Читать книгу "Обручённая местью"

Глава 9

Ника

Я чувствовала металл у виска. За стеклом гремели басы, и каждый удар отдавался в затылок.

Интересно, я услышу выстрел? Или просто всё сразу погаснет и мир исчезнет?

В груди ещё билось сердце. Ну вот и конец.

Вдруг стекло за спиной дрогнуло и толкнуло меня прямо в лопатки. Потом ещё раз. И уже следом донёсся частый треск, словно петарды поджигали.

Ствол у виска исчез, а я открыла глаза.

Но всё настолько быстро происходило, что я не успела ничего понять.

Моро сгрёб меня в охапку, швырнул на пол и рухнул сверху, придавив всем своим немалым весом, отчего воздух вмиг вылетел из лёгких. Я проехалась щекой по ворсу ковра, и в эту же секунду зеркало над нами разлетелось в крошку. Оно со звоном посыпалось, часть упала на спину Моро. Стол, поднос, пол – всё было в блестящих кусочках.

И тут же ворвались басы клуба. Музыка гремела на полную мощь, мешаясь с визгами и топотом сотен ног. Диджей то ли ничего не понял, то ли сбежал, не выключив пульта, поэтому громыхало сильно.

Снова послышались хлопки, и в стену врезались пули, сбив штукатурку в пыль. Бархатному дивану тоже досталось, и из него теперь торчали белые клочья.

В нас стреляли снизу. Прямо по ложе.

Лёжа лицом вниз, я не могла даже закричать, потому что меня придавливало знатно. Моро закрывал меня целиком. Он тяжело дышал, а его руки упирались в пол, по обе стороны от моей головы. Пистолет всё ещё был при нём.

– Лежи, – рыкнул он мне, и тяжесть исчезла.

Приподняв голову, я увидела, что Моро встал на одно колено у края рамы и неторопливо прицелился. Его лицо оставалось спокойным и непробиваемым. Секунда, и он выстрелил два раза. Внизу кто-то резко закричал. А после ответили такими же хлопками.

Но Моро даже не пригнулся, лишь чуть сдвинулся за раму.

– Один есть, – процедил он себе под нос. – А где второй, сука?

И, будто бы отвечая на его вопрос, за дверью глухо хлопнуло и послышалась возня. Но всего на несколько секунд. Дальше ручка дёрнулась, однако дверь не поддалась, потому что я сама её закрыла, когда заходила сюда.

В коридоре выругались, а Моро развернулся на колене и трижды выстрелил прямо в дверь. Её куски разлетелись щепками, а снаружи что-то упало. И всё сразу затихло.

Поднявшись, Моро внимательно осмотрелся. Под ботинками захрустело стекло. Только сейчас я заметила, что по его скуле течёт кровь, но он, кажется, её вообще не замечал.

Он шагнул ко мне и рывком поставил на ноги.

– Бумаги где? – спросил Моро.

Я уставилась на него, потому что у меня в голове не укладывалось, как вообще можно про это спрашивать, когда вокруг такое.

– Н-не здесь. Я же говорила… – промямлила я, заикаясь.

– Выбиваешь себе условия? Хорошо.

Поймав моё запястье, он сжал так, что хрустнули костяшки. В другой руке Моро держал пистолет. Мужчина потянул меня к двери и, повернув ключ, толкнул её. Правда, та не поддалась: снаружи что-то мешало. Тогда он навалился на неё плечом.

На полу лежал Стас, с выпавшим наушником и открытыми глазами. Под парнем расползалось тёмное пятно, а рядом с ним – второй мужик в спортивной куртке и с пистолетом. Из дырок в ткани тоже текло.

Я вдруг вспомнила слова Моро про то, что на одного охранника у него станет меньше. Они оказались пророческими, хотя вряд ли он это имел в виду.

Меня замутило, и я качнулась, подвернув ногу.

– Не смотри, – бросил Моро. – За мной.

Переступив через Стаса, он дёрнул меня за собой. От неожиданности я поскакала и потеряла одну туфлю. Пяткой наступила на что-то мокрое, но не хотела даже думать, на что.

