Текст книги "Коббл Хилл"
![](/books_files/covers/thumbs_240/kobbl-hill-241574.jpg)
Автор книги: Сесили фон Зигесар
Жанр: Современная зарубежная литература, Современная проза
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Рой спустился по Кейн-стрит к велосипедной дорожке, которая шла вдоль Коламбия-стрит. В одной стороне располагался Ред-Хук, а в другой – Бруклин-Хайтс. Казалось, что сейчас, принимая решение – направо или налево, он делает важный жизненный выбор, прямо как в стихотворениях Роберта Фроста. Этот выбор может повлиять на его дальнейшую судьбу. Ред-Хук считался крутым местом. Там молодые бородатые люди делали мебель из старых амбарных досок и оленьих рогов, перегоняли свой собственный виски, разводили пчел на крышах, покупали мясо на фермерских рынках и коптили его самостоятельно. Рой свернул направо и двинулся в сторону Бруклин-Хайтс, жилого района. Там было красиво и спокойно. Солнце освещало тропинку, по которой он шел, как будто указывало путь. «Черный и Белый». «Черный и Белый». Это название не вызвало у него ничего, кроме беспокойства. «Золото» было бы лучше. «Золото» – как солнце. Производит впечатление, пробуждает ассоциации, можно интерпретировать с любой точки зрения. «Золото». Да, надо бы поменять название. Еще есть время. У Роя еще даже не было контракта на эту книгу, потому что он ничего не написал. Времени было предостаточно. Проблема была в другом – взять в руки ручку или сесть за компьютер и написать хоть что-нибудь.
Мимо промчались бегуны. В наушниках играла музыка, ритмичные удары ног о землю создавали смешанное чувство – отрешенности и нетерпеливого устремления. Рой не испытывал угрызений совести, глядя на них. Он был в отличной физической форме для своих лет. Одежда, которую он носил в тридцать – в те годы он гораздо больше двигался и объехал на велосипеде весь Лондон, – все еще была ему впору. Он гордился этим.
Рой продолжал спускаться по велосипедной дорожке к пристани, вокруг которой вырос большой современный прибрежный парк. Кто-то придумал и спланировал множество игровых площадок для детей: аквапарк с искусственными скалами, опасные на вид веревочные качели, высокие горки, гигантское футбольное поле, баскетбольные площадки, роликовый каток. В парке также были зона для барбекю, газоны и пляжи, причалы для парусников и каяков, место для выгула собак, канатный мост и скамейки, с которых открывался невероятный вид на гавань Нью-Йорка, Бруклинский мост, Нижний Манхэттен справа, а также на остров Говернорс и статую Свободы. А от заката и вовсе нельзя было глаз оторвать. Когда они только переехали, Рой сделал множество снимков и отправил их своему новому агенту в Лондоне. Она предположила, что он использовал для этих кадров какой-то волшебный фильтр. Они завораживали.
В Нижнем Манхэттене повсюду были небоскребы из гладкой стали и стекла. Офис Венди находился в одном из этих зданий. Бруклинский мост величественно нависал над залитой солнцем водой, и создавалось такое впечатление, словно он незаметно появился в воздухе из прежней эпохи, в которой все было в тонах сепии, как на старой фотографии. Рой читал историю моста: как люди погибали на этой стройке; как мужчины хотели сдаться, а женщины показали свою стойкость. Вокруг такой истории более честолюбивый писатель мог создать многотомную историческую сагу.
Знали они историю моста или нет, но туристы нескончаемой очередью тянулись по нему из Манхэттена безо всякой цели, разве что съесть хороший кусок бруклинской пиццы. То, что их было так много, всегда заставляло Роя нервничать. Он свернул с моста и направился обратно к Коббл-Хилл. Силуэты небоскребов начали удаляться, и к нему вернулась уверенность. Рой прошел по Конгресс-стрит, пересек Хикс-стрит, потом Генри-стрит и вошел в парк Коббл-Хилл.
