Текст книги "Рефлекс"
![](/books_files/covers/thumbs_240/refleks-160891.jpg)
Автор книги: Стивен Гулд
Жанр: Научная фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
4. «…Такие действия противопоказаны»
Что-то не так – в этом сомнений не было, но что именно? Сквозь опущенные веки Дэви чувствовал свет и знал: нужно вставать, Милли злится, когда он целый день валяется в постели. Вот только сил не было даже глаза открыть, а сесть – и подавно. Может, инфекцию подхватил; может, не хочется снова спорить о детях.
Милли не то смотрела телевизор, не то слушала радио.
– Опа, это похоже на паттерн возбуждения! – бархатным голосом проговорил мужчина в дальней дали.
– Где? – спросили тенором.
Или это контральто?
– Вон же К-комплекс… Еще амплитуда тета-волн увеличивается.
– Значит, снова нужен фентанил внутривенно. Потом увеличь дозу фентанила с мидазоламом в капельнице.
Дэви почувствовал в руке что-то холодное, удивился, что холод внутри руки, а не снаружи, и снова заснул.
Опять телевизор. Похоже на медицинский сериал, который показывают днем.
– …инфекция?
– Видимо, да. Попала либо при внутривенных инъекциях, либо из синусов через катетер, когда мы его интубировали. При столь длительной седации неизбежно поражается иммунная система. Я ввожу ему антибиотики, зивокс и синерцид. Мы сделали ему флюорографию, анализ крови на бакпосев, анализ мочи.
Это мужчина.
– Черт, операция запланирована на сегодняшний вечер!
– И в таком состоянии можно оперировать…
– Да знаю, знаю! Это хирурги артачатся. Собрать их было… нелегко. Если до пяти вечера температура не упадет ниже тридцати семи и пяти, мы все остановим. Что у него с лейкоцитами?
– Лейкоцитов пятнадцать с половиной. Еще у него тромбоцитопения и пониженное содержание железа.
– Ну, он сражается. Эй, тета-волны страшно острые. Какая у него доза фентанила с мидазоламом? Такая высокая?
– Если вводить их дни напролет, естественно, наступает привыкание.
– Нельзя, чтобы он проснулся. Увеличь дозу! Надеюсь, через пару дней эти препараты мы отменим.
– Ладно, увеличиваю дозу до трехсот миллиграммов.
– Если появятся бета-волны, снова вводи фентанил.
– Хорошо… Но он может погибнуть от нежелательного взаимодействия лекарств.
– У тебя есть реанимационный набор. Мы готовы рискнуть. Если ты против, обращайся к ней.
Мужчина откашлялся, но не ответил. Или ответил, но телевизор выключили чуть раньше.
Основным ощущением была боль.
Болела спина, болела голова, болела шея. Губы потрескались, в носу жгло, хотелось есть. Страшно хотелось.
Господи, чем же он занимался вчера ночью?
Вспомнился ужин с Милли, пирожные в Гринвич-Виллидж. Потом он должен был встретиться… Господи, с Брайаном!
В памяти воскресли образы.
Стекло, летящее на освещенный фонарями тротуар вперемешку с дождевыми каплями. Невообразимые виды улицы вверх ногами. Брайан, лежащий на боку в луже. Он просил что-то передать его жене. Пули. Официантка из кофейни с кровоточащими глазами. Она выстрелила Брайану в лицо. Теплые брызги его крови.
Дэви продрал глаза. Иначе не скажешь: веки слиплись. Темно-серую комнату освещал отраженный свет. От его островков на потолке глаза заболели.
Простыню и одеяло ему натянули до самой шеи, под голову подложили несколько подушек или одну очень толстую. Дэви хотел поднять руку, чтобы откинуть одеяло с простыней, но рука словно застряла. Он попробовал поднять другую руку, и какое-то движение получилось, но притянуть руку к себе не удалось. Он попытался сесть, но упал на постель: от плеч растеклась острая боль.
Неужели он настолько слаб?
– Садиться тебе пока нельзя, – проговорил голос, искаженный оцифровкой.
Он напоминал ЭАЛ 9000[13]13
ЭАЛ 9000 – вымышленный компьютер из цикла произведений «Космическая одиссея» Артура Кларка и фильмов, снятых по их мотивам. Обладает способностью к самообучению и является примером искусственного интеллекта в научной фантастике.
[Закрыть] и стиральную машину в режиме отжима. Доносился голос из колонки, размещенной справа от Дэви, над зеркалом.
