Читать книгу "Так далеко"

11
Алия

1 мая 1999 года

Я свернула на жилую улицу, застроенную роскошными громадными особняками, и направилась к своему собственному. Это был дом моей мечты. По иронии судьбы жизнь в нем стала для меня сущим кошмаром.

Как обычно, на пару мгновений я предалась фантазиям о моем первом муже Поле, представив, что он ждет, когда мы с нашей дочерью Розаной вернемся из детского сада. Он играет с тремя нашими мальчиками на большой лужайке перед домом, машет проезжающим мимо соседям, и его красивое лицо светится радостью. На секунду я испытала ту же радость, прежде чем раздавила глупую мечту каблуком, как букашку. Затем я представила, как вместо этого давлю на педаль газа, как мой внедорожник заскакивает на подъездную дорожку и вылетает на траву, врезаясь в Пола, и от удара он перелетает через крышу.

Меня взбесило, что эта мысль принесла мне только боль вместо удовольствия. Воспоминания о Поле всегда навевали ужасную грусть. После всего, что я пережила, почему я все еще скучаю по этому вероломному, никчемному ублюдку? Потому, что он бросил меня до того, как я поняла, что наша любовь была ложью? Или причина крылась в том, что наши отношения не умирали медленно и мучительно? Из-за этого я никак не могла смириться с тем, что он так легко меня бросил?

Я сделала глубокий вдох, въезжая на полукруглую подъездную дорожку, и притормозила в ожидании, пока откроется дверь гаража. В этот момент я притворилась, что всегда мечтала быть миссис Арманд, что мой муж Лукас, который жил в доме моей мечты, был лучшим отцом, чем Пол, и что наш брак был более крепким и страстным. Облегчение, которое я испытала, увидев пустое место, где обычно стоял его «Ягуар», противоречило моей выдуманной реальности.

– Мы дома, Рози! – воскликнула я с притворной радостью, паркуя машину и выключая двигатель.

– Дома! Дома! – затараторила она в ответ с неподдельным энтузиазмом, сводя на нет мое притворство.

Иногда, во время праздников или каникул, я наблюдала за своими четырьмя детьми и думала, что они никогда по-настоящему не знали меня. Я делала все возможное, чтобы это не изменилось. Да, мне было одиноко из-за того, что я притворялась довольной жизнью, но такова была цена, которую приходилось платить за то, чтобы оградить их детство от уродливой действительности.

И кстати… именно это я и делала. Так ведь? Расплачивалась снова и снова. Но я вела учет и знала, что в конечном итоге другие заплатят мне за все, что у меня отобрали, не считаясь ни с чем.

Отстегнув ремни безопасности, я высвободила свою дочь с заднего сиденья. Она протянула ко мне руки, и, выпрямившись, я прижала ее к себе. Ее крошечное тельце было таким родным и обожаемым. Она была лучшим, что случилось со мной во втором браке, с ней было легко и просто. С мальчиками дела обстояли сложнее. По крайней мере с моими мальчиками. Особенно с Кейном.

Я захлопнула дверцу ногой, стараясь не поцарапать ее. Серебристый «Мерседес» M-класса был не просто средством передвижения. Я пыталась вернуть все, что у меня отняли.

Своего предыдущего «Мерседеса» я лишилась, когда Пол нас обанкротил, присвоив деньги нашей компании. Выйдя замуж за Лукаса Арманда и родив ему троих детей, я заплатила за возмещение того, что потеряла. Но это не шло ни в какое сравнение с тем, что потребовал партнер Пола, Алекс Галлагер, в обмен на химические патенты, в получении которых Пол сыграл важную роль. Алекс оставил шрамы на моей душе и в моем сознании. Он заставил меня осознать, какими развращенными и безнравственными могут быть мужчины.

– Кейн! – радостно воскликнула Розана, дрыгая ногами. – Кейн!

– Да, да. – Я подхватила ее покрепче, когда она заерзала у меня на бедре. Дариус, Рамин, Розана – все они обожали своего старшего брата, который был для них бо́льшим отцом, чем Лукас.

