Читать книгу "The Miles club. Эллиот Майлз"

Эллиот переводит взгляд на Дэниела.

– Напомните, как вас зовут?

– Дэниел.

– Дэниел… а фамилия?

Друг нагло лыбится.

– Дэниел, который живет с Кейт это все, что вам необходимо знать!

Эллиот смотрит на него в упор; лицо не выражает никаких эмоций, но от него так и пышет раздражением.

Я в панике смотрю то на одного, то на другого. О господи, как неловко!

– Э-э, нам пора! Приятно было повидаться, – нервно улыбаюсь я, продолжая спускаться по лестнице.

– До свидания, – говорит Эллиот, продолжая подниматься.

– Господи ты боже мой! – шиплю я сквозь зубы. – «Дэниел, который живет с Кейт»… это что было вообще, а?

– Он хочет разузнать обо мне в интернете, – веселится Дэниел.

Я растерянно раскрываю рот.

– Зачем бы ему это делать?

– Чтобы понять, представляю ли я для него угрозу.

– Что?!

– Говорю же, чувак сделал на тебя стойку. В тот вечер, когда ты вырубилась, он едва не остался ночевать с тобой. – В этот момент мы подходим к барной стойке на третьем этаже, и он говорит барменше: – Будьте добры, две «Маргариты».

– Будет сделано, – отвечает она и начинает смешивать коктейли.

Я требовательно смотрю на Дэниела:

– Как это?

– Ну, он сказал, что не уверен, следует ли ему уезжать, поскольку я могу воспользоваться твоим состоянием.

– Эллиот так сказал? – недоверчиво переспрашиваю я.

– Да.

– Ты не шутишь?

– Ни капельки.

– Он не хотел оставлять тебя со мной. Почему?

– Пожалуйста. – Девушка ставит перед нами заказанные напитки.

– Спасибо, – говорим мы, соприкоснувшись бокалами.

– Очевидно, он не любит, когда трогают его вещи, – объясняет друг.

Расправляю плечи.

– Знаешь, это чушь какая-то! Я не в его вкусе.

Дэниел хмыкает.

– Детка, думаю, мы оба знаем, что он катит к тебе шары. Я имею в виду, он же сам тебе об этом сказал.

– То был Эдгар, – возражаю я. – Он не знал, что я – это я, и, может быть, никогда ничего не сделает, чтобы реализовать свой «горизонтальный интерес». Думать и делать – это две совершенно разные вещи.

Дэниел снисходительно смотрит на меня.

– Детка, ты когда-нибудь слышала, чтобы Эллиот Майлз не пытался добиться того, чего хотел?

Я отвечаю ему прямым взглядом.

– Готовься к его атаке, детка, мы оба знаем, что она будет, – советует он. – Я это спинным мозгом чувствую.

Пригубливаю свой коктейль, на нервах не чувствуя вкуса; в животе все трепещет. Не хочу признаваться, но и я это чувствую.

Черт!

Четырех часов как не бывало. Дэниел, запрокинув голову, весело хохочет, я улыбаюсь, поднеся к губам бокал; он сидит напротив меня на одном из диванов на открытой террасе. С одной стороны от него парень, с другой девушка, пришедшие сюда парой; они оживленно беседуют втроем, вот только я никак не могу понять, с кем из них Дэниелу интереснее на самом деле.

Боже… я такая ванилька!

– Я тебя искал, – неожиданно говорит приятный баритон.

Я оборачиваюсь и вижу рядом с собой Эллиота. Он протягивает мне бокал с каким-то красным коктейлем, судя по его виду, довольно сложным.

Он здесь.

Так. Не терять хладнокровия.

– О, добрый вечер, – светски киваю я, принимая из его рук бокал. – Что это? – указываю на напиток.

– «Позвони в мой бубенчик». С недавних пор – мой любимый.

Улыбаюсь и снимаю пробу.

– Ой… а он крепкий!

Эллиот наблюдает, как я морщусь.

– Я люблю вещи с ярким вкусом.

Волоски у меня на шее встают дыбом: он сказал это с явным сексуальным подтекстом. В горле вмиг пересохло.

– Мы танцевать, – сообщает Дэниел, вторгаясь в мои мысли.

– Л-ладно, – запинаясь, выдавливаю я.

