Читать книгу "Обманутые. Комплект из 4 книг Шарлотты Линк"

Суббота, 3 мая

Старший инспектор Калеб Хейл стоял в зале прилета аэропорта Лидс-Брэдфорд и всматривался в поток прибывших пассажиров, текущий через автоматические двери терминала. Самолет «Британских авиалиний» совершил посадку двадцать минут назад, и Кейт уже должна была бы появиться. Впрочем, она наверняка еще ждет свой чемодан… Кейт сказала по телефону, что останется на какое-то время, так что вряд ли ограничилась только ручной кладью.

Калеб надеялся, что распознает Кейт Линвилл. Они уже виделись как-то раз, несколько лет назад, но в памяти сохранилось лишь общее впечатление, что вряд ли можно было найти человека более невзрачного. Типичная серая мышь, маленькая, худая и робкая. Оставалось только уповать на то, что память всколыхнется в тот момент, когда он приметит ее в толпе.

Калеб уже жалел о своем спонтанном предложении встретить ее в аэропорту и отвезти в Скалби. Но, разумеется, менять что-либо уже поздно. И, наверное, это было наименьшим, что он мог сделать для дочери своего бывшего коллеги, жестоко убитого в феврале. Возможно, даже должен был сделать.

С другой стороны, именно это его и тревожило. До какой степени эта женщина травмирована? Она была ему коллегой – детектив-сержант из Скотланд-Ярда – и в некотором смысле имела опыт с преступлениями насильственного характера. Но все обстояло иначе, когда нечто подобное затрагивало близкого человека. Насколько знал Калеб, у нее никого больше не оставалось, кроме отца. Кейт не состояла в браке – во всяком случае, так было в их последнюю встречу – и вообще создавала впечатление одинокого человека.

Калеб собирался доставить ее домой – в дом, где она выросла. Где пытали и убили ее отца.

Старший инспектор опасался, что Кейт расклеится, впадет в истерику, – и он не сообразит, как поступить. Не то чтобы подобные ситуации были для него чем-то новым. Ему не раз приходилось сообщать ужасные новости родственникам жертв. Но теперь все было иначе. Сейчас речь шла о дочери прежнего коллеги. И Калеб, как ни сопротивлялся, в душе чувствовал личное участие, и от этого живот у него сводило судорогой.

Он узнал ее сразу, как только Кейт показалась в дверях. Она несла в одной руке сумку и катила за собой чемодан. Тусклые волосы были собраны в хвост, отчего ее бледное лицо казалось даже более истощенным, чем прежде. Впрочем, не исключено, что Кейт просто потеряла в весе, что не очень-то удивляло. Калеб содрогнулся от одной мысли, что мог потерять кого-то из близких столь чудовищным образом, каким она потерялаотца.

Старший инспектор двинулся в ее сторону.

– Мисс Линвилл? – Он помедлил в замешательстве. Все-таки они были едва знакомы. – Сержант?

Она протянула ему руку.

– Кейт.

При этом не улыбнулась. Вообще ее можно было отнести к тому типу людей, которые просто не умеют улыбаться.

– Калеб, – ответил он, пожал ей руку, после чего взял у нее сумку и чемодан. – Пойдемте, я оставил машину тут неподалеку. Хорошо долетели?

– Да, вполне, – ответила Кейт.

Калеб задумался, всегда ли у нее было такое каменное лицо, но не мог вспомнить. Она приезжала в Йоркшир в феврале, сразу после убийства отца, но старшего инспектора при этом не было. Он только в марте выписался из клиники – по официальным данным, проходил длительный курс реабилитации после шунтирования. Так было условлено с руководством. Только ближайшие коллеги знали, что никакой операции ему не делали. В декабре после очередного тяжелого срыва врач ясно дал ему понять: или он напрочь завяжет с алкоголем, или жить ему останется всего ничего. Впервые Калеб осознал, насколько все серьезно. Он понял, что стоит на краю обрыва, и если не отступит, то полетит в пропасть. Ему повезло, что врач был с ним предельно откровенен, и руководство дало ему второй шанс. Калеб понимал, что причиной тому послужило число успешно завершенных расследований. Он был одним из лучших, и потому его пытались удержать в строю. Под действием алкоголя Калеб творил невероятное. Будет ли он так же хорош без спиртного, оставалось под вопросом.

По возвращении на службу ему поручили дело Ричарда Линвилла. Примерно раз в неделю Калеб созванивался с Кейт – и уже по этим разговорам чувствовал, с каким предубеждением воспринимает его эта женщина. Она была явно не в восторге от того, что расследование доверили человеку, который всего пару недель как вернулся в строй. Калеб заверял ее, что двое лучших его сотрудников, детектив-констебль Джейн Скейпин и детектив-сержант Роберт Стюарт, с которым Кейт познакомилась вскоре после убийства, проделали отличную работу и предоставили ему все необходимые материалы. Он мог включиться в расследование, как если бы вел его с первого дня.

