Читать книгу "Ты моя, даже в аду"

Ханна Леншер, Таня Кель
Ты моя, даже в аду

Глава 1

Тристан

Вдох. Выдох.

Я не поддамся жалости.

Мое тело онемело от напряжения. Костяшки пальцев белые: слишком сильно сжимал рукоять кресла.

– Вашему вниманию, господа, представляется еще одна девушка. Она из заморских земель, посмотрите, какие зубы. На коже ни царапинки. Начальная ставка – пятьдесят золотых.

Темнокожую рабыню покрутили на помосте, раздели догола, чтобы продемонстрировать, что у нее нет никаких шрамов.

Мужчины неспешно курили сигары, стряхивая пепел на пол. Выпускали дым, и он, словно туман, окутывал восточную красотку. Ее лицо печально, в глазах плескалось отчаяние и смирение. Впрочем, как и всех, кто был сейчас до нее. Я же крутил перстень на указательном пальце. Это единственное, что выдавало мое волнение.

Девушку продали за двести золотых седому толстосуму, что сидел сбоку.

Вдох. Выдох.

Скоро я увижу то, за чем пришел. Мой собственный спектакль, который я разыграл. Сердце бешено стучало в преддверии триумфа. Я так долго этого ждал.

Затяжка, и едкий дым проник в рот, разлился по нему и стремительно вырвался наружу.

Вдох. Выдох.

Я не покажу эмоций. Ни один мускул не должен дрогнуть.

– А сейчас… – Мужчина на помосте замолк и обвел всех хитрым взглядом. – Жемчужина сегодняшнего вечера. Потерявшаяся аристократка. Альмирра. Прекрасный цветок. Начальная ставка… пятьсот золотых.

Девушку почти вытащили на помост. У нее взгляд не как у других. Он дикий, гордый, ненавидящий всех вокруг.

Вдох… Выдоха нет.

Это она. Холодное серебро глаз мне не забыть никогда. Сколько бы лет ни прошло. Оно по-прежнему действовало так же. Я переставал дышать.

Девушка чуть повернула голову влево, прежде чем посмотреть прямо. Точно так же, как тогда, в саду, когда о чем-то размышляла. Ее маленькая привычка. Это она.

Думал, что смогу справиться со своими демонами, но они, как и тогда, рвались наружу. Сжал перстень до боли.

Девушку покрутили, раздели. Зал одобрительно зашумел. Я смотрел только на ее лицо.

– Восемьсот! – услышал я голос справа. – Тысячу! – донеслось откуда-то сзади.

Медленный, прерывистый выдох.

Ставки росли, а девушка смотрела куда-то вдаль. Потом на толпу. Я видел, как ее взгляд скользит. Она искала кого-то знакомого, сочувствующего, любого. Зал полон мужчин с сигарами и кошельками, но никто не смотрел на нее как на человека.

Она подрагивала.

Да! Дрожи, девочка! Именно из-за тебя все случилось много лет назад! И сегодня я всласть наслажусь твоим страхом и унижением!

– Полторы тысячи раз… полторы тысячи два…

– Три тысячи, – поднял руку я.

На мгновение все замолчали. Кажется, даже дым застыл на месте. Рабынь не покупали дороже двух тысяч золотых. Это невыгодно. Они всего лишь игрушка на несколько вечеров, чтобы поразвлекаться. Одноразовый деликатес, не более.

Никакого расчета. Три тысячи – это не цена. Скорее, это ответ на все, что она сказала мне тогда.

Девушка тоже подняла на меня равнодушный взгляд. Но он тут же начал меняться.

О да! Именно этого я и ждал! Покажи мне все, Эсмина! Хочу видеть каждую чертову эмоцию, что пронзает твое жалкое сердце!

Ее лицо покраснело, и она тут же попыталась прикрыться. Воздух разрезал звук хлыста. Стоящий рядом надзиратель предупреждающе помахал им, и руки девушки рывками опустились. Я видел, как подрагивают кончики пальцев. Все ее тело напряглось, а грудь начала быстро вздыматься, будто Эсмине не хватало воздуха.

Она повернула голову вбок, и я увидел, как яростно пульсирует жилка на тонкой шее.

