Читать книгу "Созвездие смерти"

4

Учжин пил воду на кухне, когда почувствовал странный запах. Он принюхался, пытаясь понять, откуда тот исходит. Пахло тухлятиной. Учжин открыл холодильник, подумав, что там что-то испортилось, но ничего не нашел. Внезапно он понял, что неприятный запах доносится из-за приоткрытой комнаты дочери. Запах чего-то скисшего…

На столе Сучжон стояла серая кружка с непонятной жидкостью. Учжин осознал, что его жена до последнего времени по утрам первым делом приносила в комнату дочери молоко… Каждый день она оставляла на столе Сучжон стакан, словно та все еще была жива. Когда его жена проходила обследование, а после была госпитализирована, молоко медленно портилось в комнате. Теперь же этот кислый запах говорил о смерти.

Учжин быстро открыл окно, отнес стакан на кухню, вылил его содержимое и вытер стол. Он прополоскал тряпку несколько раз, но вонь не уходила.

Однажды, видя, как жена несет в комнату Сучжон молоко, Учжин произнес:

– Хватит.

Открыв дверь, она молча смотрела на мужа, а затем мягко ответила:

– Делай как хочешь, а я буду делать по-своему.

Учжин не смог ничего ответить. Он чувствовал, что и без того тонкий лед между ними треснул, от него откололась льдина и уплыла далеко в глубь океана. И его жена чувствовала то же самое.

Учжин хотел сказать ей, что все бесполезно. Потеряв родителей еще в школе, он принял горькую истину – боль потери никогда не становится меньше. Каждый день его жена бередила раны, видя отсутствие Сучжон, и делала себе больнее. Но она четко пояснила, что у нее свой способ справиться с утратой. Учжин хотел ответить ей, но не смог.

…Закрыв окно после проветривания, он еще раз осмотрел комнату, куда еще при жизни Сучжон заглядывал редко и ненадолго. Сегодня Учжин впервые разглядывал каждую деталь.

Вещи, нажитые дочерью за шестнадцать лет, выглядели так, словно и на них отпечаталась трагедия. Все вокруг покрылось слоем пыли, помещение тонуло в тишине. Комната, откуда исчезли жизнь и смех хозяйки, переживала смерть Сучжон не легче, чем они сами. Висевшие на стене фотографии Млечного Пути и туманности больше не сверкали.

Книги, учебники и журналы ровными рядами стояли на полках рядом со столом, а маленькие фарфоровые котята в унисон качали головами. В другом месте лежали диски и альбомы любимых певцов, книги по астрономии, романы и комиксы. Учжин только сейчас узнал, что Сучжон коллекционировала котят, увидел, какие жанры музыки ей нравились – от классики до последних хитов популярных групп. Все выглядело таким незнакомым…

«Насколько хорошо я знал свою дочь?» – задумался он.

Учжин рассматривал диски один за другим. В основном там были поп-певцы и инди-группы. Он обнаружил лишь одно знакомое название.

Песня, которую они слушали, когда вместе смотрели на звезды.

Учжин взял с полки плеер и вставил диск.

«Папа, послушай эту песню», – произнесла Сучжон и дала ему один наушник. Это произошло во время их похода в горы.

И сейчас играла именно та песня, которую они слушали под звездным небом. Куда они ездили?..

 
Я все еще слышу твой голос,
Я чувствую твое прикосновение,
И сегодня я живу в твоей тени.
Я все еще вижу твой образ,
Я чувствую твое тепло,
И сегодня я живу в твоем времени.
Даже в облике прохожих,
Даже в танцующих на ветру листьях,
Даже в вечернем ветре, ласкающем мои щеки,
Ты везде.
А что чувствуешь ты? Что?
Ты же чувствуешь то же самое?
Даже сейчас я чувствую только тебя.
 

Песня называлась «Пора воспоминаний». Услышав ее, Учжин сразу представил те пейзажи, освежающий ветер, звуки и запахи.

«Конечно, мы ездили в Чхунчжу, на гору Кемёнсан. В тот день мы посетили астрономический музей Когурё, а на ночь решили остановиться в рекреационной зоне Кемёнсан. Но нам было жалко тратить время на сон, поэтому мы вышли на улицу, легли на землю и смотрели на звезды», – вспоминал он.