Это был крошечный симпатичный парк, где можно было присесть и отдохнуть среди ухоженных цветников и раскидистых деревьев. Деревянные скамейки манили его: «садись и пиши!». Но использовать ноутбук на улице у Роя не получалось. Солнце отражалось от экрана и заставляло глаза слезиться. Ему всегда было слишком жарко или слишком холодно. Скамейки были жесткими. А еще там были комары, лаяли собаки и визжали малыши.
Рой пошел дальше. В паре кварталов от Генри-стрит находился бар, мимо которого он проходил много раз и никогда не заглядывал внутрь. Horn and Duck был ближе к дому, но блюда казались слишком вычурными, а персонал – очень болтливым. Они даже делали собственный кетчуп, но «Хайнц» был лучше. Рой так и не смог ничего там написать, а в этом баре было тихо.
Monte – так он назывался. В его окне устало мерцали бутылки со светлым «Будвайзером». Не было еще и полудня, но бар был уже открыт. Рой толкнул залапанную стеклянную дверь и вошел внутрь.
– Доброе утро, – приветствовала его радостная жен– щина с ямочками на щеках, сидящая за барабанной установкой в глубине зала. – Не обращайте на меня внимания. – Она не играла в тот момент, а смотрела в свой телефон.
– Все в порядке.
Рой выбрал зеленый стул с мягкой упругой набивкой и поставил ноутбук на блестящую деревянную стойку. Стул был удобным, с довольно низкой спинкой, чтобы обеспечить поддержку пояснице, и идеально расположенной перекладиной, на которую можно было поставить ноги. Рой открыл ноутбук и включил его. Возможно, у него получится поработать здесь.
«Золото», – подумал он, открывая новый документ в Word и представляя себе следующий заголовок: «Издательство Boris Bowne Books[21]21
«Книги Бориса Боуна» (англ.).
[Закрыть] с радостью объявляет о выходе нового долгожданного романа Роя Кларка “Золото”». Или, может быть, «Золотой» будет лучше? Нет, слишком в духе агента 007. Его читатели подумают, что Рой Кларк взялся за шпионские романы. Расовые отношения и секретные агенты – не те темы, на которые он мог бы писать, не проводя обширных исследований. Лучше всего придерживаться сюжетов, которые у него отлично получаются: тонкие шутки двух взрослых детей, которые путешествуют со своим отцом, страдающим недержанием; пьяный парень, едущий за девушкой, которая ему нравится; скучный ужин и неумеха-официант; умопомрачительно веселая свадьба под открытым небом.
«Золото». Не совсем подходящее название для семейного романа. Если только… У дочери Роя, Шай, была богатая одноклассница с русскими и американскими корнями. Бабушка всегда дарила ей на Рождество золотой крюгерранд, по одному за каждый прожитый год. Прошлой весной семья неожиданно переехала на Багамы.
Со стороны казалось, что Рой уставился в пустой экран, но на самом деле в его голове разыгрывалась сцена, в которой девочка-подросток закапывала груду золота под пальмой.
– Здесь нет бармена, – крикнула женщина из другого конца заведения, отвлекая его. Мозг наполовину проснулся и был похож на неповоротливого зверя. – Но я, наверное, смогу захватить для вас все, что вам нужно.
Рой обернулся.
– Чай? – рассеянно спросил он, забыв, что находится в баре и что американцы, в отличие от англичан, не пьют чай постоянно, словно это какое-то жизненно важное топливо, без которого организм не может функционировать.
Женщина соскользнула с табурета и нырнула за барную стойку.
– Конечно, одну секунду. Кажется, тут есть электрический чайник. – Она посмотрела на него и улыбнулась. – Меня зовут Пичес. Я работаю в школе медсестрой. Вы Рой Кларк. В прошлом году я читала, что вы переехали на Стронг-плейс. Мой муж был на открытии нового книжного магазина на Смит-стрит, когда вы читали свою книгу. Как вам здесь, нравится?
Рой ненавидел, когда его узнавали. Внутренне негодуя, он дважды стукнул пальцами по клавише Enter, чтобы продемонстрировать, что пишет, хотя экран все еще был пуст.