Запомни это. Запомни, как выглядит страх, когда он настоящий.

Девчонка узнала меня. Да. Я ее худший кошмар. Потому что она понимает: ожидать снисхождения бесполезно от такого, как я.

– Продано господину Тристану Блэкрейну, – жадно потирая руки, почти ликовал работорговец.

Ее увели. Эсмина даже не бросила в мою сторону прощального взгляда. Но мне достаточно было видеть ее пунцовое лицо, залитое стыдом и унижением. Все как я хотел.

Вдох. Выдох.

Сердце снова стучало ровно. Пальцы отпустили подлокотник. Я расслабился, прикрыл глаза.

Все стали расходиться, довольные покупками. А я продолжал сидеть, упиваясь собственной победой. Теперь она моя игрушка. Мой рай и ад, по которым я грезил все эти годы.

На выходе я отдал аукционеру деньги. Обожаю Шадрокс. На Майтерре это единственное место, где можно купить и продать что угодно. Здесь нет законов, и тут все решает золото. А оно есть у меня. Я смог подняться на ноги после того, как нас тайфуном снесла семья Фаргленов. В тот момент, когда крепкая рука отца отпустила мою, безвольно упав, я пообещал отомстить. Мой путь был долгим. До одури долгим, черт возьми! Иногда казалось, я все брошу. Но месть давала силы, двигала вперед, заставляла подниматься и идти. Шаг за шагом.

Я ни на секунду не выпускал Эсмину из вида. Люди в трех городах. Донесения каждую неделю. Я знал, где она ест, где молится, с кем говорит дольше минуты. Это была не слежка. Охота. Долгая, методичная. Возможно, я немного свихнулся. Но я помнил слова, что она сказала мне в последний раз.

– Не будь таким жалким, Тристан. Не проси меня выйти за тебя замуж. Твоя семья не способна ничего дать нашей. Уходи и никогда не возвращайся!

В тот момент моя душа раскололась на тысячу осколков. Мир испарился, оставив лишь лед ее серых глаз. В них плескалась буря, ураган, смерч. Они поглощали меня, убивали в своем смертельном вихре.

Я помню, как спокойно поставил чашку на блюдце, как растянулась притворная улыбка на моем лице, как я пожирал и разрушал взглядом Эсмину. Но она гордо держала голову и не отводила глаз. Только ее крохотные пальчики слегка вздрагивали и сжимали волан юбки, это единственное, что выдавало ее волнение, а может, я все придумал и ей было наплевать. Скорее всего, она переживала о том, что я мог просить, умолять, поставить ее в трудное положение. Тогда бы девушке пришлось искать оправдания.

Я старался разглядеть в серебристых глазах хоть крупицу нашей любви. Но там будто все выжгли.

Эсмину уже увели в мой особняк на Шадроксе. Даже здесь я имел дом. А когда-то мы с матерью боролись за жалкие пять акров. На этом аукционе на потраченные три тысячи можно купить два таких дома, которые стоили отцу жизни, а матери здоровья. И этим я показал Эсмине, что ее выбор был полным дерьмом. Я купил альмирру по цене двух гребаных домов. И теперь она знает, что титул, которым они махали перед моим лицом, – ничего не значит.

Ах да! А еще это именно я выкрал ее со свадьбы. Дяденька Эсмины подсунул ей отличного жениха. И именно я устроил весь этот спектакль с продажей на рабовладельческом рынке.

Я впился в тебя жадной пиявкой, девочка. Все эти годы наблюдал, сходил с ума и изнывал. Ты была везде. Ты была всегда.

При подъезде к особняку в висках начало стучать.

Вдох. Выдох.

Я никогда не показываю эмоций. Меня сложно вывести из себя. Я бешеный псих, который задушит жертву, даже не дернув бровью. Но сейчас, при мысли, что я снова увижу ее, что теперь она принадлежит мне…

Вдох. Выдох.

Поиграем в игру, любимая?

Глава 2

Эсмина

Меня спустили с помоста, я покинула эту ужасную сцену, где показывали женщин как породистых кобылиц.