Учжин опустился на пол возле кровати дочери и слушал музыку, пока она не пошла по кругу. Песня возвратила его в прошлое, в осеннюю ночь под звездным небом. Они с Сучжон делили одни наушники на двоих, он чувствовал ее тепло и слышал ее дыхание.

 
А что чувствуешь ты? Что?
Ты же чувствуешь то же самое?
Даже сейчас я чувствую только тебя.
 

Учжин слушал текст песни, а в его сердце разливалось щемящее чувство печали. Слезы, которые он так долго сдерживал, потекли по его щекам. Учжин плакал впервые со смерти дочери и был рад, что его мокрое лицо не видит жена. Он делал вид, что держит себя в руках, но внутри него все разрывалось от скорби…

* * *

Внезапно зазвонил телефон. Учжин проснулся и обнаружил, что лежит на диване.

Возможно, он сам не заметил, как провалился в сон. За окном стемнело. Учжин увидел, как в окнах дома напротив за занавесками зажгли свет. Он помнил, что после похорон нашел конверт, зашел в комнату и рухнул на диван…

Учжин сел и схватился рукой за голову. Его щеки были мокрыми – видимо, он плакал и во сне. Глаза жгло, из носа текло, голова раскалывалась от боли. Казалось, будто его огрели чем-то тяжелым.

Телефон, оставленный на полу, продолжал трезвонить. Учжин потер виски руками, пытаясь облегчить страдания. Поднял телефон и посмотрел, кто звонил.

Это был номер его жены.

Учжин некоторое время смотрел на экран и только потом ответил. Он был напряжен до предела. Казалось, сейчас на том конце с ним заговорит жена. Но, переведя взгляд на урну с прахом, Учжин осознал реальность.

– Алло! – раздался из трубки пожилой голос мужчины, не имевший ничего общего с голосом его жены.

Учжин понимал, что это и не могла быть она, но все равно чувствовал себя странно. Его плечи поникли.

Он молчал, пока мужчина из телефона вновь не обратился к нему. По одному его слову Учжин сразу уловил диалект провинции Кёнсандо, откуда был сам родом. Голос казался очень знакомым.

– Алло! – Учжин собрал все силы, чтобы скрыть рыдания в голосе. Почему у этого мужчины телефон его жены?

– Вы знаете владельца телефона? – спросил собеседник.

– А зачем вам?

– Я охранник многоквартирного комплекса «Сэволь». Это я нашел его.

Только тогда Учжин понял, почему голос показался ему знакомым. Мужчина, охранник комплекса, где они жили, был старшим из четырех работников и говорил на диалекте. В голове Учжина сразу возник его образ: худое острое лицо, седые волосы. Мужчина всегда вел себя вежливо, здоровался с каждым жильцом. Просто так пройти мимо него было невозможно.

Охранник рассказал, что нашел телефон на клумбе и сперва ждал, что кто-нибудь придет за ним. Но спустя некоторое время решил сам связаться с владельцем. Первым в списке звонков оказался Учжин.

Тот ответил, что немедленно придет за аппаратом, и дал отбой. Он не знал, что телефон его жены пропал. После их последнего разговора она бросилась с крыши. Учжин не мог поверить, что прошло уже несколько дней…

Когда он прибежал к охраннику, тот сразу узнал его.

– Извините, вы говорили, у вас телефон моей жены… – начал Учжин.

– А, это… оказывается, ваша супруга потеряла?

Увидев, как изменился в лице охранник, Учжин замолчал. Его собеседник, казалось, тоже смутился и без единого слова отдал ему телефон.

Хотя это место называли комплексом, в него входили всего три дома, поэтому жители знали друг друга в лицо. И, конечно же, они не могли не знать тех, кто снимал там квартиру более десяти лет, как Учжин.

Охранник рассматривал его лицо, но, к счастью, не задавал вопросов. Учжин коротко поблагодарил его и вышел из помещения. Он был рад, что мужчина не пытался выразить ему соболезнования, ему не хотелось их слышать.