«Это просто зеркало? – подумал Дэви. – Вряд ли. За мной следят».
– Кто… – хрипло начал Дэви, а последнее слово получилось совершенно неразборчивым.
Он попробовал откашляться, но горло сильно болело.
– Разговаривать тоже пока нельзя, – предупредил голос. – Еще рановато.
Дверь напротив изножья кровати открылась. Коридор за ней освещался куда ярче комнаты, даже смотреть было больно. Дэви успел заметить стену – верхняя половина покрашена в белый, нижняя обшита деревом. Веки сомкнулись. Когда Дэви снова разлепил их, дверь была закрыта, а в комнате кто-то стоял.
Дэви снова заморгал, стараясь избавиться от послеобраза дверного проема. Сосредоточиться получалось с трудом.
– Ну, глоточек! За маму! – попросил искаженный голос.
Некто направил к губам Дэви соломинку.
Вода со льдом! Глотнув ее, Дэви вдруг понял, что умирает от жажды, словно потерявшийся в пустыне. Он жадно пил через трубочку, потом закашлялся: вода попала в дыхательное горло.
Некто попятился, и наконец Дэви сумел сфокусировать взгляд. Некто оказался крупным мужчиной в синей медицинской униформе, в шапочке, в хирургической маске и в латексных перчатках. Он с тревогой наблюдал, как Дэви кашляет.
Кашлял Дэви чуть дольше, чем было нужно, – он тянул время, чтобы разглядеть особые приметы. У мужчины в униформе кустистые русые брови. В глазах мелькает отражение, значит он в линзах. Уши с большими мясистыми мочками прижаты к черепу.
Дэви перестал кашлять и облизал губы. Так, еще одна шокирующая новость – у него, привыкшего гладко бриться, щетина в четверть дюйма! Давно он здесь?
– Еще, пожалуйста, – слабо просипел он, но на этот раз слова прозвучали внятно.
Мужчина откашлялся, словно собираясь что-то сказать, но вместо этого поднял руку ладонью к Дэви, беззвучно предостерегая его: «Не спеши». Потом снова протянул Дэви соломинку.
На этот раз Дэви пил мелкими глотками и воду больше не вдыхал. Как ни странно, его радовало то, что похитители старательно шифруются. Это подразумевало, что сразу они его не убьют. А еще, что они его боятся.
Когда Дэви допил, мужчина скрылся за дверью сбоку. Судя по звукам, он там пустил воду. Вскоре он вернулся и поставил пенопластовый стакан на приставной столик.
Дэви вспомнилась кровь Кокса, брызнувшая ему на лицо. Не зря они его боятся. Он хотел прыгнуть прочь сразу, даже под наблюдением из-за зеркала, но решил лишний шум не поднимать.
«Кто знал о нашей с Брайаном встрече? – подумал он. – С АНБ я больше никогда работать не стану».
Потом у Дэви появилась страшная мысль.
– Почему я не могу сесть? – На этот раз голос звучал лучше.
Чуть ниже обычного, но уже не хрипло.
Мужчина в хирургической маске повернулся к зеркалу.
– Покажи ему, – велел искаженный голос из колонки.
Мужчина медленно поднял одеяло и простыню, накрывавшие Дэви.
Дэви был в больничной рубашке, из-под которой торчали голые ноги и тянулась прозрачная пластиковая трубка с ручейками желтоватой жидкости. Господи, мочевой катетер! От перспективы прыгать с катетером Дэви поморщился. Впрочем, сесть он не мог по другой причине.
Итак, простыми реанимационными фиксаторами похитители не ограничились. Манжеты были мягкие, но с краями из нержавейки, а цепи, прикрепленные к ним маленькими замочками, выдержали бы детские качели. Мужчина поднял одеяло и простыню до конца, и на лодыжках Дэви увидел такие же манжеты.
Они знают.
Искаженный голос из колонки подтвердил его догадку.
– К нашему облегчению, выяснилось, что тебя можно сдержать. Ты несколько раз пытался телепортироваться отсюда, пока от анестезии отходил.
Вот почему плечо неподвижно! Дэви приподнял правое колено и поморщился. Коленные суставы тоже максимально обездвижили.
– Чего вы хотите?
Возникла заметная пауза.
– Ну, об этом чуть позже. Пока отдыхай. Тебе нужно как следует восстановиться.