Внезапно из-за угла вылетели двое в костюмах и с оружием наготове. Я было шарахнулась назад, но Моро даже не замедлил шага.

– Живой? – выдохнул один и перевёл взгляд на меня.

– Живее некоторых. Где Тихий?

– У заднего входа, машину подогнал.

– Один, в чёрной футболке, остался у бара. Взять живым. Этого убрать. – Он мотнул головой на тело у стены.

Мужчины кинулись обратно, а мы повернули к задней лестнице.

Я бежала по бетонным ступенькам в одной туфле, и в какой-то момент шпилька подвернулась, и я чуть не покатилась вниз. Однако Моро удержал меня, перехватив за талию. Чуть задержал на мне взгляд и потащил дальше.

Как-то на бегу я умудрилась скинуть вторую туфлю, чтобы больше не спотыкаться.

Моро хромал, и я это смогла разглядеть только здесь. В ложе это не бросалось в глаза, но сейчас, на бегу, он заметно припадал на правую ногу на каждой ступеньке, и всё равно шёл быстрее меня. А я не поспевала и цеплялась свободной рукой за его предплечье, чтобы не отстать. Если отстану, то всё. Весь мой план полетит в трубу.

Мы вошли на кухню, где по углам сидели ошалелые повара.

Одна девчонка завизжала, увидев пистолет, но Моро даже не взглянул на неё. Он просто пёр, как танк.

Когда мы оказались на улице, там уже ждал чёрный джип.

Моро впихнул меня внутрь, сам же ввалился следом и захлопнул дверь.

– Гони, – приказал он, и машина рванула с места, отчего меня отбросило на спинку сиденья.

И в ту же секунду я увидела, как сбоку зажглись фары. Повернув голову, поняла, что это та самая «Камри». Получается, они всё-таки за мной поехали. И это я их сюда привела.

Мы пронеслись мимо них, и сзади хлопнуло очередью. Прямо в стекло, на котором тут же появились белые звёздочки.

Я вскрикнула, а Моро пригнул мою голову к своим коленям.

– Не ори. Это бронь.

Стекло действительно не рассыпалось, однако звёзд на нём стало больше, когда по нам выстрелили ещё. Джип вылетел на набережную, и нас мотнуло на повороте.

– Сколько на хвосте? – спросил он.

– Один, – буркнул водитель негромко. – Жорин пёс.

– Скинь в сосняке.

– Как скажешь.

Я сидела, согнувшись пополам, и чувствовала его горячую ладонь у себя на затылке. Мотор ревел, а мимо проносились огни города. Через какое-то время мы въехали на тёмную дорогу. Рука Моро соскользнула с моей головы, но я так и не решилась сесть прямо, всё прижималась к его коленям и подсматривала в лобовое стекло.

В какой-то момент водитель выключил фары, и мы просто неслись в полной темноте.

Сейчас же врежемся, и нас размажет о первую попавшуюся сосну! Жоре даже стрелять не придётся!

Внутри всё замерло, а пальцами я вцепилась в ноги Моро.

Но тут джип резко ушёл вбок и нырнул в какую-то щель между деревьями. Там остановился, тихо урча мотором.

Через несколько секунд по трассе пронеслись фары и улетели дальше в темноту, догоняя тех, кого уже не было на дороге.

– Постоим немного, – бросил Моро.

В наступившей тишине я услышала своё дыхание, и оно было очень громким, будто я долго бежала. Мои пальцы продолжали хвататься за Моро. Я скрутила ткань в кулаки и не хотела отпускать. Но надо. И сейчас всё вроде успокаивалось.

Я разжала ладони и выпрямилась, глядя на них.

Они дрожали. Сколько же было за этот месяц моментов, когда они не тряслись? Очень мало. Сейчас я осознавала, что меня увёз куда-то человек, который полчаса назад приставлял мне к виску пистолет.

Я увидела платок у Моро в нагрудном кармане и осмелилась его вынуть, после протянула ему.

– У тебя… скула.

Он провёл пальцами по щеке и, посмотрев на них, хмыкнул.

– Это от стекла.

