Читать книгу "Белая женщина в племени чёрных масаи. Приключенческая повесть"

Любопытная молодёжь ходила за мной толпой, а вдоволь насмотревшись, отставала. Мало кто из молодых людей видел мзунгу в своей жизни. Это всё равно, как если бы приехал масаи в красных накидках, в серьгах и браслетах, да ещё с мачете в российскую глубинку и прошёлся бы по улице. Смотрины были свойственны не только рынкам, но и среди деревенских улиц, в своей общине, на реке, даже на лесной тропе я подвергалась тщательному осмотру со стороны встречных.

Женщины приветствовали меня языком масаи «Такуэньё», я отвечала «Ико». У мужчин совсем другое приветствие – «Супаи», а отвечать нужно – «Апа». Люди меня трогали за руки, за волосы, при этом просили снять шляпу, рассматривали лицо. Я не всегда была тактична, иногда старалась проскочить мимо.

Глава 14. В гостях у Мануэля

В один из дней приехал Мануэль на, сверкающем огнями, мотоцикле. Тот самый Мануэль явился, который привёз меня в «мою» общину и пригласил в свою семью погостить. Ехать было далеко, сначала семь километров до д. Лингатеи, где он встретил меня в первый раз, затем 12 км в лес к хутору, возле дальней горы. Дорога была песчаная, колёса вязли и нас заносило. Когда добрались до его хутора, то женщины и дети его семьи встретили нас первыми. Народу было очень много, даже побоялась, что на всех конфет не хватит, купленных заранее, да и вообще, конфеты всегда имела при себе. Дети подставляли голову, приветствуя, а женщинам я протянула руку. Среди них была жена Мануэля, которая по случаю моего приезда, надела украшения даже на голову в виде бисерной шапочки.

Мануэль показал свой дом, куда вслед за нами набилась куча народу, и достал альбом с фотографиями, что для масаи большая редкость. Но если учесть, что Мануэль работал на острове Занзибар, где туристический конвейер не останавливается никогда, то удивляться не стоит. Многому научишься поневоле!

Показывая снимки, мой знакомый рассказал очень странную историю. Работал Мануэль с туристами, танцевал танцы масаи и прыгал выше всех. Думаю, что многие слышали о прыжках в высоту во время исполнения танца воинов. Это совершенно уникальное зрелище восхищает. Итальянская семейная пара приходила на его концерты. Колоритная причёска, длинная коса, стильные украшения в волосах действовали на женщин магически. Однажды ночью к нему пришла итальянка без мужа и призналась в любви. Ответил, что она замужем и должна быть со своим мужчиной. Итальянцы уехали, а он остался.

Прошло два месяца, и вновь появилась та женщина, но уже одна. Она развелась со своим супругом в Италии, вернулась на Занзибар и вскоре стала женой Мануэля. Пара приехала в общину супруга. Итальянку хорошо приняли и сыграли настоящую свадьбу по всем законам масаи. Самое ужасное, что европейка прошла обряд обрезания. Женщина уезжала и приезжала, живя по месяцу с масаи, но, видимо, разным культурам не суждено было ужиться. На память Мануэлю остался альбом с фотографиями. Очень поучительная история.

Моя русская подруга Елена, что жила в танзанийском городке Иринга, после редких телефонных разговоров со мной, в которых я рассказывала о своей жизни в лесу, просто диву давалась, как я всё это могу пережить. А я не переживала – я жила. Лена мне посоветовала посмотреть фильм «Белая масаи», но я могла его увидеть только дома, в России. Так вот, когда я сказала Мануэлю, что существует такой фильм, то он в шутку ответил, что его сняли по сюжету его любви с итальянкой. Так разительно совпадали события. Фильм правдоподобен до мелочей, даже мысли масаи сродни тем, которые наблюдала и я.

После знакомства с домом Мануэля, мы отправились в лес, где собралась мужская половина его большой семьи. Тут зарезали не одного козла, а трёх. Отец семейства имел шесть жён и 45 детей! Старый масаи считался богатым человеком и имел огромное стадо, при этом был пьющим и каждый день ходил в д. Лингатеи за 12 км. Там он к вечеру набирался окончательно. Всякий раз сыновья привозили старика домой мотоциклом, но сегодня по случаю моего приезда все были в сборе, думаю, из чистого любопытства.