Тут мужчина в хирургической маске снова укрыл Дэви, натянув ему простыню и одеяло до самого подбородка.
– Восстановиться? – Дэви удивленно заморгал. – После чего?
Снова пауза.
– Просто восстановиться.
Через пару часов принесли еду. Одного из пришедших Дэви узнал по толстым мочкам и кустистым бровям. Номер два был женщиной, одетой в такую же униформу и с маской на лице. Сзади звякнули цепи – их удлинили настолько, чтобы приподнять спинку кровати. Теперь руки у Дэви двигались и он ел самостоятельно. Пришедшие не разговаривали. Молчал и «зазеркальный» голос. Это голос другого тюремщика? Или этого мужчины? Или той сучки, которая убила Брайана? Дэви вспомнил бригаду «скорой» и принялся гадать, сколько человек участвует в похищении.
Еда очень удивила. Ему принесли биск из лобстеров, свежевыпеченный цельнозерновой хлеб и салат из молодой зелени. В больнице так не кормят. С другой стороны, приборы были пластмассовые, тарелки – бумажные. Дэви думал, что проголодался, но стоило съесть пару кусочков каждого блюда, и тело сказало: хватит.
– А если я по большому захочу? – вдруг спросил Дэви.
Мужчина поднял руку и вытащил из-под кровати утку из нержавейки.
– Фу-у! Принесли бы биотуалет, поставили бы у кровати. Можно же и цепи удлинить, чтобы я мог пользоваться.
Мужчина посмотрел на женщину, но та лишь пожала плечами, и они оба повернулись к зеркалу.
Искаженный голос снова напомнил Дэви ЭАЛ и стиральную машину при отжиме, но теперь он звучал немного иначе.
– Мы подумаем над этим. Тебе сейчас нужна утка?
«Другая смена», – подумал Дэви, а вслух ответил:
– Нет, не сейчас.
Интересно, ему позволят вытереть попу самостоятельно или кто-то другой поможет? Дэви вздрогнул и попробовал размять затекшую шею. Грудь зудела, он поднял руку, чтобы почесаться, и случайно коснулся места под левой ключицей. Больно!
Дэви оттянул ворот рубашки. К коже прикрепили легкую повязку, квадратик марли размером два на три дюйма. От повязки к левой стороне шеи тянулась красная воспаленная линия, довольно болезненная. Упиралась линия в другую повязку, по сути в большой кусок пластыря, приклеенный справа от трахеи. Дэви потрогал ту повязку и поморщился.
– Не трогай! – велел голос из колонки, и мужчина в униформе аккуратно убрал руку Дэви.
– Что вы со мной сделали?
Подстрелили, когда Брайан уронил его на тротуар? Нет, вскрыли и что-то подсадили внутрь.
Дэви не сдержался. Он знал, что прыгать не надо, что из-за оков ничего не получится, но все равно попробовал – и содрогнулся от боли.
Очень больно! К счастью, трубка катетера оказалась длиннее цепи манжет и пах не пострадал, а вот руки словно с мясом вырвали. «Прекрати! – велел себе Дэви. – Ты даешь им дополнительную информацию!»
Дэви свернулся калачиком, насколько позволяли ограничители, и застонал.
– Можно с уверенностью сказать, что такие действия противопоказаны, да? – спросил искаженный компьютером голос из колонки.
5. «Хочешь сказать, что я снова свихнулась?»
Кризис наступил через девять дней после исчезновения Дэви.
«Следующие три недели меня не будет, – начала говорить Милли пациентам. – Простите, но возникли чрезвычайные семейные обстоятельства. У меня нет выбора». Милли постаралась помочь самым нуждающимся, передала их другим терапевтам клиники, но сомнений не было: часть клиентов она потеряет. Однако сейчас это совсем ее не волновало.
Перед уходом из кабинета Милли включила жучок. «Ну, вещай в лифчик!»
– Андерс, нам нужно поговорить. Я собираюсь домой. Давайте встретимся в гараже.
В тот день Милли села за руль. Приятная весенняя свежесть сменилась снегом и дождем. По дороге домой захотелось газануть и помчаться прочь, лишь бы не сидеть на месте. Милли сдержалась и очень осторожно повела машину по скользким улицам.
Андерс ждал в темном углу, дальнем от лестницы. Пар дыхания облачным нимбом окружал его голову.
– Я собираюсь в Вашингтон, – объявила Милли без всяких предисловий. – Не могу больше сидеть здесь и притворяться, будто ничего не случилось.
