Читать книгу "Белая женщина в племени чёрных масаи. Приключенческая повесть"

Глава 21. За глотком цивилизации в Додому

Ещё живя в лесу у масаи, я пару раз выезжала от них, так сказать, за интернетом. Ведь связь с домом нужно было поддерживать хоть иногда. По этой важной причине решила съездить в город Додома Это официальная столица Танзании, она же главный административный центр страны, но как-то мало туда кто ездит. А всё по той простой причине, что столица находится в неудобном территориально месте и редкий путешественник-европеец туда заглядывает. Ни маршрут по национальным паркам Танзании, ни маршрут по отдельным достопримечательностям страны и, конечно же, ни маршрут по побережью Индийского океана не проходит через Додому. Ехать в этот город надо специально и отдельно от каких-либо маршрутов.

Я отправилась в столицу из городка Кетето, что находился в ста километрах от моего леса и провела в дороге четыре часа. Автобус отходил утром, но он не единственный, ещё пара рейсов отправляется в течение дня. Это произошло в середине периода моего проживания в лесу, но рассказать об этом решила отдельно, чтобы не отвлекать читателя от главной темы.

Столица страны находится в её центре и расположена на плато высотой в 1300 метров. Поэтому я была уверена, что там также прохладно, как и в лесу у масаи, но я ошибалась. Жара! Просто угнетающая, полностью лишающая желания выходить на улицу в дневные часы. К тому же высокая влажность от ежедневных дождей делала воздух вязким, тяжёлым.

Регион столицы – это настоящая саванна, с разбросанными по ней гигантскими монолитами и причудливыми округлыми скалами.

Сам город сразу понравился, несмотря на жару и полупустынные окрестности. Веет от него благородством, насколько это возможно прочувствовать, религиозным разнообразием из-за многочисленных соборов и мечетей, ежедневной праздничностью и динамичным развитием городской жизни. Что касается порядка и чистоты, то тут с этим справляются намного лучше, чем в общем по стране.

Выйдя на центральном автовокзале, я пошла туда, куда отправились большинство пассажиров моего автобуса, и оказалась на широком проспекте. Посмотрев по сторонам, выбрала направление и не ошиблась. Шла долго, лавируя среди плотного людского потока. Вокруг высились административные здания, храмы, соборы, скверы с фонтанами.

Я с небольшим рюкзаком за плечами и с пакетом корней и веток для чая, любезно собранными моими масаи, увешенная их же браслетами и бусами, чувствовала себя Фросей Бурлаковой в городе из старого кино «Приходите завтра». Только Фрося ни долларов, ни евро не имела в отличие от меня. В банк я вошла, портмоне из тайника вытащила и кучу денег наменяла. Проблем с обменом валюты в городе нет.

По проспекту передвигались масаи группами, сразу обращая внимание на мой костюм. Улыбались, здоровались на своём языке. Многие из них продавали на привокзальных рынках такие же корни, как и в моём пакете. Мне те люди казались неприглядными, праздно шатающимися и занимающимися бездельем в городе, вместо того, чтобы помогать своим близким в общине. Я остро почувствовала предвзятое отношение к ним, хотя раньше относилась к этому обычно, можно сказать никак. Таким отпечатком в душе стало для меня общение с масаи, близкое знакомство с их бытом и даже жалость к женщинам.

Охранник у одного из банков подсказал нужное мне направление и я вышла на улицу с плотным рядом десятков гостиниц. Они были разного обличья, а значит и цены. Выбрала оптимальный для меня десятидолларовый вариант и устроилась в замечательный номер с пологом от комаров, горячей водой и кондиционером. Тут же мне предоставили пластмассовый кувшин и кипятильник для заварки чая, которые имеет всякая гостиница, учитывая привычки масаи.

За несколько дней изучила город. Огромный продовольственный рынок, где выбор велик и разнообразен, посещала ежедневно. Промтоварные лавки – арабские и индийские – заполнили все свободные пространства. Но, как ни странно, подобие ресторанов встречалось редко, пищу в основном готовили на улице. Мусульмане расстилали покрывала прямо на землю и, усевшись на них группой, пили нескончаемый чай, не отходя от жаровен с шипящим маслом в чанах. А я, походив по улицам города, нашла себе место для ужинов. Так там ещё и девушки танцевали!