Проклятье… не оставляй меня с ним. Снова смотрю на Эллиота.

– Расскажи мне. – Он делает глоток из своего бокала, и его палец словно сам собой рисует кружок на моем плече. – Как тебе удавалось целых семь лет притворяться скучной айтишницей?

Усмехаюсь.

– Я по-прежнему скучная айтишница.

– Э нет! Ты гребаный Кларк Кент!

Его сравнение меня смешит; прикосновение его пальца к моей коже как-то странно на меня действует.

– А кто прячется под вашей маской? – почему-то шепотом спрашиваю я.

Его темные глаза цепляют мой взгляд и больше не отпускают.

– Голодающий.

Воздух между нами искрит.

Он небрежно подцепляет пальцем мое ожерелье и поправляет его, перемещая кулон в центр.

Заправляет прядь волос мне за ухо, неотрывно глядя в лицо.

Ох, что-то мне не дышится.

Он наклоняется так, что его губы почти касаются моего уха.

– Я хочу тебя, Кейт.

Он нежно прикусывает мочку, и по моим рукам рассыпаются мурашки.

Я хочу, чтобы ты была подо мной.—

Глава 7

Эллиот

Мои зубы задевают ее мочку, и все чувства разом обостряются.

Я провожу ладонью по ее руке, чтобы ощутить бегущие по ней мурашки.

Черт!

Она горячая штучка.

Здесь темно, и я обхватываю ее лицо ладонями и нежно целую; чувствую, как она улыбается и отвечает на поцелуй.

Возбуждение мощной волной прокатывается по моему телу, и член под тканью брюк наливается твердостью.

Ее язык танцует с моим, и я удивленно поднимаю брови. Гребаный ад…

В ней целое море страсти!

Да.

Да-а-а!

Наши языки продолжают танец соблазна, и я начинаю терять контроль над собой. Льну к ней всем телом.

Ладони крепче сжимают ее лицо, пульсация в теле становится сильнее, тяжелее. Она отстраняется и облизывает губы, глядя на меня в упор.

Я тянусь за ней, не желая отпускать, и она поднимает руки, словно пытаясь меня остановить.

– Что ты делаешь? – спрашиваю, тяжело дыша.

– С меня хватит. – Она выпрямляет спину и совершенно хладнокровно достает из сумочки блестящий тюбик.

Мои брови лезут на лоб от удивления. Не понял…

Она раскрывает складное зеркальце и начинает подновлять ярко-розовую помаду.

Я тянусь к ней, целую в шею, нежно тереблю кожу зубами, и по ее рукам вновь рассыпаются мурашки. Она улыбается.

– Да брось ты эту помаду – все равно сотрется о мой член, – жарко выдыхаю ей в ухо.

Она поворачивает голову и соблазнительно облизывает мои губы; я едва не кончаю на месте.

– Я ухожу, – шепчет она.

С предвкушением улыбаюсь, собираясь встать.

– Да… мы уходим.

Она убирает помаду.

– Сиди, ты никуда не идешь.

– Что?

– Извини, – пожимает она плечами. – Похоже, ты не настолько мне нравишься.

О чем это она?

Она наклоняется к моему уху.

– И просто к сведению, это ты был бы подо мной.

Усмехаюсь. Мне нравится эта игра.

Она сильно кусает меня за ухо, я хватаю ее за голову и притягиваю к себе.

Один долгий миг мы так близки, купаясь в море электрических разрядов, волнующихся между нами.

И, чтоб мне сгореть, их много!

– А что мне делать с этим? – Беру ее руку и кладу на свой каменный член.

Ее глаза темнеют, она подается вперед, снова целует меня…

– Поднимись наверх и трахни какую-нибудь модельку, – выдыхает она мне в рот.

Я шарахаюсь от нее, оскорбленный ее тоном.

– Эй, поосторожнее, – предостерегаю ее.

Она встает, переступает через меня так, что я оказываюсь прямо между ее длинными ногами, и еще раз наклоняется ко мне.

– Эллио-от, – шепчет с непонятной интонацией.

Я веду ладонями вверх по ее длинным ножкам.

– Не ломайся, мы сейчас же едем ко мне. – Я порываюсь встать, а она толкает меня обратно в кресло. – Мой член иначе не успокоится, – жалобно шепчу я ей.

