Текст книги "Хрустальная колыбель"
![](/books_files/covers/thumbs_240/hrustalnaya-kolybel-231823.jpg)
Автор книги: Сергей Юрьев
Жанр: Боевое фэнтези, Фэнтези
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 26 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
Глава 7
Сын, я бы предпочла, чтобы ты за свою жизнь не совершил ничего великого или хотя бы выдающегося. Любые славные дела молва рано или поздно превратит в злодеяния, а мне дорога честь нашего рода… И ещё: мне не хотелось бы увидеть твой погребальный костер, а жить я собираюсь долго.
Из письма Олы, матери Юма Бранборга, лорда Холм-Дола
Подходила к концу вторая ночь их заключения, но о пленниках, казалось, забыли. Ведун плел из обрывков веревок замысловатую вязь и угрюмо молчал. Юм ходил из угла в угол, пересекая луч лунного света, пробивающийся сквозь крохотное окошечко под потолком. Сон не шел ни к тому, ни к другому… Дверь снаружи подперли чем-то тяжелым, в окно невозможно было протиснуться, даже не будь там решетки. Оставалось ждать, когда появятся стражники, не подозревающие, что узники освободились от пут.
– Эй, Милость, только ты сам с ними разбирайся, как придут, – заявил вдруг ведун. – Стар я уже кулаками махать, разве что укусить могу – зубы есть ещё. Скоро придут уже…
– Откуда знаешь? – Юм остановился и прислушался.
– Скоро и ты почуешь. – Ведун скорчил брезгливую гримасу. – Воняет от них тухлой ежатиной…
Юму и впрямь почудилось, что он чувствует какой-то неприятный запах, а через некоторое время снаружи послышались шаги и приглушенные голоса. За дверью что-то с грохотом упало, и лорд занял позицию справа от выхода, не слишком, впрочем, рассчитывая на успех. Стражников могло прийти и двое, и дюжина, а управиться с противниками, если их больше двух, а у тебя нет оружия, было бы под силу только опытному бойцу, каковым Юм себя вовсе не считал…
– Чего раззявились? – донеслось из-за двери. – Давай оттаскивай!
Некоторое время слышалась возня и кряхтение, а потом раздался скрип проржавевших петель. В двери образовалась щель, в которую просунулась рука с горящим сальным светильником. Юм тут же перехватил её и рывком втащил стражника вовнутрь, одновременно ударив его коленом в челюсть. Удар, судя по всему, удался – стражник рухнул на пол, не издав ни звука. В дверь уже ломились остальные, но светильник, падая, погас, и они ничего не видели перед собой, а скорее всего, даже не сразу поняли, что случилось. Лорд поставил подножку, и ещё один боец растянулся на полу рядом с первым, но оставшиеся двое уже сообразили, что к чему, и, выхватив из ножен тяжелые тесаки, замерли на пороге. Упавший схватил Юма за ногу, и лорд, пытаясь освободиться, на мгновение отвернулся от двери. Стражники, видимо, что-то разглядев-таки в темноте, бросились вперед, но первая попытка не увенчалась успехом – лишенные руководства, они застряли в дверном проеме, и Юм успел увернуться от двух беспорядочно мелькавших клинков. Он отскочил от выхода, успев ударить ногой в живот того, кто пытался его удержать, но исход схватки уже не вызывал у него сомнений: двое вооруженных против одного безоружного, промерзшего и голодного, и темнота – уже не помощник…
– А ну, стоять, сволочи! – неожиданно послышался голос Сима Тарла.
Стражники опешили, Юм – тоже. Голос раздавался из глубины темницы, а там, кроме ведуна, никого не было и быть не могло.
– Распоясались, скоты! – рявкнул тот же голос, как на строевом плацу. – Почему нагрудник не надраен?!
Ясно. Ведун всё-таки решил принять участие в схватке, и голос местного лорда он изобразил настолько мастерски, что поверг стражников в полное замешательство, которое не могло, впрочем, продолжаться слишком долго.