Проходя с телефоном жены в руках мимо входа в комплекс, Учжин невольно взглянул на место, куда она упала. Было темно, но следы случившегося до сих пор были заметны; казалось, что все случилось несколько часов назад.

Он подумал о тех, кто отмывал асфальт в день трагедии. Возможно, это тот самый охранник или его сменщики… Всего их четверо. Учжин решил, что ему стоит поблагодарить их, раз уж пришел, и вернулся обратно в их офис.

Он увидел, как другой охранник открыл дверь, и собирался было зайти следом, как вдруг услышал их разговор:

– Кстати о телефоне, который нашли на клумбе… Знаешь, чей он?

– Чей?

– Помнишь, пару дней назад женщина бросилась с крыши? Вот ее.

– Из пятьсот третьей квартиры? Ну и дела…

– Ее муж пришел забрать телефон, на нем лица нет.

– А что ты хочешь? Дочь убили, жена наложила на себя руки… Так и с ума сойти недолго.

– Его дочь убили?

– Несколько лет назад, она еще в школе училась.

– Точно, вспомнил! А если… нам придется смотреть вверх и…

– Ты о чем?

– А если и ее муж решит спрыгнуть?

– Что за ерунда!

– Просто… посмотри, как плохо он выглядит.

На этом разговор прервался.

После такого Учжин не мог заставить себя зайти к ним в кабинет.

Еще несколько часов назад он, как и говорил охранник, собирался последовать за женой, а уладить все дела предстояло Тхэхёну, – но не подумал, что охранников это тоже коснется. Если б Учжин сделал все, как задумал, им снова прибавилось бы проблем.

Он отвернулся и едва слышно направился к входу в дом. Ему хотелось проверить телефон жены по дороге, но он заставил себя подождать, пока не зайдет в квартиру.

Гостиная площадью менее двадцати квадратных метров казалась заброшенной. Сквозь стены комнаты, откуда исчезла жизнь, слышались звуки телевизора и звонкий смех соседской семьи. Навострив уши, Учжин различил присутствие людей и сверху, и снизу. Скрип двери. Звук воды из крана. Топот детей. Разговоры за столом.

Когда рядом были жена и дочь, Учжин никогда не обращал на это внимания. Но теперь его квартира погрузилась в тишину, и он слышал малейший шорох. За стенами жили люди. И только он чувствовал себя брошенным в другом мире.

Пытаясь заполнить пустоту, Учжин плюхнулся на диван и включил телевизор, но быстро сдался. Звук механического устройства не мог разогнать давящий воздух, наполнивший квартиру.

«Как жена находилась в такой атмосфере целыми днями?» – подумал он.

После смерти дочери Учжин использовал работу как предлог, чтобы уходить из дома утром и возвращаться уже под вечер. Вместо того чтобы разделить скорбь с женой, убегал в мастерскую… Он впервые посмотрел ей в лицо, когда ей диагностировали рак и положили в больницу. Но и она стала другим человеком. Ее руки, не касавшиеся мужа, всегда оставались холодными, а взгляд – пустым.

Это произошло после первого суда. Увидев лица молодых людей, убивших их дочь, его жена больше не появлялась на заседаниях. И Учжин понимал ее нежелание туда ходить.

Он твердил себе, что будет внимательно следить, чтобы их наказали по всей строгости закона, – но, увидев мальчишек, ровесников его дочки, сидевших с опущенными головами, впал в оцепенение. Эти подростки не осознавали, какое ужасное преступление совершили. Ему казалось бесполезным портить им жизнь. Как бы сильно Учжин ни жаловался, ни бил кулаком о стену и ни стонал, он не мог снять камень со своей души.

Два человека пытались вернуться к обычной жизни с грузом на сердце. Учжину казалось, что он сойдет с ума. Жизнь шла своим чередом. Он вновь открыл мастерскую и постепенно вернулся к повседневной рутине. Но каждый раз, когда вспоминал последний образ дочери и слова убийц о том, что они с ней сделали, его грудь заполоняла леденящая боль, которая периодически возвращалась снова и снова.

Он не знал, чем в это время занималась его жена, и даже не смотрел на нее, пытаясь скрыть скорбь в глубине себя. Ему было сложно возвращаться домой по вечерам и видеть ее лицо. Он боялся встретиться с ней взглядом и увидеть в нем вину и сожаление.

