Читать книгу "Предначертанная. Часть первая"

Одна искра в силах разжечь необъятное пламя до самого неба.

«ПРЕДНАЧЕРТАННАЯ» | ГЛАВА 12

Глава 12
Между нами возникла тонкая связь

– Девочка моя, ты в порядке? – Нина беспокойно посмотрела в сторону Миры, молча сидящей над сырниками, к которым она не притронулась. – Опять плохо спала?

– Немного, – буркнула она, вспомнив неприятный сон.

– Не нравится мне это. Может, всё-таки закажешь ортопедический матрас и подушку? Уверена, они помогут наладить сон, – Нина продолжала раскладывать посуду из посудомойки в нижние полки кухонного шкафа.

– Да нет, не в этом дело, – отмахнулась Мира безжизненным тоном. – Временами бывает, надо просто перетерпеть.

Сложно было вспомнить, когда в последний раз Мире доводилось настолько беспокойно спать, когда чувство тревоги не просто лишало сна, но и сводило с ума. Она толком так и не уснула. И лишь под утро, когда силы оказались на исходе и глаза медленно закрылись сами собой, ей удалось впасть в дремоту. Одна и та же картина настигала её вновь и вновь, и выглядело это не просто странно, а пугающе.

Расплывчатый образ мужчины с тёмной, магической аурой, напоминавший ужасающую тень из самой преисподней, стоял позади инвалидной коляски, в которой сидела женщина лет восьмидесяти. Черты их лиц разглядеть не получалось: они расплывались, словно отражение на волнах, не позволяя на них сосредоточиться. Но всё, что удалось запечатлеть в памяти, – это седые волосы, отдающие серебром, и бесцветные, казавшиеся слепыми глаза, которые каким-то образом следили за Мирой и внушали ей страх.

Это выглядело настолько жутко, что нутро сжалось в тугой узел, крик сорвался с губ животным воем.

Пожилая женщина видела её насквозь. Как ураган, она ворвалась в сознание Миры, наводя беспощадный хаос. Слепые глаза безотрывно всматривались в Миру и причиняли физическую боль, которую она отчётливо чувствовала сквозь сон, но которая не проявилась ранами на теле. Это можно было сравнить с тем, как кто-то острым кинжалом наносил удар за ударом на расстоянии, ни разу не прикоснувшись к своей жертве.

Дрожащая рука опустилась на предплечье Миры, причинив ей невероятно сильную боль и заставив отшатнуться в сторону.

Такого эмоционального сна, в котором её нутро, казалось, сжалось до размера маленького шара, готового вот-вот взорваться от перенапряжения, ей ещё не доводилось видеть.

Страх завладел сознанием, тошнота подступила к горлу, глаза налились слезами. В ушах звенел невыносимый гул и зловещий смех пожилой женщины. Одним лишь своим присутствием она предвещала что-то ужасное.

Мужчина позади неё, ни разу не сдвинувшийся с места, внимательно следил за реакцией девушки, и губы, которые в один момент стали отчётливо различимы, изогнулись в диком подобии улыбки.

Мире с трудом удалось проснуться. Сердце колотилось, вырываясь из груди. Рука судорожно потянулась к глазам, они оказались мокрыми от слёз.

Вздохнув, пребывая в озадаченном состоянии от воспоминаний прошлой ночи, она теперь лениво водила вилкой по тарелке, а затем неохотно убрала выбившуюся прядь волос за ухо. Небрежно собранный пучок держался плохо, волосы беспорядочно лежали на плечах.

– Нина, значит, сегодня годовщина смерти Лейлы?

Женщина подняла на неё глаза. Мира пояснила:

– Иван утром рассказал.

– Да, моя хорошая. Сегодня пятая годовщина, – вздохнув, она отложила фартук и присела напротив неё. – Это тяжёлый день для нас всех, – произнесла Нина подавленным тоном. – Раз они заранее не сообщили тебе, значит, не хотели, чтобы ты переживала вместе с ними. По-другому не знаю, как это объяснить.

– Они поедут на кладбище? – вопрос прозвучал глупо, но хотелось понять, чего ждать от только начавшегося дня.

– Конечно. К двенадцати мы соберёмся и поедем. Ну, как мы, – поправила она саму себя, бегло оглядев кухню. – Я, Ратмир, Аиша, Ибрагим Асадович и Махира проведаем нашу Лейлу. Возложим цветы, немного приберёмся, поговорим с ней. Пусть душа нашей красивой девочки знает, как мы по-прежнему любим её и дорожим ей.