Юм заметил в полоске лунного света тесак, потерянный кем-то в суматохе, схватил его и вонзил клинок поверх медного нагрудника между ключицами стражника, который стоял ближе к нему. Стражник без стона упал, а второй начал медленно пятиться назад. Он уже понял, что дело тут нечисто, но ещё не мог ни на что решиться. Можно было просто снести ему голову, но Юм медлил. Противник хоть и был при оружии, но казался теперь совершенно беззащитным… И тут Кряж швырнул в него сетку, сплетенную из обрывков веревки, по которой с треском пробежали мелкие голубые искорки. Стражника почему-то начало трясти, он медленно повалился на колени, а потом начал кататься по полу, пока не дёрнулся в последний раз.
– Пошли отсюдова, – сказал ведун уже своим голосом. – Не забудь только дверь подпереть, как было. – Он первым двинулся к выходу, перешагнув через мёртвое тело и даже не взглянув на двоих стражников, оставшихся в живых, которые уже успели отползти в дальний угол.
Небо уже едва заметно посветлело. В селище, стоящем неподалеку от башни, тявкала какая-то собачонка, с той же стороны доносились отголоски предутреннего птичьего гвалта, клочья тумана стелились по земле, поднимаясь из ложбины на краю леса… Башня, из подвала которой они выбрались, казалась слегка скособоченной, а в одной из верхних бойниц мерцали отсветы неяркого пламени.
– Ты это, Милость, шел бы отсюда, – сказал вполголоса ведун. – Со мной тебя точно словят. Я не ходок, да и пора мне…
– Ты что, помирать собрался? – Юм уже решил, что один он точно никуда не пойдет.
– Не собрался, а пора уже… – Кряж сел на влажную землю, не отрывая взгляда от лорда. – У меня тут ещё одна забота есть, а ты иди. Только не сразу к себе, а то попадешься. Сперва на восход, потом – направо по ложбине… А как ложбина кончится, там уже к себе сворачивай. Я бы показал, но не могу уже. Иди, а у меня ещё дело тут. Не сделаю – покою не будет…
– Нет, – сказал Юм несколько громче, чем следовало.
– Мне что, прямо сейчас помереть, чтобы ты от меня отвязался? – ведун с беспокойством посмотрел на светлеющее небо.
– Не можешь идти – понесу. – Юм наклонился над ним и попытался подхватить старика под мышки, но тут их взгляды встретились, и зрачки ведуна были огромны и черны, как ночное небо, в котором мерцала одинокая звезда…
Ноги не оторвались от земли, и небо оставалось там, где ему положено быть. Но это было другое небо, хотя под ним лежала та же самая земля. И на этой земле стоял серый в яблоках конь и весело ржал.
– Мой лорд, мне вовсе непонятна ваша настойчивость, но я, конечно, сделаю всё так, как вы велите. – Оказалось, что на коне сидит герольд Тоом, укоризненно качает головой и громко хлопает ушами. – Но, признаюсь, я озадачен…
Юм смотрел на своего герольда и никак не мог вспомнить, что же он ему только что приказал, но, в конце концов, чрезмерным вольностям должен быть положен предел…
– Ты хочешь сказать, что мог бы не подчиниться мне?
– Хочу, но не буду. – Тоом вынул ногу из стремени и спрыгнул на землю. – Если бы я всегда говорил то, что хотел, это создало бы мне массу неудобств. Лучше посмотрите, мой лорд, что вокруг творится.
Вокруг и вправду происходило что-то несусветное: толпа каких-то бродяг гонялась за белым вепрем, пытаясь накормить его вяленой рыбой и пряниками с барского стола. Лорд хотел было прикрикнуть на них, но вепрь запрыгнул на облако и сам стал облаком, а его преследователи растворились в воздухе.
– Вот к чему приводят непродуманные действия и поспешные решения, – заявил герольд и тоже исчез вместе с конем, от которого остались только яблоки, да и те с грохотом осыпались на землю.
Лорд поднял одно из них, поднес к глазам и увидел, что оно испеклось у него на ладони и покрылось румяной корочкой.
– Это тебе, – сказал откуда-то сверху голос ведуньи Сольвей.
Откуда бы ей здесь взяться? Кстати, здесь – это где? Если это сон, значит, вслед за голосом должна появиться и она сама…
Но Сольвей не появилась, голос тоже исчез, а яблоко съежилось, покрывшись глубокими морщинами.