Больше он ничего не добавил. Забрал у меня платок и прижал к порезу.

И тут мне в голову ворвалась дурацкая и неуместная мысль, которая тут же сорвалась с языка:

– Мне надо было быть к десяти дома.

Водитель впереди шевельнулся, а Моро медленно повернул ко мне голову.

– Что?

– У меня УДО, и с десяти вечера до шести утра я должна быть по месту жительства, – выпалила я глухо, но остановиться уже не могла. – Я специально нарушила, чтобы прийти к тебе.

Он секунду на меня смотрел, а потом хрипло рассмеялся, до странности по-человечески. Откинул голову на подголовник и хохотал, прижимая платок к порезу, а я чувствовала, как у меня горят щёки.

– В меня сегодня стреляли в моём же клубе, – проговорил он, когда успокоился. – Положили моего человека, разнесли ложу, в которую я никого не впускал, а она переживает, что опоздала отметиться.

– Это не смешно, – буркнула я. – Меня обратно посадят.

– Опоздала ты, невеста. Хорошо так опоздала. – Он постучал костяшками по спинке переднего сиденья. – Домой, Тихий.

Машина тронулась, и мы выехали на трассу, так и не включив фар.

Я взглянула на коротко стриженный затылок водителя. Это его человек, видимо, один из приближённых. В зеркале заднего вида на миг мелькнули его глаза и остановились на мне. Там не было ни злости, ни даже любопытства. Для него я чуть лучше мусорного бака.

Я отвернулась к окну, думая о своём УДО.

Нашла себе защитника, дура. Теперь поздно выбирать.

Дальше мы ехали по прямой дороге, в конце которой я увидела много огней, освещающих огромный особняк. Фонари были по всему периметру, а сверху горел прожектор. Когда мы добрались, ворота сами разъехались. У будки стояли двое с собаками.

Я смотрела по сторонам и всё запоминала. Забор метра три, а наверху мигали камеры. Не хватало лишь колючей проволоки, чтобы походило на тюрьму. Правда, довольно-таки дорогую.

Дом выплыл из темноты белыми колоннами. Я такие только в сериалах видела про богатых наследников. Широкое крыльцо, двери огромные.

Моро вылез из машины, обошёл её и открыл мою дверь. Нет, он не был вежливым, просто я всё делала немного заторможенно, а он ждал.

Наступив на твёрдый гравий, я чуть дёрнулась, потому что, оказывается, порезала ногу и только сейчас это почувствовала. Наверное, наступила на что-то.

В доме пол был, конечно же, из мрамора, и по нему тут же потянулись красные следы от меня.

– Моро? – услышала я женский голос и подняла голову.

На лестнице стояла высокая и тонкая женщина в шёлковом халате. Ухоженные волосы, красивая. Явно проводила много времени в разных салонах. Она осматривала меня с головы до ног. И да, я на её фоне выглядела жалко: дешёвые шлюшьи шмотки не добавляли глянца, скорее, наоборот.

– Ты в крови, – протянула она, переведя взгляд на Моро.

– Заживёт, – отрезал он.

– А это?.. – Бокал, что девушка держала в руках, качнулся в мою сторону.

– Потом, Ася. Иди спать.

Она на секунду задержалась, а после, не торопясь, ушла куда-то вглубь дома, слегка покачивая бёдрами.

Наверняка это его женщина. Кто ещё будет встречать мужчину в первом часу ночи?

Ну и ладно. Мне-то какое дело? Я в его постель не собираюсь залезать. Мне от него нужен лишь штамп в паспорте.

Меня провели на кухню, которая по размерам была больше маминой квартиры. Всё здесь блестело, а над огромным столом висели лампы. Немного напоминало операционную.

Теперь, при свете, я рассмотрела Моро. Лет ему, наверное, под сорок. Он был тяжёлым и с виду неповоротливым, с обветренным лицом. Красив, но своей мужской красотой, не слащавой.

Меня никто никуда не звал и не сажал, поэтому я так и осталась стоять посреди кухни со сцепленными за спиной руками.