Унизительно и горько. Ноги подкосились, и я повалилась на пол. Работорговец резко поднял, обозвал и замахнулся для пощечины. Бить он умел и любил. Но в последний момент остановился, вспомнил, что я уже не его собственность.

– Под ноги смотри! Передам новому хозяину, потом можешь ломать шею!

А это хорошая идея, лучше умереть, чем попасть в руки Тристану. Он меня уничтожит, сломает, как фарфоровую куклу.

Он специально меня купил, не простил отказ. Хотя это даже не являлось моим решением! Будто меня спрашивали!

Последние несколько лет были не лучшими: смерть отца и регентство дяди Малрика. Сначала я пыталась противиться его воле, но невыполнение приказов превратило жизнь в ад. Я это проверила в первую же неделю, просидев в подвале на хлебе и воде. Больше в открытую не грубила, ведь оставался шанс, что я скоро выйду замуж за Тристана.

Но потом случилась разорванная помолвка: дядя хотел продать мою честь подороже, ведь семья Блэкрейн не была сильно выгодной партией, наоборот, они нуждались в этом союзе. Я с трудом пережила расставание с Тристаном, до последнего верила, что он меня спасет от дяди и брака. Но видимо, ему нужен был титул, а не моя любовь.

Несколько лет я провела в монастыре, где меня должны были научить покорности перед браком с вальтиром Бруншвильдом, положившим на меня глаз, даже до развода. Его маслянистый взгляд пугал меня тогда до одури.

Тогда я еще не знала, что попаду на невольничий рынок и предстану нагая перед сотнями таких взглядов.

После недели голода и побоев, изощренных, чтобы следов не оставалось, я взошла на эшафот своей жизни. Это был конец. Я стояла обнаженная перед жаждущей толпой. Они называли суммы. Вот моя стоимость.

А потом раздалось:

– Три тысячи золотых.

Выше невозможно – вот он, человек, который меня купил, и я подняла глаза.

Мне стало еще хуже.

Тристан Блэкрейн.

Он наклонил голову и внимательно рассматривал мое тело. Перед его взглядом захотелось прикрыться.

Тристан был человеком из прошлой жизни. Мой не случившийся жених, а теперь… хозяин.

Мне дали простое платье и плащ, его слуги пригнали карету. Я сильно боялась садиться, но внутри Тристана не оказалось. Как и в доме, куда меня привезли.

Чужой дом. Чужие правила. Чужая воля вместо своей. Я знала это состояние. Знала, как в нем дышать, как держать спину, как не показывать, что внутри все сжалось. Жалеть себя было бесполезно – это я тоже зазубрила. Жалость только мешает думать.

Я не находила себе места из-за ожидания встречи. Колотило до стука зубов и ощущения тошноты в горле.

В поместье стояла тишина, мне казалось, что я даже слышу, как стучит сердце и кровь шумит в ушах. Разгульная жизнь города осталась на улице с кабаками и рынками, оттуда доносилась музыка, но дом Тристана находился на холме, и когда я услышала ржание лошадей, то поняла: карета подъехала.

В ужасе заломив руки, я смотрела на закрытую дверь. И, когда она открылась, чуть не рухнула в обморок. Но за ней оказались служанки.

– Господин приказал приготовить вам ванну и ужин.

– А где он сам?

Девушки мельком переглянулись, но ответили:

– Работает в кабинете.

Я кивнула, хотя и не понимала, что происходит. Пошла за девушками.

Купальня находилась на первом этаже. Она довольно большая, богато обставлена, с несколькими дорогими артефактами. Блэкрейн явно не бедствовал: купить меня за три тысячи не было для него проблемой.

Опустив измученное тело в ванну, я постепенно расслабилась. Пушистая пена и горячая вода напомнили о другой жизни. Там, где я считалась альмиррой Фарглен, а не безымянной рабыней.

Я прикрыла глаза, опустив голову на край, под шею мне одна из служанок положила полотенце, другая мыла волосы.

На мгновение вместо горячей воды я почувствовала холод. Запах сырого камня. Дверь, которая закрывается снаружи. Воспоминания мелькали в голове ледяными вспышками.

Потом это прошло.

– Тебе… вам, – быстро исправилась она, – очень повезло. С господином хорошо.