– Сперва иди на восход, потом – направо по ложбине… А как ложбина кончится, там уже к себе сворачивай. – Голос был знакомый, и где-то Юм уже слышал эти слова.
Восход уже прорезается сквозь небесную твердь, указывая направление.
Он шел ложбиной по пояс в тумане, когда до него дошло наконец, что же случилось. Ведун добился своего… Он, Юм Бранборг, лорд Холм-Дола, отрывается от погони, которая ещё не началась, а ведун по имени Кряж остался там, где ему вздумалось принять смерть, потому что решил, будто уже пора. Юм остановился, оглянулся назад и понял, что ушел слишком далеко и ведуну уже ничем не поможешь…
Как только молодой лорд скрылся из виду, ведун хотел было подняться, но не смог. Заставить этого парня убираться восвояси оказалось даже труднее, чем послать весточку Сольвей через две с лишним сотни лиг. Только вот как она передаст Олфу то, что теперь знает? Обычаи запрещают ей не только искать встречи с лордом Холм-Дола, но и появляться в его владениях. Значит, пошлет кого-нибудь…
Стало светлее, и ведун заметил, что вереница следов отчетливо видна на пробороненном поле, а значит, как только обнаружится исчезновение пленников, погоня не будет плутать. Кряж уже много лет не пытался взывать к стихиям и вовсе не был уверен, что какой-нибудь бродячий дух услышит его, а услышав, подчинится. Когда-то давно, может, сотню зим назад, может, и больше, Кряж уходил к саабам, жил у них долгие годы, дожидаясь, пока забудется, что он пришелец… И всё это – только ради того, чтобы проникнуть в тайны волхвов, понять, как они находят подход к идолам, духам стихий и духам предков. Наука оказалась несложной, и, как выяснилось, большинство волхвов сами не понимали, что творят, произнося заклинания и совершая ритуалы. Знания передавались по наследству, и за давностью лет их первоначальный смысл часто терялся…
Главное, сделать всё точно… И всё-таки надо встать. Некоторые духи принципиально не откликаются на зов тех, кто сидит или стоит на карачках, видимо, считая, что это признак слабости, а слабому можно и отказать в своей благосклонности. Ведун дотянулся до обломка жердины и, опираясь на него, поднялся.
– О-о-о-о-о-о-о… – Звук должен быть определенной высоты и длительности. – Байя-ау-у-у-у-у ильмаарил-л-л-л-л-л. – Трудней всего было тянуть согласные. – Ойшу – эй! – Ойшу – это, скорее всего, имя духа, а вот что означает всё остальное – это едва ли вообще кто-то знал. – Ио то биаллу-у-у-у…
Крохотный вихрь уже рождался в его волосах, играя седыми прядями. Теперь оставалось только начертить в воздухе огненный знак, указывающий направление… Премудрости волхвов позволяли, не тратя собственных сил, призывать духов стихий, порою даже не ведая, кто исполняет твою волю и что он потребует взамен. А вот огненные знаки – это уже подсмотрено у Служителей. Знаки Творения, которыми и писаны законы, данные миру изначально… Только за пользование ими нужно платить не силами, которые можно восстановить, попросив поделиться дерево, солнце, землю… Творец не слишком жалует ведунов, отнимая годы жизни за каждое применение запретных знаний. Сколько же ему было на роду написано, когда он качался в колыбели? Но сейчас это не имеет значения. Главное – чтобы сработало.
В воздухе повисла двенадцатиконечная звезда, начертанная одним росчерком, а за ней выстроились ещё несколько знаков. Как вспыхнул последний, Кряж уже не видел, упав ничком в молодую траву, и вихрь, вырвавшись из его волос, устремился к пашне, поднимая комья чернозема и разравнивая следы беглеца. Теперь погоня направится куда угодно, только не туда, куда ей надо…
Он давно уже чуял, что приближается какая-то напасть, словно возвращались те времена, когда по ночам вокруг его избенки толпами бродили оборотни, не решаясь приблизиться к висящим на деревьях, таящимся в траве оберегам. А когда в темницу, где он уже провел пару ночей, втащили молодого лорда, что-то подсказало ему: парня надо спасти, и если он, ведун по имени Кряж, уже давно стоящий одной ногой в могиле, сделает это, там, в Ином Мире, ему многое простится, и, может быть, всё, что он успел сделать и понять за свою долгую жизнь, не стоит того, что он совершил сегодня. Дело, конечно, не в лорде, не в Милости… Дело в том, что ему предстоит… Судьба… Рок… Предназначение… Вот оно, верное слово.
