Текст книги "Украденные поцелуи"
![](/books_files/covers/thumbs_240/ukradennye-pocelui-6932.jpg)
Автор книги: Сюзанна Энок
Жанр: Зарубежные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
– Да, у него чудесный аромат и удивительный вкус. Наверное, лишь вкус ваших губ может сравниться с ним.
– Уходите, – прошептала Лилит.
– Но вам ведь нравится со мной беседовать, так ли?
Она отрицательно покачала головой: – Я не беседую с вами.
– Позвольте не согласиться. – Тут он склонился над ней, и по телу Лилит снова пробежала дрожь. – О, от вас исходит удивительный аромат.
Лилит сделала глубокий вдох и, посмотрев маркизу прямо в глаза, проговорила:
– Когда же вы уйдете?
Прайс покосился на приятеля, давая понять, что он больше не в силах развлекать пожилых дам.
– Наступит день, – прошептал Джек, поднося к губам руку девушки, – когда вы попросите меня остаться.
– Лилит! – раздался вдруг голос тетки.
– Не попрошу, милорд.
Джек улыбнулся и, уже отходя, бросил через плечо: – Вы ошибаетесь, дорогая.
После дегустации Лилит с тетей Юджинией отправились к своей модистке, чтобы встретиться там с Пенелопой и леди Сэнфорд. У модистки Юджиния сразу же уселась рядом с леди Сэнфорд.
– Представьте мой ужас, Дафна, – проговорила она. – Мы вошли – и увидели прямо перед собой этого дьявола. Увидели маркиза Дансбери, притворявшегося, что его интересует дегустация чая!
Пен украдкой взглянула на Лилит.
– Дансбери там был? – одними губами спросила она. Лилит, желавшая послушать, что еще скажет тетка, молча кивнула. Когда же пожилые дамы заговорили о прежних дуэлях маркиза, Лилит отошла в сторону, чтобы посмотреть только что законченное платье, накинутое на манекен.
– Вы уверены, что оно не слишком вызывающее? – спросила она портниху.
– Нет-нет, все замечательно! – воскликнула мадам Белью. – Вы увидите, когда наденете его.
Но у Лилит оставались сомнения. Декольте изумрудно-зеленого платья казалось слишком уж глубоким – такое маркиз Дансбери, несомненно, нашел бы вполне приемлемым, но у него были весьма странные понятия о приличиях.
Тетя Юджиния нахмурилась:
– Мне кажется, оно совершенно…
– Просто бесподобное! – воскликнула леди Сэнфорд. – Да-да, прекрасное платье. К тому же в этом сезоне в моде именно такие тона. Великолепный выбор, Юджиния.
– Хм… Спасибо, Дафна, – пробормотала тебя Юджиния, с отвращением глядя на платье.
Лилит же с благодарностью улыбнулась леди Сэнфорд.
Платье в самом деле было очень красивое, и ей никогда еще не разрешали носить что-либо подобное.
– Я завтра пришлю вам его вместе с другим, золотым, – сказала модистка.
Лилит кивнула:
– Благодарю вас, мадам.
Тут тетя Юджиния принялась расспрашивать мадам Белью про новые шелка, которые должны были прибыть из Франции. Пенелопа же снова приблизилась к подруге.
– Так расскажи мне, Лил… Что же он там делал?..
Лилит пожала плечами:
– Ничего особенного. Он пил чай.
– И все? – удивилась Пенелопа.
– Да, все. И перестань говорить о нем, пожалуйста.
– Но, Лил… – Пен увлекла подругу в глубину комнаты. – Знаешь, когда я сказала Мэри Фицрой, что маркиз Дансбери хочет стать еще одним твоим женихом, она…
– Пен, как ты могла?! – Лилит не могла допустить, чтобы об этом все говорили! Такие слухи, особенно после предположительно случайных встреч на концерте и в опере, могли бы отпугнуть герцога Уэнфорда. Впрочем, граф Нэнс, а также все другие поклонники могли бы отступиться от нее.
– Мэри никому не расскажет, – с уверенностью заявила Пен. – И она сказал, что маркиз никогда ни за кем не ухаживал. Должно быть, он и впрямь влюбился в тебя.
– Глупости, – сказала Лилит, но ее сердце затрепетало от этих слов. – Пен, влюбленные не ведут себя так, как маркиз. И я нисколько не сомневаюсь: если он и влюблен, то только в самого себя. И уж конечно, я не вижу в нем ничего привлекательного.