– Это был глупый вопрос, не берите в голову. – Пичес протянула через стойку простую белую кружку. В горячей воде, от которой шел пар, болтался пакетик чая Lipton. – У нас есть только очень крупный сахар, который используют в коктейлях, и сухие сливки. – Она поставила баночки на стойку. – Я не могу найти ложку, но тут есть соломинки для коктейлей. Угощайтесь.
Женщина вышла из-за стойки и взяла с табурета джинсовую куртку.
– Мне нужно вернуться к работе. Я училась на факультете английской филологии, но теперь занимаю должность медсестры в начальной школе. Даже не спрашивайте, как так случилось, – она пожала плечами и застегнула куртку. – Должна признаться, у меня есть коллекция всех ваших книг. Мой муж подарил мне этот набор на день рождения несколько лет назад. Мы оба искренне хотели их прочесть, но так и не сделали этого. Простите.
Рой кивнул:
– Я понимаю. Моя дочь мне все объяснила. Обычно мои книги стоят на книжных полках на видном месте, но никто их не читал. И это нормально. На обложки приятно смотреть. Я все равно польщен.
На щеках барабанщицы вновь появились ямочки.
– Вы хороший человек, но не будьте к нам так снисходительны. Когда-нибудь я прочту их все, обещаю. Я действительно училась на факультете английской филологии. Раньше я очень любила читать книги!
Раздался звонок. Женщина вытащила из заднего кармана телефон и бросила взгляд на экран.
– Вот черт. Мне нужно бежать.
Рой приподнял кружку:
– Спасибо за чай.
Женщина поспешила вниз по Генри-стрит, а Рой провожал ее взглядом через грязное окно витрины, сожалея, что она ушла. Теперь он был в баре один. Вероятно, хозяин был где-то в подсобке, сортируя пивные бочонки или бутылки с виски. Рой не возражал. Он вынул пакетик чая из кружки, насыпал туда немного сухих сливок, повернулся к ноутбуку и начал печатать.
Лиам лежал на спине в школьном коридоре: он слишком устал, чтобы идти на ланч. Кроме того, у него не было денег. Как и всегда, впрочем. Его родители хотели, чтобы он получал бесплатное школьное питание.
Иногда его, как и всех остальных, охватывало безумие. Лиам чувствовал, как растет напряжение в классе; его мозг превращался в барометр. При таком давлении он уже был не в состоянии думать, но еще мог ощущать дискомфорт: голод, онемевшие ноги, сдержанный пердеж, зуд кожи головы, потливость, дрожащие руки, переутомление. В средней школе они все носили с собой спиннеры для снятия стресса, но уже выросли из них. Теперь все внимание было сосредоточено на сексе и в меньшей степени – на колледже.
Отец Лиама, Грег Парк, по-настоящему показал себя в колледже. Лиам не совсем понимал, что это значит. Так всегда говорила его мама, когда кожа, волосы или одежда Лиама выглядели особенно плохо.
– По-настоящему ты покажешь себя не в старшей школе или даже в колледже, как твой отец. Это произойдет позже, когда придет время.
Каким-то образом, по мнению Лиама, это было неразрывно связано с мужской силой, которая заключалась в том, как часто ты занимаешься сексом. И Лиам точно не собирался для этого ждать окончания колледжа.
У некоторых парней уже был секс, ну или они так говорили. Они ходили на вечеринки, которые устраивали в отсутствие родителей. Некоторых родителей никогда не было дома.
– Не так давно мы тоже ходили на эти вечеринки, – говорили родители, пытаясь приободрить сына, когда он опять оставался дома. – Мы знаем, что там происходит. Так у нас появился ты.
Большую часть времени Лиам просто тусовался с ними. Им нравились одни и те же телепередачи. И ему доставалась большая часть пиццы.
Была одна девушка, которая нравилась Лиаму. В прошлом году она переехала сюда из Англии, ее отец был знаменитым писателем. Лиам не рассказывал маме и папе о ней. Он был в курсе, что родители знают ее отца. Они всегда замечали его в толпе, обсуждали его и вели себя так, будто им известно о нем все, хотя на самом деле они знали только то, что почерпнули со страниц New York Times, Wikipedia, Google и с обложек книг. Он англичанин, немного старше их. Его жена американка, работает в каком-то модном журнале.