– Что вы надеетесь сделать? – Андерс прищурился.
– Больше, чем здесь!
Андерс медленно выдохнул, совсем как делала Милли, разговаривая с возбужденными пациентами. Этот прием позволяет без единого слова напомнить, что главное – спокойствие. Пациенты не раздражаются, зачастую они даже не замечают выдоха. Они подхватывают ритм ее дыхания и, сами того не ведая, успокаиваются.
Милли же это разозлило пуще прежнего.
– Здесь вы приносите пользу, – возразил Андерс. – Помогаете клиентам, а заодно играете роль наживки, на которую клюнут похитители.
– Прошло больше недели. Похитители не клюют, либо они заметили вас и сдрейфили. В Вашингтоне у них будет больше шансов до меня добраться. Поэтому я не прошу у вас разрешения, а ставлю вас в известность, даю время переместить оперативный штаб в Вашингтон или передать меня столичному отделению. Если сочтете нужным, вы подготовитесь, но я в любом случае вылетаю завтра утром.
Милли взяла с собой только одну легкую сумку – белье, туалетные принадлежности и пять тысяч долларов из заначки, которые спрятала в чистые джинсы. Метеорологи обещали в столице холод и сырость, поэтому Милли надела синий плащ с шерстяной подкладкой, а в бюстгальтер спрятала жучок-трекер.
В международном аэропорту Уилла Роджерса клятый жучок зазвонил в металлоискателе, но, когда Милли отправили на проверку «вибратором», он же ручной металлодетектор, секьюрити во всеуслышание объявила, что «у нее просто лифчик на косточках».
Зардевшись, Милли серьезно подумала о том, чтобы выбросить жучок в урну сразу за зоной контроля, но сдержала порыв.
С билетом ей помог Андерс, и Милли полетела рейсом «Дельты», отправляющимся в Вашингтон в 12:40 с остановкой в Атланте. Вылет задержали на пятнадцать минут, потом была задержка в Атланте, и в Вашингтонский национальный аэропорт имени Рональда Рейгана Милли попала с часовым опозданием. Наконец приземлившись в столице, она как никогда высоко оценила все прелести телепортации. В полете Милли пыталась спать, но могла только волноваться. Дэви погиб? Ранен? Где он, черт подери?
Из такси у «Стейт-Плаза-отеля» Милли выползла совершенно без сил. Ей достался номер на седьмом этаже, с окнами, смотрящими на север, прочь от Национальной аллеи и ярко освещенных достопримечательностей – монумента Вашингтону и Капитолия. Зато Милли видела то, что интересовало ее куда больше, – огромный комплекс больницы при Университете Джорджа Вашингтона и улицы вокруг него. Там и похитили Дэви.
Милли заказала легкий салат с доставкой в номер и съела его при раздвинутых шторах. «Завтра», – пообещала она ярко освещенным улицам.
Завтра.
Поиски Милли начала рано, позавтракала наспех – купила кофе, ролл с беконом и яйцом и поела на крыльце печатного салона, в пятнадцати футах от места, где нашли труп Брайана Кокса. Она застала утренний час пик и наблюдала за толпой, стараясь не фильтровать, а непредвзято впитывать информацию. Удивило ее большое число бездомных, клянчащих у прохожих мелочь. Среди них было много женщин.
«А мне казалось, эта проблема решается, – подумала Милли, качая головой. – Ну, может, в Стиллуотере она и решается».
Температура плавно снижалась, на улицы наполз серый туман. Он покрыл влагой тротуар и стены домов, каплями усеял волосы. Прогноз погоды Милли посмотрела заранее, поэтому надела голубой плащ. Сейчас она подняла ворот толстого свитера ручной вязки и втянула голову, чувствуя себя пугливой черепахой. Милли радовалась, что обула хайкеры «Меррелл-хамелеон», хотя в них ноги были как слоновьи.
То и дело она вытирала очки носовым платком.
Поток машин и прохожих постепенно редел, а бездомных становилось больше. Впрочем, Милли подозревала, что их не больше, чем ранним утром, просто меньше «нормальных» людей, за которыми они прячутся.
Прячутся? Вовсе они не прячутся. Просто она смотрела на «нормальных» людей, а не на бездомных.
Милли села ближе к балюстраде, укрываясь за ней от тумана. Она замерзла, но не от низкой температуры.
А как же мерзнут они?