Голос Нины задрожал, она устало прикрыла рукой веки нахлынули эмоции.

– Нина… – прошептала Мира, вставая из-за стола.

Та резко приподняла руку, тем самым попросив не подходить к ней и, покачав головой, сделала глубокий вдох. Смахнув с щёк слёзы, она шумно выдохнула:

– Моя красивая добрая девочка, если бы она знала, как мы скучаем. Нам так её не хватает!

Вытерев очередную скатившуюся слезу, она посмотрела в карие, полные сочувствия и понимания глаза Миры.

Девушка потянулась к ней, и Нина мягко сжала её ладони в своих руках. Этот молчаливый жест означал: «Я понимаю твою боль».

– Вы были бы отличными сёстрами, – взгляд добрых глаз наполнился отчаянной грустью. – Не сомневаюсь, вы бы поладили. Моей девочке было одиноко.

– А как же Сюзанна? – спросила Мира, хотя знала ответ. – Они не были близки?

Женщина фыркнула, махнув рукой.

– Сюзанна никогда не подпускала Лейлу к себе и всегда относилась к ней, как к чужой. Её холод и высокомерие распространяются не только на тебя. Да-да, не смотри так, я прекрасно вижу, как эта ледяная мадам некрасиво ведёт себя, как игнорирует тебя и частенько косится в твою сторону. Одно радует, ты не опускаешься до её уровня.

– А почему Сюзанна недолюбливала Лейлу? Что они не поделили между собой?

– Это ведь и так ясно, моя девочка. Ты же видишь, она ни разу не зашла к Махире за то время, что ты находишься в этом доме, ни разу не ужинала с нами. Она полностью игнорирует Махиру и держится в стороне, и это распространяется не только на неё, но и на тебя, потому что ты напоминаешь Сюзанне другого человека. И ненависть обращена не к тебе, а именно к Лейле, – Нина глубоко вздохнула. – Так было с первого дня, как две семьи сошлись под этой крышей.

– В каком смысле две семьи? – Мира отодвинула тарелку и взяла в руки стакан с водой, не торопясь отпить из него.

Проницательный взгляд карих глаз, полный любопытства, устремился на женщину. Та нахмурилась, мысленно укорив себя за длинный язык.

– Есть вещи, которые не я должна рассказывать.

Беспокойство отразилось на лице Нины, она попыталась быстро совладать с собой.

– Не переживай, я не настаиваю, – как можно мягче успокоила Мира. – Просто хотелось узнать, чем я заслужила такое враждебное отношение со стороны Сюзанны. Она меня… люто ненавидит… – неохотно выдавила Мира.

Нина кинула беглый взгляд в сторону двери, а затем ещё несколько секунд поразмыслив над тем, стоило ли посвящать девушку в семейные дела, неуверенным тоном начала рассказ.

– Сюзанна и Дженк – от первого брака Ибрагима Асадовича. После развода он женился на Махире, и у них родилась дочь, Лейла. Сюзанна, Дженк и Лейла росли под одной крышей, но… – она кашлянула, грустно вздохнув. – Дети за эти годы не приняли ни Махиру, ни Лейлу. И знаешь, что самое удивительное?

– Что?

– Махира и Лейла не показали, что это задевает их и причиняет им боль. Они всегда старались вести себя как одна семья. Но их как семью не приняли.

Нина расстроенно встала и сняла с плиты закипевший чайник.

– Будешь чай?

– Не хочется, – прозвучал ответ. – Сюзанна ни разу к ней не заходила, а этот Дженк, как понимаю, не особо торопится вернуться домой. Грустно всё это, – прошептала она, поджав губы. – Такой большой и красивой дом, и настолько же холодный. Почему-то с хорошими людьми происходит много плохого, – задумчиво прошептала она, вспомнив слова Ивана. – Нина, я тоже хочу с вами на кладбище. Как думаешь, мне разрешат?

– А почему должны запретить?

– Ну, я всё-таки не член семьи, – напомнила она.

Женщина, обернувшись через плечо, хотела что-то сказать, но слова так и застыли на губах, и она промолчала.

В этот момент на кухню зашла Сюзанна в строгом брючном костюме чёрного цвета. Яркий макияж с подведёнными глазами особо подчёркивал строгость и недовольство во взгляде. Её губы ярко-бордового цвета изогнулись в лёгкой ухмылке. От Сюзанны исходила ощутимая ледяная аура, Мира почувствовала её на коже лёгким холодком.