Девушку звали Шай. Она была длинной, худой и неуклюжей на вид, как будто каждое утро становилась на пару сантиметров выше, чем была накануне вечером, и понятия не имела, где начинаются и заканчиваются ее руки и ноги. Несмотря на имя, она не казалась такой уж скромной и застенчивой. У них был только один общий урок – латынь, и Шай всегда поднимала руку, будь то чтение или перевод, с завидным рвением. У нее был английский акцент. Лиам видел, что их учитель латыни, мистер Стреко, неравнодушен к ней. Это было почти неприлично.
– Шай – моя лучшая ученица, – услышал Лиам голос мистера Стреко, доносившийся из кабинета. – Я удивлен, что у нее возникли такие большие трудности по другим предметам. Она никогда не опаздывает, всегда готова к уроку, у нее глубокие познания в латыни.
Лиам пригнулся и на четвереньках подполз к двери класса. Это было какое-то собрание, где обсуждали Шай.
– Да, ее отец – писатель. Должно быть, она унаследовала склонность к языкам от него.
«А это, наверное, мать Шай», – подумал Лиам.
– Но она не просто испытывает сложности с другими предметами, – продолжила она. – У нее вообще почти ничего не получается.
– Очевидно, что у Шай есть способности, учитывая ее успехи в изучении латыни.
Это была мисс Мелани, директор, которая относилась дружелюбно ко всем ученикам, но в остальном была совершенно бесполезным человеком в школе. Она нравилась родителям до тех пор, пока в старших классах не становилось ясно, что дружелюбие не поможет ребенку поступить в колледж.
– Конечно, у нее есть способности. Она моя дочь, и я знаю ее возможности. Вопрос в том, почему она старается на одном уроке и бездельничает на всех остальных? Вероятно, нам следует заставить ее бросить латынь, чтобы у нее было время на математику.
– Э-э, я бы вам этого не советовал, – сказал мистер Стреко.
Последовала неловкая пауза. Лиам сидел на полу перед дверью в класс и делал вид, что ищет что-то глубоко на дне рюкзака. Ему даже не полагалось быть наверху в это время. Он мог сюда прийти только в том случае, если ему нужно было позаниматься в библиотеке или поработать в фотолаборатории над своим проектом.
– Причина может быть в том, что Шай никогда раньше не изучала историю Америки, – добродушно продолжала мисс Мелани, – и, возможно, ей понадобятся дополнительные занятия по алгебре и физике.
– Может, она списывает, а вы этого не замечаете? Я имею в виду латынь.
«Вот это да. Какая мать станет обвинять свою дочь в жульничестве?»
– Я уверена, что это не так, – мисс Мелани поспешила на защиту Шай. – Ты бы заметил. Так ведь, Сэмми?
Лиам чуть не фыркнул от смеха. «Сэмми Стреко? Что это за чертово имя такое?»
– Конечно, – согласился мистер Стреко. – Вообще-то я довольно строгий учитель. Я провожу большую часть урока на латыни, и дети смотрят на меня как на сумасшедшего. Все, кроме Шай. У нее хороший слух. Она как будто проникает в самую суть этого языка и улавливает то, о чем я говорю, понимаете?
В классе воцарилась полная тишина. Бедный Сэмми.
– Если только она действительно не жульничает, – настаивала мама Шай. Она словно хотела, чтобы ее дочь оказалась хитрее, чем была на самом деле.
– На латыни жульничать довольно трудно. Нужно учить новые слова, и я задаю много открытых вопросов. Здесь нет правильного ответа. Надо просто внимательно слушать и сосредоточиться на работе.
– Я поговорю с Шай насчет репетитора по алгебре и, возможно, по физике, – деликатно предложила мисс Мелани. – Дополнительные занятия часто помогают в таких случаях.
– М-м-м, – задумчиво протянула мама Шай. Казалось, что убедить ее так и не удалось. – Мне нужно возвращаться на работу.
Было слышно шуршание, когда она надела плащ или чем там она шуршала. Потом женщина быстро вышла из класса.
– В самом деле, – пробормотала она, чуть не споткнувшись о Лиама.