![](i_003.png)
А ведь стражников послали не затем, чтобы доставить пленников на допрос или ещё куда… Послали, чтобы убить. А то давно бы хватились, что не ведут…
Впереди уже расстилалась лунная дорожка, и можно было, легко поднявшись на ноги, идти по ней, не сожалея о прошлом и не страшась будущего. И пусть озверевшие стражники топчут сморщенный мешок с костями, который он им оставил.
– Шкверный жнак, ошшень шкверный. – Щарап глянула на двух живых стражников, которых только что извлекли из темницы, стоящих на коленях, и двух мертвых, сваленных рядом крест-накрест. – Как же вы, голубшшики, прошмотрели?
И вдруг она начала сосредоточенно избивать их клюкой, пока оба, обливаясь кровью, не свалились замертво.
– Что ж ты, старая крыса, не нагадала, что они сбежать могут?! – гневно спросил лорд Тарл, стоявший чуть поодаль в окружении приближенных эллоров.
– Мне кто говорил, мол, Щарап, погадай, вшю правду рашшкажи? А? Шкажал бы – я бы погадала! – Старуха смачно плюнула на неподвижные тела. – Штоб ваш черви шъели!
– Ты лучше скажи, что делать теперь! – Тарла буйство гадалки уже начало выводить из себя, но он чувствовал, что не сможет излить на нее свой гнев. В ней было что-то такое, что внушало необъяснимый трепет. – Говори сейчас, а то рядом с этими ляжешь.
– Ну уж нет уж! – Щарап посмотрела на лорда, изобразив широкую улыбку, от которой её лицо казалось ещё более зловещим. – Ты штарушку не обижай, и штарушка тебя не обидит…
Глава 8
Никакой оберег, никакое заклинание, никакая ворожба не имеют силы, если тот, кто прибегает к их помощи, не верит в них. Только вера пробуждает силы духов стихий, предков и надмирных существ.
Книга Ведунов
Ойван первым почувствовал запах далекого костра и поднял руку, давая Геранту знак остановиться.
– Что такое? – Служитель тряхнул головой, отгоняя дорожную дрему.
– Становище близко, – сообщил Ойван. – Отдал бы ты мне свой меч, а то у нас тут не любят, когда чужаки с оружием разгуливают.
Герант неторопливо стянул с плеча перевязь и, ни слова не говоря, протянул оружие проводнику.
Оставалось полдня пути до Шустры, широкой реки, текущей на юг, в земли степных кочевников. Для эссов и саабов степняки были такими же варварами, как они сами – для жителей Холмов. Здесь река достигала в ширину тысячи локтей, а на юге, по слухам, разливалась ещё шире. За Шустрой начинались заповедные земли, в которые чужаков вообще не принято было пускать, и Ойван даже не был уверен, что, показав старейшинам тамошних родов кинжал Алсы, он получит дозволение провести Служителя через междуречье. Но обходной путь северными тропами отнял бы лишних три дюжины дней, и поэтому в любом случае стоило попробовать. Впрочем, жители леса обычно старались избегать ссор со Служителями – за их спиной стояло какое-то грозное божество, а наносить обиду рабу – всё равно что оскорбить хозяина. По тем же причинам и волхвы, и заклинатели духов могли чувствовать себя в безопасности даже вдалеке от родового становища.
– Я слышал, у вас принято подходить к становищам пешими, ведя коней на поводу, – заметил Герант.
– Верно. Только пехом нам бы ещё до полудня топать. – Ойван всё поправлял перевязь с мечом, искоса рассматривая ножны, покрытые серебряными знаками. За такой меч староста Орсан не глядя отсыпал бы горсть изумрудов и большую корчагу меду в придачу. Из болотной руды такой не отковать…
– Нравится? – как бы невзначай спросил Герант, но молодой сааб сделал вид, что не расслышал вопроса.