Кейт смотрела на это иначе. И, вероятно, ей не внушало доверия его общее состояние. Конечно, девушке не хотелось, чтобы убийством ее отца занимался человек, который – по ее сведениям – совсем недавно выписался из больницы после сложной операции и которому врачи наверняка рекомендовали беречь себя и по возможности избегать стресса.

Впрочем, истина смутила бы Кейт еще сильнее…

Калеб сложил сумки в багажник. Они сели в машину, и он запустил мотор. Медленно выруливая с парковки, спросил:

– Надолго вы приехали?

– У меня очередной отпуск, и в дополнение я взяла неоплачиваемый. Пробуду, наверное, шесть недель. Посмотрим. Может, и подольше.

– Шеф согласился отпустить вас на шесть недель?

Кейт кивнула.

– Он учел особые обстоятельства. Все равно я… после всего, что случилось… ну, немного не в себе. Думаю, коллеги только рады, что я на какое-то время исчезла.

– Вы уже решили, как быть с домом? Он ведь теперь принадлежит вам.

– Пока не знаю. Собственно, поэтому я и взяла паузу. Мне надо подумать, как теперь быть. Это все… просто кошмар какой-то.

Последние слова она произнесла очень тихо. Калеб бросил на нее взгляд. Кейт побледнела еще сильнее. Она действительно выглядела до ужаса жалкой и больной.

Калеб осторожно спросил:

– Вы уверены, что… ну, действительно хотите жить в этом доме? С ним связаны многие воспоминания, и потом это ведь место, где… все произошло.

– Но это мой дом. Конечно, я буду жить там.

Ему это казалось не вполне разумным, однако он ничего не сказал. Некоторое время оба хранили молчание. Они выехали из Лидса и повернули в сторону побережья.

– Есть что-то новое по делу? – спросила Кейт.

Этот вопрос она первым делом задавала при каждом телефонном разговоре. Единственное, что ей хотелось знать: кто преступник? Или их было несколько? Для чего кому-то понадобилось совершать такое? Почему Ричарду Линвиллу пришлось умереть таким чудовищным образом? Разыскать виновных и отправить их за решетку – только это стремление и поддерживало в ней жизнь. Помогало не впасть в депрессию. И хотя бы на какое-то время сохраняло ее душевное состояние. Калеб не мог сообщить ей ничего принципиально нового, и все же у них появился кое-какой ориентир.

– Но мы пока не знаем, действительно ли это имеет отношение к делу, – поспешил предупредить он.

– И что же это?

– Тогда констебль Скейпин сразу же инициировала опрос местных жителей, однако это не дало результатов. Но у нас появилась еще одна свидетельница – подруга одного из жителей, которая за несколько дней до убийства была в Чёрч-Клоуз. Она утверждает, что видела темно-зеленый «Пежо» вечером девятнадцатого февраля, и машина показалась ей подозрительной.

– Подозрительной? В каком смысле?

– Машина несколько раз проехала через квартал. Мы проверили: никто из местных жителей не водит «Пежо» или похожую машину темно-зеленого цвета – если вдруг свидетельница неверно определила марку. У нее возникло впечатление, будто кто-то искал нужный адрес, и поначалу она не увидела в этом ничего необычного. Странным ей показалось, когда машина в третий раз свернула к Чёрч-Клоуз, проехала до самого разворота и обратно. Она еще подумала, что водитель должен был бы определить, по нужной улице он едет или нет. Впрочем, это не показалось ей настолько странным, чтобы кому-то рассказывать.

– И что изменилось? Почему она объявилась только теперь?

– Все оказалось не так просто. Эта женщина замужем, и у нее связь с неженатым мужчиной в Чёрч-Клоуз. Она не хотела привлекать внимание, боялась, что всем станет известно об этой ее интрижке. В конце концов ее заела совесть, и потому она со своим дружком обратилась к нам. Само собой, слишком поздно.

– Вы разговаривали со свидетельницей?

Калеб кивнул.

– Да. Однако не узнал ничего сверх того, что рассказал вам. Она абсолютно уверена в том, что видела. Но, к сожалению, не запомнила даже части номера.

Кейт стиснула кулаки.

– Поздно. Слишком поздно! Если б эту женщину удалось допросить сразу, в тот же день, возможно, в памяти что-нибудь и всплыло бы, а так…

– Кейт! Вашего отца обнаружили только двадцать третьего. А до этого… так или иначе, расследование еще не началось.