Через дорогу, прижавшись к стене в начале проулка, разговаривали четверо мужчин. У одного за спиной висел потрепанный рюкзак, двое держали под мышками скатки, еще один накинул сразу несколько одеял – точь-в-точь как индеец.
Чувствовалось, что когда-то одеяла были яркими, но давно выгорели, и сочные цвета превратились в нежнейшую пастель. Мужчина в одеялах носил старые кроссовки «Найк», рваные настолько, что в прорехах виднелась грязная кожа. Вот он проводил взглядом яркий «БМВ». Эти люди почти всегда на улице…
Милли вытащила из сумочки фотографию, захваченную в Гнезде, и перешла через дорогу к печатному салону «Кинко». Там она увеличила половину фотографии, на которой был Дэви, до размера восемь с половиной на одиннадцать. Черно-белые портреты получились немного расплывчатыми, но вполне узнаваемыми. Милли собралась распечатать сто копий, чтобы развесить по району, но остановилась. А как же люди с ней свяжутся?
Телефон в номере отеля не подходил, ведь география поиска могла расшириться. Вариант с телефоном местного отделения АНБ Милли тоже отвергла. Они до сих пор не нашли Дэви. Может, им и ответы на звонки доверять не стоит?
– Где тут поблизости продают сотовые? – спросила Милли у администратора.
Сорок минут спустя у нее появились сотовый, пара сотен предоплаченных минут и, самое главное, местный номер.
Возвращаясь в «Кинко», Милли заглянула в хозяйственный, купила скобозабиватель и коробку скоб. Из «Кинко» она унесла сто копий объявления с портретом Дэви, надписью «Пропал человек», номером сотового, датой и местом, где Дэви видели в последний раз.
От кофейни «Интерробанг» Милли двинулась на запад по Эйч-стрит к Университету Джорджа Вашингтона, прикрепляя объявления к телефонным столбам и к деревянным заборам вокруг зданий, если такие попадались. У Двадцатой авеню она сначала повернула на север, дошла до Пенсильвания-авеню, потом повернула обратно, дошла по Джи-авеню, потом повернула на восток и дошла до Восемнадцатой авеню.
Каждому бездомному она давала объявление и два доллара.
– Привет, я ищу своего мужа. Вот его портрет. Ты его не видел?
– Нет.
Следующий бездомный, тот же вопрос.
– Нет.
Маршрут Милли напоминал большой квадрат вокруг «Интерробанга» и места похищения. Милли прошла его почти целиком, с Восемнадцатой авеню двигаясь на запад по Эйч-стрит, когда увидела двоих мужчин, играющих в карты на ящике. Один, явно сборщик утильсырья, прислонился к трем огромным пакетам с алюминиевыми банками. У другого были скатка и бассет-хаунд.
– Нет, я никогда его не видел, – проговорил сборщик утильсырья.
– И я тоже не видел, – проговорил мужчина с собакой, выкладывая карту. – Вист! Спроси у Позданутой Незии. Она все видит.
Он кивнул на другую сторону улицы. У самого тротуара возле стены стояла женщина в бордовом пальто до колен. Голову и плечи женщины скрывала густая тень.
Милли дала картежникам денег и медленно перешла через дорогу. Та женщина явно следила за ней, и, наверное, действительно видела все. Только вот прозвище Позданутая оптимизма не внушало. Приблизившись, Милли заметила, что лицо у женщины ходит ходуном. Она то поджимала губы, то выпячивала, то показывала язык. Брови поднимались, словно в знак постоянного удивления. Женщина мигала, но как-то неестественно – зажмурится и вытаращит глаза, снова и снова, через равные промежутки времени, но большие, чем при мигании.
Блефароспазм! Осененная догадкой, Милли шумно выдохнула. «Позданутая Незия! Ха!»
– Хорошее у тебя пальто, – сказала Милли совершенно искренне.
Пальто из тяжелой шерстяной ткани с большим капюшоном на черной атласной подкладке, казалось, не впитывало влагу, а отталкивало.
– Мне тоже нравится, – ответила женщина.
– Меня зовут Милли, – представилась Милли и протянула руку.
Лицо у женщины перестало ходить ходуном. Она отказывалась смотреть Милли в глаза, но скупо улыбнулась и быстро пожала ей руку.
– Меня зовут Соджи.
– Пожалуйста, прости за любопытство, у тебя ведь поздняя дискинезия?
«Позданутая Незия, ага…»
– Да, она, и очень сильная. А ты доктор, что ли? Большинство людей сбегают, как только увидят меня.