Дальше двигались молча. После той ночи, когда Ойван подстрелил чернокрылую тварь, Герант вообще стал неразговорчив и угрюм, вечерами он надолго уходил от костра, возвращался сам не свой и, присаживаясь у огня, бормотал себе под нос что-то невнятное. Иногда он всю ночь так и не забирался в свой мешок из оленьей шкуры, а сидел неподвижно у тлеющих углей. И посох его, лежащий на коленях, едва заметно мерцал в темноте.
Просека расширилась, и посреди нее потянулась утоптанная тропинка. До сих пор Ойван старался объезжать становища стороной, но дальше пройти скрытно было уже невозможно – чем ближе к реке, тем гуще селились соплеменники, и, наткнувшись где-нибудь в глуши на сторожевой дозор или ватагу охотников, трудно было бы объяснить, почему он, Ойван, сын Увита из рода Рыси, словно оборотень, пробирается по родным лесам и что это за чужак с ним. В самом деле, что этому Служителю понадобилось в восточном Холме? И раньше, бывало, за хорошую плату старейшины давали проводников странникам из Храма, и те ходили от становища к становищу, беседуя с волхвами, сказителями и лирниками, записывая родовые легенды и песни, но Герант отправился в путь явно не за этим. Он порой сам заводил разговоры о жизни и смерти, о темных силах, гнездящихся за пределами мира, о Храме и Служителях, о великих битвах прошлого, о ведунах и гадалках, об идолах и о тех, кто стоит за каждым из них… Но о том, что ждет их впереди, он упорно молчал, а на прямые вопросы отвечал расплывчато и скупо или просто говорил, что придет время, и они оба всё узнают. Выходило так, будто вот-вот должно произойти что-то страшное – то ли пробуждается какое-то чудовище, от которого никому не будет спасения, то ли случится потоп, то ли небесный огонь обрушится на землю, поглощая и правых, и виноватых… И от того, успеют ли они вовремя и сделают ли они то, что нужно сделать, зависит всё. Что – всё? Куда надо успеть? Что нужно сделать? Похоже, Герант и сам толком этого не знал. А Служитель он, видно, не из простых… Посох светится… И меч! За такой меч степняки целый табун отдали бы…
Ойван поймал себя на том, что поглаживает левой рукой драгоценные ножны. Если бы у него было что предложить Служителю на обмен… Но, кроме собственной жизни, предложить нечего, а зачем, спрашивается, оружие мертвецу… Кстати, если Служителя сделать мертвецом, то и ему этот меч ни к чему…
Внезапно наступили сумерки, а дорога исчезла. Впереди сплошной стеной выстроились высокие заросли колючих кустов. Тонкие черные ветви, лишенные листвы, сплетались друг с другом, и между ними не было ни одного просвета. Ойван оглянулся и обнаружил, что Служителя рядом нет, а на его месте колышется столб черного дыма.
Рассказывали, что такое случается с теми, кто не угодил Геккору или Иблиту… Сейчас дымный столб превратится в идола или кто-то из Гордых Духов предстанет в своём истинном обличье, а потом скажет, чем следует заплатить, чтобы вернуться… Но внезапный порыв ветра разметал дымный столб. А стена колючего кустарника с громовым хрустом начала надвигаться на него, изгибаясь подковой. Послышался странный звук, похожий на свист рассекаемого воздуха. Ойван даже не заметил, как в его руке оказался меч, а конь поднялся на дыбы. Многопалые когтистые лапы кустов потянулись к нему, и клинок сам начал отсекать их от разрастающихся ветвей. Теперь некогда было даже оглянуться, и Ойван, пришпорив коня, погнал его прямо в гущу зарослей, отсекая отростки, которые падали в пожухлую траву, тут же превращаясь в обычный хворост. Он прорубал себе дорогу, медленно продвигаясь вперед, и вскоре пробился на просторную поляну, посреди которой неподвижной тенью стоял всадник.
– Нравится? – спросила тень голосом Геранта, и Ойваном овладел тот же липкий страх, который преследовал его в ту недавнюю ночь, когда он натолкнулся в темноте на чернокрылую тварь.