«Если б мы купили Сучжон телескоп, ей не пришлось бы подрабатывать».

«Если б она не возвращалась домой одна так поздно, то не встретилась бы с теми хулиганами».

«Почему ты не встретил ее?»

«Как мы могли поужинать и лечь спать, не дождавшись, пока наша дочь вернется домой?»

Ужины с женой превращались в сущее наказание. Учжину казалось, что вместо еды он глотает песок. После смерти Сучжон в доме воцарилось молчание.

Когда он узнал, что у жены рак, ему хотелось выколоть себе глаза. Пока любимая лежала на операции, Учжин мучительно размышлял о том, что игнорировал ее, единственного родного человека. Что же он делал, пока жена мучилась от боли в пустой квартире?

Учжин открыл одну из папок в ее телефоне. С экрана улыбалась Сучжон. Эмоции нахлынули на него с новой силой. «Доченька моя…» – плакал мужчина.

О чем думала его жена, когда каждый день брала телефон и рассматривала фотографии дочки? Вспоминала ли, как и он сам, ее образ в тот злополучный день?

«Хэин была сильнее меня», – подумал Учжин.

Пока он пытался справиться с болью через отрицание, жена встречалась с ней лицом к лицу. Одна-единственная фотография разбила ему сердце, а супруга каждый день разглядывала ее, когда брала в руки телефон, и каждое утро неизменно приносила дочери в комнату молоко.

И, если подумать, когда его жене диагностировали рак, она вела себя точно так же…

Тогда, разговаривая с врачом, Учжин чувствовал себя подавленным. Все случилось слишком неожиданно. Однако его жена очень спокойно приняла болезнь. Казалось, она, наоборот, испытала облегчение, узнав, почему у нее такие симптомы – проблемы с пищеварением, тошнота, боли в спине… Учжин даже не замечал, что она плохо ела и потеряла в весе. Лишь в больнице, взяв ее за руку, почувствовал только кожу и кости…

Учжин снова разблокировал телефон. Улыбка дочери выглядела так же, какой он ее помнил. Ребенок, который никогда не причинит никому вреда и который навсегда останется таким…

Учжин проверил историю звонков.

Муж. Последний человек, которому она звонила несколько дней назад. Рядом высветился номер охранника, связавшегося с ним сегодня, а ниже – номер, не записанный в контакты, но Учжин был уверен, что уже где-то его видел. Вбив цифры себе в телефон, он нашел совпадение. Номер, показавшийся ему знакомым, принадлежал больнице, в которой оперировали его жену. Целый год после операции она каждый месяц приезжала туда на приемы; позже частоту обследований сократили до двух раз в год.

Учжин хотел знать, что произошло. За час до его последнего разговора с женой ей звонили из больницы. Если подумать, в тот день она была одета так, будто куда-то ездила. Только тогда он вспомнил.

Тем утром, убирая со стола, Хэин завела речь о визите к врачу. Но Учжин разговаривал с клиентом по телефону и слушал ее вполуха, а потом и вовсе забыл. Должно быть, она поехала в больницу сразу, как он ушел на работу.

Теперь Учжин понял, почему в тот день так не хотел отвечать на звонок. Его мозг, словно верный секретарь, фиксировал каждое слово из тех, что он так старался игнорировать. В них отражались страх и отчаяние. Когда зазвонил телефон, у него в голове включилась тревожная лампочка.

Жена покончила с собой после визита в больницу. Учжин чувствовал, что это неразрывно связано с ее внезапной смертью. Что произошло? Чем больше он размышлял, тем сильнее путался в мыслях. Сможет ли он понять, почему жена сделал такой выбор, если у него получится восстановить, что она делала в последние часы?

И Учжин решил утром первым делом отправиться в больницу.

5

Все по-настоящему плохое начинается с самого невинного.

Эрнест Хемингуэй

Сеён, задремавшая под монотонное покачивание машины, резко проснулась. Они остановились. Девушка сама не заметила, как провалилась в сон. Оглядевшись, она увидела зону отдыха.

– Давай немного подышим воздухом, – произнес мужчина, вылезая из машины.

