Читать книгу "Ревизор: возвращение в СССР 56"

Прекрасно время провели, как обычно. Самое то, после того как долго на стрельбище валялся, как следует на лыжах покататься… В том числе и профилактика простуды – иногда, когда в холод долго наваляешься на подстилке, до костей пробирает. Домой ехать сразу в таком состоянии, так пока доедешь, уже и простыть можешь. А тут встал на лыжи, разогрелся как следует, и уже в нормальном виде домой потом добираешься…

Приехали домой, отпустили Валентину Никаноровну. А спустя совсем немного времени звонок по телефону раздается.

Снимаю трубку.

Боянов... Боже мой, какой же он энергичный человек, – подумал с уважением. – Суббота, а он все дела свои проворачивает... И что у него ко мне?

Впрочем, спрашивать его о том, почему он звонит, мне не пришлось. Это же Боянов, он сам тут же все выложил.

– Паша, а ты знаешь, что у нас уже в твоей пьесе Миронов играет со вчерашнего дня? Сегодня, получается, второй раз уже на сцену выйдет. Публика была просто-напросто потрясена вчера, его увидев вместо Ширгаза. У нас сегодня аншлаг ожидается! Представляешь, насколько ярко горит звезда Миронова в Москве? Он всего один раз у нас в пятницу выступил неожиданно, а на субботу уже все билеты полностью распроданы! И, судя по отчету кассы, и на воскресенье через час-полтора билетов уже не останется. Я подумал, естественно, что ты с супругой захочешь лично прийти посмотреть на игру Миронова сегодня или завтра. Да и зайти в гримерку к Андрею Александровичу, переговорить накоротке, все же ты автор пьесы, это будет уместно… Контрамарочки, естественно, я тебе на кассе оставлю. Или с Яшей передам, если тебе удобно…

Галия рядышком стояла. Решила вместе со мной к телефону подойти, вдруг не мне звонят, а ей какая-нибудь подруга... А Боянов же громко очень разговаривает, так что жена заинтересовалась, осталась послушать и услышала все до последней фразы. Я посмотрел на нее. Она энергично закивала. Мол, мы в деле.

– Большое спасибо за приглашение, Михаил Алексеевич. Нам только надо с няней уточнить, у нас же дети малые. А предварительной договоренности у нас с ней не было.

– Ничего страшного, Паша, – с отеческой заботой в голосе ответил Боянов. – Я контрамарки тебе оставлю две и на субботу, и на воскресенье. Приходи хоть сегодня, хоть завтра, как уж все там получится с няней…

Положил трубку и спросил жену:

– Ну что, звоним Валентине Никаноровне, попробуем с ней договориться? А когда пойдем, сегодня или завтра?

– Да, звони. Она уже как раз должна была домой добраться. Заодно и спросишь у нее, когда ей удобнее, сегодня или завтра с нашими детьми посидеть. И может ли она вообще нас выручить? – ответила супруга

Неудобно, конечно, было, что заранее не договорились. Все же я труд няни очень уважаю. Для меня сейчас ее работа одна из важнейших. Дети все же это главное в жизни, и для меня это не пустые слова.

Так что я позвонил Валентине Никаноровне и прежде всего извинился, что у нас вот такие обстоятельства возникли. Но тут же смягчил пилюлю, сказав, что если она сможет посидеть либо сегодня, либо завтра с детьми, то на другой день контрамарки на спектакль для нее и ее спутника будут лежать по моей пьесе на кассе.

Она заинтересовалась, это было слышно. И тут же согласилась сегодня прийти снова и с нашими детками посидеть, чтобы мы в театр могли сходить. Но уж завтра она сама пойдет посмотреть на Миронова, так что на завтра нам на нее уже не стоит рассчитывать…

Вызвал ей такси со своего номера, чтобы она могла к нам вернуться более комфортно, а не снова пешком идти…

Глава 5

Москва, дом Комарцевых

Славке выдали в стройотряде очередную зарплату. Эмме очень нравилось то, что деньги в стройотряде выдавали по два раза в месяц равными долями. Это было очень удобно. Также нравилось и то, что каждый раз это была очень приличная сумма, побольше ее месячной зарплаты.

Так что уже на первые выплаты они большинство своих житейских вопросов со Славкой решили. Не так и много всего в доме требовалось ремонтировать, учитывая то, что они надеялись, что он скоро на снос пойдет. По крайней мере, именно это обещал им клятвенно в исполкоме чиновник, к которому они через Сатчана обратились.

