Читать книгу "Леденцовая банда укрощает дракона"

Шарлотта Инден
Леденцовая банда укрощает дракона

Знак информационной продукции (Федеральный закон № 436-ФЗ от 29.12.2010 г.)

Главный редактор: Лана Богомаз

Руководитель проекта: Ирина Останина

Арт-директор: Таня Галябович

Леттеринг и обложка: Аля Щедрина

Литературный редактор: Александр Кабисов

Корректор: Зоя Скобелкина

Компьютерная верстка: Стефан Розов

Die Lolli-Gäng sucht das Abenteuer

© 2024 Carl Hanser Verlag GmbH & Co. KG, München

© ООО «Альпина Паблишер», 2024

* * *

Все права защищены. Данная электронная книга предназначена исключительно для частного использования в личных (некоммерческих) целях. Электронная книга, ее части, фрагменты и элементы, включая текст, изображения и иное, не подлежат копированию и любому другому использованию без разрешения правообладателя. В частности, запрещено такое использование, в результате которого электронная книга, ее часть, фрагмент или элемент станут доступными ограниченному или неопределенному кругу лиц, в том числе посредством сети интернет, независимо от того, будет предоставляться доступ за плату или безвозмездно.

Копирование, воспроизведение и иное использование электронной книги, ее частей, фрагментов и элементов, выходящее за пределы частного использования в личных (некоммерческих) целях, без согласия правообладателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.

Всем уличным озорникам.

Вот такими и оставайтесь!

Там в лесу драконы

Кучу камней и скальных обломков на вершине горы можно было со стороны принять за лежащего зверя. Огромного и могучего. Поросшего мхом по хребту. Если прищурить глаза, можно разглядеть и сложенные крылья, и голову с вытянутой, остроносой мордой и множеством острых зубов.

Ух, страшно.

Мой брат Том не боялся. Он бесстрашно вскочил верхом на обомшелую спину и крикнул:

– Я победил дракона!

Мой брат, убийца драконов.

– Да не убийца, – поправил Том. – Ну что ты, Тео. Я не убиваю драконов. Они такие красивые.

– Тогда драконий всадник? – предложил я, карабкаясь вверх, ближе к нему.

– Я тоже хочу поскакать на нём велхом, – сказала наша младшая сестра Лотти, ей три года всего.

– Конечно, – сказал я, – а как же.

– А твой Пони не обидится? – спросил Том.

– Не-е. – Лотти помотала головой.

Пони – это плюшевый единорог Лотти. Она всегда таскает его с собой. И на нашу воскресную прогулку, которая нам так нравится. Но лучше всего здесь была эта куча обломков скалы.

Может, даже опасно было на неё взбираться.

По крайней мере, это было непросто.

– Тео, помоги, – потребовала Лотти.

И я помог ей и Пони вскарабкаться на камни. И мы все уселись на самом верху. И вот уже трое наездников, сидя верхом на мшисто-зелёной спине чудовища, летят навстречу небу.

Ну, почти.

По крайней мере, нам открывался вид поверх верхушек деревьев. И мы смотрели свысока на улицы и дома у подножия горы. В одном из этих домов мы и жили.

И ещё мы видели отсюда наших маму и папу, они пришли с нами, но теперь дремали на полянке, на покрывале для пикника.

Ветер дул нам в лицо.

– Ю-ху! – кричал Том.

– Лети, наш дракон! – вопил я.

– Не надо бояться, – уговаривала Лотти своего единорога Пони.

И трое драконьих всадников, может быть, добрались бы до ближнего облака, если бы снизу, с полянки, не донеслось:

– Эй, озорники, уже пора домой!

Папа проснулся.

Мы заныли.

– Ладно, народ, ещё десять минут, – сказал папа. – И уходим. Завтра снова в школу.

– Пятнадцать, – торговался Том.

– Тли, – сказала Лотти, поднимая вверх четыре пальца.

– Помолчи, Лотти, – сказал я.

И Лотти горько разревелась.

А папа сказал:

– Хочешь, я поднимусь и заберу тебя?

И Лотти крикнула:

– Нет. Мама!

