Текст книги "Баллада о змеях и певчих птицах"
![](/books_files/covers/thumbs_240/ballada-o-zmeyah-i-pevchih-pticah-195184.jpg)
Автор книги: Сьюзен Коллинз
Жанр: Боевая фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 28 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
– Прыг-скок!
Доктор Волумния Галл, Главный распорядитель Игр и основатель Отдела экспериментального оружия Капитолия, нагоняла на Кориолана ужас с самого детства. Однажды на школьной экскурсии, на глазах у целого класса девятилеток она расплавила каким-то лазером живую крысу, а потом поинтересовалась, нет ли у них домашних питомцев, которые им надоели. Никаких животных у Сноу не было – сами жили впроголодь. Зато у Плюриба Белла имелась белая кошка по имени Пушинка Белл, любившая лежать у него на коленях и беззаботно играть длинными прядями парика. Кориолан ей очень нравился, и она принималась хрипло мурлыкать всякий раз, стоило ему почесать ее за ухом. В те страшные зимние дни, когда он брел по слякоти, чтобы обменять очередной мешочек лимской фасоли на капусту, шелковистое тепло кошки служило ему большим утешением. Кориолан ужасно расстроился, представив, что могут сделать с Пушинкой в лаборатории.
Доктор Галл преподавала в Университете и в Академии появлялась редко. Впрочем, будучи Главным распорядителем Голодных игр, она наверняка следила и за менторской практикой. Неужели она здесь из-за поездки Кориолана в зоопарк? Не лишат ли теперь его менторства?
– Прыг-скок, бум-шварк! – Доктор Галл усмехнулась. – Как тебе зоопарк? Прямо детский стишок: прыг-скок, бум-шварк, как тебе зоопарк? Оба, ментор и трибут, в одну клетку упадут!
Кориолан растянул губы в подобии улыбки и бросил взгляд в сторону директора Хайботтома, ожидая подсказки. Тот сгорбился за лабораторным столом и потирал висок с таким видом, будто страдает от невыносимой головной боли. Помощи от него не дождешься.
– Ну да, – кивнул Кориолан. – Так и было. Оба мы в клетку упали.
Доктор Галл вопросительно подняла брови, словно надеясь на продолжение.
– И?
– И… мы… на сцену попали? – добавил он.
– Ха! Ну конечно! Именно это вы и сделали! – Доктор Галл посмотрела на него с одобрением. – Любишь поиграть? Пожалуй, в один прекрасный день из тебя может выйти неплохой распорядитель.
Подобная мысль ему даже в голову не приходила. При всем уважении к Рему, Кориолан считал, что работа у него так себе. Разве требуются особые умения или навыки, чтобы бросить на арену детей с оружием и заставить их убивать друг друга? Наверное, распорядители также организовывают Жатву по дистриктам и снимают Игры, однако сам он надеялся на более перспективную карьеру.
– Прежде, чем об этом даже мечтать, я должен многому научиться, – скромно заметил он.
– Главное, что у тебя есть чутье, – заявила доктор Галл. – Теперь расскажи нам, зачем ты полез в клетку.
Это вышло случайно, едва не ляпнул Кориолан и вдруг вспомнил, как Люси Грей прошептала ему: «Лови момент!»
– Ну… трибут мне достался хилый – из тех, что погибают в первые пять минут Голодных игр. Впрочем, на свой убогий лад она даже обаятельна – поет, танцует и все такое. – Кориолан помолчал, словно вспоминая свой план. – Вряд ли у нее есть шанс на победу, но ведь это не главное, верно? Мне сказали, что задача менторов – привлечь зрителей. Заставить людей смотреть Игры. И тогда я спросил себя: как же мне обеспечить охват аудитории? Я решил пойти туда, где есть камеры.
Доктор Галл кивнула.
– Да. Голодных игр без зрителей не бывает. – Она повернулась к директору. – Вот видишь, Каска, мальчик проявил инициативу. Он понимает, почему так важно продолжать Игры.