– Но он так красив. – Пенелопа захлопала ресницами и вздохнула.
«В этом-то все дело… – подумала Лилит. – Было бы гораздо проще, если бы негодяи выглядели… именно негодяями. Тогда бы женщин не вводили в заблуждение их приятные манеры и неотразимая внешность».
– Пен, ты же сама сказала мне, что он застрелил женщину. К тому же все знают, что у него ужасная репутация. И он погубит Уильяма. Маркиз просто зол на меня из-за того, что я оскорбила его, и пытается свести со мной счеты.
– Лил, ты уверена?
– Конечно. Иначе такой человек, как маркиз Дансбери, не стал бы уделять мне внимание. – Что бы он ей ни говорил, он наверняка не искал спасения. Она еще не совсем разобралась в этом, но была уверена: маркиз каким-то образом пытался погубить ее репутацию.
– О, Лил, я не знаю… – пробормотала Пен. – Но мне трудно поверить, что кто-либо может желать тебе зла. Неужели есть такие негодяи?
– Есть, уверяю тебя, – кивнула Лилит. – Такие люди, как маркиз Дансбери, способны на все.
– Возможно. – Пенелопа вздохнула. – Но все же это так романтично… Распутник выбрал именно тебя и угрожает твоей добродетели.
– Моя добродетель прекрасно обойдется и без угроз, – проворчала Лилит.
Тут звякнул дверной колокольчик, и в мастерскую в сопровождении горничной вошла темноволосая молодая женщина. Широкая накидка и шаль не могли скрыть ее округлившегося живота – женщина была беременна.
Мадам Белью тут же поздоровалась с молодой дамой.
– Леди Хаттон, – модистка подвела клиентку к стулу, – вы сегодня замечательно выглядите.
– Благодарю вас за вашу милую ложь, мадам, – ответила леди Хаттон с грустной улыбкой.
– Я бы с удовольствием доставила вам платье на дом, миледи. – Портниха попросила одну из мастериц принести платье.
– О, ради Бога, не надо! – запротестовала дама. – Ричард твердо решил не выпускать меня из дома до конца лета. А это – одно из немногих мест, которые мне позволено посещать.
Леди Сэнфорд тоже улыбнулась. Она подошла к леди Хаттон и, поздоровавшись с ней, проговорила:
– По-моему, вы не знакомы с моей дочерью Пенелопой, Юджинией Фарлейн, а также с мисс Бентон, племянницей миссис Фарлейн. Дорогие, познакомьтесь с леди Хаттон.
Пен сделала глубокий реверанс:
– Рада познакомиться с вами, миледи.
Затем с леди Хаттон познакомились Юджиния и Лилит.
Элисон Хаттон, темноглазая и смугловатая, была очень мила, и на лице ее то и дело появлялась приветливая улыбка.
– Дамы, простите, что я не встаю, – проговорила она, – но в моем положении лучше этого не делать.
– Да-да, конечно. – Лилит ответила ей улыбкой.
Тетя Юджиния кивнула и спросила:
– А ваш муж – барон Хаттон, не так ли?
– Да, верно, – ответила леди Хаттон. – Вы его знаете?
– Значит, это вам принадлежит поместье Линфилд в Шропшире? – допытывалась Юджиния.
– Да. Но откуда вы знаете Ричарда?
– Лорд Дюпон, который раньше жил неподалеку от вас, в Хоубен-Холле, был другом моего покойного мужа.
– О, да-да! Ричард часто говорил о лорде Дюпоне. Незадолго до смерти он подарил Ричарду и его матери большую часть роз своей покойной жены. Розы просто удивительные.
При упоминании о розах Лилит оживилась, и Юджиния тут же указала на нее:
– Моя племянница занимается садом и здесь, позади Хэмбл-Холла. Нам не очень нравится, что она копается в грязи, но девочка любит розы.
– О, тетя… – Лилит в смущении улыбнулась: – Я действительно не могу обходиться без моих роз.
Леди Хаттон взглянула на девушку и рассмеялась:
– У моего мужа – такая же безумная страсть. У нас есть друзья, которые считают это его слабостью, но мой брат говорит, что у каждого свои увлечения.
Совершенно верно, – согласилась Лилит.