И папа велел маме лезть наверх. Мама больно ударилась о камень ногой. А Лотти ревела. А Том ворчал, потому что не хотел домой. А я ему сказал, чтобы не выпендривался.

За это Том мне врезал.

А потом я врезал Тому.

И Лотти после этого разревелась ещё громче.

А папа крикнул:

– Никогда больше не поеду с вами на пикник! Кому только в голову пришла эта дурацкая затея?

И мама сказала:

– Тебе.

В итоге потребовалось гораздо больше десяти минут, чтоб нам спуститься со скалы, а потом с горы к машине.

– Так, – сказал папа, – все в машине, дверцы закрыты?

– Да! – крикнули мы.

– Хорошо, – сказал папа и нажал на кнопку блокировки дверей, чтобы так и оставалось.

Снова школа

Летние каникулы прошли.

И снова начиналась школа.

Вернее, это у меня она начиналась снова. Я теперь ходил во второй класс.

А Том пошёл только в первый. Праздник первоклассников ему понравился. Ранец вообще был супер. А лучше всего был огромный кулёк со сладостями.

Но всё остальное он не одобрил. Что надо сидеть смирно. Вести себя тихо. А самое главное – рано вставать.

Каждое утро у нас звенел будильник.

Его никто не слышал, кроме мамы.

Как, например, сегодня.

Мама встала со своей кровати и побрела будить нас всех – папу, Тома и меня.

Одной только Лотти можно было спать, но она вместо этого увязалась за мамой и требовала:

– Мама, на лучки! Мама, почитай!

Мама, держа Лотти на руках, пыталась разбудить нас, то поглаживая, то почёсывая.

– Как ни жаль, а надо вставать, – приговаривала она.

– Ну ладно, – сказал я.

– И не подумаю, – сказал Том.

Прозвучало это довольно глухо, потому что он накрылся одеялом с головой. Но его возмущение прорывалось и сквозь одеяло.

– Ты мой маленький сурок, – приговаривала мама, поглаживая одеяло приблизительно в том месте, под которым предполагалась голова Тома.

Том рычал.

Лотти посмеивалась:

– Никакой он не сулок, мама. Он тигл.

– Наш сонный тигр, – подхватила мама.

– Наш разъярённый тигр, – поправил я.

Том становится ещё разъярённее, когда он сонный. Или когда он голодный. Или когда недовольный. И даже когда ему грустно.

Сейчас как раз было всё это одновременно.

– Где папа? – прорычал тигр Том из-под одеяла.

Мама приложила палец к губам:

– А вы прислушайтесь!

Лотти перестала дышать, Том откинул одеяло, и мы все прислушались.

И услышали папу. То есть его храп. Тут и прислушиваться не требовалось:

– Хр-р-р фью-у-у, хр-р-р фью-у-у-ху-у, – доносилось из спальни.

– Ого, – почтительно сказал Том. – Ещё один тигр. Папа-тигр.

Лотти захихикала.

– Папа-медведь, – сказала она.

– Папа-дракон, – сказал я.

– И кто же разбудит папу-дракона? – спросила мама.

– Я! – крикнули мы все в один голос.

Лотти соскользнула с маминых рук, мы с Томом спрыгнули с кроватей:

– Вперёд, ура!

Папа резко перестал храпеть, когда Том приземлился ему на живот, Лотти потянула его за волосы, а я крикнул у него над ухом:

– Подъём!

– Уа-а-ах! – вскрикнул папа.

– Теперь все проснулись, – сказала мама, прислонясь к дверному косяку. – Осталось только одеться. И почистить зубы. И причесаться. Ах да, и не забыть сходить в туалет.

– Это уже пустяки, – простонал папа.

В это утро мы с Томом пришли в школу почти что вовремя.

Самокатчики

В школу мы с Томом всегда едем на самокатах.

Так гораздо быстрее.

Это кстати, когда опаздываешь. А мы-то почти всегда опаздываем.

Мой самокат поблёскивает чёрным. А у Тома ярко-синий.

Мы катимся по нашей улочке. Дорога неровная, мощённая булыжником, но мы всё равно мчимся напролом.