Директор Хайботтом недоверчиво прищурился.
– Разве? А если он просто занимается показухой, чтобы нагнать себе оценку? Кориолан, в чем же, по-твоему, цель Голодных игр?
– Наказать дистрикты за мятеж, – ответил Кориолан без запинки.
– Наказание может принимать разные формы, – заметил директор. – Почему именно Голодные игры?
Кориолан заколебался. Почему именно Голодные игры? Почему бы просто не сбросить бомбы, не прекратить снабжать дистрикты едой или не устроить казни на ступенях Дворцов Правосудия?
Внезапно он вспомнил, как Люси Грей стояла на коленях у решетки и знакомилась с детьми, как постепенно оттаивала толпа. Тут была некая связь, которую он никак не мог облечь в слова.
– Потому что… Все дело в детях! В том, что они значат для людей.
– И что же они значат? – допытывался директор Хайботтом.
– Люди любят детей, – проговорил Кориолан и тут же усомнился в своих словах. Во время войны он пережил и бомбежки, и голод, и жестокое обращение, причем страдал он не только из-за мятежников. Вырванная из детских рук капуста. Удар в челюсть от миротворца, когда Кориолан подошел слишком близко к президентскому дворцу. А когда он свалился прямо на улице от лебединого гриппа, никто даже не остановился и тем более не помог. Хотя Тигрис и самой нездоровилось, она отыскала его той ночью и каким-то чудом довела до дома…
Кориолан смешался.
– Иногда любят, – неубедительно добавил он. Если подумать, любовь людей к детям – вещь очень непостоянная. – Я не знаю, почему…
Директор Хайботтом бросил взгляд на доктора Галл.
– Видите? Эксперимент не удался.
– Как будто Игры никто не смотрит! – огрызнулась она в ответ и одарила Кориолана снисходительной улыбкой. – Он и сам еще ребенок. Дай ему время. У меня на его счет хорошее предчувствие. Ладно, пора навестить моих зверушек. – Она похлопала Кориолана по руке и поковыляла к двери. – По большому-пребольшому секрету скажу: с нашими рептилиями происходит нечто удивительное!
Кориолан устремился за ней следом, но его остановил голос директора Хайботтома:
– Значит, твоя выходка была спланирована. Странно. Увидев тебя в клетке, я решил, что ты мечтаешь поскорее убраться оттуда.
– Я представлял себе это совсем иначе, поэтому поначалу растерялся. Опять же, мне нужно еще многому научиться.
– К примеру, не выходить за рамки дозволенного! Ты получаешь выговор за безрассудное поведение, которое могло причинить вред здоровью ученика. Твоему, кстати. Выговор занесут в личное дело.
Выговор? Что это вообще такое? Чтобы опротестовать наказание, придется полистать руководство для учащихся Академии. От размышлений Кориолана оторвал директор, который вытащил из кармана флакончик, отвинтил крышку и вытряхнул на язык три прозрачных капли.
Что бы там ни было во флаконе (вероятнее всего – морфлинг), подействовало сразу. Директор Хайботтом мигом расслабился, в глазах появилась мечтательность. Он мерзко улыбнулся.
– Три таких выговора – и ты исключен.
Глава 5
Кориолан ни разу не получал официальный выговор – репутация у него была безупречная.
– Но… – попытался возразить он.
– Иди, пока не схлопотал еще один за неповиновение, – отрезал директор Хайботтом. Спорить было бесполезно, и Кориолан подчинился.
Неужели директор и в самом деле сказал «исключен»?
Кориолан покинул Академию в растрепанных чувствах, однако всплеск всеобщего внимания его быстро утешил. Сперва одноклассники в вестибюле, потом Тигрис и Мадам-Бабушка за скромным ужином из яичницы и капустного супа, затем совершенно незнакомые люди по пути в зоопарк, куда он решил ненадолго вернуться тем же вечером, чтобы, так сказать, держать руку на пульсе.