Сейчас это раздражало, но поначалу я ценила внимание Лукаса на внешние приличия. Он хотел, чтобы все выглядело идеально. Я – идеальная жена с тремя прекрасными детьми в его безупречной жизни. То, что я когда-то была замужем или у меня был Кейн, Лукас предпочитал игнорировать. Идеальная жена не стала бы сначала выходить замуж за кого-то другого.

Мне было важно, чтобы никто не видел во мне и следа той женщины, которая потеряла все, что имела, когда ее бросил муж, поэтому я не возражала Лукасу. Он позаботился о том, чтобы я выглядела так, как никогда раньше. А еще он был партнером в своей юридической фирме и курировал группу по работе с материалами и химическими препаратами, которая отвечала за все виды промышленных патентов. Благодаря своему второму мужу я смогла получить материальную выгоду с патентов Пола и отложить сбережения на черный день, когда истек бы срок действия брачного соглашения.

Мои каблуки стучали по эпоксидным полам в крапинку. В гараже было безупречно чисто: шкафы из темного дерева и инструменты, аккуратно развешанные на специальных крючках. Когда двери гаража открывались, наши соседи видели красоту, порядок и, что самое главное, богатство.

Из гаража мы вошли в прихожую, и нас встретил Пушок, наш красавчик, белый лабрадор. Он радостно подпрыгивал и так сильно вилял хвостом, что его задняя часть тела тоже виляла из стороны в сторону. Я опустила Розану на пол и наблюдала, как она побежала по обшитому деревянными панелями коридору с собакой наперегонки, зовя Кейна.

Моих старшего и младшего детей разделяла разница в двенадцать лет, но Кейн заботился о ней так же хорошо, как и о своих братьях. Пока я была занята Розаной, он водил Дариуса на бейсбольную тренировку и помогал Рамину с домашним заданием. Меня все еще удивляло, как Кейн ухитрился окончить среднюю школу на год раньше, при этом работал и помогал с детьми. Я действительно хорошо его воспитала.

Когда-то мне хотелось, чтобы Лукас проявлял больше заботы о Кейне, но я смирилась с тем, что мой муж был слишком подлым человеком, чтобы в его сердце нашлось место для сына другого мужчины. Признаться, он не проявлял особой любви и к своим детям. К счастью, у него развилась импотенция, и он понял, насколько унизительным может быть то, что он не оставляет меня в покое. После того, что я натерпелась от Алекса Галлагера, занятия сексом, который мне не нравился или не доставлял удовольствия, я рассматривала как насилие.

– Мама. – Дариус бросился ко мне навстречу. На фоне деревянных панелей и обоев с геометрическим рисунком в прихожей он казался меньше, чем был на самом деле. Его голубые глаза покраснели, а нос порозовел. Он тоже рос слишком быстро.

Я заставила себя сохранять видимость спокойствия. В доме чувствовалось сильное напряжение, отчего волосы на затылке встали дыбом. Мое раздражение росло, сдерживаемое только усталостью. Я была измотана всеми уступками, на которые приходилось идти каждый день. Я уже продала свою душу, чтобы создать иллюзию стабильности для нас с Кейном.

– В чем дело, дорогой? – спросила я, убирая его темные волосы со лба, хотя уже знала ответ.

– Папа снова злится на Кейна, – всхлипнул он, прижимаясь ко мне и крепко обхватывая мои бедра руками. – Он ударил его по лицу, и у Кейна идет кровь.

Я задрожала всем телом от внезапно нахлынувшей неистовой ярости. Держать Кейна рядом с собой становится неразумным, хотя его поддержка и присутствие приносили мне радость. Я понимала, что находиться где-нибудь в другом месте ему было безопаснее, и цепляться за него эгоистично.

– Ш-ш-ш… – Наклонившись, я крепко обняла Дариуса. – Не плачь. Я позабочусь о Кейне.

– Папа злой! Кейн просто помогал Рамину с домашним заданием. Папа сказал, что он специально учил его неправильно.