Мы всегда воображаем, будто наши самокаты – это дикие мустанги, которые так и норовят нас скинуть. Или это у нас самые быстрые в мире гоночные автомобили.

– А ведь это могли быть и драконы, а, Том? – крикнул я Тому в это утро.

– Что? – не расслышал Том.

Ехать по булыжникам – это не только тряско, но ещё и очень громко.

– Драконы! – крикнул я, оборачиваясь.

– Где? – Том озирается. И замечает Лотти. И останавливается. Я тоже торможу.

Мы каждое утро останавливаемся в переулке, чтобы помахать Лотти. А сегодня чуть не забыли.

Лотти очень сердится, когда мы забываем ей помахать. А если Лотти и мама забывают нам помахать, то очень сердится Том.

Лотти с мамой стояли у окна. На втором этаже, в нашей детской под самой крышей. Мама была ещё в ночной рубашке, а Лотти в пижаме.

Раз наши самокаты превратились в драконов, значит, Лотти стала принцессой в высокой башне. А мама – королевой.

– Блатики, пливетики! – вопит принцесса Лотти.

– Салют следопытам! – кричит наша мама, госпожа королева. – Да поосторожнее там!

– Пф-ф, – презрительно фыркает Том, – у нас же вот! – И стучит костяшками пальцев по своему шлему.

У нас с Томом у каждого по собственному шлему. Правда, это, к сожалению, не рыцарские стальные шлемы, с забралом и перьями. Но мой такой оранжевый, что даже светится в темноте. А у Тома новенький и красный. Ярко-красный.

Я считаю, это красиво.

Том тоже так считает.

Лотти тоже.

Но Нильс из четвёртого класса, кажется, так не считает. Когда мы прикатили через несколько минут на почти пустой школьный двор и направились к велостоянке, он торчал там и крикнул:

– Том – томатная башка.

А двор школы был почти пустой, потому что время было уже почти восемь. И Нильс брякнул такую глупость, потому что такой уж он есть.

– Том – томатная башка. Ха-ха! – Он просто заливался громким смехом.

Том ничего на это не сказал.

Я тоже ничего не сказал. Но заметил, как Том покраснел. Под цвет своего шлема.

Мы закатили свои самокаты в свободный уголок.

– Он такой глупый, этот Нильс, – сказал я.

Том кивнул.

– Ну, пока? – спросил я.

Том снова кивнул.

Ему надо было идти налево, к западному входу, а мне направо, к восточному.

Том больше не обернулся. А я обернулся. И увидел, что он совсем не торопится, хотя мы уже опоздали.

Я подумал: может, Том медлит, потому хочет быть уверен, что Нильс уже ушёл и больше не попадётся ему на пути?

Будь Том белый рыцарь, а Нильс – злой чёрный рыцарь, тогда бы у Тома не было причины для тревоги. Ведь белый рыцарь всегда одерживает верх! Но Том со своим красным шлемом был всего лишь Том. А Нильс всего лишь гадкий тип.

Я был рад, что класс этого гадкого Нильса находится далеко от моего.

Но всё же я немного тревожился.

В бассейн

Из школы нас забрали мама с Лотти.

Лотти катилась на своём беговеле, посадив единорога Пони в маленькую корзинку на руле.

– Сюлплиз! – крикнула она. И принялась вовсю давить на мини-гудок.

– Лотти, твой Пони оглохнет, ты гудишь ему прямо в ухо, – крикнул я.

– Не, – заверила Лотти. – Пони это нлавится.

И Пони действительно улыбался. Правда, улыбается он всегда.

Мама полностью загрузила свой велосипедный прицеп. Я заметил, что из-под полотенец и подстилок выглядывает надувной пингвин Лотти. На шее у него висели наши ныряльные кольца[1]1
  Ныряльные кольца – это такие удобные грузики размером с тарелку, чтобы нырять с ними или бросать в воду и нырять за ними. (Примеч. ред.)


[Закрыть].

– Мы что, идём в открытый бассейн? – воодушевлённо спросил Том.

– Ну, я подумала, надо же использовать наш абонемент. Пока сезон не закрыт. Идёт?

Ещё бы.

Открытый бассейн мы любим.