После того, как в 1993 году Додома стала столицей Танзании, здесь были отстроены здание парламента, резиденции президента и членов правительства, но сам парламент и президент остались работать в Дар-эс-Саламе, бывшей столице страны. В Додому высокопоставленные члены правительства во главе с президентом приезжают для международных и показательных встреч с официальными лицами иностранных государств.

Правительственную резиденцию сфотографировать не удалось, высокая ограда была увита густым колючим растением, а на въезде стояли люди с оружием. Зато здание парламента на центральной улице может увидеть каждый желающий.

Тут же в парке напротив красовался англиканский собор с каждодневными собраниями прямо во дворе. Этот храм в начале прошлого века был подарен епархии богатой прихожанкой, а на окраине города раскинулся величественный мусульманский комплекс – мечеть Муаммара Кадафи в великолепном розовом цвете.

В Додоме я знала только об одной достопримечательности – о месте под названием Львиная гора. По дороге к горе на глаза попалась ещё одна привлекающая внимание церковь – лютеранский храм. Сама Львиная гора действительно напоминает гигантского лежащего льва с мощной гривой, даже того же красного цвета. Это скалистые глыбы образуют причудливые нагромождения, вызывая у каждого смотрящего на них, ассоциации со львом.

У подножия горы находится тюрьма и осужденные в жёлтых жилетах дробят там щебень с утра до вечера. Редкие источники интернета утверждают, что на гору можно взобраться и обозреть окрестности. Ничего подобного. Всё там в колючей проволоке, к горе даже близко нельзя подойти.

На пригородной маршрутке объездила близлежащие деревни, но ничего интересного, кроме птиц, речных заводей, красивых пейзажей не встретила.

Ах, да! Встретила! Рынок масаи в одной из деревень! Так даже самой смешно стало, что и тут тема меня нашла. Погостив несколько дней в Додоме, отправилась обратно в Кетето, купив для своих масаи целый пакет леденцов на палочке. Ведь они меня ждали, особенно дети.

Глава 22. В Африке я! Ох в Африке! Заключительная

После того, как окончательно покинула общину масаи, мотоциклист в драной куртке и видавшем виды шлеме привёз меня из деревни Лингатеи в деревню Сонги. Предварительно в течение часа искал для меня шлем и бензин для своего мотоцикла, а я ждала его в единственной деревенской гостинице, где масаи уже вытащили мои вещи на дорогу в нетерпении ожидая щедрости моей руки. Дала им на прощание 10000 шиллингов на 10 пакетиков рома с местным названием коньяги и отправилась по красной африканской грунтовке, размытой ежедневными дождями, в Сонги. Проезд обошёлся в 7000 шиллингов ($4.5) в месте с багажом и торговаться не имело смысла.

Сонги раскинулась по крутому склону в 15-ти километрах от Лингатеи. Она была единственной ближайшей деревней, откуда можно было выехать в Дар-эс-Салам, чтобы попасть в аэропорт к сроку моего вылета домой.

Тут существовала странная система попадания в нужный автобус, который в деревню может и не придти. Поэтому надо умудриться заранее предупредить водителя автобуса, опять же, если он придёт, о том, что завтра тебе надо в Дар. В этом случае автобус зайдёт в Сонги, чтобы забрать тебя. К счастью, всегда есть желающие попасть в столицу и крайне редко автобус не заезжает в деревню. Зная такую хитрость от местных, я умышленно приехала в Сонги за четыре дня до моего вылета. Уж за это время в случае чего я до столицы и пешком дойду!

Заселилась в культурную гостиницу, в чистый и добротный номер с ярко-зелёным постельным бельём на широкой кровати. Как обычно выдали, мыло, полотенце, сланцы, туалетную бумагу, но душевые кабины расположились во дворе. Для чего я всё это перечисляю? А для того, что сервис-цена тут никак не соотносились. Сутки проживания в этой гостинице стоили всего 4 000 шиллинга! Это лишь 70 рублей! Даже не поверила и как-то неуверенно заплатила, но сотрудница заведения осталась довольна. Дешевле мне удалось пожить только на озере Ньяса в танзанийской Матеме, там номер стоил 50 рублей! Это было два года назад.