Когда Соджи разговаривала и улыбалась, тик исчезал, а когда слушала ответ Милли, появился снова – дерганый танец нижней челюсти под аккомпанемент причмокивания. Взгляд Соджи скользил по улице за спиной у Милли. Внимательный, сосредоточенный, он совершенно не сочетался с судорожными движениями нижней челюсти.
– Я психотерапевт, – ответила Милли. – Дискинезию мы проходили в университете. Что ты принимала? Какой препарат спровоцировал позднюю дискинезию?
– Меня лечили галоперидолом от параноидной шизофрении.
Таким тоном сообщают: «У меня карие глаза» или «Ростом я пять футов восемь дюймов».
– Меня это не касается, так что можешь послать меня подальше… Ты сменила препарат?
– Нет. – Соджи покачала головой. – Прекратила его принимать. У меня от него бессонница, а еще это. – Соджи показала себе на лицо. – Они говорят, что это может не пройти никогда.
– Кто «они»?
– Доктора из госпиталя Святой Елизаветы. – Соджи высунула язык, потом спрятала, потом изогнула брови. – В том госпитале держат Хинкли, ну, парня, который покушался на Рейгана.
– Чем тебе лечили дискинезию?
– Доктора хотели увеличить мне дозу галоперидола.
Милли содрогнулась. Увеличенная доза нейролептиков временно снимет симптомы, но дискинезия вернется, и в более острой форме.
Соджи заметила реакцию Милли.
– У тебя что, тоже дискинезия?
– Нет. После отказа от лекарств, ну… симптомы усилились?
Соджи несколько раз причмокнула губами, и нижняя челюсть дернулась вправо.
– Ты спрашиваешь, не свихнулась ли я снова? Они появляются и исчезают.
Милли невольно улыбнулась:
– Выражения ты не выбираешь, а, Соджи? Кто такие «они»?
– Ангелы. Ангелы и демоны. Я слышу и тех и других. А иногда я их вижу.
– Что они тебе говорят? – спросила Милли, кивнув.
– Все как обычно. Ангелы называют меня избранной, заступницей людей в войне, которую ангелы и демоны ведут на земле. Демоны напоминают о бывшем муже и велят наложить на себя руки. Слышу я их постоянно, просто есть дни, когда я им верю.
– А сегодня? – не удержавшись, спросила Милли.
– Ну, сегодня хороший день. Они болтают на заднем сиденье, за руль я их не пускаю.
Не разговор о душевном заболевании, а полный сюр, но сюр раскрепощающий. Милли встретила человека, беды которого куда страшнее, чем у нее. Так или иначе Милли свои проблемы решит, а вот Соджи может помочь только чудо – иначе она всю жизнь проживет с шизофренией и поздней дискинезией.
Милли вздохнула и показала Соджи объявление:
– Вряд ли, конечно, ты видела…
Милли ждала очередного «нет», но все равно надеялась. Недаром же те бездомные заявили, что Позданутая Незия видит все. Только Соджи отреагировала совершенно неожиданно – глаза у нее закатились, колени подогнулись.
Выругавшись, Милли бросила скобозабиватель и пачку объявлений, чтобы не дать Соджи упасть. Бедняга оказалась выше и тяжелее нее, и Милли смогла лишь держать ее за голову, чтобы Соджи не ударилась об асфальт.
«Господи, ну в чем дело?» Милли посмотрела Соджи в лицо – как оно изменилось! С потерей сознания поздняя дискинезия отступила. В состоянии покоя лицо Соджи больше не напоминало безумную карикатуру и казалось совершенно нормальным. Да она красавица! Неожиданно Милли захотелось плакать.
За мусорным баком валялась картонная коробка. Милли расплющила ее коленями, примяла свободной рукой и подложила Соджи под голову.
Соджи уже шевелилась. Веки подрагивали, с губ срывался тихий стон. Почему она потеряла сознание? Причин было хоть отбавляй, но Милли подозревала, что это старый добрый обморок.
Дело в портрете Дэви? Что видела эта женщина?
Услышав за спиной шаги, Милли обернулась. Это подошли двое бездомных, сборщик утильсырья и хозяин бассет-хаунда.
– Боже, леди, что вы с ней сделали?
– Она в обморок упала.
Дождь усилился, он лил Соджи на лицо. Милли покачала головой:
– Поймайте такси. Я отвезу ее в больницу.