Мы с Томом засунули наши ранцы в мамин велоприцеп, взяли самокаты – и поехали.

– Лотти поедет рядом со мной, Тео – впереди меня, а Том – замыкающим, – распорядилась мама. – Поедем через парк. Потом по дороге мимо футбольного поля. Вы будете ехать по тротуару, ясно?

Это был хороший план.

Но Лотти, если не стоит, едет очень быстро. И Тому приходилось останавливаться, чтобы его толчковая нога отдохнула. А я ехал впереди и не знал, что они остановились, пока мама не крикнула:

– Стоп, всем стоять!

Я затормозил так, что камешки полетели из-под колёс.

Том бурчал, что он только-только разогнался как следует.

Лотти снова поправляла своего Пони в корзинке.

– Мне надо передохнуть, – простонала мама. – Я с вами как пастушья собака.

– Ты собака, мама? – удивилась Лотти.

– Да.

– А мы тогда кто?

– А вы – мои бедные овечки, – сказала мама.

– Ме-е-е! – заблеял я.

– Мё-ё-ё! – вторил мне Том и рассмеялся.

Лотти давила на свой гудок как безумная.

А единорог Пони улыбался, конечно.

И мы поехали дальше.

И наконец приехали.

– Не верится, что до бассейна можно доехать всего за десять минут, – пробормотала мама, сходя с велосипеда.

– В следующий раз, мама, доедем быстрее, – пообещал я.

Мы собрали весь наш транспорт – мамин велосипед, беговел Лотти и наши с Томом самокаты – в одну разноцветную кучу железа и сомкнули её одним шлангом-замком.

А мамин прицеп покатили через проход. По дорожке, вымощенной плитами.

Мимо зелёного газона, который гораздо зеленее той скудной травки, что растёт у нашего дома, потому что здесь каждый вечер включают поливалки.

Под сенью здешних старых деревьев.

Мы выбираем всегда одно и то же место, где расположиться. Под самым старым, самым развесистым деревом.

Это бук, говорит мама.

То, что это бук, заметно по его орешкам, которые в эту позднюю пору лета рассыпаны в траве. Бывает довольно больно, когда наступишь на такой трёхгранный орешек босой ногой.

– Не очень-то это хорошее место, – проворчал Том.

– Очень даже хорошее, – сказал я. – Потому что оно всегда свободно из-за этих колючих орешков.

Эй, вы, там, пираты!

Наша любимая тенистая площадка под буком расположена как раз между «малышатником» для Лотти и большим бассейном с супергоркой для нас.

Мама расстелила покрывало. И пиратский лагерь был готов: подстилка стала нашим кораблём, бук – мачтой, а холодильная сумка – нашим камбузом.

Здесь мы всегда отдыхали, покачиваясь в спокойных водах после того, как устанем в бурном море от пиратских набегов: пиратка-Лотти, Длинный Джон Том и я, кого называли устрашающим разбойником всех семи морей.

Мы сорвали с себя всю одежду.

Шорты – долой.

Майки – долой.

Когда пиратка-Лотти только ещё стягивала свою левую сандалию, а мама только начала надувать для неё спасательные нарукавники, Длинный Джон Том и я были уже голые. Раздеться можно быстро, если скинуть всё куда попало.

– Я первый! – крикнул Длинный Джон Том и побежал, даже не натянув как следует плавки.

– Ай! – завопил он при первом же шаге по траве и буковым орешкам.

– Ай-ай! – завопил он при втором шаге.

Но это не заставило его замедлиться.

Я же сперва сделал пару осторожных шагов с подстилки и только потом побежал догонять Длинного Джона Тома:

– Кто первый в воду!

Пиратка-Лотти, пока что с одним нарукавником, крикнула:

– Подождите меня! – и хотела тут же пуститься вдогонку.

Мама едва успела её поймать:

– Лотти, а разве нам с тобой не в малышатник?

– Нет. Я же не малышка.

– Конечно. Извини. Это я оговорилась. Я имела в виду «бассейн для не умеющих плавать».

– А я умею плавать, – утверждала пиратка-Лотти. – С пингвином.

Дальше я не слышал.