Сеён последовала его примеру и открыла пассажирскую дверь. В лицо ей ударил холодный ветер.

Морозец согнал с нее последние следы сонливости. Напротив, девушка чувствовала себя отдохнувшей. Сделала глубокий вдох – тут даже пахло иначе. Все казалось таким свежим – возможно, из-за атмосферы пригорода, а может, из-за ее бунтарского поступка… Девушка удивлялась, что сумела так расслабиться, что отбросила все страхи и переживания в тот момент, когда решила ехать к морю. Об этом она подумает позже.

Во время очередного порыва ветра Сеён услышала в темноте звук, похожий на выстрел. Обернувшись, девушка увидела ураган из сухих листьев, которые срывало с кустов. Сеён наблюдала за причудливым танцем деревьев так, словно видела его впервые. Ее жизнь состояла из дома, школы и дополнительных занятий, поэтому она не замечала, как листья меняют цвет, как чередуются времена года.

Сеён включила все свои инстинкты и огляделась. Ее спутник шел к зданию на территории стоянки. Девушка поспешила за ним. С первого взгляда она узнала это место – зона отдыха Ёнин. Значит, они выехали на скоростную дорогу Ёндон. Сеён поняла, что проспала не так долго, как думала.

Машин на стоянке было немного. Ледяной ветер проникал сквозь одежду. Шагая к зданию, девушка втянула шею и поежилась от холода. Она увидела, что мужчина зашел в мужской туалет, и направилась к женскому.

В такой поздний час внутри никого не было. Пустая уборная в свете холодных флуоресцентных ламп казалась странной и немного пугающей. Сеён решила поспешить – переживала, что мужчина уедет без нее. Но он терпеливо ждал снаружи.

Увидев, что девушка вышла, водитель направился к фудкорту, чтобы заказать еду. Когда он обернулся, Сеён выпалила, что будет лапшу удон. Они взяли приборы и стали ждать.

Через некоторое время хозяйка кафе вынесла им поднос. Мужчина прошел мимо настороженно стоящей Сеён и сел за стол. Девушка последовала его примеру. Перед ней стояла глубокая миска с лапшой в ароматном бульоне, от которого шел пар.

Ее живот предательски забурчал. Она вспомнила, что весь день убила на курсах, поэтому не успела нормально поужинать. Внезапно Сеён почувствовала, что ужасно проголодалась.

Мужчина поглощал лапшу, не обращая никакого внимания на свою спутницу. Она, в свою очередь, взяла палочки, ложку и тоже приступила к еде, ощущая, как толстая лапша и горячий суп наполняют ее тело теплом. В мгновение ока опустошив тарелку, девушка почувствовала, что мужчина смотрит на нее, и подняла голову. В какой-то момент она занервничала, не зная, что сказать, но он очнулся от мыслей, только когда Сеён отложила палочки.

Лучше было ничего не говорить и не спрашивать. Как ни странно, его молчание не казалось нелепым и пугающим. Возможно, Сеён успокаивала себя, но она не чувствовала опасности или напряжения с его стороны. Казалось, мужчине не было до нее никакого дела.

Девушка пыталась понять, как они выглядят в глазах окружающих. Может, как отец и дочь? Ему как раз было где-то около пятидесяти, но она не была в этом уверена. На самом деле Сеён плохо определяла возраст по внешности, особенно у мужчин. Вероятно, ей это было просто неинтересно. Она относила их всех к одной возрастной группе – «примерно как папа». Поэтому сейчас, оказавшись в компании представителя совсем другого поколения, с которым у них не было ничего общего, девушка чувствовала себя странно.

Мужчина не производил впечатления офисного работника. Его поседевшие волосы заметно отросли, словно их долго не стригли. Одет он был в черно-серый шерстяной джемпер, красную клетчатую рубашку и запачканные маслом джинсы, поэтому Сеён затруднялась сказать, чем он занимался.

Судя по фотографиям, у него были жена и дочка. Но раз он отсутствовал дома в такой поздний час, может, они с женой в разводе?