Два старших брата Мануэля говорили на испанском и английском языках. Сказывалась многолетняя работа с туристами. Жалко, что не говорили по-русски! Хотя не знаю, смогла бы я без труда на тот момент общаться на родном языке? Я всегда удивлялась синхронным переводчикам, когда мгновенно требуется перестройка мыслей на нужный язык. Испанский язык считаю своим вторым языком, близким и понятным, удобным и привычным, но с братьями Мануэля говорила только по-английски, который на тот момент мне был более близок.

После того, как власти потеснили масаи с их исконных земель, построив эколоджи и бунгало в саване, им пришлось менять образ своей жизни. Многие сейчас работают охранниками в дорогих отелях, так сказать для экзотики. Молодёжь танцует для белых туристов свои «прыгучие» танцы, потешая тем самым европейцев и получая за это мизерную мзду. Эта учесть не миновала семью Мануэля, но трагизма ситуации пока никто не ощущал, только гордость за приобретённые знания и за познание сторонних языков.

Семья Мануэля всё прибывала. Мужчины с мачете у пояса и красных накидках появлялись отовсюду. В центре поляны несколько человек занимались приготовлением супа – дали попробовать и мне. Но как это можно есть? Совершенно невозможно! В кастрюле смешивалось молоко, кровь животного, кукурузная мука и отвар корней деревьев. Потом бело-розовая жидкость взбивалась палкой-рогатиной, а после всего процеживалась и разливалась по кружкам. Мужчины с явным удовольствием пили смесь под названием суп. Почему масаи называли это супом, я не знаю, видимо из-за крови козла. (Суп, чай, мама и некоторые другие слова на суахили произносятся так же.)

Снова мясо жарили на кольях и меня угощали. Масаи, как обычно, ели мясо полусырое, а мне доставалось самое прожаренное. После трапезы Мануэль принёс термос с горячим молоком, которое приготовила его жена. Запивать молоком мясной обед – это удовольствие выше среднего.

Такое благостное состояние я ощущала только здесь и мне совсем не понятно, почему у себя дома я не испытываю подобных ощущений. Перед моим отъездом с хутора женщины надели мне браслеты на обе руки. Как-то незаметно я обросла украшениями, которые звенели и сверкали, обращая на себя внимание встречных.

Отцу семейства Мануэля дала на прощание 10000 шиллингов, так с тех пор, встречаясь со мной в главной деревне Лингатеи, он тряс мою руку и не отпускал в надежде на угощение. Всякий раз говорила старику, что он богат, а у меня не то, что коров нет, даже обычной козы не имеется. Тот пьяно смеялся, довольный эпитетом, приятно ведь, когда о твоём богатстве говорят даже русские! Несколько раз старому масаи приходилось меня угощать, раз уж у меня и козы нет!

Глава 15. В лесу не расслабляться!

Мужчины масаи считают себя воинами и в мирное время только разговоры говорят, развлекаются, по саванне ходят, а женщины выполняют всю работу по дому: таскают тяжёлые канистры с водой, строят дома из веток и обмазывают глиной, готовят еду на костре, за детей отвечают. Мужчины целые дни проводят праздно, и успела заметить, что они совсем ничего не умеют делать толково, даже столб в землю вкопать. Руки у воинов совсем неловкие – бревно для ограды несли так, что я и жёны вместе со мной потешались.

На молодых масаи с 18-ти до 20-ти лет возложена обязанность местной полиции, когда они должны разрешать спорные ситуации в лесу. Этот период в два года привыкания к людям и умения логически мыслить проходит каждый мужчина. Парней так и называют «полиция масаи». Период обучения молодёжи существует для закалки характера, для умения общаться с людьми своего племени, для познания возможных жизненных споров и их разрешения.

В настоящее время масаи учатся у мусульман расчищать леса от деревьев и засаживать пространства кукурузой, но их поля выглядели очень жалко, кукуруза совсем не росла. Женщины добросовестно ходили на поле (шамба) со странными металлическими топорами, но ни как не с мотыгами. Орудие довольно увесистое и младшей жене Мириям очень нравилось работать в поле. Монти помогал корчевать пни. Вообще наш Монти был весь какой-то правильный и не пьющий: в дальнюю деревню не ходил, всегда был при доме, детьми занимался, заставляя их высоко прыгать под аккомпанемент ладоней.

Я часто уходила на поля или в лес одна, там можно было найти что-либо интересное. Одинокое колбасное дерево служило мне ориентиром среди зарослей и полей. Его длинные увесистые плоды, напоминающие длинную тыкву, свешивались с плодоножек, похожих на шнуры. Сами плоды были твёрдые, «бронированные», и отведать их было только под стать слонам и носорогам. Но, увы, таковых в нашем ареале не наблюдалось. Поэтому «колбаски» густо висели под кроной своего дерева, как новогодние игрушки на ниточках под ёлкой. Плод колбасного дерева мне довелось попробовать в Уганде, там его пекут на углях и продают вдоль дорог. Напоминает плод белый хлеб, но более сухой, не солёный и, можно сказать, не вкусный. Но, что русскому не хорошо, то африканцу мило!