Моро плеснул водой в лицо и стал вытирать скулу. Порез оказался длинный, но неглубокий, а кровь уже почти не шла.

– Пристрели её, – буркнул Тихий.

Это… они сейчас обо мне?

Внутри всё сжалось.

Ни один из них на меня не взглянул, а Тихий продолжил:

– Из-за неё Жора полез в «Сирену», не побоявшись полного зала людей. Стаса нет. Одного из наших зацепили у кухни, оклемается. Завтра весь город будет знать, что по Моро палили в его же клубе, а он отстреливался, как пацан из подворотни. – Он на секунду замолчал и добавил: – Её пасли, а она их притащила прямо к тебе. Выбьем, где бумаги, а её в залив.

Он говорил обо мне, как о вшивой кошке. У меня от страха отнялись ноги, и я вцепилась пальцами в край стола, чтобы не упасть. Во рту опять язык присох к нёбу.

– Я не знала про машину, – выдавила я жалко. – Видела её во дворе, где я живу, и сегодня у клуба. Не думала, что это за мной.

Тихий впервые повернул ко мне голову, а после снова посмотрел на Моро.

– Слышал? Видела и пошла.

Тот бросил салфетку в раковину и взял следующую.

– Думала она, – протянул он. – Ты, невеста, вообще много думаешь, а толку?

У меня опять вспыхнули щёки, но на этот раз от злости на него. Внутри всё вмиг вскипело, и страх как-то сам испарился.

– Толк есть, – ответила я севшим голосом. – Они стреляли, значит, так боятся этих документов, что готовы рискнуть войной с тобой. И это только доказывает, что бумаги настоящие. Вы же… ты же хотел это проверить? Ну так вот… Проверил.

Тихий хмыкнул, а Моро скомкал салфетку и, бросив её вслед за первой, наконец повернулся ко мне. Я увидела его светлые, ледяные глаза, по которым вообще ничего не было понятно.

– Складно щебечешь, – одобрил он. – Жаль только, что ты придумала это сейчас, пока Тихий меня уговаривал.

– А что? Скажешь, неправда?

Он вытащил монету, и она поползла по его костяшкам. Теперь я могла разглядеть её лучше: маленькая, медная, почти полностью стёртая. Она лениво ползла от мизинца к указательному, и я, не отрываясь, смотрела на неё, потому что не могла выдержать его взгляда.

В ложе я тоже загипнотизировалась ею, пока она не замерла и не исчезла у него в кулаке, а после он велел мне закрыть глаза.

– Ты бы выстрелил? – вдруг спросила я, сама не зная зачем. – Если бы не они.

Монета не остановилась, а он ответил:

– Пулей скучно, невеста.

Я ничего не поняла, лишь заметила, как у Тихого дёрнулся уголок рта. Похоже, он-то как раз расшифровал его фразу.

– Что это значит? – не унималась я.

– Повезло тебе, – отрезал Моро и, выдвинув стул, рухнул на него, вытянув ногу и поморщившись.

Впервые за всю ночь в его лице что-то дрогнуло, правда, всего на миг.

– Значит, так, – начал он. – Слушай, Тихий. И ты слушай, пепел. Сегодня Львович стрелял в моём клубе. Двадцать лет этого никто себе не позволял в моём городе. За такое отвечают, и он тоже ответит.

– Моро… – начал Тихий.

– Не перебивай, я не закончил. Бумаги у неё настоящие, раз Жора полез на рожон. А он, как мы знаем, без приказа и в сортир не ходит. – Он перевёл взгляд на меня. – Где они лежат, ты мне не скажешь.

– Только после сделки, – выдохнула я.

– И правильно. Пока не сказала – живая, а мёртвую Львович достанет из любой ямы и бумажки вместе с ней. – Он цокнул языком. – Ты мне нужна живая и с моей фамилией.

У меня перехватило дыхание, потому что я боялась в это даже поверить.

– Ты… согласен?

– Женюсь.