Лиам вскочил на ноги, держа в руке последний тест по математике. Он получил пятерку с минусом.
Лиам подождал, пока чересчур взволнованная мама Шай уйдет, а некоторые учителя разбредутся по своим кабинетам. Затем он неуклюже ворвался в класс.
– Привет, Лиам, – мисс Мелани одарила его своей бессмысленной сияющей улыбкой. – Мы как раз заканчиваем собрание. Тебе нужен этот кабинет?
Мистер Стреко что-то печатал в телефоне. Недоеденный буррито из Chipotle лежал в коробке у него на коленях. Учитель выглядел измотанным, как будто мама Шай схватила его за паршивую бороду и протащила за своим «мерседесом».
Лиам сделал глубокий вдох. Он никогда раньше не поступал так смело.
– Извините, я подслушал ваш разговор. Я могу обучить кого угодно. У меня это довольно хорошо получается, – он показал свой тест. – Мне бы не помешали внеклассные занятия и все такое. Ну, знаете, это для того, чтобы поступить в колледж.
– Речь идет о девушке, – сказала мисс Мелани.
Лиам пожал плечами, как бы давая понять, что учить какую-то тупую девчонку – это не то, о чем он мечтал всю жизнь, но он справится.
– Это не проблема.
– Ты знаешь Шай Кларк?
Он снова пожал плечами.
– Вроде того.
* * *
Тело женщины найдено за гипермаркетом IKEA в Ред-Хуке
Мужчина, пожелавший остаться неизвестным, прогуливался со своей собакой по пирсу позади магазина IKEA в Ред-Хуке рано утром в понедельник, когда заметил в воде что-то похожее на манекен. При ближайшем рассмотрении это оказалось обезглавленное человеческое тело, разрубленное чуть ниже подбородка и у пояса. Руки не повреждены. Мужчина позвонил в 911.
Тело женщины опознано ее сестрой
Расчлененное тело женщины со Стейтен-Айленда было опознано ее сестрой поздно вечером во вторник. Полиция опубликовала фотографии татуировки в виде красной розы с зелеными листьями на предплечье, в надежде, что это поможет идентифицировать тело. Одна женщина впоследствии подтвердила, что ее младшая сестра пропала поздно вечером в пятницу после того, как покинула ресторан на Стейтен-Айленде, где она работала администратором неполный рабочий день. Предполагаемым местом преступления является дом жертвы, где она жила с родителями и младшим братом. Вся семья была вызвана на допрос.
Нога в реке Гудзон принадлежит женщине со Стейтен-Айленда. Найдена кровь в доме ее бывшего парня
Вчера в реке Гудзон близ Бэттери-Парк-сити каякер нашел отрубленную ногу. Полиция cопоставила ее с расчлененным телом женщины из Стейтен-Айленда, обнаруженным жителем Бруклина, который выгуливал свою собаку рано утром в понедельник. К тому времени тело было опознано родственником, узнавшим татуировку в виде розы на предплечье. Полиция ведет расследование в отношении семьи и близких друзей женщины. После того как полиция обнаружила следы крови на цементном полу гаража бывшего парня убитой, он был взят под стражу. Голова женщины и другие части тела до сих пор не найдены.
Венди Кларк раскачивалась взад-вперед в дорогом эргономичном, упругом, вращающемся кресле из золотистого металла и белой кожи и постукивала наманикюренными ногтями по столу из белого итальянского мрамора.
Она поочередно переходила по ссылкам The Brookliner, морщась все больше и больше по мере того, как перед ней разворачивалась ужасная история. Венди регулярно читала эту газету, надеясь, что она поможет ей освоиться в новом городе. Ничего такого не могло случиться в Англии. Там было полно воров, но не убийц. Ваш дом могут обчистить, пока вы ужинаете в ресторане, но голову вам отрезать никто не станет. Закрытая дверь кабинета Венди задребезжала, и она свернула страничку, возвращаясь к статье, которую надо было написать. Там говорилось о французской парфюмерной промышленности: кожевники в Грассе, Екатерина Медичи, Диор, Шанель, Майская роза. Надо было объединить в одну историю все эти кусочки текста, написанные ранее. Венди потянулась через клавиатуру и брызнула на ладони две порции сыворотки La Mer стоимостью 130 долларов, как будто это могло помочь ей сосредоточиться на работе.