Ещё одно дерево мне нравилось, вернее лиана с круглыми зелёными плодами, напоминающими маленькую дыню. Калебассовое дерево – из его твёрдых древовидных плодов мусульмане делают посуду, а масаи ещё пользуются его мыльными семечками для стирки вещей, но это в том случае, если пастухи кочуют со своим стадом, а с мылом в лесу перебои.

В округе моего проживания обитало огромное разнообразие хамелеонов, многие были похожи на зелёные веточки. При моём приближении хамелеоны просто замирали в одной позе, лишь только маленькие глазки бегали по сторонам. Вообще хамелеон имеет способность смотреть одновременно двумя глазами в разные стороны, при этом один глаз может быть не подвижным, а второй быстро бегающим. Я брала ящериц в руки, что бы рассмотреть со всех сторон, а они отталкивались от меня лапками и хвост кольцом заворачивали. Потом узнала, что хамелеоны бывают кусачими.

К нам под навес пришёл кусачий хамелеон. Перебирался гость медленно по жердочкам, выбрасывая длинный язык и собирая насекомых. Хамелеон был крупный с красным животом и каждый раз менял цвет, как только я до него дотрагивалась палкой. Дети кричали, отбегая, взрослые хотели его просто убить, но я не дала, посадив на палку. Хамелеон огрызался, показывая острые зубы, и шипел. Отнесла ящерицу в лес и в кроне дерева оставила, но дети её всё-таки уничтожили. Видно, был опасен.

Кроме хамелеонов в лесу по камням грелись разные ящерицы. Особенно мне нравились красноголовые агамы, которые после обеда лежали на прогревшихся монолитах. Тело ящериц имело совершенно голубой окрас с ярко оранжевой или же алой головой. Движения агам юркие, как и должно быть, поэтому исчезали они очень быстро, но я всегда держала фотоаппарат наготове. Эта ящерица называется Агама колонистов, довольно интересное имя. Является одной из самых красивых ящериц в мире, хотя самки всего лишь зеленовато-бурые в красных пятнышках, так сказать красотой не блещут.

Кроме всего прочего встречались гигантские африканские улитки Ахатины, которые растут до 20-ти см и не имеют пола! Улитки не любят влагу, считаются вредителями полей и огородов, но красивые, сумасшедше! Тело воланом, раковина яркая и блестящая, рожки вроде антенн, увенчанных прозрачными глазками. Как тут не залюбоваться?

Однажды на нашу территорию заползла очень длинная изумрудно-зелёная змея и сразу в коровий загон подалась. Она без страха и стыда прошелестела в траве яркой лентой буквально в трёх метрах от нас, введя в ступор не только меня, но и женщин масаи, спокойно сидевших за своим бисерным рукоделием. Мужчины поодаль говорили разговоры. Первой пришла в себя Эста, подскочив, как «ужаленная». Все женщины тут же побежали за ней, схватив мотыги и палки. Змея меж ограды спрятаться хотела, её настигли и долго убивали. Живучая оказалась. Когда всё-таки прикончили мамбу, то во двор вытащили и Монти понёс её в лес, держа за хвост. Монти под два метра ростом, как и все масаи, а змею нёс в высоко поднятой руке, значит, длина её была более двух метров. Наш хозяин бросил аспида в термитную яму, куда я запихивала свой мусор, благо термитников вокруг было предостаточно.

Мамба обожает манговые деревья в период их цветения. Аромат цветков привлекает змей в крону дерева и способствует периоду размножения, поэтому во время цветения манго под деревьями лучше не ходить, а держаться на расстоянии. Змея, как правило, падает с дерева, может случайно, а может нет и кусает сразу в голову.

Если в лесу змея укусила корову, то, вырезав место укуса, масаи съедали животное, даже говорили мне, что можно и кровь пить! Там, где прошло стадо, змеи расползались, пастухи-дети шли смело вслед. Я тут всему удивлялась. Просто какой-то загадочный мир!