Я приоткрыла глаз. Девушки не решили, как ко мне обращаться. Видимо, несмотря на приказ прислуживать, они не знали, как правильнее себя вести с рабыней.

– Почему? Вам нравится работать на… господина?

Они переглянулись. И я попыталась их разговорить:

– Меня он сегодня купил на невольничьем рынке, я не знаю, что меня ждет.

Служанки расслабились, подумали, что мы равны. Или даже хуже, что я ниже по положению.

Это взбесило, но мне нужна информация, и я мило улыбнулась.

– Господин очень красивый и богатый.

– Тебе повезло, он тебя для постели купил. Вон, помыть приказал.

Меня передернуло от панибратского обращения: от «купил» и от «постели». Я бы отказалась от всего перечисленного.

– Значит, вы желаете лечь под него? – грубо спросила я, но девушки не обратили внимания.

– Конечно! – мечтательно закатили глаза служанки.

Вот, значит, как! Эти девушки греют его постель!

Я моментально вспыхнула, но злость сменилась грустью. Он от меня легко отказался пять лет назад, с чего ему хранить мне верность сейчас?

Служанки нарядили меня в кружевное ночное платье и халат. Дорогая ткань, достойная королевы. Я опять напряглась, минутная расслабленность схлынула, а дрожь вернулась. Такой наряд не для светского общения.

После провели в столовую. Накрытый ужин на двоих, но Тристана пока не было.

Я потопталась у входа, но потом решительно прошла и села.

Во-первых, я нормально не ела уже очень давно, а во-вторых, я в халате, уж лучше буду сидеть.

Блюда манили, и я отщипнула кусочек, а потом еще один. Вкусно.

Увлекшись, я не сразу заметила появившегося хозяина дома. Он стоял в дверях, не сводя с меня взгляда. Не знаю, долго ли Тристан наблюдал за моей трапезой, но когда я его заметила, то к тому времени уже наелась и даже серьезно захмелела от сладкого вина. Только благодаря ему я и нашла смелость посмотреть в глаза мужчине.

– Доброй ночи, Эсмина.

– Доброй ночи, Тристан.

Я разглядывала бывшего жениха, мы не виделись несколько лет, за которые он возмужал. Нет, Тристан и раньше был высоким и сильным молодым человеком, но сейчас передо мной мужчина. Закатанные рукава и расстегнутый ворот рубашки не скрывали накаченного тела, он явно много тренируется с мечом. На указательном пальце сверкал перстень с синим сапфиром. Светлые волосы убраны назад, только несколько прядей выбились. Серьезный, холодный взгляд и злая усмешка на губах.

Я слишком пристально его рассматривала, и он это заметил.

Да и плевать!

– Зачем ты меня выкупил? – задала я в лоб главный вопрос.

– А не должен был? – Тристан сел напротив и налил себе вина. – Хотела оказаться под одним из тех бурдюков?

– А так окажусь под тобой?

– Да. Ты моя собственность.

Я гордо хмыкнула: мой характер и молодое вино развязали язык.

– Тебя очень рекомендовали служанки, но не уверена, что оценю по достоинству. Не люблю насильников.

– Это твоя благодарность за спасение, Эсми?

Я вздрогнула: так он называл меня в пору нашей влюбленности. Когда родители объявили о нашей помолвке, я счастливо улыбнулась Тристану. Сын лучшего друга отца. Мы были знакомы с детства и когда повзрослели, сами поняли, что испытываем друг к другу чувства. Это потом я все разрушила в наших отношениях. Не хотела, но выбора не было.

– Это трудно назвать спасением. Или, – с замирающим сердцем спросила я, – ты хочешь вернуть меня домой?

– Соскучилась по жениху?

Меня пробила дрожь от холода в его словах, в этот момент я до одури боялась Тристана.

– Нет, – мотнула я головой, отгоняя наваждение. – Но… Я… Мне жаль прошлое.

– Жаль? Всего лишь жаль? – Тристан резко поднялся и в три шага оказался рядом, нависнув надо мной.

Я облизнула губы, пытаясь подобрать слова. Мне надо как-то договориться с Блэкрейном.