Я крепко зажмурилась и со свистом выдохнула сквозь стиснутые зубы. Мне было противно, что Лукас ревновал к ребенку. Ревновал, потому что Кейн был очень похож на своего отца, и это сходство не позволяло ему вписаться в идеальный семейный образ, который очень ценил Лукас. И он также знал, что я никогда не полюблю его так, как когда-то любила Пола, несмотря на все мои усилия скрыть свое отвращение. Возможно, все могло сложиться по-другому, если бы он был способен проявить хоть каплю терпимости к Кейну. Как бы там ни было, я все же заставила его заплатить за каждую обиду, нанесенную моему сыну, – бесчисленные мелкие колкости и пакости.

– Это было просто недоразумение, – солгала я. – Иди в свою комнату и поиграй в «Зельду», пока я не позову тебя ужинать. Хорошо?

Его маленькое тельце напряглось от гнева и разочарования. Он так сильно любил Кейна и боготворил его, как умеют только младшие братья. Затем Дариус кивнул, отступил назад и сделал как ему велели. Так было не всегда. Мальчик был упрямым и безрассудным.

Я проследила, как он убегает вверх по лестнице, и ждала, не двигаясь с места, когда его шаги стихнут на втором этаже и воцарится тишина.

У матерей не должно быть любимчиков. Я любила всех своих четверых, но Кейн был особенным. Временами он напоминал мне о предательстве Пола, и это было болезненно, но он также будил во мне воспоминания о лучших временах. Он заботился обо мне, даже когда я сказала ему, что это моя работа – заботиться о нем. Из всех мужчин, которых я знала, Кейн был единственным, кто проявлял бескорыстие, когда дело касалось меня.

Проведя рукой по темным волосам, я взглянула в зеркало на стене и решила, что когда-нибудь это время в моей жизни закончится и я больше никогда не увижу эту печальную, беспомощную женщину. Я увижу совершенно другую себя, преображенную властью и контролем во всех отношениях.

Я направилась в центральную часть дома.

Лукас был трусом. Он не хотел попадаться мне на глаза, когда я узнаю, что он снова ударил Кейна. Он полагал, что я успокоюсь, если его не будет рядом несколько часов, доказывая тем самым, как плохо он меня знает. Ему даже в голову не приходило, что царапина от ключа на боку его «Ягуара» или болт, проколовший боковину шины, дело моих рук. Или когда срочные сообщения почему-то не попадали на автоответчик в его домашнем офисе. У него и мысли не возникало, что когда время от времени у него случались приступы сильной диареи, которые его врач не мог объяснить, виной тому могу быть я.

Что я с собой сделала, выйдя за него замуж? Узнал бы меня сейчас Пол?

Вся ситуация сложилась по его вине. Вспомнив об этом, я смогла немного заглушить угрызения совести за то, что должна была сделать. Он бросил нашу семью, поставив меня в такой ситуации. И я не могла изменить положение вещей, не оказав негативного влияния на жизнь моих детей. Я бы не пошла на это ни за какие коврижки.

Я точно знала, где найду Кейна. В отличие от Лукаса он не прятался. Он сидел с Розаной на коленях за кухонным столом, в самом сердце дома, склонив свою темноволосую голову над головой Рамина, пока мой младший сын трудился над школьными заданиями. Пушок лежал у его ног и наблюдал за мной. Рамин был способным, как и все мои дети, но он стремился к совершенству. Он жаловался на любую оценку ниже ста процентов, обвиняя себя в том, что недостаточно усердно учился. Ему также нравилось внимание Кейна, и чтобы добиться его, он прилагал больше усилий, чем было необходимо.

– Кейн, дорогой, – промолвила я тихо, но решительно, собираясь с духом.

Это не помогло. Когда он повернулся и я увидела синяк под глазом, у меня сжалось сердце. Глаза защипало от слез, напомнив, что я все еще могу плакать и что всегда можно испытать еще больше страданий.

Он посмотрел на меня своими темными глазами, его взгляд был не по годам взрослым и мудрым, лишенным даже искорки детской радости. Ему пришлось слишком быстро повзрослеть, чтобы справиться с моими проступками, а также прегрешениями своего отца и отчима. Кейн был таким же потрясающе красивым, как Пол, и я знала, что его врожденное обаяние с годами только усилится и станет представлять опасность для любой женщины, которая в него влюбится. Я была слепа к недостаткам Пола, а Кейн вскоре превзойдет в привлекательности своего отца.

