Читать книгу "Ревизор: возвращение в СССР 56"

Глава 2

Москва, Лубянка

В конце прошлого совещания Вавилов все же принятыми решениями полностью доволен не был. Высказывал сомнения, что группа из четырех сотрудников справится со всеми задачами, что будут поставлены перед ними в Японии.

Так что теперь майор Румянцев был очень сильно озабочен тем, как все же решить проблему нехватки персонала во время предстоящей миссии в Японию. Генерал прав, заграница все же, и сотрудников резидентуры использовать никак нельзя. Это только кажется, что четырех человек пошлешь и на все их хватит. Нет, им же двадцать четыре часа в сутки там придется работать. А переводчиком у Павла все же старушка будет. Надо бы найти какую-нибудь возможность, чтобы подстраховать коллег…

А с другой стороны, и провалиться тоже нельзя, увлекшись резким увеличением числа сотрудников в этой миссии. Если слишком много офицеров КГБ пошлешь, можно нарваться на проблемы. Японцы не дураки. Знают, как примерно миссии советские культурные выглядят, не в первый раз театр в гости к себе приглашают. Много раз уже такие поездки проводились.

Так что он искал способ эту проблему решить так, чтобы комар носу не подточил. Чтобы генерал одобрил его решение, надо было придумать такой вариант, который точно никаких подозрений у японцев не вызовет. Только тогда Вавилов признает его предложение удачным.

И с делом этим тянуть долго не стоит, потому что на совещании еще два полковника было, так что нет никаких гарантий, что они сейчас точно также, как и он, над этим вопросам не сидят и не думают, желая выслужиться перед генералом…

Кроме того, Румянцеву крайне интересно и самому было бы в Японию съездить, учитывая, что за рубежом он в своей жизни еще и не бывал. А тут, если придумать что-то удачное и генералу понравится его идея, есть надежда, что может он решит, что неплохо бы его в Токио тоже отправить. Все же он куратор Ивлева…

Эта надежда была дополнительным стимулом для того, чтобы Румянцев терпеливо ломал себе голову, прикидывая, каким образом ему исхитриться для того, чтобы решить поставленную перед собой задачу.

В поисках вдохновения майор КГБ сел перечитывать протоколы прослушки Павла. Может, там получится найти что-нибудь, что наведет на нужную мысль? У Ивлева все же яркая жизнь, поярче, чем у него самого, хоть он и майор КГБ. Вот и верь в стереотипы, что у разведчиков жизнь богаче на приключения, чем у штатских…

Рылся, рылся в этих материалах, и вдруг его как громом поразило, когда он читал про то, как Ивлев обсуждает по телефону с режиссером встречу по поводу сценария для документального фильма, который на ЗИЛе будет сниматься.

Румянцев откинулся на спинку своего стула, сияя улыбкой. Эврика!

Так вот же она, та идея, что так ему была нужна! Надо отправить вместе с театром группу офицеров КГБ, представив их как бригаду для съемки документального фильма о постановке театра «Ромэн» на подмостках токийского театра. Придраться японцы никак не смогут. Ну а какие могут быть придирки с их стороны? Это просто жест уважения со стороны советского правительства в адрес театрального искусства в виде сопровождения съёмочной бригадой труппы во время гастролей театра «Ромэн» в Токио.

Да что там придраться... Скорее всего, японцы этому сами наверняка будут рады. Конечно, раз приезжает бригада снимать гастроли, то японцы будут рассчитывать на то, что потом и фильм выйдет в СССР, из которого советские зрители помимо самой пьесы узнают дополнительно что-то и про Японию...

Для них это двойная выгода от приглашения театральной труппы к себе в страну... А для КГБ шанс незаметно резко увеличить число сотрудников комитета вокруг Ивлева, которые будут виться вокруг него на совершенно законных для японцев основаниях. Он все же драматург, автор пьесы, что японцев заинтересовала. Важный человек по всем параметрам, логично будет выглядеть, что бригада будет ему большое внимание уделять…

В полном восторге от своей идеи Румянцев немедленно попросился на прием к Вавилову. Правда, пришлось подождать, у генерала было важное совещание. Но спустя полтора часа сразу после него Румянцева к Вавилову запустили. Генерал, выглядя уставшим, сухо поздоровался и велел Румянцеву присаживаться перед ним.