– Дорогая, может, позавтракаешь? Сырники вышли нежнейшими! – Нина с надеждой посмотрела на Сюзанну, которая сначала молчаливо налила воду в стакан, а затем залпом опустошила его.

– Нет, – наконец буркнула она, громко стукнув стаканом по столу. – Ты ведь знаешь, я не завтракаю дома. И ведь каждый раз предлагаешь!

Пухленькое лицо Нины расстроенно опустилось, женщина отвернулась к плите, доставая противень.

Мельком кинув взгляд в сторону Миры, которая открыто смотрела на неё, Сюзанна высокомерно приподняла правую бровь.

– Не стоит обслуживающему персоналу открыто пялиться на хозяев, – слова были обращены Мире.

Та промолчала, с интересом разглядывала старшую в семье Сулеймановых. Как ни странно, ядовитые слова не сумели задеть Миру своей желчью.

– Я не обслуживающий персонал, и тем более, ты – не мой хозяин, – спокойным тоном ответила Мира.

– Ух ты, голос прорвался.

Мира улыбнулась, но улыбкой, полной сарказма.

– Мы чужие друг другу люди, – напомнила она. – И если попытаешься меня задеть, я задену в ответ.

Сюзанна стиснула зубы, но натянула показную кривую ухмылку.

– Я вышвырну тебя из этого дома так же быстро, как ты сюда попала.

– Да, пожалуйста, попытайся.

– С большим удовольствием.

Сюзанна нахмурила изящные тёмные брови, контрастирующие с пепельного оттенка волосами, и поджала губы. А затем специально смахнула со столешницы стакан, который через секунду звонко разбился на множество мелких осколков. Сверкнув глазами, она демонстративно вышла из кухни, сказав вслед:

– Пламенный привет моей сестрице.

Нина моментально отреагировала и твердо произнесла:

– Я соберу, милая, не подходи.

– Нина, я помогу, – произнесла Мира, вставая из-за стола.

– Нет-нет, не подходи! – повторила Нина расстроенным тоном.

– Тогда пойду к тёте Махире, – сдалась та в ответ.

– Позавтракай нормально, а потом можешь идти, – произнесла экономка, обеспокоенно оглядев кухню.

Мира недовольно сморщилась.

Аромат зелени на кухонном столе напомнил Нине о предстоящих делах. Сегодня у неё в планах было приготовить пирог со шпинатом.

– Не отпущу, пока нормально не поешь. А то лица на тебе нет!

– Больше не хочу, спасибо, – мягко улыбнулась Мира, обходя вокруг стола.

Нина, вздохнув, решила не настаивать.

– Ладно, моя девочка, тогда иди к Махире.

* * *

– Заходи, – произнесла Махира осевшим голосом, стоило послышаться неуверенному стуку в дверь.

Только девушка вошла, как замерла у порога, увидев залитое слезами поникшее лицо Махиры. Покрасневшие глаза на фоне прозрачной кожи казались неестественно большими и потерянными. Исхудавшие руки лежали на коленях и сжимали белый, влажный от пролитых слёз платок, голова, склонившаяся к правому плечу, по виду весила чуть ли не тонну. Отсутствие сил не позволяло толком держать её прямо. Махира выглядела удручённой и полностью сломленной.

За три недели пребывания в их доме Мира впервые увидела эту женщину в таком подавленном состоянии, и это на мгновение вывело её из равновесия.

Она присела на край кровати, чувствуя растерянность оттого, что потревожила женщину своим присутствием.

– Прости, – произнесла Махира вполголоса, – последние дни я сама не своя, и моя резкость, возможно, тебя пугает.

– Нет-нет, что вы!

– С каждым годом, с приближением этого страшного дня, я отчётливо чувствую, как пропасть во мне становится только глубже. Она засасывает, не даёт дышать, мыслить, жить, – губы Махиры сложились в грустной усмешке. – Да и жить-то осталось недолго.

Миру передёрнуло от услышанного. Закрыв глаза, она постаралась унять возникшую в теле дрожь.

– Я не хочу, чтобы вы уходили.

Слова прозвучали настолько наивно, что неосознанно вызвали тень улыбки у Махиры сквозь выступившие на глазах слёзы.

– У каждого человека свой час, дорогая. В предписанное Всевышним время мне придётся уйти, хочу я этого или нет. В этом моя Судьба, и я её принимаю такой, какая она есть.