Город наполнило мягкое оранжевое сияние заходящего солнца, прохладный ветерок прогнал удушающую дневную жару. Время посещения зоопарка продлили до девяти часов, чтобы жители Капитолия могли посмотреть на трибутов, но прямого включения больше не давали. Кориолан решил появиться на публике снова – проверить, как дела у Люси Грей, и предложить ей спеть еще одну песню. Зрителям наверняка понравится, да и телевизионщики могут вернуться.
Петляя по дорожкам зоопарка, он с удовольствием вспоминал приятные дни, которые провел там в детстве, и с грустью смотрел на пустующие клетки. Когда-то в них сидели удивительные создания – копии давно вымерших животных, выведенные в капитолийских генных лабораториях. Теперь обитателей осталось совсем мало. В пересохшей луже лежала одинокая черепаха, издавая скрипучие звуки. Среди листвы пронзительно вскрикивал облезлый тукан, свободно перелетая с дерева на дерево. Мало кому из зверей удалось пережить войну: некоторые погибли от голода, многих съели жители осажденного города. В опрокинутом мусорном баке рылась парочка тощих енотов, наверняка забредших сюда из соседнего парка. Зато крысы были буквально повсюду: гонялись друг за другом вокруг фонтанов, перебегали через дорожки, не обращая внимания на людей, и, похоже, вполне себе благоденствовали.
Ближе к обезьяннику на дорожках стало более людно, возле ограды дугой выстроилась толпа человек в сто. Кто-то задел Кориолана по руке, и он узнал Липида Мальвазия, который поспешно протискивался вглубь в сопровождении оператора. Впереди поднялась суматоха, и Кориолан взобрался на валун, чтобы лучше видеть.
К своей досаде, Кориолан заметил возле клетки Сеяна с большим рюкзаком. Ментор протягивал сквозь решетку сэндвич, предлагая его трибутам. Те робели и держались в стороне. Слов было не разобрать, Сеян вроде бы пытался вручить еду Дилл, девушке из Дистрикта-11. Что он задумал? Хочет переплюнуть Кориолана и стать героем дня? Воспользовался его идеей прийти в зоопарк, да еще обставил все таким образом, что Кориолану с ним вовек не сравниться – не те средства! Неужели весь рюкзак набит сэндвичами? Девчонка из Одиннадцатого – вообще чужой трибут!
Увидев Кориолана, Сеян просветлел и помахал ему. Пробиваясь с беззаботным видом через толпу, Кориолан притягивал к себе всеобщее внимание.
– Проблемы? – поинтересовался он, осматривая рюкзак. Там были не только сэндвичи, но и свежие сливы.
– Никто из них мне не доверяет, – пожаловался Сеян. – Да и с чего бы?
К ним с важным видом подошла маленькая девочка и указала на табличку на столбе.
– Тут написано: кормить животных запрещено!
– Они не животные, – проговорил Сеян, – а такие же дети, как ты и я.
– Нет, они не такие, как я! – возразила девочка. – Они из дистриктов, поэтому в клетке им самое место!
– Опять же, как и мне, – сухо заметил Сеян. – Кориолан, ты смог бы уговорить своего трибута подойти ближе? Если она решится, может, и остальные придут. Наверное, они умирают от голода.
Кориолан раздумывал недолго. Сегодня он уже схлопотал один выговор и не хотел рисковать лишний раз. С другой стороны, выговор-то был за создание угрозы жизни ученика, а снаружи клетки опасность вроде бы им не грозила. К тому же доктор Галл – наверняка лицо более влиятельное, чем директор Хайботтом – похвалила его за инициативность. И, честно говоря, ему вовсе не хотелось делить сцену с Сеяном. Идея устроить шоу в зоопарке принадлежала ему, и главными звездами были он и Люси Грей. Кориолан слышал на заднем плане шепот Липида, дававшего указания оператору, и знал, что за ним наблюдают зрители Капитолия.