Тут же спросил его:

– Ну что, Олег Петрович, какие-то важные новости по Ивлеву?

Слова генерала прозвучали так, что майору стало понятно, что у Вавилова сейчас очень жесткий график. И он не простит, если он пришел по какому-то пустяку. Но, к счастью, ему не пришло бы в голову по пустякам тревожить такого высокого начальника. Так что он тут же сказал.

– Николай Алексеевич, я придумал, каким образом нам сделать так, чтобы можно было отправить больше офицеров в Японию, но это не вызвало никаких особых подозрений у японцев. И более того, чтобы они это еще и с восторгом восприняли!

Вавилов выглядел удивленным и явно заинтригованным. Вся его нарочитая сухость тут же исчезла. Он велел ему докладывать по деталям.

Румянцев немедленно описал, как все это видит. Съемочная бригада, которая будет состоять сплошь из наших офицеров. Ну и все свои соображения по этому поводу изложил…

– Хм…, – задумался Вавилов, потом сказал:

– По идее у нас найдутся любители этого дела...

– Как же не найтись, Николай Алексеевич, – улыбнулся Румянцев. – Я лично знаю парочку офицеров, которые на досуге съемкой балуются. Тем более все равно же вряд ли японцам потом понадобится давать готовый фильм…

– Ну уж нет, – сказал Вавилов. – Если уж конспирация, то значит, детальнейшая. Мало ли, нам еще понадобится такой же финт провернуть в будущем, но уже с каким-нибудь другим агентом. На Ивлеве же свет клином не сошелся. Значит, надо сделать все безукоризненно. Чтобы, если японцы начнут рыть, где же фильм, съемку которого вели при них, то тут же могли им его и предъявить. И чтобы его в кинотеатрах советских показывали, честь по чести.

Румянцев подумал, что задача тогда, конечно, усложняется. Но и на такой вариант у него тут же нашлись свои предложения:

– Тогда можно сделать частичную бригаду с нашими офицерами. У нас же есть доверенные специалисты в этой сфере. Они с полным восторгом в Японию поедут, и будут делать вид, что приданные им офицеры издавна являются частью их команды, и каким-то важным делом занимаются.

Подумав немножко, Вавилов кивнул:

– Ну что же, Олег Петрович, не будем пока отказываться ни от первого, ни от второго варианта… Надо нам получше по комитету поискать. Кто его знает, вполне можем найти какого-нибудь бывшего нелегала, который за рубежом режиссером прикидывался, а то и даже работал по этому профилю, чтобы легенда надежной выглядела.

Вавилов замолк, наморщил лоб в раздумьях, а потом сказал:

– Один подходящий человек мне даже сразу же вспоминается… Правда, возраст, конечно, у этого офицера, если я правильно помню, уже за семьдесят. А с другой стороны, как и в случае с личным переводчиком Ивлева, это как раз и не будет вызывать никаких подозрений у японцев. Главное, убедиться, что здоровье у него сейчас такое, что он дело это потянет…

И генерал снова задумался.

Румянцев сидел, затаив дыхание, чтобы не помешать генералу все как следует прикинуть. Долго размышления Вавилова не затянулись. Встряхнув головой, он сказал:

– Ну что же, Олег Петрович, должен сказать, что вы меня сегодня порадовали. С принятием дополнительных мер в виде киносъемочной бригады операция выглядит уже значительно более продуманной, и может иметь больший эффект в плане фиксации как тех, кто Ивлевым интересуется, так и всех бесед вокруг него. Возможно, удастся и на камеру кого-то снять из тех, кто будет виться вокруг нашего аналитика…

Румянцев уходил от генерала в целом довольный. Портило настроение только то, что Вавилов так и не предложил ему подключиться к работе этой группы, что отправится в Японию, в качестве одного из ее участников. Правда, он уверял себя, что отчаиваться еще рано. Пока что операция еще совсем в сырой стадии… Эх, жаль, что он никогда киносъёмкой не увлекался… Сказал бы сразу тогда, что умеет это делать, вот генерал сам бы ему и предложил поехать в Токио…

Ну ладно, когда там дальше дело пойдет, тогда уже, может быть, и удастся как-то аккуратно намекнуть Вавилову, что было бы очень неплохо его тоже отправить с этой съемочной бригадой. Но очень аккуратно, конечно, потому что, если прямо попросить, то генерал может счесть это его наградой за всю эту операцию… Мол, если человеку так хочется в эту Японию съездить, то уже и медали ему какой-нибудь за успешно проведенную операцию совсем и не надо. А Румянцеву медали были очень нужны, они карьере очень даже способствуют.