Тут портниха вынесла красивое вечернее платье, зеленое с фиолетовым. Лилит подошла, чтобы помочь леди Хаттон подняться, и та с улыбкой сказала:
Мисс Бентон, мой муж с удовольствием бы обменялся с вами розами, если у вас есть что-нибудь особенное. Вы должны непременно побывать у нас. Я была бы очень рада. Знаете сидеть взаперти вовсе не так романтично, как кажется.
Лилит засмеялась:
– Я бы с радостью посетила вас, леди Хаттон. И не только ради роз.
– Уильям, если захочешь напоить кого-то так, чтобы он свалился под стол, то имей в виду: не все пьянеют так быстро, как тебе может показаться, – поучал маркиз Дансбери.
Даже после полуночи посетители клуба «Уайтс» едва начинали расходиться. Прием у леди Хелфер был назначен именно на этот вечер, но на него не пригласили никого моложе семидесяти лет, а другие вечера и балы не заслуживали внимания. Однако большинство лордов предпочитали курить и играть карты в клубе, а не проводить вечер дома, в обществе жен. Заметив виконта Давенглена, Джек ухмыльнулся. Он был уверен, что леди Давенглен в этот вечер вовсе не оставалась одна, ибо Эрнест Лэндон несколько часов назад незаметно исчез, чтобы засвидетельствовать ей свое почтение.
– Но ведь именно вы все время наполняете этот проклятый бокал, – пробормотал Уильям.
– А ты продолжаешь осушать его, – с улыбкой ответил Джек.
К своему удивлению, маркиз обнаружил, что юноша ему нравится. Конечно, ему не хватало столичного лоска, но зато и не было предубежденности по отношению к окружающим – и уже одно это ставило его на несколько ступеней выше лондонского «света». Поглядывая на Уильяма, маркиз то и дело вспоминал о просьбе Лилит – та просила не губить ее брата. Черт побери, он все время вспоминал об этой просьбе – именно по этому и повел своих приятелей в «Уайтс», а не к Антонии. Однако нельзя сказать, что Уильям был хоть немного благодарен за однодневную отсрочку своей гибели.
– Дансбери, но вы же пьете столько, сколько и я, – возразил юноша.
Сидевший напротив Огден Прайс ухмыльнулся, а Джек поднял палец и проговорил:
– Это только кажется, что я пью столько же, сколько и ты.
– Ты что же, выливал вино? – нахмурился Прайса.
Джек пожал плечами:
– Между делом.
Приятель покачал головой:
– Будь я проклят… И как давно?
– Всякий раз, когда появляется такое желание. – В этот вечер Джеку требовалось сохранить ясность ума, что бы выведать у Уильяма, что собирается делать Лилит. На дегустации чая маркизу показалось, что она стала относиться к нему немного лучше. И если он не ошибся, то это был тот шанс, который ни в коем случае не следовало упускать.
– Но я ни разу не видел, чтобы вы выплеснули вино. – Уильям наклонился, чтобы рассмотреть рукав Джека.
– Признаюсь, я воспользовался цветочным горшком, что стоит позади тебя. Боюсь, утром у этого растения будет тяжелая голова. – Джек лениво потянулся. – И у меня тоже. Я ужасно устал.
– Но я проиграл двести фунтов! – с возмущением воскликнул Уильям, бросая на стол карты.
Джек внимательно посмотрел на него и спросил:
– А сколько же ты сегодня намеревался проиграть?
– Около половины этой суммы, – пробурчал Уильям. Он ударил кулаком по столу. – Я не думал, что ваша проклятая игра продлится целую ночь.
– Она длится уже годы, Уильям, – сказал Прайс. Он поднял свой бокал и, глядя на Джека, осушил его. – Никогда не выливаю вино, даже если оно разбавлено.
Тут у входа произошло какое-то движение, и Джек заметил Уэнфорда. Однако герцога тотчас же провели в соседний игорный зал. Очевидно, владельцы «Уайтса» не любили скандалов.
Дансбери усмехнулся и тоже поднял бокал. На сей раз он выпил до дна и тут же поморщился. Прайс был прав – вино определенно разбавили. Подозвав одного из слуг, маркиз приказал принести другую бутылку и добавил:
– Из моих личных запасов, пожалуйста.
Слуга поклонился и направился к кухне.
– Я все еще не могу поверить, что вы держите собственные запасы портвейна в каждом клубе города, – восхитился Уильям.
– И ты пьешь его с удовольствием, – с невозмутимым видом заметил маркиз.
– Как и я, – вставил Прайс. – Уильям, когда мы выпьем все вино Джека, пойдем со мной в Адмиралтейство.