Целуя меня, она нашаривает что-то на столе, а потом я чувствую ее ладошку на своем пахе.

Дьявол… представляю, как мы смотримся со стороны!

Да кому какое дело?

Она снова целует меня, и я улыбаюсь ей в губы, чувствуя, как она расстегивает молнию.

Она что, собирается отдрочить меня прямо здесь? Черт… вот сексуальное животное!

Да… да… да!

Вдруг яйца словно окатывает огнем, и я мгновенно распахиваю глаза.

Холод, ледяной холод, едрить твою!

– Так лучше, малыш? – ласково спрашивает она, встает, проводит рукой по моей щетине.

Опускаю взгляд и вижу, что она высыпала мне в трусы целую горсть ледяных кубиков.

– Ты охренела?!

Она смеется, посылает мне воздушный поцелуй, и я оторопело провожаю взглядом ее сексуальную манящую попку, мелькающую в толпе.

Ежась, выгребаю лед из трусов и швыряю под стол. Украдкой осматриваюсь, пытаясь понять, видел ли кто-нибудь, что́ только что произошло. Пытаясь выровнять дыхание, провожу ладонью по лицу.

– И как это понимать? – бормочу себе под нос.

Откидываюсь на спинку кресла и вытягиваю руки.

Тестостерон гудит в моем теле, первобытная похоть – сильна и реальна.

На ум приходят ее слова: Похоже, ты не настолько мне нравишься…

Врунишка!

С этой женщиной ничто не получается легко. Так и тянет поехать к ней и затащить в койку.

Но разумеется, я этого делать не стану.

Урок номер один: не садись играть с шулером.

Усмехаюсь, поднося к губам бокал.

Кейт Лэндон свое получит.

По полной!

Кейт

– Такси! – кричу я, поднимая руку.

Одна из машин тормозит рядом со мной, и я рыбкой ныряю на заднее сиденье.

– Поехали скорее! – тороплю водителя.

– Так, леди, успокойтесь-ка, – говорит он, встраиваясь в поток машин. – Что это вы так нервничаете?

– Просто смываюсь с неудачного свидания, – вру я. Оборачиваюсь, чтобы посмотреть в заднее стекло, и вижу, как клуб исчезает за поворотом.

Отвернувшись, растекаюсь на сиденье с невероятным облегчением. Не могу поверить, что только что сделала это!

Воображаю, как ошалевает сейчас Эллиот со льдом в трусах, – и губы неудержимо расползаются в улыбке.

Вау… ну, кто я теперь?!

Кажется, это был мой звездный час.

Хихикаю себе под нос: кто молодец? Я молодец!

Три часа спустя. Когда играешь недотрогу, есть одна проблема… недотрах.

Лежу в темноте и кручу на пальце мамино кольцо. Сна ни в одном глазу. Скоро утро – на часах четыре.

От Эллиота ни слова; я была уверена, что он засыплет меня сообщениями, хотя бы чтобы злость сорвать. По возвращении домой час просидела за компьютером, а оказалось, что и Эдгар не желает отвечать на мои послания.

Полагаю, вывод может быть только один: Эллиот действительно поднялся на верхний этаж и трахнул какую-то модельку.

Как я ему и советовала… В досаде вскидываю руку, закрывая глаза сгибом локтя.

Вот ты дура, дорогая!

Зачем я ему это сказала?

Снова и снова вспоминаю, как он меня целовал, как приятно ощущались под моими руками его широкие плечи.

А помнишь, какое здоровенное осадное бревно у него в штанах?

Это абсурд какой-то, ну не может быть у человека этакого богатства!

Он прямо порнозвезда или медицинский уникум… а может быть, я просто слишком давно не щупала мужскую эрекцию и забыла, какая она бывает.

Горячая, гладкая, толстые вены… м-м-м.

Между ног пульсирует, отдаваясь внутри глухой болью, словно мое тело злится, что я лишила его сладенького.

Мля, какое разочарование!

И ладно бы вопрос можно было решить, хорошенько потрахавшись, но в реальности все не так. Месячные на подходе.

А если я все же когда-нибудь решу дать неутомимому Эллиоту Майлзу, ему придется поработать гораздо усерднее, чем сегодня… даже если я интересую его только в горизонтальном плане.