– Мне нужно с тобой поговорить, – сказала я ему.

– Я ненавижу папу! – с вызовом воскликнул Рамин, его бледно-голубые глаза горели яростью. – Он неправильно ответил и обвинил Кейна!

– Ты не ненавидишь своего отца, – поправила я. – Ты злишься на него, и я понимаю почему, но, говоря такое, ты только усложняешь ситуацию для всех нас.

– Мне все равно!

Я бросила на него предостерегающий взгляд, и Рамин недовольно поджал губы. Он начал дергать ногами, пиная кроссовками боковину кухонного островка из темного ореха. У меня не было сил спорить и с ним тоже.

– Кейн.

– Да. – Он выпрямился, возвышаясь надо мной. Его отец тоже был очень высоким. Он усадил Розану на барный стул и взъерошил ей волосы. – Я сейчас вернусь.

Я вышла из кухни и направилась в гостиную, слыша, как Пушок цокает когтями по кафельному полу. Пес все время следовал за Кейном, и когда мой сын уселся на красный ситцевый диван, Пушок расположился прямо у его ног. Я присоединилась к ним и мельком взглянула из большого панорамного окна на нашу лужайку и дом напротив. Когда жильцы этого дома смотрели на нас, они видели то, что мы хотели, чтобы они увидели. Напоминание о том, что внешность всегда обманчива. И больше всего меня волновал вопрос, смогу ли я обмануть Кейна.

– Тебе нужно приложить лед, – решила я. Его правый глаз темнел с каждой минутой, синяк останется на несколько дней.

– Это не решит проблему. – Он явно имел в виду не только синяк под глазом.

– Я знаю. Вот почему будет лучше, если ты съедешь! – выпалила я, пока мужество не покинуло меня.

Одна из темных бровей Кейна приподнялась, но он остался совершенно невозмутимым.

– Я думал о тебе то же самое.

Я нахмурилась.

– Ты ведь знаешь, что я не могу этого сделать.

– Конечно можешь. И я могу помочь. Ты же знаешь, что могу.

– Это не твоя обязанность.

– Я несу за тебя ответственность, – невозмутимо возразил он, в его тоне послышалась такая властность, которой не должно было быть в семнадцать лет.

– Черт возьми, Кейн. Ты не должен переживать обо мне. Тебе пора начать думать о себе.

– Я слышу, как он разговаривает с тобой, и ты знаешь, что он плохо ладит с детьми.

– Ты не можешь высказываться по поводу моего брака или того, как воспитываются мои дети.

– Если не я, то кто? – Он провел рукой по волосам. Его пряди были темнее, чем у его братьев и сестер, скорее черные, чем темно-каштановые.

– Прекрати! – огрызнулась я. – Это не обсуждается.

Он сжал челюсти. И кулаки тоже. Он был вспыльчивым, мой мальчик, и в будущем ему всегда будет непросто сдерживать себя.

Я тоже сжала руки в кулаки. Потому что хотела объяснить, что ему нужно уехать ради его же безопасности, но понимала, что он не оставит своих братьев и сестру или меня ради собственного блага. Я должна была заставить его поверить, что его отъезд пойдет на пользу мне.

– Ты слишком много думаешь, – напряженно отметил он. – И слишком долго. Тебе следовало придумать эту речь год назад и придержать ее до нужного момента. Мне нужно уйти, потому что так лучше для тебя, или я должен уйти, потому что так лучше для меня?

Из-за его проницательности мне пришлось защищаться:

– Не смей так со мной разговаривать! Я твоя мать, и ты должен проявлять ко мне уважение, которого я заслуживаю.

– Сложно это делать, когда ты живешь с мудаком, потому что он богат.

– Вот только не надо меня судить! Ты ведешь беззаботную жизнь. Получаешь то что хочешь и когда хочешь.

– И что же я получаю, кроме побоев?

Я обхватила горло рукой, ощутив учащенный пульс. Я не хотела ссориться с сыном или каким-либо образом обидеть его, но и не могла вынести, когда меня задевали. Я еще не вылечилась от прошлых обид.