Мы с Томом бежали наперегонки.

По траве. По гладким плиткам душевых.

И по шероховатым плиткам у бассейна.

И с разбега прыгнули в воду.

Прямо с того места, где наклеено объявление «Прыгать запрещено».

Мы вынырнули, мы нырнули снова. Мы отфыркивались как моржи и скользили по воде как дельфины.

– Я подводная лодка, – объявил я.

Том хотел что-то сказать, но невзначай глотнул хлорированной воды и пробулькал:

– Я тоже!

Всплыв после очередного погружения, я увидел маму на бортике бассейна и Лотти на лесенке.

Прямо рядом с ними стоял гадкий Нильс.

Гадкий Нильс

Я чуть не пошёл на дно от ужаса.

– Том, глянь-ка, – сказал я. – Там этот Нильс…

– Ох, нет, – сказал Том.

Лотти плюхнулась с предпоследней ступеньки в воду и погребла в нашу сторону. Лотти ведь уже умеет плавать по-собачьи. Это уже супер, как считаем мы с Томом.

Мама и папа же говорят, что это, к сожалению, не считается за настоящее умение плавать, за которое получают такого морского конька, как у нас с Томом. Ну и глупо, считаем мы.

Гадкий Нильс всё ещё стоял на лесенке.

– Думаешь, Нильс нам что-нибудь сделает? – с тревогой спросил я Тома.

– Какой ещё Нильс? – спросила Лотти, уже доплывшая до нас.

– Вон тот, – сказал я, незаметно кивнув в его сторону.

– А что он такого делает? – спросила Лотти, вцепившись в меня, чтобы держаться.

– Обычно какие-нибудь глупости, – сказал я.

– Но мама ведь тут, – утешила меня Лотти. – Она тебя спасёт.

– Но мама же такая добрая, – возразил Том.

– Но Нильс же этого не знает, – сказал я и вдруг очень обрадовался. Как хорошо, что у нас есть мама.

Да где она, кстати?

Вон где. Она плыла прямиком к нам и как раз поднырнула, чтобы дёрнуть нас за ноги вниз. Из мамы получился бы пират что надо.

Пиратка-Лотти заверещала от восторга, Длинный Джон Том и я тоже ликовали.

– Мама, – загалдели мы, когда она вынырнула перед нами, – поиграем в акулу-обнималу?

В акулу-обнималу играют так: мама должна переловить всех пиратов. То есть первым делом она должна за нами гоняться, это самое главное удовольствие. Мы пинаемся, брызгаемся и отбиваемся, чтобы она нас не схватила. А когда она нас всё же ловит, то крепко-крепко обнимает.

Мама говорит, что иногда жалеет, что когда-то изобрела эту игру. Когда мы были маленькие, это было сплошное удовольствие. А теперь мы её того и гляди утопим.

Хотя это совсем не правда.

Я так думаю.

Но тут начинаются брызги, и мы отбиваемся руками и ногами, как только можем. Особенно круто получается у Длинного Джона Тома. Но и вокруг меня, которого называют устрашающим разбойником всех семи морей, вода кипит и бурлит.

Однако мама-акула ловит нас всех, несмотря ни на что.

Потом она говорит:

– Всё, стоп игра, амба. Кто хочет мороженое?

– Я! – крикнули мы все в один голос.

Когда мы выбрались из бассейна, с нас ручьём стекала вода, Лотти дрожала, у Тома посинели губы, а этот гадкий Нильс всё ещё прохаживался по бортику туда-сюда.

Было в этом что-то странное.

Только я не понял что.

Лишь когда мы вернулись по ребристым буковым орешкам к нашей подстилке, уже с эскимо на палочке, до меня вдруг дошло: а Нильс-то сухой, как пыль дорожная!

Капли не капали с его волос, трусы не прилипали. И ступни его не оставляли на плитках мокрых следов.

Это значит: он вообще не окунался в воду.

Но это, пожалуй, всё-таки странно.

Потому что зачем же являться в такую прекрасную купальную погоду в открытый бассейн, если ты совсем не хочешь плавать?

– Я знаю одну загадку, мастер-детектив номер один, – шепчу я Тому. – Хочешь отгадать?