То есть мне и самой до смерти хочется, но я – не спелый плод.

Особенно для всяких властных придурков, которые целуются как сам дьявол.

Тут, встрепенувшись, просыпается моя внутренняя оторва, и я представляю себе, каково было бы оказаться под ним…

Прекрати.

Переворачиваюсь на бок и ерзаю, пытаясь найти удобное положение.

Давай уже просто спать.

Вновь ощущаю его дыхание на своей шее, его зубы на своем ухе – и улыбаюсь в темноту.

Впервые за несколько лет чувствую себя живой.

Утро понедельника, и я вплываю в здание «Майлз Медиа» как рок-звезда.

На мне облегающее черное платье, волосы стянуты в высокий «конский хвост», я готова завоевывать мир.

С неуверенностью я уже справилась. И плевать мне, трахнул ли Эллиот какую-нибудь модельку.

Он для меня – ничто.

Нет-нет-нет! На его маленький соблазн я не куплюсь… Правда, теперь я знаю, что не такой уж он и маленький, но все равно…

И Эдгара тоже в бан, потому что – а где этот гад пропадал все выходные?

У него нет никаких причин не отвечать на мои сообщения, я же просто его платоническая подруга по переписке.

В общем, фу мужикам.

Все они сволочи.

Устраиваюсь на рабочем месте, а полчаса спустя поднимаю голову и сквозь стекло вижу, что Эллиот стоит у одного из столов и с кем-то разговаривает. На нем темно-синий костюм, белая рубашка – оргазм ходячий, и сегодня в еще большей степени, чем обычно, прямо сил нет терпеть. Точно обжегшись, торопливо отвожу взгляд.

Так, ладно.

Он сейчас придет.

Выпрямляю спину, незаметно поправляю сиськи в лифчике. Я готова тебя встретить, большой мальчик… выкладывай свой аргумент.

С деловым видом изучаю экран компьютера. Пять минут. Десять.

Чем он там занят, а?

Не поворачивая головы ни на миллиметр, стреляю глазами в его сторону. Сталкерша, блин.

Он стоит с двумя сотрудницами, разговаривает и смеется.

Что тут такого смешного, засранец, и с каких это пор ты вот так запросто болтаешь с подчиненными?!

Недовольно фыркаю. Ох уж эти мужчины!

Продолжаю делать вид, что работаю, а потом он приближается к моему кабинету, разговаривая с Генри.

Ну наконец-то…

Он небрежно постукивает по моему окну в знак приветствия и… как ни в чем не бывало проходит мимо, продолжая болтать с Генри. Вызывает лифт, и вот их уже след простыл.

Смотрю на закрывшиеся двери и ошалело моргаю.

Это как понимать?

Постучал.

И только?!

Все же должно было быть совсем не так.

Он должен был ворваться сюда, неукротимый, как неандерталец, и потребовать, чтобы я немедленно занялась с ним сексом прямо на столе… а я, возможно, по чистому совпадению надела сегодня эротичные трусишки, чтобы в случае чего не ударить в грязь лицом.

Кровь вскипает… значит, он будет делать вид, что ничего не было.

Он хочет заставить попотеть меня… а вот хрен ему!

Чего и ожидать от Эллиота ебучего Майлза!

Да пошел ты на хер, придурок!

Елки, а вдруг и впрямь ничего такого не было, а я просто надышалась до глюков его одеколоном? В смысле, это вполне возможно: он действительно очень приятно пахнет.

– Как это – ничего не сказал?! – возмущается Ребекка, шагая рядом со мной.

– А вот так – ничего. Ни словечка, – подтверждаю я.

Дэниел то и дело вырывается вперед, потом снова подгоняет нас:

– Шире шаг, девочки, это же вроде как спортивная прогулка!

Мы с Бек ускоряемся, переходя улицу, пытаясь угнаться за ним.

– Знаете, если хотите, чтобы я с вами гулял, надо проворнее шевелить булками. Мне нужно ускорить пульс, – занудствует он.

– И что тебя останавливает? – задираю я бровь. – Иди быстрее, никто же не держит.

– И что было потом? – с жадным любопытством допытывается Бек.