Маркиз покачал головой:
– Нет-нет, Прайс, он уже проиграл двести фунтов. Оставь нам что-нибудь на завтрашнюю игру.
Уильяма это явно обрадовало, а Джек подумал о том, что с его помощью молодой мистер Бентон, вероятно, проигрывал не менее пятисот фунтов в неделю. Взглянув на него, маркиз проговорил:
– Уильям, я был бы тебе очень признателен, если бы ты последовал моему мудрому совету: никогда, я повторяю, ни когда не делай ставку выше, чем можешь себе позволить проиграть. Иначе станешь должником разных непорядочных людей. Таких, как я.
Молодой Бентон рассмеялся и сказал:
– Если послушать мою сестру, то вы самый страшный человек в Лондоне. Она говорит, что вы сам дьявол. И как раз сегодня сестра назвала вас… зловредным Денди–Джеком! Довольно остроумно, не правда ли?
Маркиз нахмурился и пробормотал:
– Как ты сказал? Как она назвала меня?
– Зловредным Денди-Джеком.
– Кажется, все еще дует северный ветер, – заметил Прайс, избегая встречаться взглядом с приятелем.
Джек пожал плечами и снова повернулся к Уильяму:
– Когда я в последний раз видел мисс Бентон, мне показалось, что у нее был довольно утомленный вид. Она очень занята в этот сезон, не так ли?
Уильям кивнул:
– Отец тоже так считает. Он сказал Лил, что утром ей не следует ехать на завтрак к Биллингтонам. Но, черт все побери, это не освобождает меня от такой обязанности. – Он ухватил Джека за рукав. – А вы там будете?
Маркиз снова нахмурился и проворчал:
– Меня никогда не привлекали завтраки.
Прайс усмехнулся:
– Я полагал, что только люди с дурной репутацией, с такой, как у Джека, не посещают знаменитые завтраки у Биллингтона.
– Именно поэтому я и приобрел дурную репутацию, – отозвался маркиз. Завтра утром Лилит Бентон будет дома совсем одна. Давно пора сделать следующий шаг.
– Дансбери! – раздался позади него скрипучий голос.
– О, ваша светлость… – протянул Джек, оборачиваясь.
На сей раз ему хотелось уйти из клуба, избежав скандала, если только сам герцог не захочет этого. Он заметил, что бриллиантовая булавка снова украшала галстук Уэнфорда, без сомнения, для того, чтобы весь свет видел, что герцог все исправил. В какой-то момент у Джека промелькнула мысль о Рэндольфе – о том, как он себя чувствует, лишившись фамильной драгоценности во второй раз.
– Просто захотелось сказать: что сделано, то и сделано, – пробормотал герцог, протягивая Джеку костлявую руку.
Это было слабое извинение и совершенно недостаточное для того, чтобы приглушить многолетнюю вражду между Фаради и Ремдейлами. Не спуская глаз со старика, Джек взял со стола только что принесенную слугой бутылку портвейна и вложил ее в протянутую руку герцога.
– Мое почтение, – сказал маркиз и вернулся к игре.
Его светлость в растерянности стоял у стола, явно раздумывая: стоит ли из-за этого пренебрежительного жеста поднимать шум?
– Что ж, очень хорошо, – пробормотал он наконец, отходя от стола.
– Как у тебя хватило наглости, Дансбери? – спросил Прайс, когда герцог вышел из комнаты.
– Это было чертовски хорошее вино, – с сожалением заметил Джек. – Полагаю, можно продолжать игру.
Глава 5
– Я действительно хотела бы поехать на этот завтрак, папа. – Лилит стояла, прислонившись к двери отцовской спальни, в то время как он заканчивал свой утренний туалет. Она уже оделась в надежде на то, что отец уступит и позволит ей поехать к Биллингтонам. Ей очень хотелось там побывать, так как герцог Биллингтон славился своими завтраками, которые устраивал только раз в году. Считалось, что все, кто достоин уважения, получали приглашение на завтрак.
Ей было ужасно интересно, сумеет ли маркиз Дансбери добиться приглашения. Однако она запретила себе думать об этом. Лилит не сомневалась в том, что маркиз еще не вернулся домой после своих ночных похождений, и если она что-то знала о завтраках у герцога Биллингтона, то одно: на них не приглашали людей дурного тона. Никогда. Если бы Уильям связался с Дансбери несколькими неделями раньше, он наверняка обнаружил бы, что его тоже исключили из числа приглашенных.