Венди занимала прекрасно расположенный офис в юго-западной части здания, на тридцать первом этаже офисной башни, построенной пять лет назад рядом со Всемирным торговым центром: в ней размещалась редакция Fleurt. Это был один из немногих модных журналов, все еще выходивших в свет. Именно Венди пришла в голову идея переехать в Нью-Йорк, и она добивалась этой работы в течение восьми месяцев, пока не получила ее. Решение принимала Люси Флер, блистательно отсутствующий на месте основатель журнала. Она всегда носила бледно-желтое и появлялась исключительно на модных показах. Несколько месяцев Венди состояла с ней в переписке, демонстрируя эрудицию, острый ум и, наконец, главное свое преимущество.
Рой понятия не имел, что, по сути, именно благодаря ему Венди устроилась на это место. Как она и надеялась, Люси Флер наконец сдалась. Люси не могла отказать Венди – та была замужем за знаменитым автором и сама прославилась как редактор печально известной серии Brexit Suppers[22]22
«Ужин во время Брексита» (англ.).
[Закрыть], язвительных, острых набросков и рецептов алкогольных коктейлей, состоящих только из британских ингредиентов, – вроде «Джина и Овечки» и «Английского хереса с одной французской клубничкой, найденной на полу парома». Неважно, что Венди была фрилансером и никогда не работала в офисе. Теперь она стала главным редактором. Мучительно страдавшим в отсутствие вдохновения.
Прошел целый год. Венди пряталась в своем кабинете, читала The Brookliner и делала покупки в интернете, притворяясь чрезвычайно занятой и общаясь с помощниками чересчур резко и официально. Люси Флер ни разу не встретилась с Венди лично. Их общение сводилось к загадочным и пренебрежительным письмам от Люси: «Вырезы, прорези, ковбойши. Отвези меня в Техас» или «Парфюм. Грасс. Шанель. Розы. Ты знаешь, что делать. Заставь меня почувствовать запах».
«Что за человек распилил другого человека? Была ли женщина мертва, когда он начал, или он просто вырубил ее и включил бензопилу? Неужели она очнулась, когда он пилил ее талию? Может быть, она посмотрела вниз и увидела, что нижняя часть ее тела отрезана?» Венди громко выдохнула, зная, что ее никто не слышит. Она понятия не имела, почему эта история так заинтересовала ее, но чувствовала какую-то связь с мертвой женщиной, чье тело нашли в реке.
«Парфюм. Грасс. Шанель».
Венди выдавила еще немного сыворотки для рук в ладони и растерла излишки по шее, которой определенно не повредил бы уход. Почему она не может сосредоточиться? Почему она так зациклилась на этой работе и переезде в Нью-Йорк, хотя теперь ей совершенно очевидно, что это совсем не то, чего она хотела?
Тогда все это имело смысл. Рой топтался на месте. Он уже много лет ничего не публиковал. Старшие девочки уже почти закончили Оксфорд, а Шай год как перешла в старшую школу. Венди устраивала одни и те же званые ужины и тематические вечера для родителей одноклассников ее девочек; готовила одни и те же блюда; жаловалась на английские зимы; писала одни и те же скучные модные статьи для таких же скучных модных журналов, которые уже давно никто не читал. Агент, долгое время работавший с Роем, умер. Две пары, с которыми они были наиболее дружны, переехали из пригорода Лондона в Южную Африку и Австралию. И Венди решила, что им тоже нужно начать все заново в Нью-Йорке, где она выросла. Как только она приняла решение, то сосредоточилась на этом полностью. Теперь она проводила все свое время в интернете в поисках недвижимости, работы в журналах и школы для дочери. Венди собиралась вернуться в родной город, где ей было комфортно. Здесь никто не говорил «раки» и «авос», имея в виду креветки и авокадо, практически никто не пил растворимый кофе и не нужно было ехать через полгорода, чтобы купить свежий бейгл[23]23
Булочка из пресного теста в форме тора с разнообразной начинкой.