Уже вернувшись в Россию, заглянула в интернет. Оказалось, что Зелёная мамба самая ядовитая змея Африки! Растёт до 3-х метров и наряду с чёрной мамбой имеет жуткую привычку нападать первой. Ещё в более ранний мой визит в Африку угандийцы предупреждали, что мамба – змея скоростная и идёт на звук, даже может преследовать человека, идущего по лесу, а там, наверное, как посчитает нужным, может и напасть со страху. Хорошо, что на момент знакомства с мамбой, я не знала её особенностей. Случай со змеёй был единичным, хотя после того стала под ноги смотреть. Лес – есть лес! Кстати, интуитивно, даже в тени деревьев, ходила под зонтом. Мало ли, какая вредность может упасть на голову! Зато приятных моментов было куда больше. В месте нашего обитания жили большие красивые птицы-носороги, с ярким оперением и клювом, как у тукана. Голова у них белая, большой горбатый красный клюв, а красиво сложенный длинный хвост, был тёмно-синего отлива. Такие красивые птицы и совсем не пугливые! Носороги летали вокруг, сидели у дорожек, и даже пристраивались на крыши домов.

Временами появлялись в лесу тучи мотыльков, ну просто целыми облаками. За ними шли стаи птиц, похожих на стрижей. Вот тут нашим красавицам был праздник! Мотыльков уничтожали за несколько минут, и сыто рассаживались по деревьям. На тех птиц хотелось смотреть и любоваться, ведь красота всегда притягательна.

Вообще, в ареале моего проживания происходило много интересного. Я бесконечно долго могу об этом рассказывать. Странные гусеницы, черви, муравьи, всё было не знакомым и довольно забавным. Разные акации в цветах, или с интересными плодами вызывали любопытство. Всё это мощно наполняло мою жизнь в лесу, и я совсем не хотела никуда уезжать.

Глава 16. Женская дружба и отношения взрослых с детьми

Как-то я дала Эсте немного денег, она долго благодарила и на следующий день ушла в деревню за маисом, а появилась вечером на мотосейко (мотоцикл на суахили). Она привезла мешок кукурузных зёрен, новые куски синей ткани для женщин и украшения для меня. Удивила, надо сказать. Красные и чёрные бусы Эста закрепила на моей шее, потом повязала на меня синюю ткань на манер масаи. Мириям вынесла бисерную шапку для меня. После чего женщины потребовали фотосессию. Постепенно все привыкли к моему фотоаппарату и даже полюбили. Женщины пообещали обрядить мои ноги и руки в браслеты масаи, Эста даже бисер для них купила.

Подумала, что ждать долго придётся, но все женщины дружно взялись за дело. Каждый день после обеда они усаживались прямо на землю, и, напевая, занимались плетением. Картина напоминала занятие в клубе по интересам. Я предложила маме Эсты лупу на всякий случай, но она не знала куда глядеть, как из басни «Мартышка и очки», поэтому вернула обратно.

Масаи имеют отличное зрение даже в преклонном возрасте. Браслеты были готовы через четыре дня и сразу мне надеты на руки и на ноги. При помощи спичек их «запаяли» навсегда. Если снять, то только порвать. Так и хожу по сегодняшний день.

Потом женщины принялись за широкие браслеты для ног, но я их вовремя остановила, пояснив, что в России ношу высокие сапоги, поэтому браслеты будут мешать. Очень странным им показалось такое заявление. Зачем мне сапоги? Наверное, масаи думали, что Россия тоже в Африке, но мама Эсты всё-таки накрутила мне цветную проволоку на руку и научила за ней ухаживать. Чистить проволоку надо песком, что бы блестела, но я всякий раз, бывая на реке, забывала это делать, поэтому наши женщины мне их ещё и чистили. Кстати, узкие браслеты для рук и ног носят вдовы с незамужними девицами, а высокие до локтей и до колена – молодые женщины, имеющие мужей. Вместо тех браслетов, от которых я отказалась, мама Эсты сплела мне красивый декоративный крест на память. Женщины занимались плетением и бисерной вышивкой для себя и для мужчин общины, украшали широкие женские пояса из коровьей шкуры, тщательно выкладывая бусинами. Эти пояса надевают на голое тело под платье, а к нему по необходимости крепится мачете в ножнах. Каждая женщина масаи имеет такой пояс.

Вечерами, по завершению всех дел, женщины собирались у стены моего дома, пели они и танцевали при свете фонарей. Мало того что Эста и Мириям были подружками, они настолько слаженно двигались и пели дуэтом, что казалось созданы, что бы жить в одной семье. Движения девушек были совершенно синхронны даже в мелочах, бусы и бисер на шее позвякивали и подпрыгивали одновременно с их движениями. Именно в этом заключается мастерство танца масаи. Мужчины в это время «умные» разговоры вели поодаль.