– Пойми, Лилит… – не оборачиваясь говорил виконт, которому камердинер в последний раз расправлял галстук. – Пойми, тебе не надо утомляться. Особенно потому, что сегодня бал у Рочмонтов. Мы с твоей тетей, а также Уильям, если он не заснет за столом, передадим твои извинения.
Лилит вздохнула и потрогала жемчужную сережку в правом ухе, чем-то мешавшую ей.
– Хорошо, папа, но… Ох, папа, я очень надеюсь, что вы поймете чувства, которые я испытываю к его светлости. Я просто не могу выйти замуж за такого… ужасного человека. Я уже говорила вчера, что буду счастлива выйти за любого другого, и я прошу…
– Глупости, – отмахнулся виконт. – Я уже слышал, что ты говорила вчера. Но имей в виду: Уэнфорд – весьма уважаемый человек, и союз наших семей сделает нашу репутацию безупречной. А ты, легкомысленная девица, вероятно, решила, что у него на голове слишком много седых волос и поэтому он тебе не подходит.
– Дело не в этом, папа.
– Неужели? После всех любезностей, которые нашептывали тебе едва ли не все холостые лорды, ты, конечно, сама сделала выбор – выбрала какого-нибудь красивого глупца. Кто он, Лилит? Третий сын барона?
Такое обвинение удивило ее, ибо никто, конечно же, не покорил ее сердце. Впрочем, она не стремилась найти любовь.
– У меня никого нет, папа. – Виконт по-прежнему смотрел на дочь с подозрением, и она положила руку ему на плечо. – Я не опозорю вас, поверьте.
Он отвернулся.
– Так, бывало, говорила твоя мать. Но увы, в ее зеленых глазах была только ложь.
– Но я не мама.
– Я не перестаю молиться, чтобы в тебе было больше от меня, чем от нее. К сожалению, Уильям уже начинает становиться таким же ветреным, как она.
Лилит вдруг подумала о том, что побег ее матери причинил боль не только отцу…
– Поверьте, папа, я сделаю все возможное, чтобы вы могли гордиться мною. Мною – и нашей семьей.
Он наклонился и коснулся губами ее лба.
– Я знаю, что сделаешь. И не беспокойся об Уэнфорде. Я уверен, все разрешится само собой.
Лилит улыбнулась. Обычно разговор о матери приводил отца в скверное расположение духа, но сейчас, к счастью, все обошлось.
– Спасибо, папа.
Уильям, еще не совсем протрезвевший после бурной ночи, был бы счастлив поменяться с сестрой местами, но было ясно, что отец не позволит ему остаться дома. Леди Юджиния, казалось, тоже не очень была довольна, что Лилит остается дома. Но когда виконт заявил, что его дочь нуждается в отдыхе, споры прекратились, и Бевинс тут же выпустил их через парадную дверь.
После их отъезда Лилит немного побродила по дому, наслаждаясь тишиной, ибо по средам большинство слуг отпускали заниматься личными делами. Она вышла в сад, чтобы срезать несколько роз «Лорд Пензанс» для букета. Когда она в холле ставила цветы в вазу, кто-то постучал во входную дверь.
Для визитов было еще слишком рано, и она нахмурилась, когда появился Бевинс и открыл дверь. Герцог Уэнфорд, даже не извинившись, оттолкнул дворецкого. Лилит чуть не выругалась и повернулась, чтобы сбежать, но он тотчас же заметил се.
– Лилит, – прохрипел он, подходя к ней и беря ее руку для поцелуя.
Это было самым ярким проявлением внимания к ней, когда-либо оказанного ей, и то, что подразумевалось под этим поступком, было страшнее всего.
– Ваша светлость! – воскликнула она, изобразив улыбку и поспешно отдергивая руку.
Он все еще был в вечернем костюме и с бриллиантовой булавкой в смятом галстуке, болтавшемся на морщинистой шее. Вероятно, или он, или Рэндольф Ремдейл заплатили Дансбери деньги, которые он так бесцеремонно требовал.
– Мне надо поговорить с вами, – сказал герцог и качнулся, пытаясь схватить ее руку, Его обычно бледное лицо покраснело и казалось липким от пота, и Лилит поняла, что он пьян.