– Ты работаешь менеджером и хорошо зарабатываешь. Осенью ты поступаешь в Фордхемский университет, и тебе никогда не нужна была машина – девушки сами выстраиваются в очередь, чтобы отвезти тебя, куда тебе надо. Я тебе больше не нужна.

– Так я обуза.

– Я этого не говорила! – Я сделала глубокий вдох, стараясь взять себя в руки. Он был хитрым, мой сын. А еще упрямым и склонным спорить. Я знала, что он специально провоцировал Лукаса, что никоим образом не оправдывало действия моего мужа, но… иметь дело с раздраженным подростком было тяжело. – Не в наших интересах, чтобы ты оставался в этом доме. Разве ты не чувствуешь постоянный стресс и напряжение? Кейн, это изматывает меня. Это вредно и для тебя, и для детей.

– Значит, я источник всех твоих проблем.

Я пристально посмотрела на него, и он ненадолго встретился со мной взглядом, затем опустил голову. В этот момент я увидела, каким ребенком он все еще был, и мое сердце разбилось.

– Мне нужно кое-что здесь закончить, прежде чем я смогу уйти. Я не уйду с пустыми руками. Как ты знаешь, раньше со мной такое уже случалось, однако больше это не повторится. Больше никогда этого не будет. Если ты хочешь винить кого-то в наших обстоятельствах, вини своего отца. Именно он поставил нас в такое положение.

Еще несколько лет. Как только Дариусу исполнится восемнадцать, я смогу уйти со всем, что заслужила.

– Знаешь, – тихо сказал Кейн, – я винил своего отца, пока это не стало слишком утомительным. А ты не можешь забыть о прошлом. Ты готова терпеть Лукаса, чтобы сравнять счеты с человеком, которому было на все наплевать. И ты готова выгнать собственного сына, чтобы сохранить свой брак ради финансовой выгоды.

– Ты понятия не имеешь, чем я пожертвовала, чтобы сохранить мир на столь долгий срок! – Я встала, не в силах больше сдерживать свое волнение, и скрестила руки на груди.

– Так расскажи мне.

– Никогда! – прошипела я. – Если тебе недостаточно знать, что это было тяжело, детали ничего не изменят.

Он посмотрел на меня, вопросительно выгнув брови. Его взгляд был вызывающим и скептическим, как у молодого человека, который не верил женщине, потому что не мог понять ее или посочувствовать.

– У меня есть кое-какие сбережения, – сообщила я. – Я могла бы помочь тебе…

– Я могу сам о себе позаботиться. Я уже давно это делаю.

– Это несправедливо!

– Как и то, что ты делаешь сейчас. Я нуждаюсь в Дариусе, Рамине и Розане не меньше, чем они во мне, но это не имеет значения, верно? – Он встал, повернулся ко мне спиной и зашагал прочь своей широкой походкой, собака не отставала от него. – Дай мне пару часов, и я уберусь отсюда.

– Тебе не обязательно уезжать сегодня же! – запротестовала я, чувствуя, как растет мое беспокойство. Он так долго был символом моей надежды, моей движущей силой. Смогла бы я сохранить свой решительный настрой теперь, когда его не будет рядом?

Он остановился и, повернувшись, взглянул на меня. Пушок тоже посмотрел на меня с осуждением, которое меня возмутило. Кейн терпеливо ждал с непроницаемым лицом. Я чувствовала его душевное смятение и надежду и испытывала почти непреодолимое желание подойти к нему и заключить в объятия. Я покачнулась на ногах, борясь с этим желанием. Ради моего же блага я не могла противоречить себе. Ему нельзя было оставаться здесь, это небезопасно. А я не могла уйти.

С тяжелым вздохом он наконец уступил и покинул меня, поднявшись по ступенькам на второй этаж, тихо переступая через одну, в отличие от своего брата.

Однажды он простит меня. Как только Лукас исчезнет из моей жизни, Кейн увидит дальнейшее развитие событий и все это останется позади.

Мои колени подогнулись; чтобы не упасть, я протянула руку и опустилась на диван.