Люси Грей стояла у дальней стены, возле крана, находившегося на высоте ее колен. Девушка вымыла руки и лицо, вытерла их о подол, пригладила локоны и поправила розу за ухом.
– Я не стану вести себя с ней так, словно пришло время кормежки, – заявил Кориолан. Прежде он обращался с ней как с леди, поэтому вряд ли было разумно просовывать ей еду через прутья. – Зато могу пригласить ее поужинать.
Сеян поспешно кивнул.
– Бери, сколько надо! Ма сделала на всех. Пожалуйста!
Кориолан достал из рюкзака сэндвичи и сливы и подошел к краю обезьянника, где можно было удобно присесть на плоский камень. Ни разу в жизни, даже в худшие времена, он не выходил из дома без чистого носового платка в кармане. Мадам-Бабушка настаивала на соблюдении определенных приличий, которые помогали сдерживать хаос. В шкафу лежало множество платков, принадлежавших нескольким поколениям Сноу, – от простых до украшенных кружевом и вышивкой. Он расстелил поношенный, чуть помятый кусок белого полотна и разложил на нем еду. Пока Кориолан усаживался, к решетке медленно приблизилась Люси Грей.
– Эти сэндвичи для всех?
– Только для тебя, – ответил он.
Девушка-трибут села, подобрав под себя ноги, и взяла сэндвич. Изучив его содержимое, она осторожно откусила кусочек.
– А ты почему не ешь?
Кориолан сомневался, стоит ли рисковать. Со стороны все выглядело неплохо: ему удалось увести Люси Грей от остальных трибутов, дать ей понять, что она особенная. Но разделить с ней еду? Это уже чересчур!
– Лучше ты поешь, – проговорил он. – Силы тебе понадобятся.
– Зачем? Чтобы на арене сломать шею Джессапу? Мы оба знаем: не мое это амплуа.
От запаха сэндвича у Кориолана заурчало в животе. Толстый кусок мясного рулета на белом хлебе! Обед в Академии Кориолан пропустил, завтрак и ужин дома были весьма скудные. Капля кетчупа, стекавшего с сэндвича Люси Грей, качнула чашу весов. Он поднял второй сэндвич и впился в него зубами. Тот оказался удивительно вкусным, и Кориолан едва сдержался, чтобы не заглотить его целиком.
– Ну вот, теперь это похоже на пикник! – Люси Грей обернулась к другим трибутам, которые придвинулись ближе, но подойти не решались. – Вам тоже стоит попробовать. Очень вкусно! – объявила она. – Идем, Джессап!
Ее громадный трибут-напарник осмелел, медленно приблизился к Сеяну и взял у него из рук сэндвич. Дождавшись положенной сливы, он пошел прочь без единого слова. Остальные трибуты тут же ринулись к ограде и просунули руки между прутьев. Сеян принялся поспешно раздавать еду, рюкзак опустел буквально за минуту. Трибуты разошлись по клетке подальше друг от друга, сгорбились и пригнули головы, чтобы защитить свою добычу, и с жадностью ее поглощали.
Единственный, кто не подошел к Сеяну, был его собственный трибут, юноша из Дистрикта-2. Он стоял в дальнем конце клетки, скрестив руки на могучей груди, и пристально смотрел на своего ментора сверху вниз.
Сеян вынул из рюкзака последний сэндвич и протянул ему.
– Марк, это для тебя. Возьми! – Марк неподвижно стоял с каменным лицом. – Ну, пожалуйста, Марк! Ты ведь ужасно голоден…
Марк смерил Сеяна презрительным взглядом и демонстративно отвернулся.
Люси Грей наблюдала за их противостоянием с большим интересом.
– Что происходит?
– В каком смысле? – не понял Кориолан.
– Точно не знаю, – ответила она, – похоже, тут личная неприязнь.