Так что оставалось надеяться, что удастся и в Японию съездить, и медаль, а то и внеочередное звание в случае успеха тоже получить от заместителя председателя КГБ…

***

Москва

Андрей Миронов шел сегодня впервые играть в «Ромэне» в пьесе того самого паренька, с которым он не так и давно познакомился на одном из иностранных приемов.

Он помнил свои чувства при этом знакомстве. Смотрел он на Ивлева тогда несколько удивленно, не в силах понять, как такого молодого парня пригласили на настолько серьезное мероприятие. Люди-то вокруг все сплошь от тридцати как минимум, а подавляющая публика и вовсе в возрасте сорока-шестидесяти лет.

Дипломатический прием все же. Сюда приглашают людей, которые состоялись и зарекомендовали себя в той или иной профессии с большим авторитетом. А тут вдруг такой молодой паренек. Разве что спортивный… Спортсменов, все-таки, Миронов достаточно часто встречал на иностранных приемах, так что подумал, что он, скорее всего, как раз действительно какой-то известный спортсмен. Просто он как-то упустил его мимо поля своего зрения, что неудивительно, учитывая, что не может он за всеми видами спорта следить. И тут вдруг жена его говорит, что он драматург, у которого пьеса в «Ромэне» идет. Это, конечно, был полный слом шаблона.

И жена его, Галия, очень Миронову понравилась. Веселая такая, и очень искренняя, да и красотка. Самое главное, что видно было, что они друг в друга без памяти влюблены. Миронову всегда нравились такие пары, которые действуют всегда как одно целое. И постоянно смотрят влюбленно друг на друга...

Хотел бы он, чтобы точно так же дома у него все было. Но, к сожалению, рождение ребенка сильно ударило по прежним достаточно ярким и позитивным чувствам, что были у него с женой. Так что, к сожалению, сам Миронов не мог похвастаться тем, что у него сейчас с женой точно такие же влюбленные отношения… Как бы не наоборот все как раз…

Тем более было немного горько за себя и радостно за молодую пару, что у них аж двое маленьких детей, в отличие от его одной дочки. И, тем не менее, по крайней мере внешне, не видно, чтобы хоть какие-то противоречия были между мужем и женой из-за того, что у них маленькие дети появились…

Да, подумал Миронов, вот так оно и начиналось наше знакомство. И я уже никак точно не мог себе представить, что пройдет всего буквально пара месяцев, и я уже буду играть в главной роли постановки этого самого молодого человека, которого я первоначально за советского спортсмена принял. Улыбнувшись этому забавному воспоминанию, Миронов пошел в гримерку.

К роли он готовился очень ответственно. Предложение Боянова о том, чтобы начать играть на сцене уже в Москве, его полностью устроило. Действительно, это будет профессионально. Сначала потренироваться на менее ответственной сцене, а потом уже ехать в Японию к иностранцам. Марку все же надо держать на очень высоком уровне.

О том, чтобы расслабиться и играть плохо, и речи быть не могло с точки зрения Миронова. Для него театр был настоящим служением, которое не оставляло альтернатив. Работать надо было максимально добросовестно. Миронов прекрасно знал, что зазвездиться, конечно, можно, но публика это немедленно почувствует. И снижать требования к своей работе тоже абсолютно не стоит. Публика это тоже быстро поймет.

Были у него, к сожалению, знакомые, которые после первоначального успеха решали, что теперь они как у бога за пазухой, и что бы они ни делали на сцене, люди все равно будут любить их и ходить на них. Но опять же, как неоднократно сам видел Миронов, это было абсолютно не так. Если ты начинаешь халтурить, считая, что отношение публики к тебе не изменится, то нужно обладать совершенно уже невероятным талантом для того, чтобы оно действительно не изменилось.