– Тристан, что ты хочешь? Напиши моей семье, тебе заплатят.

Смотреть на него я боялась, но мужчина решил по-другому: он поднял мое лицо. Голубые глаза с золотистыми вкраплениями напоминали звездное небо, холодное и безлюдное.

– Все, что хотел, я уже получил. Не думаю, что альмир Фарглен или вальтир Бруншвильд могут предложить равнозначную цену.

Он все еще меня держал за подбородок, и его большой палец коснулся моих губ.

– А что ты хочешь? – тихо спросила я.

Между нами происходило что-то неправильное.

– Тебя. Ты сама себя предложишь и будешь умолять взять.

Он сказал это так близко наклонившись, что я даже чувствовала его дыхание. Я хотела отстраниться, но Тристан схватил меня за затылок и притянул к себе. Язык ворвался внутрь, и я задохнулась от его действий. Он сорвал мой первый поцелуй.

Я попыталась высвободиться, но не смогла.

Когда он все-таки прекратил, я уже была в слезах. Только когда он уже отстранился и посмотрел на меня своим холодным взглядом, я поняла, что во мне нет страха. Где-то в этом чужом, жестком лице жил тот молодой человек, который смотрел на меня так, будто я была единственной драгоценностью. И сейчас я оплакивала его.

Тристан выпрямился, а потом развернулся и ушел.

А я осталась в одиночестве за столом.

Глава 3

Тристан

Вчера я отпустил ее. Но больше этого не произойдет. Я буду мучить ее каждый день, пока не наиграюсь. Верю, что это рано или поздно случится. Тогда освобожусь от безумной одержимости, которая клокотала внутри.

Открылась дверь, прервав мои мысли. Эсмина спустилась к завтраку. Сейчас она была спокойна, поэтому так себя вела. Прямая, королевская осанка, легкая походка. Русые волосы девушка убрала в прическу. Но я недовольно нахмурился. Хотел, чтобы они струились по плечам, мне нравилось смотреть, как локоны слегка прикрывают грудь.

Рассматривать ее не стал. Лишь мазнул взглядом и уткнулся в еженедельный новостной листок.

Капитан Грейв Шторм наконец вернул себе имя. Хорошо. Я несколько раз встречался с этим пиратом. Нужно было кое-что ему поручить не совсем законное. И за помощь отсыпал много монет. Он такой же, как я. Разбитый прошлым, ставший сильным из-за обстоятельств. Это всегда читается во взгляде.

Я любил водить дружбу, как говорила моя покойная маменька, со всяким сбродом. Но именно этот «сброд» помог мне добраться до того места, где я сейчас нахожусь.

А вот и еще одна новость. Не очень хорошая для меня: Десмот Хьюз – мой главный конкурент – снова обскакал, подонок. Завод, в который он вложился, произвел новые автомобили. А мы уже были близки к выпуску своих… с похожей технологией.

– Черт!

Я почти бросил чашку на тарелку, расплескав кофе. Напиток, который мне доставляли из другого мира. Злость разливалась по венам, как раскаленный металл.

– Что-то случилось, Тристан? – разрезал тишину ее голосок.

Да. Именно ты сейчас и погасишь мою бурю.

Я достал из кармана коробку и положил перед ней.

– Что это?

Эсми боязливо посмотрела на нее. И правильно. Моих диких выходок стоит бояться.

– Ты, видимо, думаешь, что стала госпожой в этом доме? Но ты моя кукла. И я иногда имею желание поиграть. Открывай!

Я откинулся на спинку стула и внимательно наблюдал, как тонкие пальчики медленно взяли коробку. Девушка открыла ее и достала лежащие там вещи. Непонимающе повертела их в руках.

– Тристан, это что? – улыбнулась Эсми, рассматривая подарок из жемчуга.

Как она может быть такой спокойной рядом со мной? Я быстро сотру эту улыбку.

Недолго думая, я подошел, взял сначала то, что лежало у нее на левой руке. Встал сзади. Нагнулся, не торопясь, застегнул ошейник на тонкой шее. Пальцы медленно прошли по коже, задержались у основания затылка.

Эсмина не двигалась. Не вздрогнула и не отпрянула. Она не дышала. И я тоже.