Удовольствий в Сонги оказалось выше крыши. На замечательном крытом рынке продавали вкусную жареную рыбу. Фрукты тут были совершенно дёшевы. Мясо жарилось повсюду, супы варились в больших котлах. Нашла себе уютное место в деревенском ресторане, куда ходила на ужин. Да и не только я туда ходила, публика там была постоянная. Надо ли говорить, что и здесь масаи пестрели по улицам, но было их значительно меньше. Приезжали они чаще всего в местный госпиталь, который на многие километры вокруг был единственным.

Интернета здесь не было, но зато был свет! Я ходила по крутым деревенским пригоркам, наблюдая за неспешной жизнью местных жителей и набрела на совершенно уникальный окрестный лес. Там текла каменистая и обрывистая речка, а по берегам кудрявые раскидистые манго высились.

На тот момент манго не цвели, а уже были усыпаны плодами. Поэтому ходить под деревьями было безопасно. Зелёные мамбы уползли в лес до следующего цветения фруктовых деревьев. Местные дети набирали плоды в мешки и несли в деревню на рынок продавать. Потом снова возвращались, поэтому народу в том лесу было достаточно. Женщины воду набирали, стирали, а мальчишки рядом свои деревянные велосипеды мыли и, перевернув вверх колёсами, добросовестно их сушили.

Я в сумку манго набрала и вдоль реки пошла. Народу никого, только природа. А там целый лес деревьев гуавы! Плоды зрелые и зелёные на ветвях висят, а по земле осыпавшиеся фрукты. Но гуаву только с деревьев надо рвать, если упало на землю, то его сразу насекомые находят. Гуавы тоже набрала и прямо с дерева ела, а пройдя дальше, вдруг почувствовала нежный аромат. Дурманящий запах разливался по лесу, всё вокруг благоухало. Невысокие деревца с белыми цветками были повсюду. Я понюхала цветки, они пахли лимоном! Целая роща дикого лайма раскинулась по обе стороны от меня!

Набрала лимонных листьев для своего чая из корней и тоже всё в сумку. Нарадоваться не могла на чудесный лес, потом заросли камыша начались. Маленькие разноцветные пичуги по-воробьиному чирикали. Повсюду круглые гнёзда по камышу развесили. Это птицы ткачики облюбовали речное захолустье, пристроив свои домики чуть ли не на травинках. Жёлто-чёрно-алые они сидели везде, дружно уживаясь по соседству и летая одной стаей. Напоминали разноцветных попугайчиков, которых часто встречала в Латинской Америке. В Африке видеть попугаев мне не доводилось.

Долго стояла на крутом берегу над камышовыми зарослями, любуясь милыми птахами, а когда возвращалась, то детей встретила под деревьями гуавы. Сфотографировать их решила. Выстроились кучненько, ещё и собака с ними, пару кадров успела всего. Вдруг они закричали, показывая на траву, и побежали, собака за ними, поджав хвост. Я глянуть туда успела и вслед за детьми бегом.

Чёрное, толстое, блестящее тело змеи двигалось в кусты от тропинки. Голову уже не было видно, лишь только тело. Это не змея была, а Змей-Горыныч. Я потом детей просила пойти со мной обратно, чтобы посмотреть, что это было? Но никто не пошёл. Жаль, что на суахили только простые слова знаю, так и остался тот Змей загадкой. Больше в тот лес не ходила, страх меня после того одолел.

Вечерами я сидела в своём ресторанчике, попивала ядрёный, перчёный напиток Tangawizi и закатами любовалась. По склонам огни зажигались, как звёзды в высоком небе. Что ни день, то новая жизнь. Последний вечер перед отъездом, душевным оказался. Дружеская беседа в общей компании мусульман и масаи закончилась далеко за полночь. Тут мне посох стильный масаи подарил и он теперь рядом с калабос на стене висит у меня дома. Эти люди трудно расстаются со своими коротенькими посохами, которые засовывают за пояс рядом с мачете. Это всё равно, что солдату лишить себя оружия. Даже сомневалась, брать, аль нет. Убедили, взяла.

Но не только закаты тут хороши, а и пурпурные рассветы роскошны. На утро, сидя уже в автобусе, любовалась пылающим восходом солнца над лесистыми склонами африканских холмов, над вьющейся по ним дорогой, как будто красной лентой, брошенной в яркую зелень, над саванной, где зонтичные акации чёрными красками рисовали свои кроны на алом горизонте.

***

Я уезжала, но возвращаться в Африку буду всегда, чтобы счастливо замереть в объятиях первозданной природы хотя бы на пару месяцев в году.