Но, к сожалению, большинству известных ему артистов, которые совершали такую ошибку, так не везло. Не были они невероятными гениями, как тот же самый, к примеру, Владимир Высоцкий, который в любом состоянии мог выйти на сцену и все равно снискать полнейший восторг со стороны публики…

Талантище все же. Что тут еще сказать? Без малейшего надрыва играет, как дышит, как живет. И он, скорее всего, просто-напросто не может сыграть плохо. Но даже самого себя Миронов считал человеком, которому далеко по уровню таланта, который демонстрирует Высоцкий… Там, где Высоцкий интуицией берет, ему надо долго ночами не спать, прикидывая, как лучше всего своего героя на сцене изобразить… Какие изюминки в его образе сделают его работу незабываемой, позволив унести зрителям прекрасное впечатление из театра…

***

Москва, ГРУ

Полковник Васильев, получив задание от генерала Зуева, тут же принялся за его выполнение со всей присущей ему энергией. Провальных операций в его карьере было крайне мало, и он гордился этим фактом своей биографии. Два десятка лет работы за рубежом в разных странах, многие десятки завербованных агентов, некоторые из них ставшие настоящими звездами советской разведки. А уж сколько у него наград было…

Так что он был полон честолюбивых намерений максимально эффективно выполнить поставленную генералом задачу.

Были, правда, и плюсы и минусы в предстоящей работе. Что радовало, конкретных сроков перед ним поставлено не было. Кто как не полковник прекрасно знал, проработав за рубежом столько лет, что даже блестяще задуманную операцию может угробить излишняя поспешность. Человек, который намечен к вербовке, должен для нее созреть. Поспешишь с этим делом, и будет у тебя полный провал вместо задуманного успеха. Кому же такое дело понравится? Так что неопределенные сроки были жирным плюсом.

Но минусов было больше. Уже беседуя с генералом, он помечал себе в блокноте возможные направления по разработке Ивлева. Было, конечно, очень жаль, что возможные способы вербовки в ситуации, когда вербовать нужно было своего, да еще и в аналитики ГРУ, достаточно резко сужались.

Тут уже не устроишь медовую ловушку, как он мог бы сделать где-нибудь за рубежом, в отношении, к примеру, крупного британского или американского чиновника, поставив его перед выбором работать на ГРУ, или полностью угробить всю свою карьеру, в случае если информация о его супружеской измене будет обнародована.

Тут слишком жесткие методы использовать никак нельзя, потому что парень этот, который так понадобился генералу, должен работать потом в Министерстве обороны с полной отдачей и патриотизмом. Зуеву однозначно не нужен человек, которого приведут в ГРУ шантажом, к примеру. Он же злиться по этому поводу будет на ГРУ, а это потенциально и к предательству со временем может привести…

Ну а раз возможные инструменты резко сужаются, то в дело вступает уже уровень профессионализма. Васильев хотел надеяться, что уровень его профессионализма как раз достаточен для решения этой сложной задачи.

Хотя минусы только резким ограничением в методах вербовки не ограничивались. Ивлев был сотрудником Кремля, и известным, несмотря на молодость, журналистом. Две очень неплохие перспективы на будущее уже налицо в годы учебы в университете. Ну и зачем ему вообще армия?

Одним из первых дел Васильева, начатых по этому поручению, был просмотр годовых подписок «Труда» в библиотеке. Он отметил, что в месяц у Ивлева выходит по три – четыре статьи. Он знал, что, учитывая, что он не полноценный журналист на полную ставку, это очень даже прилично. Потому что в журналистике, как и во многих других областях знания, Васильев неплохо разбирался.

Работа у него была такая, что требовалось во многих профессиях иметь серьезные познания, потому что это часто требуется в интересах дела. Если хочешь однажды успешно выдать себя за журналиста, к примеру, чтобы найти подход к потенциальному агенту из журналистов, то, естественно, основные нюансы этой профессии нужно прекрасно себе понимать. А такое в его практике было, когда он вербовал как-то в Британии журналиста крупной лондонской газеты.