Сеён внезапно стало любопытно, почему мужчина предложил отвезти ее в такую даль на море. Какие у него намерения – благие или же его стоит опасаться? Хотя девушка еще в Сеуле сделала выбор и села к нему в машину, эти мысли не покидали ее на протяжении всего пути.

Мужчина зашел в магазин и взял бутылку воды, а Сеён – снеки.

– Вы угостили меня лапшой, давайте теперь я заплачу, – предложила она и быстро всучила деньги продавцу.

Водитель был озадачен внезапным поступком девушки, но промолчал и вышел вслед за ней. Сеён почувствовала себя намного лучше, представляя, что они едут в путешествие. Холод ее не пугал – она была сытой и довольной.

Идя к машине, девушка, сама того не замечая, напевала себе под нос. Вдруг она поняла, что не слышит шагов за спиной, и обернулась – мужчина остановился.

– Вы не идете? – спросила она.

– Может, ты позвонишь домой? Родители наверняка волнуются.

– С чего вдруг вы вспомнили об этом? Обещали же отвезти к морю…

Когда мужчина заговорил о семье, хорошее настроение Сеён моментально улетучилось. «Почему он засомневался именно сейчас? Что, мы никуда не поедем?» Глядя на него, стоявшего в стороне, девушка чувствовала, как выходит из себя.

– Вы что, передумали? – раздраженно произнесла она.

– Для начала позвони… – начал было мужчина.

Его прервал крик. Это Сеён в ярости разорвала пакет с чипсами, который держала в руках.

Наконец она почувствовала, что в состоянии дышать. Обдуваемая ледяным ветром, девушка подумала, что смогла бы выдержать еще несколько месяцев своей адской жизни. Что такого в том, чтобы отвезти человека на побережье на несколько часов? Вместо этого он обращается с ней как с ребенком, прося предупредить родителей…

– С меня хватит, – заявила Сеён. – Я сглупила, доверившись вам. Что сложного в том, чтобы поехать к морю?

Она направилась к машине и дернула ручку двери, но та оказалась заперта.

– Откройте! Быстро! – потребовала Сеён. – Вы мне не нужны.

– И что ты собираешься делать? – мягко спросил мужчина, подбирая с асфальта рассыпавшиеся чипсы.

– Я найду способ доехать туда без вашей помощи! Раз некому подбросить, вызову такси! – закричала она в порыве злости и яростно начала дергать ручку.

Сеён отчаянно хотела увидеть море в Канныне. Она чувствовала, что умрет, если сейчас же не отправится туда. И неважно, как и с кем.

– Пожалуйста, откройте. – Девушка решила сменить тон. – Я заберу рюкзак, а дальше каждый сам по себе. Идет?

Мужчина подошел к машине, доставая ключ из кармана, но разблокировать двери не торопился. Сеён встревожило его странное поведение, но она решила не подавать виду. Он мягко посмотрел на девушку и всучил ей пакет с чипсами:

– Сейчас ночь, в такую темень моря не видно.

– Ну и ладно, я все равно поеду. И точка.

– Хорошо. Отвезу тебя, раз обещал.

Сеён понадобилось время, чтобы остыть. Отвернувшись от мужчины, она сделала глубокий вдох. Ледяной воздух обжигал легкие, но в голове немного прояснилось.

На самом деле ей больше хотелось оказаться подальше от Сеула, чем полюбоваться беседкой на берегу моря. Сеён мечтала раствориться в темноте. Она была готова схватить за руку своего сомневающегося спутника и умолять его отвезти как можно дальше от дома. Девушка не могла думать о родителях, это ее ранило.

– Кто тот юноша, который гнался за тобой? – спросил мужчина.

– А, это… старый знакомый.

– Друг?

– Вот он мне точно не друг! – Сеён не заметила, как снова повысила голос.

Они с Юнги какое-то время общались, но она никогда не воспринимала его как друга. Просто крутились в одной компании, и всё.

– Просто я… когда-то встречалась с ним.

– Раз он с таким упорством бежал за машиной, ему явно было что тебе сказать.

– Это его проблемы. Я ничего не знаю и не хочу знать, – отрезала девушка и вновь дернула за ручку двери. Заперто.

Сеён подняла голову, испепеляя спутника взглядом. Только тогда он снял блокировку.