[Закрыть]. Переезд, организация и планирование полностью поглотили ее и потребовали всех сил и навыков. В новом доме было пять ванных комнат! Но теперь, когда они действительно переехали и прожили в городе целый год, Венди чувствовала такое беспокойство и раздражение, как никогда раньше. Рой так ничего и не написал. Шай плохо училась в школе и не завела друзей. Не было никаких званых ужинов или вечеров, которые нужно было планировать и проводить. А работа у Венди, несмотря на должность, зарплату и личный кабинет с прекрасной отделкой, была невероятно скучная. В течение года все трое, казалось, все в большей степени испытывали дискомфорт. Каждый чувствовал себя все более замкнутым и одиноким. Венди всегда демонстрировала напускную храбрость. Она была Венди Кларк. Редактор школьной газеты для девочек в Верхнем Ист-Сайде, где она когда-то училась, и газеты Нью-Йоркского университета Washington Square News[24]24
«Новости Вашингтон-сквер» (англ.).
[Закрыть]. Редактор статей Brexit Suppers. Миссис Рой Кларк. Именно ее бравада привела их сюда. И теперь, когда Венди была здесь, она больше не знала, кто она такая.
Раздался тихий стук, и в кабинет Венди заглянул Манфред:
– Как дела?
Манфред был новичком, одним из нескольких помощников редактора – неопределенной гендерной принадлежности, но, безусловно, самым красивым. Невероятные ноги, идеально выбритая голова, смуглая кожа и чудесные зеленовато-золотистые глаза. Глаза у него были чрезвычайно проницательными. Срок сдачи статьи об истории парфюма был сегодня.
– Все в порядке, спасибо.
– Я пойду пить кофе. Думаю, ты тоже захочешь выпить чашечку-другую, – сказал Манфред. – Люси вернется из Италии только завтра.
Не то чтобы кто-то действительно видел Люси, когда она была в офисе, но пока все знали, что она на рабочем месте, в кабинетах было тихо. В остальное время, когда оставались только сотрудники, в офисе разносился аромат лапши пад-тай и все перекрикивались в голос.
– Конечно, – согласилась Венди, – кофе был бы очень кстати, спасибо.
– С молоком и сладкий, как ты любишь. – Манфред взглянул на гигантский компьютерный экран Венди, разделенный пополам двумя окошками: одно – с историей о мертвой женщине на сайте газеты The Brookliner с фотографиями, другое – с ее статьей о парфюме, которая представляла собой один длинный скучный абзац. – О боже, ты читала про эту женщину?
Венди кивнула, смущенная тем, что ее застали не за работой.
– Это так ужасно, – произнес он.
– Да, разрезать тело на столько кусков… – согласилась Венди и нахмурилась, вспомнив, что она должна себя вести как начальница Манфреда.
– Это ее жуткий бойфренд. Он, наверное, думал, что ведет себя очень тихо и осторожно. Тупица.
Венди все еще не привыкла работать в офисе. Здесь странным образом перемешано было официальное и неформальное. Выдать Манфреду ценные указания? Пригласить его на ланч? Венди повернулась к экрану компьютера, взяла мышку и закрыла вкладку The Brookliner. Заметив, что Манфред собирается уходить, она снова обернулась:
– Это интересная история. Я все еще хочу знать, найдут ли они голову.
Блестящие черные брови Манфреда взметнулись вверх.
– Мы живем совсем рядом с тем местом, где нашли тело, – продолжала Венди. – Как она могла прожить с этим человеком столько лет и даже не подозревать, на что он способен?
– Ты не похожа на жителя Ред-Хука, – заметил Манфред. – Не могу сказать, что я знаю их всех. Я просто хожу на работу, а потом возвращаюсь в Уильямсбург. Люблю это место.
Все ассистенты жили в Уильямсбурге. Они встречались за тако и текилой, или ходили заниматься на велотренажерах, или покупали аромалампы для своих рабочих столов в магазине Muji, который также находился в Уильямсбурге.
– Я живу в Коббл-Хилл, – пояснила Венди. – Там очень безопасно.