– Не сейчас, мастер-детектив номер два, – отвечает мне Том. – Я хочу поиграть с мамой в «Уно».

И мы стали играть.

Я все время выигрывал.

И Том разозлился.

И мы поехали домой.

О единорогах и драконах

В тот вечер папа сидел у нас в комнате, и я спросил его:

– А ты веришь в драконов?

Папа, сидя на краю кровати Тома, опустил книжку, которую нам читал. То была история про маленького рыцаря. Очень интересная. Там тоже присутствовал дракон. Должно быть, злой. Так думал, во всяком случае, маленький рыцарь.

Сам-то он пока с ним не встречался.

Но ведь непременно ещё встретится.

Вот счастливчик!

– Папа, так ты веришь в драконов? – снова спросил я.

– Ну, была у меня когда-то одна учительница, – задумчиво сказал папа. – Вот она была дракон.

– Она что, изрыгала пламя? – спросил Том.

– И яд, и желчь, – заверил папа.

– Значит, она была не настоящий дракон, – сказал я.

– Ну, это как сказать, – задумался папа.

– Папа, а единологи ведь бывают? – вмешалась Лотти, которая лежала в моей кровати и согревала об меня свои холодные ступни.

– Э-э… – озадачился папа. – Да?

Мы с Томом так и прыснули.

Лотти на нас обиделась:

– Тихо, вы! Иначе я ничего не пойму. Папа, единологи бывают? Или нет?

– Ясное дело, – сказал папа.

– Где?

– Э-э, – папа опять озадачился. – В стране фей?

– Тогда поедем туда на следующие выходные, – деловито предложила Лотти. – На экскулсию.

Папа открыл рот и снова его закрыл.

– Посмотрим, – сказал он наконец.

– Не посмотлим! – крикнула Лотти. – Я хочу в стлану фей. Поглядеть на единологов. И на длаконов. Мама! Ма-а-ама!

Мама просунула голову в дверь:

– Меня звали сказать «спокойной ночи»?

– Ты должна сказать папе, что я хочу в стлану фей. Потому что там живут единологи. Я хочу увидеть единологов. Потому что я их люблю.

Мама пробралась в кровать ко мне и к Лотти. Одной рукой обняла её, другой меня. Стало совсем уютно и тепло.

– Да у нас и здесь полно единорогов. Вы знаете каких?

– Пони, – тут же вспомнила одного из них Лотти.

– А твои единороги из серии «Плэймо», – напомнил Том. – Не меньше сотни фигурок.

– И ещё единороги «Шляйх», – сказал я. – Не меньше тысячи.

– Вот именно, – сказала мама. – А единорог на твоём стаканчике для чистки зубов, Лотти. А единорог в твоей миске для мюсли. И единороги на твоих заколках для волос.

– Так много, – сказала Лотти и приняла довольный вид.

– А как насчёт драконов? – спросил я. – Драконы-то есть?

– Мне бы очень понравилось, если бы драконы существовали, – сказала мама.

– Мне бы тоже, – сказал я.

– Я очень даже могу себе это представить, – сказала мама.

О да. Я себе тоже.

Каждому по леденцу

Мы ходили в школу. Там было нормально.

Погода стояла уже не купальная. Вот это жаль.

– Что будем делать сегодня? – спросил я Тома, когда после уроков мы гнали домой на самокатах.

Том прибавил газу:

– Я Синяя Молния. Я всегда прихожу к финишу первым.

– Ха-ха! – крикнул я и оттолкнулся что было сил. – Только в том случае, если тебя не обгонит Громовая Стрела, знаменитейший гонщик всех времён.

Знаменитейший гонщик всех времён – это был, конечно, я.

Мы помчались рядом так, что наши самокаты громыхали по мостовой, а зубы стучали. Это была гонка ноздря в ноздрю.

Я уже видел впереди синие столики и стулья перед лавкой Карлоса.

– Кто первый до Карлоса, тот получит леденец на палочке! – крикнул я, силясь перекричать тот адский грохот, который мы производили.

– Что? – проревел Том.

Я резко затормозил, а он ехал дальше.