Когда девушка открыла дверь, мужчина окликнул ее и подошел вплотную. Испугавшись, она сделала шаг назад и заметно напряглась, наблюдая за каждым его действием, чтобы в любую минуту сорваться с места и убежать. Но водитель, даже не взглянув на нее, открыл дверь и достал коробку, лежавшую на полу. Только тогда она вспомнила, что ей в ногах что-то мешало.

Мужчина поставил ее на заднее сиденье и жестом пригласил Сеён сесть вперед.

– А что там? – поинтересовалась она. – Выглядит тяжелой…

– Моя жена.

– В смысле? – переспросила девушка, думая, что ослышалась.

– Жена… прах, – медленно ответил он.

Потрясенная Сеён и сама не заметила, как ее глаза расширились. Ей стало не по себе. Зачем возить с собой прах жены?

– Но почему он в машине?

– Она умерла несколько дней назад… Я еще не решил, что с ним делать.

В его спокойном голосе было сложно уловить какие-либо эмоции. Сеён вспомнила, что, даже когда она спасалась от Юнги и прыгнула в незнакомую машину, мужчина казался таким же спокойным. Теперь она понимала, почему в его присутствии не чувствовала ни страха, ни напряжения. Ему были безразличны мир вокруг и дела других людей. Предложив поехать в Каннын, он не выказывал интереса к Сеён и ни о чем не спрашивал. Именно такой попутчик ей сейчас и нужен.

– Если не нравится, можешь выйти здесь и вызвать такси, как собиралась. Спросишь у работников кафе, как лучше добраться до Сеула, – произнес мужчина.

– Вы же обещали. Каннын. Беседка Кёнпходэ.

Какое-то время он смотрел на Сеён, потом кивнул и сел за руль. Девушка быстро плюхнулась на пассажирское сиденье. Ее взгляд остановился на фотографии на зеркале. Женщина, ярко улыбающаяся дочери и мужу, наверное, и есть обитательница урны… Сеён стало любопытно, что с ней произошло.

Вскоре машина выехала на скоростную трассу. В отличие от зоны отдыха, трафик здесь был гораздо оживленнее. Стояла поздняя ночь в выходной день после праздника, но жизнь не останавливалась ни на минуту. Мимо них на высокой скорости пролетали грузовики, отчего машину трясло. Сначала Сеён думала, что вибрация вызвана движением их машины по асфальту. Но каждый раз после грузовика мужчина подруливал, чтобы удержать управление и соблюдать дистанцию.

– Ничего себе, даже ночью на дороге так много машин, – отметила девушка.

Ее спутник продолжал молчать.

С интересом рассматривая автомобиль, Сеён обратила внимание на маленький медальон, болтавшийся на зеркале. В темноте было плохо видно, но, кажется, в нем лежала чья-то фотография. Он висел на цепочке от четок, украшенных белыми сверкающими бусинами, похожими на жемчуг. Сеён осторожно начала задавать вопросы, которые мучали ее еще с остановки:

– Чье это?

– Дочери.

– Она ходит в церковь? Какое имя ей дали при крещении?

– Стелла. Я обещал ее крестить…

– Обещали крестить… А сейчас она не ходит туда?

Мужчина замолчал, давая понять, что не в настроении разговаривать. Но Сеён не унималась. Ей хотелось спросить многое, тем более что до Каннына оставалось еще далеко, а сна не было ни в одном глазу. Девушка не желала убивать время, глядя в темноту и видя перед собой лишь свет задних фар ехавшей впереди машины.

Но сильнее всего ее интересовала личность самого мужчины, возившего прах жены на заднем сиденье.

– Сколько вам лет? – спросила она. – На фотографии вы выглядите очень молодо.

Когда Сеён показала пальцем на снимок, сзади них внезапно вылетел очередной грузовик и, подавая звуковой сигнал, на полной скорости унесся вперед. Машину резко повело в сторону. Мужчина быстро сориентировался и выкрутил руль, чтобы избежать столкновения с отбойником. Они едва не попали в серьезную аварию.