Самый мелкий трибут, который хотел убить Кориолана в грузовике, подбежал и выхватил бесхозный сэндвич. Сеян даже не попытался остановить мальчишку. Команда новостей попробовала вовлечь его в разговор, но Сеян лишь отмахнулся и исчез в толпе с пустым рюкзаком. Тогда они немного поснимали трибутов и направились к Люси Грей и Кориолану. Тот выпрямился и провел языком по зубам, вычищая остатки пищи.
– Мы снова в зоопарке с Кориоланом Сноу и его трибутом, Люси Грей Бэйрд. Какой-то ученик сейчас раздавал сэндвичи. Он тоже ментор? – Липид сунул им в лицо микрофон.
Кориолану не хотелось делиться славой, однако присутствие Сеяна могло послужить неплохой защитой. Разве станет директор Хайботтом делать выговор сыну человека, который отстроил Академию заново? Несколько дней назад ему бы и в голову не пришло, что имя Сноу имеет меньше веса, чем имя Плинта, однако распределение трибутов свидетельствовало не в его пользу. Если директор снова вызовет его на ковер, то лучше стоять перед ним в компании с Сеяном.
– Это мой одноклассник, Сеян Плинт, – пояснил Кориолан.
– Что он вытворяет? Зачем угощать трибутов такими шикарными сэндвичами? – спросил репортер. – Ясное дело, Капитолий и так их кормит.
– Вообще-то в последний раз я ела вечером накануне Жатвы! – объявила Люси Грей. – С тех пор прошло уже три дня.
– Хм. Ну ладно, тогда ешь себе на здоровье! – Липид сделал знак оператору, чтобы камера вернулась к остальным трибутам.
Люси Грей мигом вскочила и взялась руками за прутья решетки, удерживая внимание зрителей.
– Знаешь, господин репортер, что было бы неплохо? Если у людей есть лишняя еда, пусть несут ее в зоопарк. Как думаешь, интересно будет смотреть Голодные игры, если мы слишком ослабеем, чтобы сражаться?
– Пожалуй, отчасти ты права, – неуверенно ответил репортер.
– Лично я люблю сладкое. – Она одарила его улыбкой и впилась зубами в сливу.
– Ладно, тогда ладно, – пробормотал репортер и отошел.
Кориолан видел, что Липид ступил на зыбкую почву. Следует ли помогать ей выпрашивать у жителей еду? Не будет ли это выглядеть как критика Капитолия?
Команда новостей переключилась на других трибутов, и Люси Грей вновь села напротив Кориолана.
– Я хватила через край?
– Не думаю. Прости, что сам не додумался принести тебе еды!
– Ну, пока никто не видел, я жевала розовые лепестки. – Она пожала плечами. – Ты ведь не знал.
Они закончили есть в молчании, наблюдая за неудачными попытками репортера разговорить других трибутов. Солнце зашло, и вместо него засияла восходящая луна. До закрытия зоопарка оставалось совсем недолго.
– Я тут подумал, неплохо бы тебе спеть еще что-нибудь, – предложил Кориолан.
Люси Грей откусила остатки мякоти со сливовой косточки.
– Хм-хм, может, и так. – Она утерла губы оборкой и расправила юбку. Ее привычно игривый тон уступил место более сдержанному. – Кстати, какой интерес в этом у тебя, мой ментор? Ты ведь еще школьник, верно? Что именно получишь ты? Чем больше я буду блистать, тем выше твоя оценка?
– Наверное…
Кориолану стало стыдно. Здесь, в относительном уединении, ему впервые пришло в голову, что через несколько дней она погибнет. Разумеется, он всегда это знал, но воспринимал ее просто как участницу Игр. Как свою скаковую лошадь, как бойцовскую собаку. Но чем дольше он общался с девушкой-трибутом, тем больше замечал в ней человеческого. То же самое Сеян сказал маленькой девочке: Люси Грей – не животное, хотя она и не жительница Капитолия. Так чем же он сейчас занимается? Не зря директор Хайботтом заподозрил показуху…
– Честно говоря, понятия не имею, что я за это получу, – признался Кориолан. – Менторов вам назначили впервые. Не хочешь – не надо. Я имею в виду петь.