Тихий отлепился от косяка, но ничего не сказал, а Моро продолжил:

– Только ты кое-что перепутала, невеста. Ты ставила условия, что, когда расквитаемся, разойдёмся. – Монета перекатилась к большому пальцу и остановилась на ногте. – Так вот, обещания здесь даю только я. Разводимся мы, когда я скажу. А до тех пор делаешь, что я говорю, как я говорю и когда я говорю. Одно слово поперёк, и сделке конец.

– Что будет в этом случае? – облизнула я пересохшие губы.

– Ты сама предложила, что я могу убить тебя после похорон твоих врагов. – Он поднял на меня глаза. – Я запомнил.

Ответ жуткий, но хотя бы честный. Моро принял мою сделку целиком, со всеми условиями, только поменял местами, кто будет решать.

Меня опять запоздало начало мелко трясти. В основном колени.

– Согласна, – ответила я и протянула ему руку, как на деловых встречах, которые мы с Артёмом часто проводили.

Моро посмотрел на неё, потом неторопливо поймал монету в кулак и, сунув в карман, поднялся. Хромая, он подошёл ко мне и взял мою руку в свою горячую, огромную ладонь. Моя же утонула в ней целиком.

– Договорились, Зорина, – протянул он и, кивнув Тихому, вышел.

Тот задержался в дверях на секунду и последовал за своим хозяином, бросив на меня пустой взгляд.

Когда я осталась одна, долго вспоминала, что вроде бы и не говорила ему своей фамилии. В эту ночь я для всех работников, включая Лику, была безымянной танцовщицей.

Получается, он знал, кто я, даже когда спрашивал, кто меня прислал. Водил по моему лицу пистолетом, а сам уже был в курсе. Он изучал, смотрел, как я буду реагировать в стрессовой ситуации. Проверял меня с головы до ног.

Да что он за человек?!

Глава 10

Ника

Утром женщина, лет шестидесяти, принесла мне халат. Она же и привела меня в эту комнату ночью. Лицо у неё было строгое, вопросов не задавала. Как и сейчас. Просто положила халат на кресло, поставила рядом тапочки в целлофане и сообщила, что завтрак внизу. Уходя, мельком взглянула на пол, где драной тряпкой валялись мои вчерашние чулки.

Я ещё лежала в постели и натягивала простыню на себя. Оставшись одна, подошла к белому халату и потрогала его. Мягкий и толстый, а на кармане виднелась буква «М», вышитая золотыми нитками.

Интересно, для кого его тут держали? Вряд ли для Аси. Может, для тех девиц, что пытались затащить хозяина в загс?

Да и без разницы. Задвинув подальше все ненужные мысли, я надела его, ведь выбирать особо было не из чего. Ликин корсет висел на стуле, и лезть в него совсем не хотелось.

Сегодня я спала урывками. Наверное, вышло часа три. Надо признать, кровать в этой комнате была огромная, и это смущало. Я уже привыкла к узким койкам. А тут я могла перекатываться по ней несколько раз. Но что самое главное, здесь не было клопов.

Тем не менее сон вышел прерывистым и тревожным. Порезанную ступню я вчера промыла в ванной и замотала бинтом, который нашла за зеркальцем в аптечке.

Сейчас же я осторожно спускалась, держась за перила, и всё ждала, что меня кто-то окликнет и спросит, куда я иду. Но этого не случилось.

Днём особняк выглядел по-другому. Даже и не скажешь, что он принадлежит бандиту. Солнечные лучи заглядывали в высокие окна, а за ними плескалось огромное синее море. Вид, как на открытке. Мрамор снова сиял, и от него отмыли мои красные пятна.

Красиво, конечно, только высокий забор и охрана говорили, что здесь вовсе не райское место.

Моро уже сидел на кухне в белой рубашке, с рукавами, закатанными до локтей. Я увидела татуировки, выползающие из-под них. Он пил кофе, а перед ним лежала папка. Порез на скуле подсох.

А на столе был завтрак. Дымилась горка сырников, сбоку стояли сметана, варёные яйца, ветчина и свежий хлеб. А ещё нарезанная дыня. Как будто праздник какой-то, но у таких людей это обычный день.