Зачем оружие мертвецу?! К нему снова явилась эта мысль, ещё раньше показавшаяся ему чужой. Зачем оружие мертвецу? Если сделать Служителя мертвецом…
На пути клинка оказался посох. От удара посыпались искры, разлетелись в разные стороны, и черные заросли, оставшиеся за спиной, вспыхнули ярким пламенем.
– Что ж ты делаешь… – Герант смотрел на него без страха и гнева, и только великая печаль читалась в его глазах, которые становились всё ближе и ближе, а потом Ойван увидел своё отражение в них и не узнал себя.
А ещё через мгновение наступила тишина, и видения, гнавшиеся за ним по пятам, увязли в ней, растаяли без следа. Лишь рукоять меча продолжала согревать ладонь, и это тепло растекалось по всему телу, наполняя его ощущением небывалого покоя.
Сначала вернулись звуки. Размеренное неторопливое потрескивание не было хрустом ломаемых сучьев. Это может быть только говор огня, живущего в очаге… Память хранила всё, что только что произошло, но разум не мог понять ничего из той цепи странных видений….
– Вот когда он очнется, тогда и будем дальше разговаривать, – донесся чей-то голос из-за сомкнутых век. – У парня кинжал вождя, значит, по его слову и сделаем, а пока отдыхай. Нам раньше времени богов гневить ни к чему.
– Не гневить одного – значит другого обидеть, – отвечал Герант, который, судя по всему, стоял совсем близко. – Не страшно?
– А ты нам не указывай! – Судя по шороху длинных льняных одежд, говорящий был волхвом. – Зеус промеж ними там порядок наведет, если что. Ты лучше скажи: почему по-нашему так ладно говоришь?
– Творец вразумил.
Волхв недоверчиво хмыкнул, а затем послышалось бульканье, воздух наполнился густым запахом медовухи, и Ойван подумал, а не пора ли ему очнуться…
– Если говоришь, что ты с ним шел, что ж он на тебя с мечом кидался? – спросил волхв, причмокивая.
– Морок на него напустили. Или сам не видишь, что с ним?
– Видеть-то вижу, а вот не пойму никак… Кто напустил? Зачем напустил? Скажи, куда и зачем идете, может, тогда и пойму.
– Если правду скажу – не поверишь…
– А ты попробуй! – Вновь послышалось бульканье. – Вот сначала медовухи моей попробуй, а потом расскажи, что и как. Может, и поверю…
– Такие дела за хмельным не решают.
– А мы без медовухи ничего не решаем. Пей, а то обижусь.
Судя по тому, как Герант крякнул, напиток у волхва был густой. Тот самый, который наливают гостям, если хотят развязать им язык.
– А ты хоть з-наешь, что там у них т-ворится? – У волхва некоторые слова и впрямь начали спотыкаться.
– Где?
– А куда вы идете.
– А я же не сказал ещё.
– А ты д-думаешь, я совсем не с-соображаю… – Раздался хруст разгрызаемой морковки. – Тут к нам от эссов гонец прибежал… Рассказывать дальше?
– Да.
– Нет уж. Сперва ты давай.
Некоторое время Герант собирался с мыслями, и волхв терпеливо ждал, вознаградив себя ещё одной чарой.
– А вот представь себе, Пров, сын Одила, что будет, если все твои идолы на вечернее жертвоприношение живьем явятся… – Служитель перешел почти на шепот. – Что тогда будет?
– Жуть! – Судя по возгласу, у волхва было богатое воображение. – Их же тогда ничем не умаслишь… Ты что – пугать меня пришел?
– А помнишь, когда оборотни к вам забредали?
– Как не помнить… Только у нас их и не было почти. Нас Зеус-Громовержец и Ярис-Воитель оборонили. Нам духи лесные их схроны указывали, а Геккор-Ветродуй их сам из шкур выворачивал. Это вас защитить некому было. Творец ваш безымянный далеко, а наши боги – вот они – тута!
– А ответь мне, Пров, сын Одила, что за жертвы приносили вы тогда Луцифу и Морху?