– Знаю, – сказала она.
Однако ему очень хотелось, чтобы Люси Грей спела.
– Если ты им понравишься, то тебе принесут больше еды. У нас дома с ней плохо.
Кориолан залился краской. С какой стати он вообще в этом признался?
– Правда? Я-то всегда думала, что у вас в Капитолии еды навалом.
Идиот, обругал себя Кориолан. Он встретился с ней взглядом и понял, что впервые с момента их знакомства Люси Грей смотрит на него с неподдельным интересом.
– Увы, нет. Особенно плохо нам пришлось во время войны. Однажды я съел полбанки томатной пасты, чтобы живот перестал болеть.
– И как тебе паста? – поинтересовалась девушка.
К своему удивлению, Кориолан расхохотался.
– Очень густая!
Люси Грей усмехнулась.
– Тебе еще повезло – я и не такое ела, чтобы хоть как-то унять голод. Учти, я с тобой вовсе не соревнуюсь!
– Конечно, нет. – Он усмехнулся в ответ. – Прости. Я найду для тебя что-нибудь поесть. Ты вовсе не обязана выступать за еду.
– Мне уже приходилось петь за ужин. К тому же не раз, – призналась она. – И петь я очень люблю.
По громкоговорителю объявили, что зоопарк закроется через пятнадцать минут.
– Мне пора. Мы увидимся завтра?
– Ты знаешь, где меня найти, – ответила она.
Кориолан поднялся и отряхнул брюки, смахнул крошки с платка и протянул его между прутьями.
– Чистый, – пояснил он. По крайней мере, ей теперь будет чем утирать лицо.
– Спасибо. Я забыла свой платок дома.
После упоминания о доме повисла неловкая пауза. Дверь, которую она никогда не откроет, близкие, которых никогда не увидит… Кориолан даже представить себе не мог, что было бы, если бы его вырвали из родного дома. Как бы он стал жить без апартаментов Сноу – безопасной гавани, семейного оплота? Он не нашелся с ответом и просто кивнул ей на прощание.
Кориолан едва успел отойти на пару десятков шагов, как в ночном воздухе зазвенел нежный голос его трибута. Юноша замер.
В тихой долине вечерней порой
Слушай, любимый, как поезд гудит.
Поезд, любимый, поезд гудит,
Порой вечерней поезд гудит.
Публика, устремившаяся на выход, вернулась и стала слушать.
Дом построй мне, высокий дом,
Чтобы видеть всегда наперед,
Как мой любимый мимо идет,
Видеть, как любимый мимо идет.
Все умолкли – и зрители, и трибуты. Слышно было лишь песню Люси Грей и жужжание камеры, подступившей к ней совсем близко. Девушка продолжала сидеть в углу вольера, прислонив голову к решетке.
Письмо напиши мне и марку наклей,
Только, любимый, слез ты не лей.
Отправь в Капитолий, туда, где тюрьма.
Письмо в Капитолий, мой адрес – тюрьма.
Она казалась такой грустной, такой потерянной…
Розы алеют, фиалки синеют,
Птички небесные знают, любимый,
Знают, любимый, знают, о да,
Как я люблю, как люблю я тебя.