Да, он был очень пьян, и Лилит не знала, о чем говорить с ним. Немного помедлив, она проговорила:
– Да-да, конечно, ваша светлость. Только… видите ли, я не принимаю сегодня. – И к тому же для визитов было слишком рано – если он приехал с предложением, как боялась, то такой ранний визит нельзя было извинить.
– Это не развлечение, – возразил герцог. Он снова протянул к ней руку. – Это деловой визит.
Лилит отступила в сторону.
– Позвольте, я позову горничную. – Она указала герцогу на малую гостиную, но, оглянувшись, обнаружила, что он идет за ней по пятам. – Не соизволит ли ваша светлость подождать?
– Подождать? Но ваш отец – у Биллингтона.
Лилит подошла к лестнице и позвала Эмили. Однако никто не откликнулся.
– Я уверена, что они скоро вернуться, – сказала девушка.
– Сомневаюсь, – проворчал Уэнфорд. – Завтраки у Биллингтона великолепны.
– Так не желаете ли перекусить? – осведомилась Лилит.
– Желудок сегодня… не совсем в порядке. – Герцог опять схватил ее за руку. – Кроме того, я предпочел бы угоститься вами. – Он привлек ее к себе. – Маленькое предбрачное блаженство.
Она не успела что-либо понять, как он запечатлел на ее гу6ах поцелуй – грубый, зловонный, отвратительный. От герцога пахло вином и опием.
– Ваша светлость!.. – Лилит вырвалась и бросилась в библиотеку.
В доме не было даже признаков присутствия миссис Уинпоул, экономки, или любой другой женщины. Лилит была совсем одна. Осмотревшись, она перешла из библиотеки в гостиную. Однако Уэнфорд от нее не отставал.
– Мисс Бентон, вы знаете, все мои покойные жены умерли, не оставив потомства… Так вот, прекрасная женщина такой хорошей породы, как вы, должна подарить мне замечательного наследника.
Лилит почувствовала, что ее вот-вот стошнит. Быть замужем за этим человеком, позволять ему целовать ее, когда он того пожелает, и делить с ним постель…
– Ваша светлость, я думаю, сначала вы должны еще раз поговорить с моим отцом, – пробормотала Лилит; ей не хотелось раздражать герцога, поэтому она старалась держать себя в руках.
– Не указывайте, что я должен делать, моя милая, – проворчал старик – Я знаю, кое-что еще надо уладить. И я поговорю с архиепископом Кентерберийским, чтобы получить специальное разрешение на брак. Нет смысла откладывать венчание, когда для этого нет особых причин.
Лилит тяжко вздохнула:
– Да, это прекрасно, но…
– Я должен принимать во внимание интересы Англии, – заявил герцог. – Если бы я почил, не оставив наследников, вы даже не представляете, в какой хаос это ввергло бы всю страну! Некому унаследовать мой титул. Я содрогаюсь, когда думаю об этом.
Лилит тоже содрогнулась, но совсем по иной причине.
Тут герцог попытался обнять ее, но Лилит удалось вырваться. «О Господи, – подумала она, – даже маркиз Дансбери – более искусный соблазнитель, чем Уэнфорд. Гораздо более искусный…»
– А как же ваш племянник? – пролепетала Лилит.
_ Рэндольф?! – прорычал герцог. – Этот игрок, это слабоумное ничтожество?! Никогда! – Уэнфорд перевел дыхание и пробормотал: – Принесите мне, милая, чашку чаю. – Опустившись на кушетку, добавил: – Покажите, черт побери, что вы хорошо воспитаны. Принесите же…
_ Да, конечно, ваша светлость, – кивнула Лилит. Теперь у нее наконец-то появилась возможность сбежать. И если он думает, что она вернется, то он просто глупец.
Лилит повернулась к двери, но герцог вдруг схватил ее за руку.
– Только сначала, дорогая, мы должны поближе познакомиться.
– Но, ваша светлость…
Не удержавшись на ногах, Лилит упала на кушетку рядом с Уэнфордом. Он тут же взял ее за подбородок, и она почувствовала на губах его омерзительный поцелуй. Другой рукой он разорвал лиф на ее груди.
– Сейчас же отпустите меня! – закричала Лилит, пытаясь подняться.
Но герцог, схватив ее за волосы, привлек к себе и проворчал:
– Какая ты упрямая, черт побери! – Он принялся ощупывать ее грудь сквозь тонкую сорочку.