Три – четыре статьи в месяц... Это в том числе характеризует Ивлева как личность. Однозначно это человек дисциплинированный и трудолюбивый, раз в побочной для себя сфере такие стабильные результаты показывает.

Возможно, такие особенности его личности и являются одной из причин интереса к нему генерала…

Ну а что касается полставки в Кремле, то это очень серьезная заявка на то, чтобы стать частью будущей политической элиты после окончания университета. Надо просто, закончив МГУ, на полную ставку туда перевестись. И это еще больше осложняло поставленную перед полковником задачу.

Спрашивая себя самого, если бы он в возрасте Ивлева уже работал в Кремле и имел неплохие шансы туда в будущем на полную ставку устроиться, пошел бы он в армию после окончания университета? Чувствовал, что ответить на этот вопрос ему достаточно сложно. Вполне может быть, что он бы сам, будь у него такая возможность в годы Ивлева, предпочел бы карьеру в Кремле…

Но тем не менее поставленную задачу надо было решать.

И начать Васильев решил прежде всего с того, чтобы лично познакомиться с Ивлевым. Никакие досье не скажут опытному человеку больше, чем хотя бы десятиминутная беседа в расслабленной атмосфере. Если хочешь кого-то завербовать, ты должен этого человека лично знать. Это поможет тебе натолкнуться на какие-то моменты, которые подскажут тебе, как наиболее продуктивно этого можно добиться.

Первая мысль, что появилась у Васильева, когда он узнал, что доклад по Ивлеву недавно был представлен одним из его коллег, подполковником Гончаровым, работающим сейчас в Военно-дипломатической академии, это к нему пойти и по поводу Ивлева переговорить. Попросить познакомить с ним, естественно, не сказав, что они коллеги по ГРУ. Но пока что он от этой мысли отказался. Знай бы он еще лично этого подполковника, тогда другое дело. Но он должен был исходить и из того, что они с этим Ивлевым соседи. И раз Ивлев его на свой день рождения пригласил, значит, возможно, являются и близкими друзьями.

Не стоит такому человеку демонстрировать явный интерес полковника ГРУ к его близкому другу. Да, Гончаров кадровый офицер и по идее не должен никакие глупости сделать и Ивлева предостеречь по поводу интереса ГРУ к его персоне. Но кто его знает... Тем более, что если человек пошел в преподаватели, он явно уже в этом возрасте не мечтает об успешной карьере и вполне может уже несколько и расслабиться по поводу конспирации. В академиях все же большое значение для карьеры имеет кандидатская степень, а Васильев, наведя справки, увидел, что у подполковника Гончарова ее не имеется. И исходя из его возраста, в адъюнктуру его уже не возьмут, так что этой степени у него и не будет.

Но тут он обратил внимание на момент, рассказанный ему самим генералом, что Фидель Кастро через своего брата винтовкой снайперской Ивлева наградил. И что винтовка эта теперь находится на стрельбище, на которое Ивлев регулярно ездит, чтобы в стрельбе попрактиковаться.

Ну что же, вот она и прекрасная возможность для того, чтобы с этим самым парнем и познакомиться. Васильев сел за телефон, и для него тут же организовали повод показаться на этом самом стрельбище, которое Ивлев посещает.

Нашелся у него знакомый полковник, который к ГРУ никакого отношения не имел, но поддерживал дружеские отношения с Васильевым, не зная, что тот в ГРУ служит. Тот ему и вызвался протекцию перед командиром части составить на Лосином острове. Один предварительный звонок от него, и когда Васильев набрал командира части, тот немедленно согласился принять его в субботу и показать ту самую знаменитую снайперскую винтовку.

Васильев тут же спросил, а можно ли ему будет немножечко еще и пострелять? А то, к сожалению, учитывая, что служба у него достаточно мирная, войска же инженерные, стрелять получается редко. Командир части охотно согласился предоставить такую возможность.

Ну что же, подумал Васильев с довольной улыбкой, кладя трубку телефона. Кажется, у него будет возможность уже в субботу лично познакомиться с Ивлевым, не вызвав у того никаких особых подозрений. Просто еще один офицер, который будет стрелять рядышком с ним на военном стрельбище.

На то оно и военное стрельбище, чтобы на нем офицеры стрелять из огнестрельного оружия тренировались…