Последний раз я ела вчера, и то полпачки семечек на остановке. До этого считала каждый рубль, питаясь дошираком и чаем без сахара, лишь бы дотянуть до зарплаты на работе, на которую так и не устроилась. На зоне хоть кормили три раза в день. А на воле выяснилось, что есть можно и раз, и то если всё хорошо.

– Садись, невеста, – бросил Моро, не поднимая взгляда от папки. – Остынет.

Я села на краешек стула и запахнула поплотнее халат. Взяв один сырник, положила себе на тарелку и решила есть его, как приличный человек. Я ведь была когда-то из нормальной среды. Не аристократка, конечно, но манеры знала. Чай, не собака, чтоб кидаться на кость.

Но сырник растворился быстро, а за ним проскочил и второй. Потом я намазала хлеб маслом и положила ветчину, поверх кинула ломтик сыра. Следом пошли яйца. Я заметила, что уже ничего не соображаю, когда потянулась за третьим сырником. При этом мозг, кажется, совсем отключился, потому что я прикрывала рукой тарелку по отрядной привычке. В столовой зазеваешься, и пайка уйдёт соседке. Поняв это, я убрала ладонь, но она всё равно вернулась обратно. А я всё ела и ела.

Моро на это молча смотрел, отложив папку и откинувшись на спинку стула. Рядом с чашкой лежала его монета, но он даже её не трогал. Просто разглядывал меня, как в зоопарке. Но там животные дикие, я же ощущала себя облезлой кошкой, которая шарилась до этого по помойкам, а теперь пролезла на кухню. Да и плевать. Гордость у меня давно уже закончилась, а есть хотелось до жути.

– Не торопись, – протянул он. – Никто не отнимет.

– На зоне тоже так говорили, – ответила я с набитым ртом. – А потом отнимали.

Я всё проглотила и запила чаем, а потом взглянула на него.

– Или это последний завтрак? Приговорённым вроде положено.

– Этих товарищей у меня хуже кормят.

– Тогда откармливаешь, как поросёнка к празднику?

– Кстати, насчёт него. – Он отхлебнул кофе. – Праздник у нас, невеста, в субботу, а ты похожа на вешалку. Платье будет висеть.

– В субботу? – В горле застрял сырник.

– Через три дня. Ешь, у меня мало времени.

Я закашлялась, потому что сегодня была среда. Думала, что у меня хотя бы есть месяц, за который я как-нибудь привыкну к мысли, что выхожу замуж за человека, что вчера водил стволом по моим губам, а времени оказалось намного меньше.

Моро перелистнул страницу в папке и глубоко вздохнул.

– Ну что, Зорина. Давай знакомиться. Ты ешь, а я почитаю. – И с этими словами он начал мне пересказывать всю мою биографию. – Мошенничество в особо крупном. Была директором «Юг-Терминала Логистик», разумеется, только на бумаге. Подписывала всё, что давал жених – Соловьёв Артём Анатольевич. – Уголок его рта дёрнулся, а у меня еда стала как резина на вкус. – Последние деньги отдала Лике. Она до утра просидела у Тихого и всё рассказала.

– Что с ней? – вырвалось у меня.

– Живая, но уволена. Правда, с деньгами на лечение дочки.

– С моими деньгами?

– Не смеши. Она их уже потратила, – цокнул Моро языком. – И Валька Сухая, твоя подруженька, сидит на зоне, а всё никак не угомонится. Никто, говоришь, тебя не прислал?

Я замерла, а потом выпалила:

– Она ничего не делала, просто сказала, кто враг этого Львовича.

– У него много врагов, а пришла ты ко мне. – Моро закрыл папку с хлопком. – И пришла ты вовсе не потому, что смелая. Просто тебе больше некуда идти.

Он был во всём прав, и хотелось в него чем-нибудь швырнуть увесистым. Но вместо этого я налила ещё чаю. Всё, что Моро сказал, я и так о себе знала, ничего нового, просто после его слов я физически почувствовала, какая у меня короткая и дешёвая жизнь.

– Инспекция, – вспомнила я. – У меня должна быть встреча в понедельник, а вчера меня не было дома.