Кейт, промолчав, отвернулась и стала смотреть в окно. Калеб догадывался, что она раздумывает о тех ужасных мгновениях двухмесячной давности. Это произошло в воскресенье, двадцать третьего февраля. В полдень соседка Ричарда Линвилла заметила, что бутылка с молоком, оставленная утром перед его дверью, до сих пор стоит там. Когда Линвилл куда-то уезжал, то всегда предупреждал ее и оставлял ключи, чтобы она могла полить цветы в доме. У нее был номер Кейт в Лондоне, на случай если что-нибудь стрясется, и она позвонила ей. Позднее соседка рассказывала констеблю, что Кейт не на шутку встревожилась и попросила постучать в двери или заглянуть в окна – может, та смогла бы увидеть Ричарда. К тому времени Кейт уже начала волноваться, потому что отец, против своего обыкновения, не позвонил ей в ни субботу, ни утром в воскресенье. Она сама звонила ему несколько раз, но слышала лишь автоответчик.

Соседка позвонила в дверной звонок, постучала по двери, но ответа так и не дождалась. Тогда она прошла в сад и обогнула дом. Еще прежде, чем увидеть взломанную дверь столовой, женщина заглянула в окно, и взору ее открылось жуткое зрелище: посреди кухни стоял стул, а на нем сидел, очевидно, связанный человек. Обмякшее туловище наклонилось вперед, поэтому соседка не разглядела пакета на голове жертвы. Наконец она обратила внимание на выбитую дверь в трех шагах от себя, но к тому моменту способна была только кричать.

Позднее врач заключил, что Ричард Линвилл был жестоко избит и задушен.

– Эта свидетельница смогла дать описание водителя «Пежо»? – спросила Кейт. Она говорила деловито и сдержанно, но это давалось ей с явным трудом.

Калеб и рад был бы дать ей надежду, но не мог перевирать факты.

– К сожалению, нет. Ей показалось, что за рулем был мужчина.

Кейт тихо простонала.

– Это ничего не даст.

– Нет, но мы и не знаем, имеет ли эта машина вообще какое-то отношение к убийству. Не стоит сокрушаться, если мы не продвинемся в этом направлении.

– Моего отца, вероятно, выслеживали. Нападение на него, скорее всего, было спланировано и тщательно подготовлено.

– Из этого мы и исходим. Что это не простое ограбление, при котором ваш отец пытался помешать преступникам. Слишком…

Калеб осекся, но Кейт знала, что он хотел сказать.

– Слишком тяжелые увечья для ограбления, и слишком жестокое убийство. Преступником двигала ненависть. К тому же ничего не было украдено.

– Да. Что вы и подтвердили в беседе с моими коллегами. В доме ничего не украдено, и в бумажнике вашего отца обнаружилась достаточно крупная сумма наличными. По всей видимости, преступника – или преступников – это не интересовало.

– Но из этого следует единственный вывод, – сказала Кейт, уже не в первый раз. – Учитывая профессию моего отца, это может быть только акт мести. Разумеется, у него были враги. Преступники, уголовники. Необходимо проверить каждое дело, к которому он имел отношение, и…

– И мы усиленно занимаемся этим, – перебил ее Калеб. – Поверьте, прошу вас, для нас это очень серьезно. Мы создали специальную комиссию, и для всех это дело крайне болезненно. Ричард был одним из нас. Мы хотим разобраться в этой истории, и мы это сделаем.

– Вы пробовали связаться с Норманом Доуриком?

Детектив-сержант Норман Доурик много лет был ближайшим сотрудником Ричарда Линвилла и, кроме того, его хорошим другом. Кейт помнила Нормана еще с юных лет: он со своей женой часто бывали у них дома. Ранение, которое обернулось поперечным параличом, десять лет назад положило конец карьере Доурика. Озлобленный на судьбу, он отдалился от всех – в том числе от бывших коллег и друзей. Даже от Ричарда. Отец часто говорил об этом с грустью и разочарованием. И все-таки они так долго проработали бок о бок – вполне возможно, что Доурик мог поведать им что-нибудь интересное… Но и тут Калеб вынужден был разочаровать ее.

– Мой сотрудник был у него дома, но застал только мисс Доурик. Норман давно развелся с ней и перебрался в Ливерпуль, где ведет одинокую жизнь. На мой взгляд, не имеет смысла его беспокоить. И сомневаюсь, что он сможет рассказать нам что-то такое, чего мы не знаем. Все-таки они с Ричардом работали не сами по себе: все есть в документах.

– И что вам удалось раздобыть из этой документации?