– Сейчас же отпустите меня, или я еще громче закричу! – Лилит попыталась высвободиться и толкнула Уэнфорда в плечо. Она знала, что если позовет Бевинса, то будет ужасный скандал, а если не позовет… Поведение Уэнфорда почти не оставляло сомнений в его намерениях.
– Что ж, кричи, малышка, – проворчал герцог. – Кричи, и тогда…
Внезапно герцог громко застонал и схватился за живот.
Когда же он выпрямился, лицо его было бледно-серым – как у покойника. Тут он вдруг ухватился за ее плечо, а затем захрипел и повалился на кушетку. Падая, он придавил Лилит всей своей тяжестью.
Лилит в отчаянии закричала:
– Немедленно встаньте с меня! – Она не сразу поняла, что произошло. – Отпустите же! – Он не шевелился. – Ваша светлость… – Герцог молчал. – Ваша светлость, встаньте, пожалуйста…
Уэнфорд по-прежнему молчал. Собравшись с духом, Лилит схватила герцога за волосы и, приподняв его голову, заглянула ему в глаза. Глаза Уэнфорда остекленели, рот был полуоткрыт, и в уголках губ появилась слюна.
Лилит попыталась ухватиться за спинку кушетки и выбраться из-под Уэнфорда, но он был намного тяжелее ее, и у нее ничего не получилось. Конечно, она могла бы позвать Бевинса, но в этом случае разразился бы неслыханный скандал. Значит, ей оставалось лишь надеяться, что Уэнфорд, в конце концов, очнется и слезет с нее, прежде чем она задохнется. «Но лучше всего дождаться, когда вернутся отец с братом, – подумала Лилит. – Только бы в комнату до их возвращения никто не заглянул».
Тут в парадную дверь постучали, и Бевинс почти сразу же открыл.
– Не беспокойтесь, я всего лишь на минуту, – послышался бархатный голос маркиза Дансбери. – Уильям случайно захватил с собой мои перчатки. Я уверен, что он оставил их дома.
Лилит закрыла глаза. Она мысленно молила Бога, чтобы маркиз ничего не заметил.
Через несколько секунд дверь комнаты открылась и раздался голос Дансбери:
– Мисс Бентон… И вы здесь, ваша светлость? Надеюсь, я не помешал? – Маркиз засмеялся, потом вдруг пробормотал: – Но что же у вас здесь…
– Уходите, – сказала Лилит.
– Да, разумеется. Примите мои извинения.
Лилит услышала, как маркиз шагнул к двери, и в отчаянии крикнула:
– Стойте! – Не мог же он оставить ее тут!
Маркиз остановился.
– Да, миледи…
– Сейчас же подойдите и помогите мне!
– Помочь вам?
– Да, милорд. Неужели вы ничего не понимаете?!
Тут маркиз подошел к кушетке, и Лилит наконец-то увидела его лицо.
– Мисс Бентон, я даже не подозревал, что вы такая авантюристка, – проговорил он с усмешкой. – Думаю, мне следует сказать вам, что обычно я… – Дансбери вдруг умолк и внимательно посмотрел на герцога. Потом приложил пальцы к его шее и, нахмурившись, пробормотал: – О, черт побери…
– Что с ним? – пролепетала Лилит. – Неужели он…
– Совершенно верно, – кивнул Дансбери. – Его светлость – покойник. Вне всякого сомнения.
– Но что же теперь делать?! Милорд, помогите мне!
Маркиз склонился над Уэнфордом и отодвинул его в сторону. Тело герцога сползло с кушетки и с глухим стуком упало на пол.
– Так вот почему вы решили отказаться от завтрака у Биллингтона, – проворчал маркиз. – Могли бы мне сказать, что я слишком молод для вас, что у вас другие вкусы. Если бы я знал, что вы предпочитаете стариков, я, возможно, напудрил бы волосы.
– Тогда бы я просто подумала, что вы старый и отвратительный, – отрезала Лилит, поднимаясь с кушетки.
Внезапно перед глазами у нее потемнело, ноги подогнулись, и она наверняка упала бы, если бы маркиз вовремя не поддержал ее.
– Думаю, вам лучше сесть, мисс Бентон.
Дансбери подвел ее к стулу, стоявшему у окна, и помог сесть. Лилит закрыла глаза и тотчас же почувствовала, что маркиз отошел от нее. Она решила, что он вышел из комнаты, чтобы сообщить о произошедшем. Однако она ошиблась – через несколько секунд раздался его голос:
– Возьмите, мисс Бентон…
Лилит мгновенно открыла глаза и увидела, что Дансбери сидит возле нее на корточках с бокалом бренди в руке. Она с содроганием взглянула на отвратительного старика, лежавшего на ковре. Затем взяла бокал и сделала большой глоток бренди.