Я крикнул:

– Первый!

Он крикнул:

– Вот уж нет!

Потом мы спорили, почти что без драки, потом помирились, потом прислонили самокаты рядом к стене.

– А, да это же Леденцовая банда, – сказал Карлос из-за стойки, когда мы вошли. – Привет, соседи. О, да вы не в полном составе. Где же маленькая сеньорита принцесса?

Это он про Лотти. Она его любимица. Хотя у него есть и своя дочка. Казалось бы, человеку достаточно и одной девочки для восхищения. Но похоже, что нет.

Во всяком случае, на нас он поглядывал разочарованно.

– Лотти в детском саду, – объяснили мы. – А может, уже и дома. С мамой. Или с папой.

– А, ясно, – сказал Карлос. – Значит, господам по леденцу?

Он уже потянулся к леденцовой карусели на прилавке.

– Да, будьте добры, – сказали мы.

– За счёт заведения?

Мы радостно кивнули.

– Но, пожалуйста, ещё один для нашей сестры, – сказал Том.

– Естественно, – ответил Карлос. И протянул нам три леденца на палочке: земляничный для Лотти, вишнёвый для Тома и малиновый для меня.

– Спасибо, – сказал я.

Дома мы стучались в дверь.

Оба сразу. Так было лучше слышно.

– Мама? – орал я. – Мама!

– Лотти? – вторил мне Том. – Лотти!

Потом мы прислушались. И различили топоток и поступь. Лотти открыла, мама стояла позади неё.

– Блатики, пливетики, – сказала Лотти и обняла нас.

– Привет, мои следопыты, – сказала мама и поцеловала нас. Потом скомандовала: – Разуться, снять ранцы, помыть руки.

– Да-да, – сказал Том.

– Конечно, мама, – сказал я.

Том с размаху запулил свои ботинки в сторону гардероба – и потом догонял их, чтобы поставить аккуратно. Я скинул свой ранец там, где стоял, – и потом пришлось размещать его под лестницей. При мытье рук мы толкались у раковины, и пол у нас под ногами чуть-чуть намок.

– Моклющий, – сказала Лотти. – Мама, пол тепель моклющий!

Пришла мама с полотенцем:

– Кто вытирает?

Никто не хотел.

Тогда мы сыграли в камень-ножницы-бумагу, и Том проиграл.

– О нет, – сказал он и разозлился.

Но мама всё равно вручила ему полотенце.

И Том даже немножко протёр то место, где было мокро. Через остальные лужи мы просто перешагнули.

– И фто будем делать тепель? – спросила Лотти немного неразборчиво из-за земляничного леденца во рту.

Мы сидели на кухне и, ясное дело, тоже сосали леденцы.

Никто не знал, чем заняться.

К счастью, в этот момент в дверь позвонил Бен.

Это было не удивительно. Ведь если Бен не в отъезде, он звонит нам в дверь, вообще-то, каждый день. Или просто стучит в окно. Особенно любит это делать вечером, когда мы уже как раз сидим на диване, потому что нам разрешили посмотреть телевизор. Тогда он садится рядом и смотрит вместе с нами.

И в какой-то момент в гостиную входит мама и говорит:

– Ну-ну, с каких это пор у меня стало четверо детей?

Бен тоже живёт в нашем переулке. Он ходит в первый класс. И он наш друг.

– Мой, – говорит Том.

– Мой, – говорит Лотти.

И мой, разумеется.

Сегодня у Бена не было желания смотреть телевизор. Бен хотел позвать нас поиграть.

– Что, снова будем строителями и продолжим рыть туннель? – спросил Том. – Бен ведь уже в каске!

– Или станем альпинистами и повисим на шведской стенке? – спросил я. – Тогда я прихвачу наши верёвки.

– Нет, в пони! – крикнула Лотти. – Мой единолог тоже будет иглать.

Мама сказала:

– Лотти, неважно, будете вы играть в пони или в строителей, главное, чтобы ты оставалась с братьями и никуда не убегала. Ясно? Мальчики, присматривайте за Лотти. Договорились?

– Да-да, – крикнули мы. И выбежали с Беном на улицу.