Они доехали до Скалби. Калеб свернул к парковке перед супермаркетом, расположенным у въезда в город, и остановился.

– Кейт, переведите дух для начала. Нет нужды обсуждать все в первый же час вашего пребывания здесь. Обустройтесь. Это будет непросто – войти в дом, и когда нахлынут воспоминания… Я не собираюсь ничего скрывать от вас или держать в неведении. Но ни к чему говорить разом обо всем.

Кейт смотрела на него с выражением отчаяния и полного смятения.

– У вас ничего нет. Вообще ничего. С момента убийства прошло больше двух месяцев, а у вас нет ни малейшей улики. Вы не продвинулись ни на шаг.

– Я бы так не сказал. Но вы же сами знаете, какая это порой кропотливая и изнуряющая работа.

– Время работает против нас.

– Нет, если преступление как-то связано с работой вашего отца. Мы выясним это, месяцем раньше или позже. Не беспокойтесь. У нас всё под контролем.

Кейт олицетворяла собой сомнение, но ничего больше не сказала. Калеб кивнул в сторону супермаркета.

– Вам не помешало бы что-нибудь купить. Не уверен, что вы найдете в доме что-то пригодное к употреблению. Констебль Скейпин тогда вычистила холодильник и выбросила все портящееся. Теперь там не осталось ничего съедобного.

– Спасибо. Я что-нибудь найду.

– Ничего не будете покупать? Завтра воскресенье, и…

– Нет, не хочу ничего покупать.

– Но вам нужно что-то есть.

– Что-нибудь найдется.

Спорить было бесполезно. Калеб снова завел мотор. Ему представилось, как она сидит в пустом, безмолвном доме, где когда-то жила с родителями. Как вслушивается в тиканье часов и жужжание мух, бьющихся в оконное стекло. Как стоит на кухне, глядя на стул, на котором умер ее отец, связанный по рукам и ногам. На ее месте Калеб закупился бы вкусной едой и… Да, прежний Калеб прихватил бы по меньшей мере две больших бутылки виски. В такой ситуации помочь могли только калории и алкоголь. Однако по внешнему виду Кейт было ясно, что она к подобным средствам не прибегала. По всей видимости, она уже давно толком не наедалась, и даже если б как следует напивалась время от времени, вряд ли это ей помогло бы. Похоже, эта женщина и не верила, что ей вообще что-то могло помочь. Только поимка и наказание преступника. Но даже это, по мнению Калеба, ненадолго залечило бы душевные раны.

Он поехал в направлении Чёрч-Клоуз.

К дому убитого инспектора Ричарда Линвилла.

Они сидели за кофейным столиком в гостиной и судорожно пытались завязать и поддержать беседу. Вернее, пытались Стелла и Джонас. Гости не особенно старались привнести какое-то оживление в этот унылый и мучительно долгий вечер. Терри Малиан была занята в основном тем, что смотрела с обожанием на своего друга и, как показалось Стелле, с какой-то нервозностью пыталась отследить его настроение.

Нил Кортни. Новый друг.

Стелла редко встречала человека, который с первого взгляда был бы так неприятен ей. Который вызывал бы почти рефлекторное отторжение и крайнюю настороженность. Если б ей пришлось описать Нила Кортни несколькими словами, эти слова звучали бы так: заносчивый, высокомерный, совершенно холодный. Неспособный к эмпатии. Тип, которому она предпочла бы по возможности не протягивать руку.

Он был хорош собой, высок и широкоплеч. Волосы подстрижены на один миллиметр, в мочке уха поблескивает страз. Белая футболка, джинсы, джинсовая куртка. Человек этот, несомненно, пользовался успехом у женщин. Во всяком случае, Терри он определенно покорил.

Последняя сильно изменилась за пять лет. Или, как полагала Стелла, изменилась с тех пор, как сошлась с Нилом. В памяти сохранился образ юной, немного наивной девушки, еще практически ребенка, которая внезапно стала матерью и не могла разобраться в хаосе собственных чувств. Не сказать, что Стелла была в восторге от нее, но Терри показалась ей тогда довольно милой. Теперь впечатление было такое, будто ею манипулируют и она перестала быть собой. Это проявлялось даже во внешности: прежде Терри носила джинсы и свитера, была спортивная, с волосами, собранными в хвост, и в кроссовках. Не без косметики, но вполне сдержанно. Теперь же она делала ставку на яркость и сексуальность – и того, и другого был явный перебор. Слишком много косметики, волосы выкрашены в неестественный матово-черный цвет, ногти покрыты черным лаком. Мини-юбка едва прикрывала бедра. Чулки с узором. Высокие каблуки, отчего Терри становилась на голову выше. Вырез на груди, доходивший едва ли не до пупка.