– Ничего. Я еще несколько раз мельком его видела и не заметила ничего необычного. Ничегошеньки, – развожу руками. – Все как всегда.

Подруга задумчиво хмурится.

– Он ведет свою игру, – подает голос Дэниел, который, оказывается, подслушивал. – Это ясно как божий день.

– Сомневаюсь, – возражаю ему, запыхавшись. – А с тобой что было, ты ведь не ночевал дома?

Дэниел пожимает плечами, не сбиваясь с шага:

– Да так, то-се, пятое-десятое.

– Что это значит? – пыхтит Ребекка. – А нельзя ли помедленнее? У меня вот-вот сердце остановится!

– Ты уехал с той парочкой к ним домой? – не отстаю я.

Дэниел лукаво улыбается.

– Может быть.

– А с кем спал, с парнем или с девушкой? – тут же интересуется Ребекка.

– Истинный джентльмен о таком молчит.

Мы с Ребеккой обмениваемся разочарованными взглядами.

– Нам нужны подробности! – шумно дыша, заявляю я.

– Обойдетесь, – фыркает Дэниел. – Я провел чудесную ночь, вот и все, что вам полагается знать.

– Значит, все же с обоими, – делаю я вывод.

– И кто был лучше? – тут же подхватывает Ребекка.

– Заткнись на фиг, я нем как рыба, – отрезает он. – Расспроси лучше свою подругу о том, как она в клубе лапала своего шефа за хобот и обсыпала его льдом.

Застыдившись, прячу лицо в ладонях. Даже не верится, что я это сделала.

– Ну хватит уже!

– Ну что ж, один-один, – хмыкает Ребекка, и мы некоторое время шагаем молча. – Так что ты собираешься делать теперь? – спрашивает она меня.

– Не знаю, – пожимаю плечами. – У нас осталась только одна рабочая неделя до рождественских каникул.

– Н-да, не вовремя как-то получается, – вздыхает она.

– Почему это?

– Ну, так все страсти улягутся, нет? К началу нового года он наверняка успеет с кем-нибудь переспать.

– Если уже не переспал, – вздыхаю и я.

– И то верно, – соглашается Ребекка.

– Ой, как будто мне не все равно!

Идем дальше, а мысли мои тем временем начинают блуждать. Вот ведь… а все так задорно начиналось!

Поздний вечер. Раздается звуковой сигнал оповещения. Улыбаюсь и вылезаю из постели.

Эдгар.

Привет, Пинки!

Извини, увидел твое сообщение только сейчас. Все выходные был в работе.

Сардонически усмехаюсь. Врет как дышит!

Ничего страшного. Я подумала, что у тебя выдались горячие и напряженные деньки с твоей пассией. Как дела?

Вижу бегущие точки, пока он набирает ответ.

В этом плане – ничего горячего и напряженного. А как твое свидание?

Недоуменно хмурю брови. Ничего горячего и напряженного… совсем ничего? Или ничего именно с «пассией»? Ладно, насчет себя придется соврать:

Свидание просто отлично, я немножечко влюбилась.

Жду его ответа с предвкушением.

Везет тебе!

Набираю вопрос:

Так ты с пассией своей вообще не виделся?

Виделся, мы целовались.

Ага! Задаю очередной вопрос:

И?..

И ничего. Она изволит играть в игры, а я этого не люблю. Потерял интерес.

Челюсть с треском падает на пол. Чего-о? Пишу:

Да у тебя период внимания как у золотой рыбки…

Тут же стираю.

Ты, параша паршивая…

Стираю.

Тяжело вздыхаю. Господи, как глупо! Сдувшись, оседаю в кресле. Третья попытка:

А поцелуй тебе как?

Забегали точки.

Необыкновенно! С тех пор ни о чем другом не могу думать.

Удовлетворенно улыбаюсь. Я тоже!

Ну, может, тогда тебе стоило бы пригласить ее на свидание или что-то в этом роде?

Возможно.

Решаю продолжить разговор:

Как прошел твой день?

Нормально. Работал, потом позанимался в спортзале. На Рождество поеду к себе домой. Жду не дождусь.

Задумчиво постукиваю пальцем по губам. Я-то знаю, где у него дом, но подыграю, сделав вид, что не знаю.

А твой дом – он где?