Моро взял телефон и набрал номер, не глядя на экран. А затем откинулся на стуле.

– Андрей Евгеньевич? Моро. Не разбудил? – Послушав, что ему ответили в трубке, он хмыкнул. – Ну, извини. У тебя на учёте стоит Вероника Зорина. Вчера дома не ночевала. Так вот, она была со мной. Да, и в субботу я на ней женюсь, так что и место жительства сменит, бумаги тебе подвезут… И тебе не хворать.

Положив телефон, он посмотрел на меня своими серо-голубыми глазами. Вот так всё решается в его мире. Один звонок, и проблемы как не бывало.

– В загсе же месяц ждать, – промямлила я.

– Кому месяц, кому нет. У нас будет выездная регистрация. К нам сюда приедут, отметим в саду. С загсом я уже всё решил.

– А если я не хочу… в саду?

– А кто тебя спрашивает?

И правда, что никто. Слава богу, жива осталась, и то хлеб. Но проверить же надо было.

– Теперь правила, – начал Моро. – Слушай и не перебивай, а потом можешь орать, мне всё равно.

Я вся напряглась, потому что новых условий не ждала. Халат сполз с плеча, и я быстро его дёрнула назад.

– Про месть забудь.

– Что?!

– Я сказал, не перебивай меня. – У него в пальцах оказалась монета, и она лениво заскользила, чуть блестя на солнце. – Пока не время. Что у тебя там в бумагах? Дай угадаю: подписи Соловьёва и бухгалтера, может быть, ещё и Львовича.

– Нет его там, только инициалы, – опустила я голову.

– Тем более. За две буквы Гронского даже на беседу не пригласят. Если ты отнесёшь это в прокуратуру, то через неделю тебя выловят где-нибудь в лимане. Может быть, бонусом Соловьёва, чтобы много не болтал. Но это такое себе утешение. А Львович уедет в отпуск.

– Но это же доказательства…

– Это патрон, пепел, а ствола у тебя нет. Сама по себе ты можешь только громко греметь.

– Когда тогда? – подалась я вперёд и уставилась на него.

– Когда я скажу, ни минутой ранее.

– А Артём? Его-то можно хоть завтра брать. Там всё на нём…

– Тронешь Соловьёва, и Львович поймёт, что бумаги серьёзные и что они у меня. – Монета двинулась быстрее. – Сейчас он знает только, что какая-то баба сбежала из клуба с Моро. Оставим его гадать. Пока он ничего не знает, он будет вести себя осторожно, соответственно, взять его в лоб сложно.

– Значит, мне опять сидеть и ждать? Я три с половиной года…

– Будешь учиться.

– Чему?!

– Всему, чего не умеешь. – Моро смерил меня оценивающим взглядом. – Пока ты ничего не умеешь, кроме как шить тюремную робу и документы не глядя подписывать.

Щёки полыхнули, но возразить мне нечем, поэтому я прикусила язык и сидела молча, давясь собственной беспомощностью. Он был опять прав, и за это я его сейчас ненавидела даже сильнее, чем Артёма.

– Поехали дальше, – не стал ждать Моро, пока я соберусь. – Нужно придумать легенду. Если кто спросит, мы давно знакомы и я ждал тебя с зоны.

– И кто в это поверит? – фыркнула я.

– Люди верят во всё, что я говорю, – пожал он плечами. – Ты жила тихо при мне, пока не села, никто про тебя не знал. Вышла, и я женился. Кто спросит больше, ты моя женщина, и вопросов тебе больше не зададут.

– А если всё-таки…

– Тогда ты просто будешь улыбаться и молчать, а я им уже сам отвечу.

Он поднялся и, прихрамывая, прошёл у меня за спиной к кофемашине. Через секунду она зашипела, а я всё время смотрела в тарелку, переваривая всё сказанное. Чувствовала его физически у себя за спиной. На зоне опасно поворачиваться к некоторым людям спиной, поэтому у меня по привычке окаменели мышцы.

Он сделал несколько шагов ко мне и остановился. Халат снова съехал, и плечо оголилось. Моро взялся за воротник, чтобы вернуть на место, и его костяшки коснулись моей шеи, отчего меня всю подбросило. Да так, что вилка полетела на пол.