– Надеюсь, – Манфред прикусил верхнюю губу. – Все говорили, что тебя стоит бояться. Но я вижу, что это совсем не так.
Некоторое время они молча смотрели друг на друга.
– Иногда я создаю у людей неверное впечатление, – призналась Венди. Когда ее что-то беспокоило, она часто держалась высокомерно, как на недавней встрече с учителями. Но Венди не могла вести себя так по отношению к Манфреду. Он был совершенством.
– Ходят слухи, что ты взяла пару кроссовок от Gucci восьмого размера из модного шкафа, – продолжал дразнить ее Манфред. – Только ассистенты могут это делать, и только если размер невостребованный, например, пять или одиннадцать.
Венди пришла в ужас. Кроссовки пролежали там почти месяц, собирая пыль, прежде чем она спасла их и отдала Шай.
– А я и не знала.
Манфред рассмеялся:
– Предполагается, что ты можешь купить их на свою зарплату, но не беспокойся об этом.
Венди казалось, что Манфред хотел бы похвалить ее наряд, но не знает, что сказать. Когда она начала работать в компании Fleurt, то выбрала стильную и универсальную форму – черные брюки и черную блузку. Сегодняшний костюм также нельзя было назвать примечательным.
– У тебя очень красивые руки, – наконец сказал Манфред.
Венди посмотрела на свои руки. Руки у нее были изящные.
– Спасибо, – она подняла глаза, – а мне нравятся твои серьги.
Манфред носил крошечные классические жемчужные гвоздики.
– Вернусь через пару минут с кофе, – пообещал он.
Венди посмотрела, как закрылась дверь, и потянулась за телефоном. Когда Венди было очень одиноко или неуютно, она писала Рою или Шай, как бы по делу, но на самом деле ей просто хотелось получить ответ. Может, стоит поговорить с Шай о встрече с учителями? Венди повела себя чуть более требовательно, резко и агрессивно, чем хотела. Ну а как она должна реагировать на этого самодовольного и грязного учителя латыни, который ел во время встречи буррито и к тому же весь был покрыт татуировками? Венди лишь хотела, чтобы Шай достигла успеха не как ученица, а как личность. И она начала длинное материнское письмо, которое не терпело отлагательств.
Я знаю, что ты любишь латынь и ненавидишь, когда я вмешиваюсь в твои дела, но ты совсем не уделяешь время другим занятиям. Директриса сказала, что кто-то из одноклассников мог бы подтянуть тебя по алгебре и физике, но это звучит как отговорка. Мы можем найти тебе хорошего репетитора. Это нормально – просить о помощи, когда она тебе нужна.
Венди перечитала сообщение и удалила его. Шай действительно ненавидела, когда ее мать вмешивалась. Хуже всего было с переездом: Венди переживала на этот счет, а вот ее дочь эта суета только раздражала. «В каких тонах мы оформим твою новую комнату?» – спросила как-то Венди. «Честно говоря, мне все равно, мам», – ответила Шай. «Может быть, нам отдать всю старую одежду и просто купить новую, когда будем на новом месте?» – радостно спросила Венди. «Зачем нам это делать?» – задала встречный вопрос Шай. «Может, нам поставить еще один кран прямо у плиты в новой кухне, чтобы наливать воду сразу в кастрюлю?» Шай даже не потрудилась ответить на это. Может, ей написать Рою? А вдруг они просто выбрали для Шай не ту школу? Но Рой, возможно, пишет книгу. Венди не хотела его беспокоить.
Она снова повернулась к компьютеру и переключилась со статьи о парфюмерии на поисковую систему. Может быть, если найти загородный дом, они будут всей семьей выбираться туда на выходные, собирать яблоки или заниматься антиквариатом. Рой будет писать в отреставрированном амбаре с видом на журчащий ручей, а Шай, возможно, заведет лошадь.
Венди щелкнула по карте долины Гудзона: Миллбрук, Райнбек, Милан, Гудзон. В каждом городе имелись конторы по продаже недвижимости с веб-сайтами. О, вот это прелестный домик в местечке под названием Анкрам. К тому же там есть бассейн!
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?