Но прощу ли я себя когда-нибудь?

12
Алия

Наши дни

«Буду через пятнадцать минут»

Мои пальцы дрожат, когда я читаю в телефоне сообщение Райана.

Я спешу к зеркалу, чтобы проверить помаду и поправить прическу, ожидание пульсирует по моим венам. Я замираю, когда вижу в зеркале отражение этой женщины. Даже космецевтическая линия «ЕКРА плюс» не может скрыть ужас в глубине моих глаз. Мое прошлое надежно хранилось в плотно запечатанном сейфе, но он был взломан, когда мой путь снова пересекся с Алексом Галлагером, и я больше не могу его игнорировать.

Прошла неделя с тех пор, как я напала на Алекса, и я не слышала ни слова ни от него, ни от полиции. Тишина не приносит облегчения, только нарастающее беспокойство, которое усиливается с каждым часом. В спокойные минуты я ощущаю холод неизбежности. Часть меня яростно отвергает любую возможность возвращения к воспоминаниям о деградации и мучениях. Другие воспоминания, однако, невозможно подавить. Я не могу перестать пересматривать свою жизнь, как будто смотрю фильм на автоматической перемотке. Это сводит с ума.

Я хочу радоваться тому, что сделала с Алексом Галлагером, и позволяю себе вспомнить, каково это – проткнуть нежную плоть с разрушительной силой ненависти и мести. Я смакую это удовольствие. Закрываю глаза и раскачиваюсь под музыку его криков, эхом отдающихся в моем сознании. Меня приводит в бешенство, что меня могут счесть преступницей и заставить раскрыться, чтобы объяснить мои действия.

Придав объема своим осветленным волосам, я делаю мысленную заметку, что нужно запланировать посещение салона красоты. И спа-салона. И моего пластического хирурга. Я не могу выглядеть изможденной или затравленной. Только не на работе и уж точно не на ужине, который Лили запланировала для моей семьи. Эта женщина уже считает, что у нее все под контролем. Если я проявлю хоть малейшую слабость, она вцепится в меня мертвой хваткой. И Эми. Я никогда не встречалась с ее родными. Они, скорее всего, отреклись от нее, что мне тоже хочется сделать, но у них, должно быть, хорошие гены, потому что она остается привлекательной, несмотря на то, как сильно прикладывается к бутылке.

Меня настораживает, насколько похожи эти две женщины физически. Осматривая себя критическим взглядом, я задаюсь вопросом, какие мои черты находят мои сыновья в своих женах. Хорошо известно, что мужчины женятся на женщинах, похожих на их матерей. Я пытаюсь представить, как бы я выглядела, если бы оставила свои темные от природы волосы, потому что вряд ли нас не могут связывать особенности характеров. Ни одна из моих невесток не обладает моей силой духа и упорством. Обе слишком полагаются на свою красоту и сексуальность. Лили коварна, надо отдать ей должное, но ее достоинства – ее лицо и всепоглощающая одержимость Кейна.

Я отворачиваюсь от зеркала, рассеянно разглаживая кремовое платье-свитер, облегающее мою фигуру. Я тоже использую свою сексуальность, но для того, чтобы подчинять, а не подчиняться. Когда мужчины возбуждены, они редко замечают, что их перехитрили. Они не могут одновременно думать тем, что на плечах, и тем, что между ног.

Я, вероятно, заставила Алекса стать чрезмерно сосредоточенным на своей ненависти ко мне и Полу. Он, должно быть, думает, что мы разрушили его жизнь всеми возможными способами. Если бы только это было правдой. Если бы только он был мертв.

Мучительное ожидание дальнейшего развития событий становится невыносимым, и я делаю глубокий вдох. Я не могу потерять самообладание сейчас, когда оно мне больше всего нужно.

Мои шпильки глубоко утопают в густом ворсе ковра в моем кабинете. В других кабинетах полы покрыты производственным ковролином, по которому было бы намного легче ходить, но мне нужна экстравагантная обстановка, чтобы подчеркнуть богатство. Богатство – это сила. Недостаточно иметь самый большой кабинет, так как то, что я женщина, ставит меня в невыгодное положение. Коллеги и партнеры постоянно пытаются снискать одобрение Кейна. Я хотела, чтобы мы выглядели как равные, чтобы наши кабинеты располагались рядом, но он вообще отказался от своего.