– Ваша стойкость пугает и восхищает одновременно, – выдохнула Мира, нервно защёлкав пальцами. – Такая сильная, добрая и хорошая, прям как моя… – она осеклась, но всё же закончила мысль, – мама, – голос дрогнул, и она прикусила нижнюю губу, пытаясь сдержать эмоции.

Миру поразило осознание того, что слова Мерьем в том самом утреннем сне не только перевернули её жизнь с ног на голову, но и сбылись. Та, кого она просила найти под завуалированной фразой «найди меня», сейчас сидела рядом. Смотря на эту больную и убитую горем женщину, Мира чувствовала неописуемую нежность от того, что она находилась рядом и могла хоть как-то её поддержать. И всецело ощущала разрывающую грудь боль от понимая того, что в скором времени болезнь отберёт у Махиры остатки сил. И проснувшись однажды утром, войдя в эту спальню с привычным тихим стуком, она увидит аккуратно заправленную кровать, шторы будут раздвинуты, все вещи будут на своих местах и выглядеть так, как обычно. Но одно окончательно разобьёт сердце: Махиры не будет ни в комнате, ни в этом мире.

Махира взяла Миру за руку и большим пальцем ласково погладила, как котёнка, которого хотела утешить. Этот маленький жест обволок сердце Миры нежностью, её губы задрожали с новой силой.

– Никогда бы не подумала, что за несколько недель можно привязаться к человеку, которого никогда прежде не знала, – призналась она, смотря ей прямо в глаза.

– Значит, я уже не чужая тебе? – мягкий голос Махиры показался бархатным, от хрипа не осталось и следа.

– Не чужая, – ответила Мира, прижав её руку к своей щеке.

– Дай я тебя обниму, девочка моя.

Мира прильнула к ней без всяких раздумий и, крепко обняв, положила голову на плечо. Спокойствие волной накрыло не только её саму, но и Махиру. Это мгновение показалось им настолько трепетным и прекрасным, что несмотря на ноющую боль в груди, женщина ощутила неописуемо приятный покой, который хотелось прочувствовать как можно дольше.

Её больная душа нуждалась в этом.

Её разбитое сердце нуждалось в этом.

Да, Мира поняла, что за короткий срок можно понять, принять и полюбить совершенно чужого человека. Почувствовать его всеми фибрами души, всем сердцем.

Девушка закрыла глаза и ощутила в объятиях женщины давно забытое чувство уюта. Ей хотелось приподнять веки и увидеть рядом Мерьем – настолько эти ощущения были схожими.

Настолько они были родными.

Мира обнимала Махиру, а душой чувствовала Мерьем, свою мать, которая не вернулась одним холодным вечером, и маленькая десятилетняя девочка, всю ночь просидевшая у двери, так и уснула с надеждой, что когда-нибудь мама обязательно вернётся и заключит её в тёплые объятия.

В ту ночь маленькой девочке было нестерпимо холодно. Несмотря на то, что Фарид всячески пытался отнести её в комнату, она упрямо возвращалась обратно и садилась на пол, опираясь спиной о дверь. В конце концов он сдался и просто укрыл её пуховым одеялом.

Маленькая девочка верила, что, когда ждёшь человека, он однажды обязательно вернётся.

Но в ту ночь Мерьем не вернулась, и малышка уснула со слезами на глазах.

От этих мыслей Миру прорвало, и впервые за долгое время взрослая двадцатипятилетняя девушка не попыталась сдержать поток слёз.

Её плач с каждой секундой становился громче и исходил прямиком из глубин осиротевшей души, где десятилетняя девочка по-прежнему ждала мать. И впервые за все пятнадцать лет Мира почувствовала, что мама вернулась. Да, в другом обличии, да, ненадолго, но она вернулась и находилась рядом. Она обнимала, гладила по спине и что-то шептала на ухо.

Она.

Сейчас.

Рядом.

Махира без слов крепче прижала девушку к себе, и слёзы неосознанно побежали по исхудавшим щекам.

– Я потеряла дочь, – произнесла она спустя некоторое время, с трудом разлепив влажные глаза. – И это нестерпимо больно. Адски больно. И теперь, когда я знаю, что на этой земле есть человек с такой же светлой и прекрасной душой, как у неё, – она говорила тихо, сквозь упрямо льющиеся горькие слёзы, запинаясь и одновременно задыхаясь от нехватки воздуха, – мне больно вдвойне, что у меня осталось настолько мало времени. О, Всевышний… слишком мало времени… слишком…

Услышав эти слова, Мира расплакалась ещё сильнее, душа её разбилась на сотни мельчайших осколков, не позволяя груди вдохнуть побольше воздуха.