Кориолан стоял, завороженный мелодией и нахлынувшими воспоминаниями. Перед сном мать пела ему песню, где была та же самая строчка: «Розы алеют, фиалки синеют». Еще там было про любовь. На прикроватной тумбочке в его комнате стояла фотография в серебряной рамке. Красивая мама держит на руках двухлетнего сына. Они смотрят друг на друга и смеются. Как Кориолан ни пытался, он не мог вспомнить момент съемки, но эта песня ласкала его слух и вызывала воспоминания из глубин памяти. Он ощущал присутствие матери, нежный запах ее розовой пудры и чувство защищенности, обволакивавшее его каждую ночь, как теплое одеяло. Пока она не умерла. Пока через несколько месяцев после начала войны не наступила та ужасная череда дней. Пока не случился первый крупный авианалет повстанцев, обездвиживший всю столицу. У матери начались роды, и отвезти ее в больницу не было никакой возможности. Открылось кровотечение, вся постель пропиталась алым, и Мадам-Бабушка с поваром пытались ей помочь, а Тигрис еле вытащила его из комнаты. Потом мама умерла, и ребенок – его сестренка – тоже. Вскоре погиб отец, но от этой утраты мир не настолько опустел. Кориолан все еще держал в прикроватной тумбочке пудреницу матери. В трудные времена, когда ему не спалось, он открывал ее и вдыхал аромат роз, исходивший от нежной шелковой пудры. Воспоминание о том, как сильно его любили в детстве, неизменно помогало.
Бомбы и кровь. Так повстанцы убили его мать. Интересно, а как потеряла свою маму Люси Грей? «Только ее жемчужно-белые косточки». Похоже, особой любви к Дистрикту-12 девушка не испытывает и неизменно отделяет себя от него, говоря, что…
– Спасибо за помощь. – Голос Сеяна заставил Кориолана вздрогнуть. Одноклассник сидел неподалеку, скрытый валуном, и слушал песню.
Кориолан прочистил горло.
– Пустяки.
– Сомневаюсь, что другие наши одноклассники поступили бы так же, – заметил Сеян.
– Они здесь даже не появились. Это нас с тобой и отличает от них, – проговорил Кориолан. – Как тебе пришло в голову накормить трибутов?
Сеян посмотрел на пустой рюкзак у своих ног.
– С самой Жатвы я представляю себя одним из них.
Кориолан едва не рассмеялся и вдруг понял, что Сеян думает так на полном серьезе.
– Странное занятие.
– Ничего не могу поделать. – Сеян ответил так тихо, что Кориолан едва его расслышал. – Называют мое имя. Иду к помосту. Меня заковывают в кандалы. Бьют без всякой причины. И вот я в поезде – в темноте, голодный, одинокий, не считая ребят, которых должен убить. Потом меня выставляют на всеобщее обозрение, и незнакомые люди приводят своих детей, чтобы поглазеть на нас из-за решетки…
Со стороны обезьянника раздался скрип ржавых колес. По желобу спустили добрую дюжину охапок сена, которое сбилось в кучу посреди клетки.
– Смотри, вот и постель для меня, – вздохнул Сеян.
– Сеян, с тобой такого не случится! – заверил его Кориолан.
– А могло ведь. Причем легко! Не будь мы такими богатыми, я жил бы в Дистрикте-2. Учился бы в школе или работал в шахте и уж точно не избежал бы Жатвы. Видел моего трибута?
– Такого крепкого юношу сложно не заметить, – признал Кориолан. – Думаю, у него неплохие шансы на победу.
– Мой одноклассник. То есть бывший, до переезда сюда. Его зовут Марк. Не сказать, что друг, но уж точно не враг. Однажды я прищемил палец дверью – ударил как следует, так он распахнул окно, набрал пригоршню снега и принес мне. Даже не спросил у учителя, просто взял и помог.
– Думаешь, он тебя помнит? – усомнился Кориолан. – Вы были совсем маленькими. С тех пор много чего произошло.
– Еще как помнит. В нашем дистрикте Плинты люди известные. – Вид у Сеяна был огорченный. – Точнее, печально известные и глубоко презираемые.
– А теперь ты – его ментор, – сказал Кориолан.
– А теперь я – его ментор, – повторил Сеян.
Свет в обезьяннике погас. Трибуты бродили по вольеру, устраивая себе лежанки из сена. Кориолан заметил Марка возле крана: он пил воду и лил ее себе на голову. Когда он поднялся и подошел к куче сена, остальные на его фоне превратились в карликов.