Он высокий, темноволосый и чрезвычайно привлекательный мужчина, поэтому может притворяться сторонником равноправия. Даже когда он принижает себя, это выглядит как проявление силы. Мне же приходится работать вдвое усерднее, чтобы получить то, что мне причитается.

Я замираю, раздумывая, сесть ли за стол или расположиться в зоне отдыха. Хочу ли я выглядеть так, будто усердно работаю, – на самом деле так и было, или создать видимость интимности, устроившись в одном из кресел для отдыха? Они обеспечивают своего рода защиту и место только для одного человека, в отличие от длинного дивана в кабинете Алекса Галлагера, на котором он с удовольствием меня насиловал. Я знала, что, сидя за своим столом, он смотрел на этот диван и с удовольствием вспоминал те часы. Мне было невыносимо иметь такую удобную горизонтальную поверхность в своем рабочем пространстве.

Столько невинных удовольствий и удобств навсегда потеряно для меня. Поймут ли это когда-нибудь окружной прокурор или присяжные?

Подойдя к своему столу, я снимаю телефонную трубку и говорю своей помощнице, чтобы она пропустила Райана, когда он придет. Я надеюсь, что он сможет помочь мне в ситуации с Лили. У меня сейчас слишком много забот: Алекс, Лили, возвращение Эми на работу после долгих лет ежедневного пьянства, плюс долгожданный исследовательский центр в Сиэтле, над которым я тайно работаю. Меня бесит, что приходится пока откладывать последнее в сторону – у нас сжатые сроки, но влияние Лили на Кейна делает ее темной лошадкой. Мне нужен козырь в рукаве, если она заставит моего сына вмешаться в дела «Бахаран-фарма».

Она знает слишком много о планах, которые я держу в строжайшем секрете, поэтому я не верю, что она заинтересована только в том, чтобы тратить деньги Кейна, потакая своим желаниям.

Я испытываю облегчение, когда наконец раздается стук в дверь.

– Войдите.

Райан открывает дверь и одаривает меня полуулыбкой. Я раздумываю, стоит ли мне оставаться на месте, затем поднимаюсь на ноги. Противопоставление силы и уязвимости – это старая как мир женская стратегия.

Но в Райане есть что-то такое… непринужденное. Он приветливый и красивый, уверенный в себе мужчина, и эта черта характера, естественно, располагает к нему. Я пытаюсь представить его с Лили и понимаю, что у меня не получается. Она – коварная женщина, в то время как его жена Анджела – настоящий…

Я замираю, мои мысли путаются. Я вспоминаю длинные темные волосы и гибкое тело Анджелы. Сходство с Лили не такое сильное, как у Эми, но тем не менее заметное. Возможно, такой типаж нравится большинству мужчин. Но все же… Почему я не заметила этого до того, как обратилась к Райану со своими опасениями? Почему ни он, ни Кейн никогда не упоминали, что сначала Райан встречался с Лили? Конечно, Кейн приходил в ярость, если я вообще пыталась завести разговор о его жене, а Райан сразу же разоткровенничался, когда эта тема наконец-то была поднята, но узнать об этом только недавно?.. Неужели за этим скрывалось что-то еще?

Конечно, можно было бы возразить, что Райан пережил разрыв с Лили и женился на ком-то другом, чего Кейн не смог сделать, но это не значит, что Лили не имеет над ним хоть какой-то власти. По крайней мере, та Лили, которую он знал раньше, а не самозванка.

Обратившись к Райану, я либо сделала ужасную ошибку, либо совершила гениальный ход. Кто знает? Может, он придет в ярость и будет стремиться разоблачить ее, так же, как и я. Разумеется, не привлекая особого внимания. Мы не хотим никаких скандалов. Наш партнер Гидеон Кросс не потерпит негативной реакции прессы, а он нужен нам для достижения успеха «ЕКРА плюс».