Они плакали, уткнувшись друг в друга, как никогда ощущая руку Всевышнего, который настолько проявил своё величие, что позволил им найти друг друга в столь огромном мире. И пусть времени осталось мало, пусть всё, что произошло, оставило в их сердцах огромные глубинные пустоты, у них есть в запасе дни, чтобы суметь прочувствовать то, чего они были лишены.

Любовь.

Этот момент единения Миры и Махиры увидел и Ибрагим Асадович. Сквозь приоткрытую дверь он наблюдал за ними всё это время, крепко стиснув челюсти и сжав губы в тонкую линию. Как бы он ни старался удержать эмоции внутри, глаза его были полны слёз, он понимал, что время, беспощадное время берёт своё и утекает сквозь пальцы.

И женщина, которая значит для него всё, скоро уйдёт.

Навсегда.

Поднеся дрожащие пальцы к лицу, он провёл ими по закрытым глазам и вытер слёзы, что уже никакими силами не мог сдержать. Так и не войдя в спальню жены, не желая своим присутствием их смутить, он развернулся и направился на третий этаж, чтобы забрать важный документ, связанный со строительством второго участка газопроводной трубы в Сибири.

Стоило Мире сквозь слёзы почувствовать запах гари, как она резко вздрогнула и, удивлённо распахнув глаза, приподняла голову. Моментальная вспышка – перед глазами пронеслась странная картина, которая приснилась ей около недели назад, но почему-то напомнила о себе только сейчас, когда на кухне, скорее всего, что-то сгорело и шлейф неприятного запаха смог дойти до спальни.

Всё пылало в огне.

Запах гари пугал, от него сжималось сердце. В ушах стоял гул. Бешеное сердцебиение наводило панику, Мира испуганно смотрела вперёд, окружённая беспощадными языками пламени.

До неё начали доноситься голоса. Женщина и мужчина громко и неразборчиво спорили или говорили о чём-то на повышенных тонах.

Она стояла не в силах сдвинуться с места, страх сковал тело. Ей хотелось звать на помощь, умолять помочь, она панически боялась сгореть заживо в этом забытом богом помещении, но собственный голос не подчинялся, губы не хотели разжиматься, беспомощность душила, тело трясло в конвульсиях.

Вдруг из стены огня возникла грубая мужская рука со вздутыми от жара рубцами и потянулась к ней обгоревшими пальцами. Мира дико испугалась, пыталась пятиться, но ноги не слушались.

Резкий рывок, Мира вскрикнула и закрыла от ужаса глаза. Но когда разжала веки, то поняла, что эта рука тянулась не к ней – к женской руке, что возникла рядом с Мирой.

Тонкие, длинные, изящные пальцы. На запястье мелькнула красная плетёная нить с синим глазом.

Мужская рука со злобой сорвала браслет с женской, которая рассеялась, как туман, и крепко сжала в кулаке красную нить. В одно мгновение она превратилась в струю алой крови, медленно просачивавшуюся сквозь пальцы.

Огонь поглотил всё вокруг себя, и Мира в ужасе проснулась с бешено колотившимся сердцем.

Несколько раз моргнув, пытаясь избавиться от нахлынувшей сцены из сна, Мира отстранилась от Махиры.

Огонь…

Она выдохнула, а затем, прочистив горло, посмотрела на Махиру. Женщина откинулась на большую подушку и устало прикрыла глаза. Вопрос, который задала Мира, заставил Махиру снова приоткрыть их с удивлением.

– Можно я пойду с вами?

– Ты правда хочешь? – изумилась Махира, сразу же поняв, куда именно та просилась. Слёзы обсохли, и блестящие дорожки на щеках перестали сверкать. Только покрасневшие глаза говорили о силе нагрянувших воспоминаний.

– Да, – последовал незамедлительный ответ. – Я хочу быть рядом с вами в этот момент.

– Удивительно, – вздохнула Махира с грустью в голосе. – Ни сестра, ни блудный брат ни разу не пожелали проведать Лейлу, а гость моего дома просится с нами на кладбище. Всё же какая удивительная штука, эта Судьба, не правда ли?