Сеян пнул рюкзак.
– Он не взял мой сэндвич. Скорее отправится на арену голодным, чем примет еду из моих рук.
– Ты не виноват, – заметил Кориолан.
– Знаю. Знаю! Я настолько ни в чем не повинен, что просто задыхаюсь!
Пока Кориолан пытался понять, что же Сеян имеет в виду, в клетке вспыхнула драка. Двое трибутов не поделили охапку сена и замахали кулаками. Марк схватил обоих за шиворот и отшвырнул в стороны, словно пару тряпичных кукол. Они пролетели несколько ярдов и рухнули на пол в нелепых позах. Не обращая больше на них внимания, Марк забрал сено себе.
– Он победит, – проговорил Кориолан. Если у него и были сомнения, демонстрация потрясающей мощи Марка отмела их напрочь. Ему вновь стало обидно, что Плинт получил самого сильного трибута. К тому же его заколебало нытье Сеяна, сетовавшего на то, что отец купил ему победителя. – Любой из нас был бы счастлив получить такого трибута.
Сеян просветлел.
– Правда? Тогда бери его, он твой!
– Ты шутишь, – не поверил Кориолан.
– Ничуть! – Сеян вскочил. – Я хочу, чтобы ты его забрал! А я возьму Люси Грей. С ней я хотя бы не знаком. Конечно, толпа ее любит, только чем это поможет на арене? Ей ни за что не победить Марка. Поменяйся со мной трибутами, выиграй и прославься! Прошу тебя, Кориолан, помоги, и я буду твой вечный должник!
На мгновение Кориолан ощутил сладость победы, приветственные крики толпы. Если он смог сделать фаворита Игр из Люси Грей, то несложно вообразить, каких успехов он добился бы с таким здоровяком, как Марк! И вообще, каковы ее шансы? Кориолан перевел взгляд на Люси Грей, забившуюся в угол возле решетки, как пойманный зверек. В сумеречном свете яркие краски поблекли, она утратила свою уникальность и превратилась в еще одно серое, покрытое синяками существо. Куда ей тягаться с другими девушками-трибутами, тем более с юношами. Мысль о ее победе над Марком выглядела смехотворно. Все равно что натравить певчую птичку на медведя гризли.
Кориолан едва не воскликнул «давай!», но прикусил язык.
Победить с Марком – так себе достижение. Не нужно иметь ни мозгов, ни таланта, ни даже особой удачливости. Победить с аутсайдером вроде Люси Грей стало бы событием поистине историческим, требующим неслыханного везения. Кроме того, что в этом задании главное? Привлечь зрителя. Благодаря Кориолану Люси Грей стала настоящей звездой, самым популярным трибутом вне зависимости от исхода Игр. Он вспомнил, как они взялись за руки в зоопарке, когда вышли навстречу публике. Они стали командой. Она ему доверяет. У него язык не повернулся бы сказать ей, что он бросает ее ради Марка. Хуже было бы только одно – сообщить об этом зрителям.
Помимо всего прочего, разве есть гарантия, что Марк станет общаться с ним лучше, чем с Сеяном? Похоже, трибут настроен игнорировать любого ментора. Кориолан выставил бы себя дураком, выпрашивая у него жалкие крохи внимания, в то время как Люси Грей выделывала бы пируэты вокруг Сеяна.
Имелось и еще одно соображение. У Кориолана было то, чего хотел Сеян Плинт, причем хотел сильно. Сеян уже узурпировал положение, наследство, одежду, сладости, сэндвичи и привилегии, полагающиеся Сноу. Теперь он нацелился на его апартаменты, на его место в Университете, на все его будущее, да еще имеет наглость обижаться на свою удачу. Если менторство над Марком сделает его жизнь сплошным мучением, то пускай помучается. Не получить Сеяну Люси Грей!
– Увы, мой друг, – мягко проговорил Кориолан, – пожалуй, я оставлю ее себе.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?