Еду они теперь тоже иногда на рынке покупали, благо денег хватало. Не то чтобы они роскошествовали и стремились деньги потратить, просто приятно было очень после строжайшего режима экономии, который у Эммы первый месяц в Москве был, теперь немножко себе позволить разгуляться....

Мяса много стали есть, что детьми было очень восторженно воспринято. Нравилось им мясо кушать.

Эмма этим субботним вечером озаботилась еще одним важным вопросом:

– Слава, мы же Павлу Ивлеву должны, как земля колхозу!

Слава улыбнулся, услышав это одно из любимых выражений Пашки из уст Эммы.

– Верно, и что ты хочешь предложить? – спросил он супругу.

– Ну, надо как-то нам вернуть ему те сто рублей, которые мы ему должны. А также подарок какой-то хороший подарить в благодарность... Ну ты сам, Слава, подумай. Если бы не Паша, мы бы сейчас с тобой в Святославле сидели. Я уже даже не знаю, чем бы я там занималась. Скорее всего, на заводе бы сидела… А посмотри, что у нас сейчас… Я в «Красной Звезде» работаю! До сих пор, правда, поверить в это не могу. Но, думаю, со временем у меня все же это получится сделать. Слава, я корреспондент «Красной Звезды», а ведь даже не имею еще высшего образования! И все это стало возможно только с помощью твоего лучшего друга!

Муж улыбнулся ей, не расстраиваясь из-за столь восторженного высказывания жены в адрес другого мужчины. Паша его лучший друг, так что ревновать Эмму он к нему не собирался. Да и сам испытывал схожие чувства благодарности к нему. Признаться, когда Паша тогда на физкультурной площадке важно рассуждал, как нужно правильно карьеру делать, и держаться во что бы то ни стало за друзей, для него это было очень далекой теорией. Вернее, даже, фантазией… А поди ж ты, как его тогдашние слова в жизнь начали претворяться! Иногда это даже Славку пугало… Казалось какой-то сказкой… Как вот так можно, будучи школьником в провинции, все запланировать, а потом, как ледокол по весеннему льду, легко проложить себе путь?

В силу этого Славка ощущал, что Эмма может восхищаться Пашкой сколько ей влезет. Она им восторгается? Ну так и он тоже… А уж какой Ивлев хороший пример дает того, чего может добиться человек, который тщательно продумывает свое будущее, и прокладывает себе дорогу, ничего не боясь! Славка тоже так хотел, и путь, пройденный Пашкой, его очень даже вдохновлял. Он тоже также будет все делать. Друг у него не фантазер, друг реалист, просто напор у него неудержимый, и сама жизнь под этим напором прогибается, такое впечатление, не в силах устоять перед ним…

– А ты, Слава, – продолжила свою речь Эмма, – ты же понимаешь прекрасно, что в Святославле ты и близко таких денег зарабатывать бы не мог! А теперь в Москве тоже, и что самое главное, вместе со мной! И братья мои здесь, в особенности Никита, которому помощь нужна, может теперь специальную помощь получать! А дедушка уже в стационаре полечился как следует, у лучших московских врачей. В общем, так оно и есть. Мы Паше должны, как земля колхозу!

– И что мы собираемся по этому поводу делать? – с улыбкой спросил супругу Славка, любуясь ею. Уж очень она красиво сейчас выглядела. Как всегда, когда какую-то идею начинала отстаивать. Хотя зачем отстаивать, как будто он собирается возражать? Все верно Эмма говорит!

– Ну что делать, давай прямо сейчас нагрянем неожиданно к Ивлевым! Торт какой-то купим, конфетки. Чтобы он видел, что мы не какие-то там неблагодарные друзья из провинции, которые уже забыли про все хорошее, что в их адрес он сделал!

– Ну, почему бы и нет? – сказал Слава, согласившись с женой.

Они оставили Николая и Никиту на попечение бабушке и дедушке и тут же выехали. Заехали вначале в ресторан «Прага» и в магазинчике рядом с ним приобрели вкусный большой торт и коробку «Птичьего молока». А потом уже поехали к Паше в гости, предвкушая, как сейчас нагрянув, сюрприз устроят друзьям.

Вот только когда они приехали и позвонили в дверь, им навстречу вышла только Валентина Никаноровна. Увидела их с тортиком и коробкой конфет, понимающе улыбнулась и сказала, что Паша сейчас с Галией в театре:

– Представляете, сам Андрей Миронов начал играть в пьесе Павла Ивлева, которая поставлена в «Ромэне». Вот они и пошли с супругой посмотреть на это чудо.