Находясь в оцепенении, Сеён смотрела вслед удалявшемуся грузовику. Его водитель постоянно перестраивался из ряда в ряд, не особо контролируя происходящее. Казалось, он был пьян. Номера, покрытые толстым слоем грязи, ей разглядеть не удалось. Прицеп грузовика заполнили до предела, а веревки, которые должны были стягивать тент, порвались и беспорядочно трепетали на ветру.

– Сумасшедший! Как можно садиться за руль в сонном состоянии? – возмутилась Сеён.

– Он не спал.

– Да? Тогда почему так вилял?

– Если б водитель уснул, он не успел бы предупредить нас гудком. Очередной лихач, вот и всё. В темноте это особенно опасно.

Успокоившись, Сеён посмотрела на мужчину – тот что-то бормотал себе под нос, но она не могла разобрать слов из-за шума двигателя. Возможно, он ругал водителя грузовика, подвергшего опасности и себя, и их. Его выражение лица слегка отличалось от того спокойствия, которое он демонстрировал всю дорогу.

Посмотрев в зеркало заднего вида, мужчина перестроился в среднюю полосу и немного снизил скорость. Мимо них пролетали другие машины. Сеён было любопытно, о чем думал водитель, но молча ждала, пока тот сам не заговорит. Вскоре они вновь на высокой скорости разреза́ли тьму.

– На чем мы остановились? – Мужчина пытался вернуться к беседе, но девушка не могла сосредоточиться.

Ее беспокоил звонивший в рюкзаке телефон. Хоть она и выключила звук, он вибрировал. Сеён достала его, посмотрела, кто звонит, и немедленно убрала в наружный карман рюкзака.

Она думала, что ее спутник скажет что-нибудь еще, но тот как воды в рот набрал. Должно быть, вспомнил об их разговоре в зоне отдыха.

Сеён не хотелось сейчас отвечать на звонок отца и оправдывать внезапный поступок матери или свой побег из города. Она собиралась написать ему утром сообщение, что выключила звук и легла спать. А еще ей звонил Юнги. Почему спустя столько лет он так настойчиво искал с ней встречи?

Юнги… Сеён решила игнорировать его. Часы показывали почти полночь.

– А вам не нужно сообщить домой и предупредить близких? – спросила она у мужчины.

Тот покачала головой.

Внезапно Сеён вспомнила о коробке на заднем сиденье. Прах…

Мужчина недавно потерял жену. Это значит, что ему некому позвонить? Но на фотографии была еще дочка, которую должны были крестить под именем Стелла. Девушке стало интересно, куда она подевалась, но решила ничего не спрашивать. Наверняка мужчина не захочет разговаривать об этом с первым встречным. Внезапно ей пришла мысль, что ее спутнику некомфортно беседовать с такой юной девушкой. Встречаясь с отцом, она тоже не знала, о чем говорить, и пряталась в своей комнате под предлогом усталости.

Когда Сеён отвлеклась от фотографии, она заметила, что машина въехала в туннель. В салоне стало жарко, поэтому девушка, отстегнув ремень безопасности, сняла пальто. Она пыталась уложить одежду на коленях, как вдруг на выезде из туннеля они резко затормозили.

Сеён полетела навстречу лобовому стеклу. Она была не пристегнута, и ее по инерции швырнуло вперед. Девушка ударилась коленями о бардачок, боль пронзила все ее тело. Машина подъехала к ближайшему отбойнику и остановилась.

– Ты в порядке? – обеспокоенно спросил попутчик.

Она слабо кивнула, приходя в себя после случившегося. Голова и плечи, врезавшиеся лобовое стекло, сильно болели. Девушка осмотрела себя – к счастью, переломов и ран не было.

– Да, только сильно ударилась.

Убедившись, что Сеён серьезно не пострадала, мужчина включил сигнал аварийной остановки и вышел из машины. Девушка смотрела на дорогу, держась рукой за голову.

На трассе стояла вереница искореженных машин, а во главе ее – перевернувшаяся бетономешалка. Цемент вылился на дорогу, что и вызвало такую массовую аварию. Сеён внезапно охватил страх. Если б ее спутник не снизил скорость, они обязательно врезались бы. Удивительно, что им удалось избежать этого. А все потому, что они решили пропустить грузовик, который летел за ними на огромной скорости…