Там, где я вырос, рядом с моими родителями.

Грустно улыбаюсь; должно быть, ему тяжело жить вдали от своей семьи. Приходит еще одно сообщение.

А ты поедешь домой на Рождество?

Вся сжимаюсь, опуская плечи. Отвечаю:

Теперь остались только я, брат и сестра.

Для меня Рождество – грустный праздник.

Мне жаль.

Мне тоже.

Ну, если это немножко поднимет тебе настроение, то знай: матушка вяжет нам с братьями в подарок свитера с северными оленями!

Хихикаю, представляя, как здоровенные шикарные братья Майлзы напяливают вязаные рождественские свитера, чтобы порадовать мамочку. Отсылаю улыбающийся смайлик.

Вздыхаю, дожидаясь очередного сообщения.

А что тебе так понравилось, что ты влюбилась?

Возможно, мне нравится само состояние влюбленности.

Ну, разве не всем нам оно нравится?

Какой же он лапушка в переписке! Жаль только, что в реальной жизни – гад и игрок, так стремительно теряющий интерес. Пишу:

Может быть, ты встретишь в Рождество свою необыкновенную.

Может быть. А может быть, так и проживу всю жизнь, занимаясь сексом с ничего не значащими женщинами.

А это плохо?

Нет.

Тогда что тебе не нравится?

Я хочу большего.

Большего – это чего?

Если бы знал, то уже бы нашел.

Вместе с компьютером залезаю в постель. Надо бы признаться ему, что я – это я. Он начинает рассказывать мне о личном и будет в ярости, если когда-нибудь узнает, что откровенничал со мной. Но по какой-то причине мне кажется, что он в унынии, и хочется его утешить.

Когда встретишь ее, ты поймешь.

Думаешь?

Печально улыбаюсь.

Обязательно.

А ты?

Я вообще не уверена, что хочу кого-то любить. Слишком больно, когда теряешь.

Минуты две молчит. Наконец присылает ответ:

Кто сделал тебе больно?

Родители.

Как?

Они умерли.

Внезапно душат слезы, и я торопливо готовлюсь выйти из чата, чтобы он не успел ответить. Не хочу влезать в эту тему; не знаю, зачем вообще об этом написала.

Я устала.

Спокойной ночи, Эд.

Целую-обнимаю

Прислоняюсь спиной к стене, пот струйкой сбегает по ложбинке между грудями.

Я в сауне тренажерного зала. Восемь вечера, среда.

Неделя трудная, и до невозможности хочется, чтобы уже настала пятница. Я даже не пойду завтра на дурацкий рождественский корпоратив – нет настроения веселиться.

Это время года всегда нагоняет уныние. А Рождество – кульминация, которая напоминает мне о том, чего у меня нет. Утешает меня только знание, что на следующее утро после Рождества я проснусь, и вся тяжесть мира куда-то денется, и я снова буду собой. Так всегда бывает. Жаль только, что невозможно моргнуть и мгновенно перенестись в этот день.

Дверь открывается, и входит Эллиот в одном полотенчике.

– Привет.

Садится напротив меня.

Черт.

– Привет, – отзываюсь я.

Он молчит, и я чувствую, как воздух вокруг меня сгущается от невидимой энергии.

Между нами существует сексуальное притяжение, которое я не могу отрицать.

Он глубоко вздыхает и прислоняется головой к стене. Я исподволь поглядываю на него, и его мышцы – они такие дразнящие…

Черт, черт!

Минут пятнадцать сидим в молчании.

Он ведет себя совершенно нормально и спокойно, словно мы и не целовались с ним в том клубе.

Как будто забыл все, что мне наговорил. Да и было ли это вообще – или пригрезилось мне?

С каждой проходящей минутой внутри меня нарастает гнев, и вот я уже больше не могу терпеть. Моя внутренняя пружина лопается с оглушительным треском.

– В чем твоя проблема?! – зло выпаливаю я.

Он в ответ улыбается неторопливой сексуальной улыбкой… Черт его подери!

Он победил.

– Знаешь, мне плевать, если ты возьмешь верх в этой тупой игре, – шепотом говорю я.

Он внимательно смотрит на меня.

– И мне плевать, даже если ты переспал в ту субботу сразу с десятком моделей!