Бездомные уставились на нее, как на инопланетянку.
– Вы что, не можете? Она промокнет, если останется здесь лежать.
– Леди, для таких, как мы, таксисты не останавливаются.
Милли поморгала:
– Да, ясно. Тогда я поймаю такси, а вы, ребята, ее перенесете.
Милли подняла скобозабиватель и сунула в карман. Листовки она не захватила: половина уже промокла, половина вот-вот промокнет. Невелика беда! В «Кинко» остался оригинал, можно распечатать еще.
Такси Милли ловила минут десять. Дождь усиливался, спрос на такси – тоже. Когда Милли вернулась в проулок, Соджи уже стояла, поддерживаемая двумя бездомными.
Увидев Милли, она вздрогнула и попыталась сбежать, но чуть не упала.
– Не приближайся! – крикнула Соджи.
Тик вернулся – и высовывание языка, и подмигивание.
Милли развела руки в стороны, стараясь выглядеть безобидно.
– Соджи, тебе помощь нужна. Ты потеряла сознание. Давай я отвезу тебя в больницу.
– Ни за что! Просто я очень удивилась. Я не ела сегодня. И не спала – под таким-то дождем.
– Хорошо, тогда просто поехали со мной. Я куплю тебе поесть. Принуждать тебя я ни к чему не стану.
Коридорный в отеле заметно встревожился, когда Милли завела в фойе Соджи. Назло ему Милли захотелось пойти вместе с Соджи в местный буфет, но она решила подняться в номер и заказать еду туда.
– Обслуживание здесь небыстрое, – предупредила Милли. – Не хочешь пока прилечь отдохнуть?
Соджи смотрела Милли через плечо, а услышав вопрос, вздрогнула:
– Извини, что ты сказала?
Милли обернулась. Золотистый кафель и хромированная фурнитура ванной сияли в свете люминесцентных ламп. Милли повернулась к Соджи.
– Или, может, в ванную сходишь?
– Да, да, пожалуйста! – Соджи кивнула. – В приютах только душ. Пока моешься, крадут вещи, на полу четыре дюйма холодной воды, и льется вода в лучшем случае тепловатая.
– Если хочешь, запри дверь, – сказала Милли. – Я не против.
Еду принесли, а Соджи еще мылась. Милли тем временем вытащила жучок и отключила микрофон. Когда Соджи вышла из ванной, еда уже стыла.
Милли понемногу разбиралась в ее мимике, училась отличать хаотические проявления ее недуга от истинных чувств. Глубина эмоций потрясла Милли. Шизофреники отличаются уплощением эмоций – они особо не радуются и слишком не грустят. А вот Соджи, когда вышла из ванной, буквально светилась от счастья.
– Надеюсь, ты не вегетарианка. – Милли показала на еду. – Я заказала курицу.
Соджи резко вдохнула и облизала губы.
– Курица – это здорово, – проговорила она, но замялась.
– Так вперед! Угощайся, прошу тебя!
Соджи набросилась на еду. Милли сидела тихо. Она намазала булочку маслом и ела маленькими кусочками, запрещая себе спешить. Ей не хотелось пугать Соджи.
Вести себя за столом Соджи точно умела – она аккуратно отделила куриное мясо от костей, ела исключительно ножом и вилкой и ежеминутно промокала губы полотняной салфеткой. Милли держала бы курицу руками, не церемонилась бы, хотя голодна не была. Может, это проявлялось обсессивно-компульсивное расстройство, только Милли так не считала. Пока Соджи интенсивно задействовала лицо – откусывала, пережевывала, пила, – случайная активность и тик исчезали, но стоило сделать паузу, как высовывание языка и зажмуривание возвращались.
Когда Соджи взялась за салат, Милли предупредила:
– Я не знала, какую заправку ты любишь, и попросила итальянскую.
Заправкой Соджи не злоупотребляла.
– Итальянская заправка – безопасный вариант. Я люблю сыр с плесенью, хотя у меня легкая непереносимость лактозы.
Милли кивнула. Ее так и подмывало еще раз спросить Соджи о Дэви, но она боялась не только напугать ее, но и услышать очередное «Нет, я никогда его не видела».
Теперь Соджи ела медленно – лук аккуратно откладывала, а с остальным расправилась, даже ловко собрала хлебом куриный жир и заправку.
Когда на тарелке осталась только горка мелко нарезанного лука, Соджи снова промокнула губы салфеткой, свернула ее и положила в центр блестящей тарелки. Потом она вздохнула и откинулась на спинку стула.