Собаки дремали, надоедливые мухи уснули, лишь только чёрная тьма вокруг, но не взять ей масаи в кольцо. У каждого из наших людей свой фонарь имелся, да и очаг никогда не гас, мерцая красным отсветом.

Все женщины тут очень певучи и при любом деле без песни не обходились, что мне очень нравилось. Это говорило о постоянно прекрасном расположении духа, даже ложась спать, я долго ещё слышала их тихое пение.

***

Церковь масаи находилась в местной школе, что расположилась на бугре. Мусульманские дети учились в школе, а масаи ходили туда в церковь по выходным.

Я тоже посещала мессу с нашими девушками из любопытства. Перед походом в церковь масаи тщательно собирались, мылись, переодевались в новое платье, женщины брызгались духами, подаренными мною и, подвязав детей за спину, отправлялись на церковную службу. Службы проходили довольно музыкально. Масаи пели под барабан, хлопали в ладоши, а падре неистовствовал в своей молитве.

В первый мой приход служащие пригласили переводчика для меня, того самого учителя английского языка, который уже имел со мной знакомство. Стоя рядом с падре, учитель синхронно переводил службу. Священник, казалось, безумствовал, возлагая свои руки на головы желающих, и крича громче всех. Женщины танцевали, звеня всеми своими украшениями. Красиво пел хор, но мелодия разнообразием не отличалась. В конце мероприятия пригласили меня на сцену и предложили о себе рассказать. Всё рассказала, и имя назвала, думала, наградят, а они только руку пожали.

Но руку жали не только мне, а и всем тем, кто пришёл на службу. Масаи выстроились в шеренгу во дворе, а падре обходил всех с громким пением и рукопожатием. Весь этот «беснующийся спектакль» очень напоминал рьяных сектантов, но из песни слов не выбросишь, официально масаи считаются православными христианами.

Я часто задавалась вопросом; почему стада коров не пасут взрослые мужчины масаи? Оказалось, что, как только в общине подрастали дети, считалось зазорным отцу семейства ходить со стадом, и обязанность по выпасу скота возлагалась на хрупкие подростковые плечи. Порою случалось так, что дети не могли справиться с коровами, животные отбивались от стада, но в течение ночи сами появлялись у хутора. По дальнему звуку колокольчиков масаи выходили из дома в ожидании животных.

А тут случилось так, что с наступлением темноты подростки не смогли собрать стадо и вернулись с тремя коровами, а остальные от них сбежали. Оказалось, что коровы зашли на мусульманское поле и съели посев молодой кукурузы, а утром вернулись, приведя с собой хозяев. Вернее хозяева пришли за ними. Думала, будет скандал, но масаи откупились молоком, пообещав ещё мешок маиса. Стада масаи, это бич для мусульман, но Монти пользовался уважением в округе и всегда разрешал спорные вопросы миром.

Однажды, когда начались дожди, стадо и дети не смогли перейти бурлящую реку, которая в считанные минуты наполнилась водой по самые коровьи рога. Дети остались ночевать в лесу, а утром вода спала и все вернулись целыми и невредимыми. Я совершенно поражалась лесному образу жизни этих людей. Ведь тем детям было 10—13 лет! Нельзя сказать, что родители не беспокоились о своих чадо. Люди ночами ходили в поисках стад и детей, но у них никогда не было паники, не было слёз и истерик. Совершенно потрясающий народ эти масаи. Они и природа – одно целое, связанное невидимыми узами навсегда.

Лесные масаи живут в здоровом климате и на оптимально удобной высоте для проживания. Здесь не было жары и не водилась муха цеце, которая является губительной для людей и животных. Комары в лесу отсутствовали, а значит, малярия не существовала. В лесу росли все необходимые «лекарства» и масаи не обращались в госпиталь. Однажды приехал младший брат Эсты из столицы страны города Додома. Его трясло и било. Температура у парня менялась, то падала, то моментально поднималась, я сразу поняла, что это малярия и решила, что брат Эсты умрёт. Молодого человека положили на пустой мешок в тени у дома.

Мать несколько дней поила сына отваром корней. Кризис миновал, и парень встал, как будто ничего и не было.

Но интересным показался момент, когда Эста удивилась в ответ на мой испуг. Эста спросила, неужели я никогда не болела малярией? Разве в России нет малярии? Ведь ею болеет каждый, кто бывает в городах у моря. Мне стало как-то не по себе. А что, подумалось, я должна была уже заболеть малярией?