В его глазах скачут веселые искры.

– Потому что я-то уж точно не хочу с тобой спать.

Он молча приподнимает бровь.

– И что значит этот взгляд? Не смотри на меня так, Эллиот, потому что я знаю, что ты пытаешься сделать!

Он опять улыбается, вновь прислоняется головой к стене и закрывает глаза. Ни тени смущения. И я мысленно даю себе пинка.

– А что я пытаюсь сделать, Кэтрин? – наконец лениво спрашивает он.

Кэтрин… я снова Кэтрин.

– Ты пытаешься трахнуть мне мозг! – рявкаю я.

– Вот уж твой мозг тут совершенно ни при чем! Я хочу трахнуть твое тело.

У меня аж челюсть отваливается от его наглости.

– Обязательно быть таким грубым? – гневно спрашиваю я.

Он небрежно пожимает плечами.

– Я такой, какой есть. Если ищешь романтической любви – это не ко мне.

Смотрю на него молча. Где мой мечтательный Эд из чата? Это вообще тот же человек или как?

Эд мне нравится не в пример больше.

– А я и ищу, – говорю я, понадежнее закрепляя полотенце.

– Зачем?

– Зачем? – переспрашиваю я. – А разве непонятно?

– У меня есть то, чего хочешь ты, у тебя есть то, чего хочу я. Мы могли бы помочь друг другу.

– Ты имеешь в виду разовый перепихон?

Он улыбается, снова закрывая глаза.

– Нет.

– Что «нет»?

– Ну, разовый перепихон бывает сразу после знакомства.

– Ой, только не начинай, – закатываю глаза.

Он подается вперед, кладет ладони на мои бедра и разводит их в стороны.

– Я имею в виду, что хочу разложить тебя и хорошенько отлизать.

Я нервно сглатываю.

– И так отъездить тебя за пару часов, чтобы вышибить из твоей хорошенькой головки всех, кто был до меня.

Наши глаза встречаются.

– И ты будешь вся мокрая и полная меня. – Он сграбастывает в горсть мои волосы и притягивает мое лицо к своему. Тянется губами к моему уху. – А я буду полон тебя… – шепчет он, а потом его язык стремительно облизывает мое лицо. И мои веки, трепеща, опускаются – так приятно это ощущение.

Господи помилуй.

По телу разбегаются мурашки.

Он отпускает меня и отстраняется как ни в чем не бывало.

– Подумай об этом, я тебя не тороплю, – говорит он. – Я знаю, что такое не для всех, и многие женщины не смогли бы с этим смириться.

– Подумать о чем? – спрашиваю заторможенно.

– Я ничего не делаю наполовину, я не вступаю в отношения и совершенно точно ни с кем не делюсь.

– А что ж ты тогда делаешь? – шепотом уточняю я.

– Я могу трахать тебя так, как никто и никогда не трахал.

Воздух между нами трещит от напряжения.

– Подумай хорошенько, потому что если мы будем это делать, то мало тебе не покажется.

Он плавно опускается на колени между моих ног и длинным движением проводит языком по внутренней части бедра. Я завороженно наблюдаю за ним.

Ад и преисподняя…

Он скользит языком вверх по моему бедру, не отрывая от меня глаз, и я, всполошившись, бросаю взгляд на дверь. Что, если кто-нибудь войдет и увидит его на коленях в таком интересном положении?

– Ты хочешь секса без каких бы то ни было обязательств? – уточняю шепотом.

– Да. – После заключительного жаркого поцелуя открытым ртом, пришедшегося прямо на мою женственность под мокрой тряпочкой купальника, он встает. – Я хочу договор по обоюдному согласию.

Мои внутренности начинают плавиться.

– Мы будем встречаться с другими людьми? – спрашиваю.

– Нет.

– И почему я должна согласиться?

Он смотрит мне прямо в глаза.

– Потому что только так ты сможешь меня получить.

Проклятье, откуда он знает?

Он наклоняется, обнимает мое лицо ладонями и целует – нежно, взасос, именно так, как нужно.

– Ты знаешь, как со мной связаться.

Он выходит за дверь и не оглядывается, и она закрывается за его спиной.

Зажмуриваю глаза, пытаясь успокоить дыхание.

Вот срань господня!