Молчание длилось секунду дольше, чем следовало.

– Ошейник? – прыснула Эсми. – Ты действительно собираешься сделать из меня собаку?

– Именно так, куколка. И сегодня мы еще не выгуливали тебя.

Я почувствовал в ее взгляде облегчение. Видимо, Эсми ожидала от меня чего-то более страшного. Но она рано расслабилась.

– А это, – я взял из коробки второй предмет – тонкий жемчужный браслет. Простой, почти невинный с виду. Но это обман. – Наденешь на запястье.

Эсмина подчинилась. Посмотрела на руку и чуть склонила голову. Камни едва заметно переливались, меняли оттенок. Не ярко.

– Что это значит? – Она подняла глаза на меня.

Я улыбнулся. Не ответил.

– Не нравится? – спросил я.

– Ты ненормальный, – пожала плечами Эсми.

– Да. Именно такой. А ты – моя собственность и будешь делать все, что я скажу.

В два шага я оказался рядом с ней. Пристегнул ремень к ошейнику и потянул. Девушка шевельнулась и тут же ахнула.

– Чудесная вещь, не правда ли? – усмехнулся я и получил гневный взгляд.

Мы вышли из поместья. Эсмина отставала, но я не торопился. Поводок лежал в руке свободно. Пока.

– Расскажи, сколько у тебя было мужчин после того, как ты отвергла меня?

Я неспешно шел впереди.

– Не твое дело! – огрызнулась она.

Чуть натянув поводок, я напомнил девушке, что он есть. Услышал, как она выдохнула сквозь зубы, делая вынужденный шаг.

– Вчера был наш с тобой первый поцелуй. Мне понравилось. Твои губы созданы для меня.

– Иди к черту!

– Ну же. Давай поддержим светскую беседу. Ты же альмирра. Где твои манеры? – улыбнулся я. – Расскажи, как провела первый год в монастыре?

В ответ было лишь молчание.

Но потом девушка все же начала что-то говорить. Кажется, про дядю Малрика, про кусочки своей жизни, и вдруг оборвала себя на полуслове.

Я обернулся. Поводок в моей руке стал короче сам по себе. Эсми сама замедлила шаг.

– Ты нарочно, – бросила она наконец.

– Что нарочно?

Девушка не ответила. Только сжала подол платья. Я потянул поводок, почти незаметно, и девушка пошла.

– Может, хочешь конную прогулку?

Я свистнул, и стоящий поодаль слуга тут же привел нам белоснежную лошадь.

– Нет! – почти выкрикнула Эсми, глядя на животное.

Медленно обернувшись, я посмотрел на нее. Потом на лошадь.

– Так боишься близости со мной? – тихо спросил я.

И, не торопясь, подошел. Поводок чуть натянулся, удерживая ее на месте. Я остановился почти у ее губ. Чувствовал дыхание Эсмины.

Она замерла. Я видел, как ее взгляд метнулся к моим губам и задержался там. Прекрасный ротик чуть приоткрылся.

Вот ты и попалась, куколка.

Именно в этот момент я понял, что мне нужна секунда, чтобы перевести дух. Потому что стоять вот так, почти касаясь, было невыносимо и для меня тоже. Внутри поднялась старая страсть и потребовала выхода.

Я резко развернул ее, крепко прижав к себе спиной. Эсми громко вскрикнула, но тут же замолчала.

– Видишь, – прошептал я ей в шею, – совсем нестрашно.

И подсадил на лошадь.

Сам запрыгнул сзади. Рукой обхватил талию и грубо прижал к себе. Эсми еще не успела выровнять дыхание, а я уже держал ее.

Животное тронулось, и каждый шаг мягко качал нас обоих, не давая забыть, что мы касаемся друг друга.

– Теперь у меня в руках два ремня. Один от породистой кобылы, другой – от безумно дорогой рабыни.

– Я тебе не рабыня.

– Да-да. Ты моя кукла. Прости. Расскажи, как ты меня бросила. Ты же знала, нам нужен был титул, чтобы у нас не отобрали землю, – пытался отвлечься я разговорами от темных мыслей.

– Разве это не в прошлом?