Эмма и Славка переглянулись, после чего рассмеялись.

– Вот ты и сделала сюрприз, – сказал Славка, с легкой укоризной глядя на Эмму.

– Если вы, молодые люди, никуда не спешите, – улыбнувшись, сказала Валентина Никаноровна, – то можете с нами ваш тортик съесть. Малышам по маленькому кусочку можно будет угоститься. А если подольше посидите, то, глядишь, и театралов наших дождетесь. Ну, тут уже смотрите, как у вас со временем…

Переглянувшись еще раз, Эмма и Славка решили, что, в принципе, это неплохой вариант. Тем более, как же уйти, с детьми своих хороших друзей не повидавшись и подарки им не вручив. Привезли им, конечно, по игрушке, что уже давно Эмма приобрела как раз на такой случай.

Так что воспользовались предложением няни и зашли в гости.

Валентина Никаноровна тут же чай поставила, а Славку отправила в гостиную стол-книжку раскладывать, чтобы можно было тортик кушать и за малышами присматривать одновременно. Да еще из холодильника колбасы нарезала, принесла хлеба с маслом, поставила плошки с вареньем.

Хотела еще им вермишель по-флотски предложить, но тут они уже отказались. Сказали, что дома поужинали перед тем, как поехать в гости.

***

Москва

Пришли мы с Галией в «Ромэн». Контрамарочки, как и обещали, нас дожидались. Сразу взял контрамарки и на завтрашнее представление, чтобы няне передать, когда домой вернемся. Не нужны мне неудобные ситуации, когда она придет завтра с Балдиным, а контрамарки потеряют, к примеру…

А поскольку пришли мы минут на пятнадцать раньше, то я еще и с Галией в кабинет к Боянову зашел поздороваться лично. Ну и чтобы он уже от меня узнал о том, что мы приходили в театр.

Он нам обрадовался. Галие даже руку галантно поцеловал в старом стиле. Вишневский еще подошел. Разговор затеяли о предстоящих сборах для выезда театра в Японию. Ну а затем мы их оставили и пошли вдвоем с Галией в зал.

Места нам по контрамаркам выделили самые что ни на есть хорошие, в третьем ряду, по центру, прямо напротив сцены. Начался спектакль. И тут я в полной мере понял, чем отличается просто хороший артист от гениального. Цыган, который раньше играл главную роль в моей пьесе, когда я за ним наблюдал в прошлый раз, то решил, в принципе, что он неплохо играет, никаких претензий у меня к нему вообще не было... Но у Миронова, конечно, вышла эта роль гораздо глубже. Он ее психологически сложнее сделал.

Вот как у него это получается? Даже когда он ничего не говорит, он все равно множество эмоций и мыслей транслирует. Пластика, опять же, сумасшедшая каждого движения. В общем, я так понимаю, что бы Миронов ни играл, неважно, какую роль, он из нее конфетку делает. И наблюдать за его актерской работой – сплошное удовольствие. И Галия тоже оказалась в полном восторге.

Сидели мы, конечно, очень близко к сцене, так что Миронов, скорее всего, нас и видел, и узнал. Но, будучи полностью погружен в свою работу, никак на это не отреагировал. Вполне профессионально, уважаю.

А сразу после пьесы, как и настойчиво рекомендовали Боянов с Вишневским, мы пошли в гримёрку.

Раз уж Боянов сказал, что надо Миронова поблагодарить за согласие играть в моей пьесе, значит, так и надо сделать. Он глупостей не посоветует.

Миронова нашли достаточно быстро, а с него как раз грим снимали. Покачал головой, прикинув, что каждый раз приходится актеру терпеть все это намазанное на нем! Есть, конечно, своя специфика в этой работе…

Мы с Галией тут же чуть ли не хором выразили свой восторг от увиденного представления и от того, как великолепно Миронов играл. Тот, слегка улыбнувшись в зеркало, сказал, что, напротив, он мне благодарен за то, что я такую хорошую пьесу для Ромэна написал.

В общем, все люди вежливые, все друг друга поблагодарили и поздравили.

Ну а затем мы с Галией откланялись, еще не хватало навязываться Миронову, когда у него свои планы наверняка на вечер есть.

Приезжаем домой, заходим в квартиру, а у нас сюрприз. Эмма со Славкой у нас в гостях сидят. На столе торт порезанный, половинка еще осталась. Рассказали они нам тут же, что в гости к нам приехали почти два часа назад. И чтобы уже не убегать, приняли любезное предложение Валентины Никаноровны нас дождаться.