Мира молча кивнула в знак согласия, а затем задала вопрос, который не раз возникал у неё в голове. И на долю секунды показалось, что настало время, когда она наконец сможет не только озвучить его, но и, возможно, получить ответ.

– Как вы думаете, меня может что-то связывать с Лейлой?

Махира внимательно всмотрелась в лицо девушки, прокручивая вопрос в голове.

«Связывать?..» – повторила она про себя, а затем произнесла:

– Ты удивишься, но я также задавалась этим вопросом, но ответа найти не сумела.

Мира, немного помолчав, призналась:

– Мне кажется, между нами в один момент возникла тонкая связь.

– Откуда у тебя такие мысли? Потому что вы похожи?

– Нет, дело не только во внешности. Просто… Даже не знаю, как объяснить…

– Говори как есть, – подтолкнула Махира.

– Сны… – сказала Мира. – В последнее время меня особенно часто стали беспокоить сны. Я пока не понимаю их, тяжело собрать обрывки в единую картину, но уверена, когда это удастся, я что-то пойму.

Через короткую паузу она продолжила:

– И к чему-то приду, – послышался вздох, она неосознанно коснулась ладонью затылка, так же, как по привычке изредка дёргала мочку уха, когда задумывалась о чём-то. – Сразу сны не удаётся вспомнить, но потом, через несколько дней, сцены из них возникают перед глазами. Поначалу я пыталась на них не зацикливаться, но с каждым разом улавливаю связь между снами и своим присутствием тут, в вашем доме, – Мира замолчала, почувствовав неловкость из-за откровения.

– Какие сны, моя девочка? Ты меня прямо заинтриговала.

– Ну, та самая красная нить на руке Сюзанны. Я видела её ещё до приезда к вам. На днях почему-то она вновь приснилась, более того, я находилась в центре пожара и чувствовала, что вот-вот сгорю заживо. Это было… – девушка нервно сглотнула, – как наяву.

Махира обеспокоенно взглянула на неё.

– Может быть, ты слишком близко приняла к сердцу историю Лейлы? И вот она не даёт тебе покоя и проигрывается во снах.

Мира отрицательно кивнула головой, понимая, что хоть это и выглядело, как лучшее объяснение происходящему, что-то внутри яро сопротивлялось этой точке зрения. Она казалась логичной, но точно не являлась истинной, и чутьё это недвусмысленно подсказывало.

– А что за браслет, ты говоришь?

– Красная нить с синим глазом.

Махира задумчиво качнула головой и подняла на девушку глаза:

– Я видела на запястье Лейлы такие, она любила носить подобное.

– Вы уверены?

– Да, не раз видела.

– Это довольно интересно, явно что-то значит. Но пока не особо понимаю, к чему двигаться. А насчёт огня, может, и вправду игра подсознания, это приснилось после стычки с Ратмиром в комнате Лейлы.

Оживлённым тоном Махира молниеносно отреагировала на услышанную фразу:

– Я что-то пропустила?

– Нет, это мелочи, не беспокойтесь, – как можно мягче уверила Мира, пытаясь вложить в голос максимум безмятежности, но мысленно одёрнула себя за упоминание о случившемся.

Махира, однако, в силу своего возраста и мудрости видела девушку насквозь и, конечно же, не поверила и почуяла неладное.

– Я поговорю с Ратмиром, он не должен тебя обижать. Да и человек он хороший. Не понимаю, почему ведёт себя, как с цепи сорвавшись.

Мира промолчала, не желая обсуждать Ратмира и его грубое отношение к ней. Она вновь вернулась к волнительной теме:

– Если меня и вашу дочь что-то связывает, хочется попытаться в этом разобраться. Вот тут, – она положила руку на сердце, – живёт непонятная мне тревога, которая всё чаще даёт о себе знать. Вокруг возникают незначительные, на первый взгляд, знаки, и они к чему-то ведут. Потому что в одном я точно могу вас уверить, они возникают неспроста. Но единственное, чего я боюсь… – Мира умолкла, глубоко вздохнув.

– Что тебя пугает, моя девочка?

– Что за этим стоит что-то серьёзное.

Махира обречённо покачала головой.

– Самое страшное уже случилось, моя Мира, – уголки губ опустились, плечи вздрогнули.

Тихий голос подавленно произнёс:

– Лейлы уже нет. Разве может быть что-то страшнее этого?

Мира ничего не ответила, но внутренний голос в самом отдалённом уголке души прошептал: «Может».