– М-м-м. Наверное, нет. Это в прошлом для тебя. Но для меня это настоящее и будущее.

– Что ты имеешь в виду?

– Ты даже не узнавала, что со мной и семьей случилось, после того как мы разорвали помолвку?

– Нет.

– Мой отец умер. У нас с матерью отобрали все. И нам пришлось три года слоняться без гроша в кармане по грязным трактирам. Три чертовых года! Ты знаешь, что такое бедность, Эсми? Это когда ты безумно радуешься, что сегодня поел кусок хлеба. Но откуда ты это знаешь? Ты просто выкинула меня из жизни и забыла, а сама танцевала на балах. Ведь так, куколка?

Мой голос повышался. Кажется, воспоминания всколыхнули старую боль. А еще я был в бешенстве оттого, что я настолько безразличен Эсми: она даже не интересовалась судьбой нашей семьи. А я тогда уже любил ее. Мне, идиоту, казалось, что это взаимно. Боялся коснуться этой руки, которая сейчас до белых костяшек впилась в платье. Все эти годы я наивно полагал и строил предположения, что, наверное, ее просто держат взаперти. Что дядя не дает даже выйти. А она… Любила ли она меня когда-то? Или все это в моем больном воображении?

Чертова! Чертова кукла! Моя месть будет невыносимо долгой.

– Мне жаль, Тристан!

– Еще раз скажешь, что тебе жаль, и я заткну твой рот. И знаешь чем?

– Да как с тобой вообще разговаривать?! – вдруг выкрикнула она, чуть поворачивая ко мне голову. – Ты злишься, бесишься. Ты полон ненависти ко мне и моей семье. Но я…

Она замолчала.

– Но ты – что?

– Ничего.

– Ты любила меня? Хотя бы минуту.

Эсмина слишком долго молчала для односложного ответа.

– Да!

– Врешь. Я не очень люблю лгунов, и тебе это стоит запомнить. Если еще раз соврешь, я тебя накажу.

Я наклонился к ее уху, но ничего не сказал. Просто подождал, пока она почувствует мое горячее дыхание и прикосновение губ.

Ее спина чуть напряглась под моей рукой. А вот браслетик изменил цвет, и я почти усмехнулся.

– Это только начало, дорогая.

Мы доехали. Я спрыгнул с лошади и снял Эсми. Ее колени подогнулись совсем чуть-чуть, но я почувствовал это руками.

– Ноги не держат, куколка? – с издевкой спросил я.

Девушка мгновенно вспыхнула. Дернулась, попытавшись вырваться. Но я держал ее спокойно, не прилагая усилий. И кажется, это бесило Эсмину больше всего, потому что ей не удавалось избавиться от близости, а я даже не напрягался, удерживая ее.

– Отпусти!

– Упадешь.

– Не упаду!

Я подчинился и разжал руки. Девушка устояла из чистого упрямства, но ее пальцы успели впиться в мой рукав, прежде чем она отдернула руку.

Несмотря на это, Эсмина вскинула подбородок и пошла к дверям.

Я проводил ее до комнаты и остановился в дверях. Она легла, не раздеваясь. Отвернулась к стене. Думала, я уйду?

Но нет.

Я сел на край кровати. Долго смотрел на нее. Эсмина не спала, просто делала вид.

Рука поднялась сама и потянулась к выбившемуся локону, что лежал на щеке. Не удержавшись, я заправил его, а потом все же убрал ладонь.

– Никогда. Я тебя больше никогда не отпущу, Эсми, – прошептал я.

Девушка не пошевелилась. Но дыхание на секунду сбилось.

Если сейчас начну – не остановлюсь. Я это знал достаточно хорошо, поэтому быстро вышел и закрыл дверь.

Мне тут же принесли донесение. Надо ехать на завод. Там что-то случилось.

Да. Завод. С Эсми я и забыл о делах. Это всего на несколько дней. Надеюсь, моя куколка не соскучится, пока меня не будет.

Отдав распоряжения, я сел в карету и отправился в путь.

Спокойно. Я терпел слишком долго, поэтому не буду торопиться. Наслажусь падением альмирры. И выпью до дна каждую секунду.