В общем, заново чайник поставили греться, сели с друзьями ужинать. А Валентину Никаноровну домой отправили, я ей контрамарки отдал и такси за свой счет вызвал по своему заветному номеру таксопарка.

Неожиданный приятный сюрприз нам друзья устроили! Правда, Эмма тут же сказала, что ошибку свою поняла, и в следующий раз, когда ей захочется к нам в гости поехать, она обязательно сначала с нами договорится. Не подумала просто, что мы в субботу вечером с маленькими детьми где-то будем вне дома.

Ага, как же, – подумал я, – ведь мы могли вообще умотать и в деревню к бабушкам, если бы вдруг нам захотелось.

Так что да, рискованно ходить в гости, хотя это и принято в СССР, если заранее не договариваться…

Сначала в основном Эмма рассказывала очень бурно, вся на позитивных эмоциях о том, как здорово у неё всё обстоит на её работе. Как к ней хорошо офицеры относятся и начальство. А так-то она раньше очень боялась, думала, что девушка среди кадровых офицеров как белая ворона будет смотреться, а они на самом деле очень галантно к ней относятся.

Потом и Славка немножко пообвыкся и дар речи приобрел. Стесняется он все же нас почему-то немножко. Видимо, смущает его то, что я взлетел вот так, и что квартира у нас уже, а сейчас мы еще пришли, и Галия тут же восторженно рассказала про то, что Миронов в пьесе играет. Хотя я понял по лицам Эммы и Славы, что и Валентина Никаноровна об этом уже успела им сказать. Новостью для них это явно не было, но они были явно под впечатлением от такого неожиданного поворота.

Но все же в конце концов Славка немножко попривык и начал рассказывать о том, как он работает на стройке. Очень хвалил Костю. Говорил, что тот справедливо работу распределяет и организовано все в бригаде по уму.

Это мне, конечно, было приятно слышать, особенно, когда я вспоминал о том, каким в первый раз в своей жизни Костю увидел, насколько он тогда еще был зеленым и неотёсанным, и вообще не умел с людьми ладить. А теперь вон уже Славка его хвалит за то, что он всё правильно делает.

Растёт Костян, растет прямо на глазах! Очень хорошо растёт. Толковый из него в своё время управленец может получиться…

В общем, вечер удался. Хотя, к сожалению, Эмма со Славкой долго у нас не засиделись. Решив, что мы тоже, наверное, после театра хотим немножечко в одиночестве расслабиться.

Через час, несмотря на все наши уговоры, потому что мы себя нисколько стеснёнными не чувствовали из-за их присутствия, и так редко встречаемся, всё же поднялись и стали собираться. А в коридоре мне Эмма сто рублей сунула, которые я в свое время ей одалживал на обустройство в Москве, и категорически настояла на том, чтобы я их забрал.

Хотя я, конечно, большой нужды в этой сотке не испытывал, но забрал, куда я денусь, потому что стало понятно, что иначе она обидится. Это она еще не знает про ту тысячу, что ей от меня якобы ее дядя одолжил. Но он, я думаю, не проговорится. Со временем она ему вернет, а он уже мне потом передаст. В этом у меня сомнений никаких не имелось.

Хороший у нее дядя. Герман все же настоящий мужик. Мало кто так бы о своей племяннице с племянниками заботился, как он это делал, пока они в Святославле жили. А ведь у самого тоже двое детей! Уважаю его очень за такой по-настоящему мужской поступок с его стороны.

***

Подмосковье, дача Громыко

Четыре члена Политбюро, выяснив, что они по отдельности Машерова поддерживали, не зная, помимо альянса Андропова и Громыко, друг о друге, еще в пятницу поручили своим помощникам организовать для них общую встречу. И учитывая то, что седьмого февраля на заседании Политбюро уже по плану вопрос о кандидатурах на должность министра сельского хозяйства СССР должен был подниматься, поручили им организовать эту встречу немедленно, уже на этих выходных.

Воскресенье у людей, которые серьезно занимаются политикой, это день, который исходя из частых срочных дел, выходным далеко не всегда является. Встретились они вчетвером на даче у Громыко, причем с самого утра, чтобы голова посвежее была. Само собой, что было, кому и шашлыки сделать, и салаты нарезать для того, чтобы членов Политбюро от важного совещания не отвлекать, и какой-то дополнительный уют для их встречи, учитывая, что это воскресенье все же, обеспечить. Ну а их жены с детьми и внуками сегодня на другой даче отдыхали, у Гришина.