На этот раз ответом было долгое молчание, а потом медовуха снова зажурчала, наполняя кружки.
– А у нас на капище и идолов-то таких не стоит. Я, может, вообще не знаю, кто это…
– Тогда я сам скажу.
– Нет. – Волхву явно стало не по себе. – Скажешь – точно живым отсюда не уйдешь… А если не скажешь – всё равно быть тебе на костре… И вождь мне не указ, раз такое дело.
– Так вот, Пров, сын Одила… Если я не дойду и не сделаю то, что должен, тебе всю жизнь придется творить то же, что и тогда. Только одно тебе утешение будет – проживешь недолго.
И тут Пров грохнул кружкой о стол так, что на пол со звоном посыпались глиняные осколки.
– Тебя, значит, Герантом зовут… – теперь голос волхва звучал тоскливо, как собачий вой на луну. – А не тот ли ты Герант, который с лордами на север против меченосцев ходил?
– Другого Геранта у нас нет.
– Святитель, значит…
Вновь наступило тягостное молчание, и Ойван мысленно поблагодарил пращуров за то, что надоумили его не очнуться раньше времени.
– В том Холме, что у моря, уже дюжину дней, если не больше, усобица идет. – Теперь Пров говорил негромко, и казалось, хмель уже выветрился из его головы. – Лорд ихний погиб, и теперь эллоры промеж собой дерутся – никак не поделят, кому лордом быть. Эссы снова начали их селища щипать, а пленники говорят: кому Гейра поможет, тот и верх возьмет…
Снова наступила тишина, нарушаемая лишь треском огня в очаге. До Ойвана вдруг дошло, что хотел сказать Герант. Об этом говорили только шепотом, рассказывали как страшную сказку, в которую никто не хотел верить, хотя все знали, что так оно и было…
Когда в лесах стали появляться ночные оборотни и путники начали пропадать без следа, волхвы принесли идолам обильные жертвы, моля избавить жителей лесов от страшной напасти. Но дни сменялись ночами, люди продолжали исчезать, а идолы безмолвствовали. И вот однажды прошел слух, будто то в одном становище, то в другом появлялась дева, прекрасная лицом, называющая себя Гейрой. На одних она наводила ужас, другим внушала восторг… И говорила она людям лесов: «Я избавлю вас от чудовищ, но, чтобы спасти живых, вы должны принести в жертву Морху, повелителю Небытия, своих мертвых, не отдавая их земле, как велят обычаи пращуров, а оставляя их на дальних капищах». И ещё сказала Гейра: «Чем дальше от своих становищ будете вы относить своих мертвых, тем дальше будут оборотни обходить ваши жилища».
И многие стали делать по её словам. И прочие увидели, что всё так и совершается, как она сказала. И перестали живые встречать оборотней, но с той поры поздней осенью каждый год начинался мор, поражавший лишь взрослых мужчин. И так продолжалось дюжину лет… Тогда умер и его отец, Увит, и дед Буйтур, которого ещё не согнула старость.
Ойвану вдруг показалось, что руки у него закоченели и нет больше сил сохранять неподвижность. Он открыл глаза и сел на лежанке.
Волхв оказался на удивление маленького роста, с рыжеватой бородой в мелких завитках. Рядом с Герантом он казался крохотным и тщедушным.
– А вот и попутчик твой оклемался, – сообщил Пров, оторвав взгляд от очага, на который смотрел не мигая. Он подбросил в огонь несколько кленовых полешек и, дождавшись, пока пламя их охватит, вновь обратился к Геранту:
– Завтра. Поутру. Чуть свет. Я тебя сам через заповедные земли проведу. И через земли эссов – тоже… А вот дальше ты меня поведешь, дальше я дороги не знаю.
– А я? – возмутился Ойван. – Мне вождь велел…
– А уток доить он тебе не велел? – поинтересовался Пров. – Если с мечом без дела кидаться не будешь, так и быть, и тебя возьмем.
– А как же идолы твои тут останутся? – спросил Герант, пригубив из своей кружки и передав Ойвану оставшуюся медовуху.
– Ни я без них, ни они без меня не останутся, помяните мое слово. – Пров поднялся и двинулся к двери, которая была сделана как будто по его росту.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?