– Ты ведь хочешь о чем-то меня спросить. Это у тебя на лице написано.
Взволнованную, напряженную, сосредоточенную Милли эти слова застигли врасплох. С губ сорвался нервный смешок, впервые со дня исчезновения Дэви ей едва не изменило спокойствие, поддерживаемое с таким тщанием. Милли повернула голову к стене, зажмурилась и глубоко задышала. Порыв прошел, Милли взяла себя в руки, хотя слезы жгли ей глаза.
– Да, я уже начинала спрашивать, но ты упала в обморок, едва увидев его портрет.
Соджи отвела взгляд, потом поджала губы и на миг перестала высовывать язык.
– Ну да, я, конечно же, удивилась. – Соджи поглубже вжалась в стул. – Я думала, это галлюцинация. Меня, наверное, вовсю колбасило, когда он появился. То появится, то исчезнет. – Соджи показала на пальто, накинутое на подставку под багаж у двери в номер. – Это он купил мне пальто. Я дрожала от холода среди снегопада, а через секунду очутилась в «Мейсисе». Причем не в том «Мейсисе», который в Пентагон-сити[14]14
Пентагон-сити – район в Арлингтоне, штат Виргиния. Находится у реки Потомак, отделяющей Виргинию от Вашингтона.
[Закрыть], а в нью-йоркском. Он спросил, какое пальто мне нравится. Продавщицы шарахались от меня, только он твердо решил добиться своего. Я увидела это пальто и с тех пор не расстаюсь с ним. Он расплатился стодолларовыми банкнотами, и мы вышли на улицу. Потом я снова очутилась в Вашингтоне. Ясно, что-то произошло, хотя я уже не знаю, что было на самом деле, а чего не было. – Соджи потянулась к пальто. – Только в нем я уверена. Я ношу его слишком часто, даже в жару, потому что чувствую: скоро оно исчезнет. Бесследно исчезнет, как мой ангел.
– Твой ангел?
– Ну да, а как еще мне его называть?
Милли снова протянула ей листовку с портретом.
– Его зовут Дэви. Он мой муж. – Милли сделала паузу и добавила: – Он пропал.
Перед глазами поплыло. Милли протерла очки, только легче не стало. Она высморкалась, и ее немного отпустило.
– Когда он купил тебе пальто?
– Третьего января. В тот день к нам вторгся арктический циклон. Во Флориде он заморозил все апельсиновые деревья, а в Вашингтоне было минус двадцать. Ты тоже исчезнешь?
Черт, она видела его два месяца назад!
– Почему ты так думаешь?
Тут Милли вспомнила свой прыжок из западного Техаса в Оклахому, и ее замутило. Это вполне возможно.
– Ангел женится только на ангеле, да? – Соджи посмотрела на синий плащ Милли. – Ну, или ты Дама в Синем[15]15
В калифорнийский бар «Мосс-бич дистиллери» со времен сухого закона наведывается призрак дамы в синем. Якобы это замужняя женщина, которую убили, когда она гуляла по пляжу со своим любовником – пианистом из этого кафе. Работники и гости бара утверждают, что не раз видели, как она ищет своего возлюбленного, поднимая предметы и делая таинственные телефонные звонки.
[Закрыть].
– Дама в Синем? – Милли покачала головой и решила не развивать эту тему. – Когда ты в последний раз видела Дэви? В тот день, когда он купил тебе пальто?
– Он навещал меня месяц назад. Спросил, как дела, и оставил денег.
– На прошлой неделе ты его не видела?
Соджи покачала головой.
Уголки рта резко опустились – Милли аж сама удивилась. «А ну соберись! – велела она себе. – Потом поплачешь!»
Милли сделала глубокий вдох и выдохнула через плотно сжатые губы. «Совсем как на курсах Ламаза»[16]16
Курсы подготовки к родам по методике Фердинанда Ламаза включают расслабление, медитацию и контролируемое дыхание.
[Закрыть], – подумала она и снова чуть не расплакалась.
Брови насуплены, глаза прищурены – Соджи внимательно следила за ней.
– Ты зря угостила меня вкусным ужином?
Милли покачала головой:
– Угощение пришлось более чем кстати. – Милли пососала нижнюю губу и посмотрела на Соджи. – По-моему, нам нужен десерт.
Соджи отрыла рот, потом закрыла и, несколько раз высунув язык, сказала:
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?