Алкоголь на столе тоже был, но не крепче вина. Решили на крепкое спиртное пока что не налегать, учитывая важность темы и необходимость достижения договоренностей о том, как и с кем они будут согласовывать кандидатуру Машерова, потому что, само собой, в оставшиеся дни до четверга предстояло плотно поработать. Надо было собрать твердое большинство голосов, чтобы с первого раза кандидатуру Машерова на эту должность провести.

У каждого члена Политбюро был разный уровень отношений с другими его членами, учитывая, в том числе, и личные конфликты. Поэтому логично было, выяснив, у кого самые лучшие отношения из их четверки, к примеру, с генеральным секретарем, отправить к нему именно этого человека. И по другим членам Политбюро, пусть и не таким важным, как генсек, опять же, надо было тот же самый анализ провести, чтобы их визиты имели наибольший позитивный эффект. Нельзя же просто так пальцем в небо тыкать и отправлять на важный разговор того, кто не имеет хороших отношений с этим человеком?

По Брежневу, в частности, самые доверительные отношения у всей четверки были у Гришина и Пельше, но тут была своя специфика. Гришин все же практически всегда у Брежнева с визитами появлялся по поводу своих московских дел. Так что был очень хороший вопрос, стоит ли отправлять его к Брежневу и удивлять того тем, что он вдруг поднимет вопрос общесоюзного значения, связанный с назначением министра в правительство?

Исходя из этой точки зрения, четверка решила, что к Брежневу лучше всего будет, если Пельше отправится. Пельше, как председатель КПК, которая очень широким спектром вопросов по всей стране занимается, имеет возможность любую тему поднять. Учитывая, опять же, тот уклон на дисциплине, который сделали Андропов и Громыко, выступая против Кулакова и Полянского, то и логично будет, что Пельше заинтересован в той кандидатуре министра сельского хозяйства, которая, с его точки зрения, поможет Советскому Союзу повысить уровень дисциплины, контроля и требовательности управленцев в сфере сельского хозяйства. Так что он будет полностью в своем амплуа, и какого-то раздражения у Брежнева, в отличие от того, если с этим вопросом Гришина отправить, это вызвать, по идее, не должно.

Точно так же судили и рядили по другим членам Политбюро, с которыми надо было переговорить. В особенности много времени потратили, обсуждая то, стоит ли к Суслову с этим вопросом кого-нибудь отрядить. Пельше брался сам к нему сходить, уверяя, что с Сусловым у него прекрасные отношения, но Андропов и Громыко выражали уверенность, что Суслов по-прежнему будет Кулакова поддерживать. Одно дело, когда обсуждался вопрос Полянского по связке Полянский-Кулаков, и при этом Суслов прекрасно знал, насколько Брежнев Полянского недолюбливает… Тут он уже не решился Кулакова в полной мере поддержать. А другое дело, когда вопрос с Полянским уже решен, и прежний уровень критического настроя Брежнева по отношению к сельскому хозяйству, который у него был из-за его негатива к Полянскому, мог резко уменьшиться.

Так что они возражали против того, что Суслова надо пытаться уговорить поддержать кандидатуру Машерова. Более того, считали, что вообще не стоит этот вопрос с ним и поднимать. Он может немедленно Кулакова проинформировать о том, что они Машерова пытаются пропихнуть на эту должность. А тот, вполне ожидаемо, тут же может развернуть какие-то действия против Машерова. Оно им надо – дополнительно себе проблемы на пустом месте создавать?

Нет, слухи неизбежно об их активностях и так быстро пойдут гулять по Политбюро, но все же только слухи. А в случае прямого предложения по Машерову Суслову, тут уже предельно точная информация Кулакову в руки может попасть…

В итоге все же решили действовать более осторожно и к Суслову никого с этим разговором не отправлять, учитывая все эти нюансы.

Конечно же, дело очень сильно затянулось. По каждому члену Политбюро нужно было определиться, в том числе и попытаться понять, объединяя известную каждому информацию, как он к кандидатуре Машерова может отнестись. Жалели даже немного, что Машерова домой в Минск отправили, не помешало бы у него тоже выяснить, есть ли у него какие-то личные противоречия с тем или иным членом Политбюро…

Ну а через два с половиной часа, когда все же по всем членам Политбюро решили, кто к кому отправится в понедельник или вторник на переговоры, а кого намеренно проигнорируют, то все же уже и коньячок на стол поставили. Мозги кипели, учитывая, насколько серьезные вопросы поднимались, которые стандартными методами решать было никак нельзя. Так что решили себя уже немножечко и наградить перед следующим официальным рабочим днем.