душою чистой нараспашку.
 
 
Стоял в том поле. Весь в крови.
Чужой крови. Тягуче-тёплой…
А где-то пели соловьи
И отпевали тех, в окопах…
 
 
Гуляла смерть, войдя в азарт…
А Бог молчал, взирая сверху
Иль потерял он речи дар?
Иль мне устраивал проверку…
 
 
И этот сон совсем не сон —
Всё рядом и наган и шашка
И вороньё со всех сторон…
А в окровавленной рубашке
Стоял совсем не я. Другой…
И хоть поверить в это трудно-
Всё снова будет: кровь и бой,
И Бог взирающий оттуда…
 

На Дону

 
Разделил Россию
Старый тихий Дон
Только небо синее,
Что со всех сторон,
Ну, никак не делится
С Солнцем пополам,
Под ногами стелется
Степь и там и там…
 
 
Красная и белая
Нам на всех судьба.
Тех, кто выбор сделали,
В бой зовёт труба.
В небе синем чёрные
От костров дымы.
Мёртвые, но гордые
Здесь остались мы…
И холмы могильные
Будут рядом впредь —
Разделить бессильны нас
И война и смерть…
 

Догорал закат

 
Догорал закат
Алым пламенем…
Шёл вперёд отряд
С красным знаменем…
 
 
Шашки на боку
Кони стройные
Да и в том полку
Лишь достойные…
 
 
Шли они на Дон-
На Деникина…
А со всех сторон
Бабы с криками
С причитаньями
Да молитвами:
Не вернуться вам
Не убитыми…
 
 
На кого же вы
Нас покинули?
Средь степной травы
Взяли – сгинули?
 
 
Комиссары красные
Сытые, обутые
Отобрали хлебушек
Под чистую, лютые!
 
 
Детушки голодные
И дома холодные
А вы там дела творите
Богу не угодные…
 
 
…Догорал закат
Алым пламенем
Шёл домой отряд
С красным знаменем.
Эй, встречай, жена —
Мы приехали!..
…А в деревне тишина —
Все к Богу переехали…