– Теперь лучше? – спросил маркиз.
Лилит молча кивнула.
– Вы не пострадали?
– Нет-нет… А вы уверены, что он… скончался?
Дансбери поднялся и, взглянув в окно, пробормотал:
– Да, уверен. Я очень сожалею, мисс Бентон, но вам не следовало это делать.
– Не следовало? Вы о чем?
– Не следовало соблазнять человека с таким плохим здоровьем. Вы хотели заманить его в брачную ловушку и…
– Как вы смеете?! – воскликнула Лилит. – Неужели вы думаете, что я пыталась соблазнить его?!
Маркиз пожал плечами:
– А что, по-вашему, я должен думать? Не мог же герцог…
– Замолчите! – снова перебила Лилит. – Я его сюда не приглашала!
Маркиз с усмешкой взглянул на нее:
– Вы хотите сказать, что вас на самом деле не интересовал Уэнфорд? Ах да, конечно… Вас интересовал не герцог, а его титул. Что ж, Лилит, очень разумно.
Ей ужасно хотелось запустить в Дансбери бокалом, но она сдержалась. Поставив бокал на стол, она подошла к маркизу и, глядя прямо ему в глаза, проговорила:
– Герцог Уэнфорд явился в этот дом без приглашения. Воспользовавшись тем, что я осталась одна, он набросился на меня. А если вы полагаете, что я хотела выйти за него замуж, то вы просто-напросто болван, милорд! И запомните: я не давала вам разрешения называть меня по имени.
Дансбери внимательно посмотрел на Лилит:
– Довольно смело с вашей стороны. Вы что, действительно хотите поссориться с человеком, от которого зависит ваша репутация?
Лилит по-прежнему смотрела маркизу прямо в глаза.
– Милорд, вы мне угрожаете?
Маркиз покачал головой и перевел взгляд на Уэнфорда.
– Мои слова – всего лишь напоминание. – Он вздохнул и вполголоса пробормотал: – Откровенно говоря, я очень сожалею, что зашел сюда.
– Вас никто не приглашал; – заявила Лилит.
Дансбери усмехнулся:
– Кажется, кто-то просил о помощи, не так ли?
– Вы можете уйти, милорд. Я вас не задерживаю и не желаю доставлять вам беспокойство своими просьбами.
Дансбери рассмеялся:
– Играете на моем чувстве чести, верно? Не слишком умный ход, учитывая, что вы несколько раз заявляли, что у меня его нет. – Лилит хотела возразить, но он продолжал: – А если все-таки предположить, что я способен на достойное поведение, то о чем бы вы меня попросили?
Лилит снова села. Немного помолчав, пробормотала:
– О чем попросила бы? Даже не знаю… Полагаю, что придется вызвать полицию. Невозможно скрыть смерть герцога Уэнфорда, ведь так?
Дансбери ненадолго задумался, потом сказал:
– А имеет ли значение, где именно Длиннолицый испустил дух?
Лилит с удивлением посмотрела на маркиза:
– Милорд, я вас не понимаю. Вы о чем?
– Я хочу сказать, что Уэнфорда можно перенести куда-нибудь в другое место, туда, где кто-то другой его обнаружит.
Лилит отрицательно покачала головой:
– Нет-нет, милорд. И вообще, почему вы готовы приложить ради меня такие усилия? Неужели вы действительно заботитесь о моей репутации?
Маркиз пожал плечами:
– Похоже, вы не очень-то в это верите? К сожалению, вы правы. Не сомневаюсь, что Рэндольф Ремдейл воспользуется тем, что я оказался на месте смерти его дяди, и постарается засадить меня в Олд-Бейли.
Лилит покосилась на бездыханное тело герцога.
– Тогда тем более необходимо сообщить властям. И сказать, что вы не имеете ни малейшего отношения к смерти Уэнфорда.
– Сообщить властям?.. – в задумчивости пробормотал маркиз. Тут он вдруг улыбнулся и, снова взглянув в окно, проговорил: – Мисс Бентон, а почему бы нам не поступить гораздо проще? Мы могли бы положить старика в вашу карету, отвезти домой и оставить у дверей.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?