Мой пульс учащается, и у меня кружится голова. Каждую свободную минуту я словно на иголках и на грани паники. Просыпаюсь посреди ночи вся в ледяном поту. Я больше не вынесу ни потрясений, ни сюрпризов.

– Привет, – здоровается Райан, закрывая за собой дверь.

Я приподнимаю подбородок и расправляю плечи.

– Райан, рада тебя видеть. Спасибо, что пришел. Я знаю, как ты занят.

Компания Райана «ЛанКорп» является одним из крупнейших конкурентов компании Гидеона Кросса «Кросс Индастриз». Я очень удивилась, когда Кейн сообщил мне, что предложил Кроссу стать его партнером. Он знает, что соперничество Райана и Кросса носит личный характер. Столь же ненадежный, как и Пол, отец Кросса разбогател на печально известной финансовой пирамиде. Впоследствии Лэндоны потеряли все, и Райана возмущает успех, которого Кросс добился. Теперь я понимаю, почему Кейн мог так легкомысленно относиться к дружбе с Райаном, ведь тот когда-то стоял на пути его отношений с Лили, что до сих пор может быть больной темой.

Не знаю почему, но легкая улыбка Райана меня нервирует, и в его поведении чувствуется какая-то холодность. Он смотрит мимо меня и указывает на зону отдыха, делая вид, что приглашает меня к себе, а не наоборот. Через смежные стеклянные стены моего углового кабинета центр города как на ладони, но внимание Райана приковано ко мне.

Я расправляю плечи и, стиснув зубы, сажусь в кресло за рабочим столом, заставляя его последовать за мной. Я устраиваюсь поудобнее, скрестив ноги, и храню молчание, потому что оно сделает эту работу за меня.

– На днях я видел Лили, – начинает он, расстегивая пиджак и поправляя брюки. Когда он встречается со мной взглядом, его лицо мрачнеет. Его волнистые каштановые волосы слегка растрепаны, возможно, из-за ветреной погоды, или он взлохматил их сам.

Я облизываю языком пересохшие губы. На днях… Но я узнаю об этом только сейчас. Не знаю почему, но я думала, что он сообщит мне о своем визите раньше.

– Это она? Женщина, с которой ты встречался?

– Да. – Он слегка наклоняет голову. – И нет. Она изменилась. Но столь уж это неожиданно? Я сам уже не тот мужчина, каким был, когда мы с ней были вместе.

– Как ты объяснишь тело, в котором опознал ее? – сдержанно спрашиваю я, потому что он задумчив, и это мне не нравится. Совсем.

– У меня пока нет ответа на этот вопрос, – спокойно отвечает он, закидывая ногу на ногу.

– А ты пытаешься найти ответ? – Мне требуется огромное усилие, чтобы оставаться невозмутимой. Он слишком расслаблен. Ему не хватает того волнения, которое он проявил, когда я предоставила ему информацию. Его реакция мне не понятна.

– Нет, потому что я знаю, где ответ – у Кейна. – Мрачный взгляд Райана прикован к моему. – Он подписал распоряжение о выдаче тела и был ответственен за это. Если она была похоронена, тело можно было бы эксгумировать для судебно-медицинской экспертизы.

– Если?

Райан пожимает плечами.

– Возможно, он предпочел кремацию.

– В любом случае, тебя это, кажется, не волнует! – резко возражаю я.

– Возможно, тело помогло бы нам установить, кто такая Лили, но если наша единственная цель в расследовании – защитить Кейна, то это не наше дело. Он знает то же, что и мы с вами. Если он не чувствует угрозы, мы должны доверять его интуиции. Как ближайший родственник он почти наверняка знает больше, чем мы.

– Райан… – Я смотрю на него в смятении. – Не могу поверить, что я единственная, кто видит здесь проблему. Кейн не способен увидеть угрозу, потому что он одержим ею. Все эти годы он хотел вернуть свою жену, и ему все равно, как это произошло. Он не в себе, поэтому разговоры о том, что он отвечает за свои решения, ему не помогут. Вряд ли это совпадение, что были две женщины с одинаковыми татуировками, и одну выловили из океана, в то время как другая спит с моим сыном!