Не знаю как, но я уже стояла на ногах, вжавшись спиной в столешницу. Пульс стучал в висках, а ладони взлетели к груди.

Моро так и стоял с повисшей в воздухе рукой и только через секунду её опустил.

– Об этом и поговорим, – произнёс он, но не отошёл, лишь присел на стол рядом со мной так, что его колено оказалось возле моего бедра.

Подкинув монету, он выдал:

– Тело.

– Какое ещё… – У меня пересохло во рту.

– Твоё. Через три дня тут будут люди, которые всю жизнь смотрят, кто кого боится, а потом распускают неудобные слухи. Если жена шарахается от мужа, это видят все, поэтому она уже вряд ли может считаться женой. Скорее, это заложница. И таких не боятся. Их крадут.

– Я не понимаю.

Моё дыхание понемногу выравнивалось, но я всё равно слышала пульсацию сердца.

– И не надо. Этот вопрос решим. Дальше погнали. Ты будешь работать с людьми. С мужиками, которые будут тебя трогать, и тебе придётся им улыбаться. Если ты вот так подпрыгнешь там, завалишь дело и моих людей заодно. Мне нужно знать, что твоё тело слушается тебя, а пока им владеет только страх.

– А ты, значит, меня научишь, – выдохнула я и несмело посмотрела на него.

– Попробую по крайней мере.

– И как же?

– Узнаешь позже, будешь меня слушаться. – Он прожигал меня взглядом, и от этого становилось неуютно. – Ты вчера пришла ко мне и сама предложила жизнь. Я её взял, остальное прилагается.

Я опустила глаза на его большую и смуглую руку со сбитыми костяшками. Вчера ночью она прижимала мне голову к коленям, пока заднее стекло били пули. И держала пистолет у виска. Хотела убить и спасти. Я не доверяла ей.

– Тело можно, – закончил Моро. – Душу нельзя. Никаких чувств ни ко мне, ни к кому бы то ни было.

– Боишься, что влюблюсь? – попыталась усмехнуться я, но вышло криво.

– Боюсь, что ты дура, – постучал он пальцами по папке. – Ты уже один раз села за любовь, Зорина. Взяла на себя чужие грехи во имя большого и светлого чувства, потому что жених попросил. Второго раза на своей территории я не допущу. Влюблённая баба – это лодка с дырой. Сама тонет и всех остальных топит.

Мне будто плеснули в лицо холодной водой. Он даже не повысил голос, а у меня было ощущение, словно на меня наорали и вытерли ноги о моё достоинство.

– Не бойся, – сглотнула я и посмотрела прямо перед собой. – Меня от любви уже вылечили. Курс длился три с половиной года. Прошёл успешно. Рецидивов не будет.

– Вот и хорошо.

– А тело… – Я перевела взгляд на него. – Его можешь забрать. Одним хозяином больше, одним меньше. Без разницы.

Монета у него в пальцах запнулась на полсекунды и тут же заскользила дальше. А может, мне показалось.

– Не нравится – выход там. – Моро кивнул на дверь. – Бумаги свои найдёшь сама и побежишь с ними до первой тонированной машины.

Взглянув на дверь, я мотнула головой и села обратно за стол.

– Сырники остыли, – буркнула я. – Попроси, чтобы подогрели.

Моро хмыкнул и произнёс:

– Доедай так, невеста.

В этот момент в дверях возник Тихий.

– Её вещи у Розы, – сообщил он Моро, не глядя на меня. – Съездить за ними?

– Да, сгоняй быстро.

– Там очки мамины в футляре, – вырвалось у меня. – Не выбрасывайте их, пожалуйста. Они… в общем, осторожнее с ними.

Тихий перевёл на меня мусорно-пакетный взгляд, но ничего не ответил и вышел. А я уткнулась в тарелку, продолжая ковырять холодный сырник. Он был вкусный. Я за четыре года такого не ела. И от этого почему-то стало совсем тошно.

Следующие три дня прошли как в калейдоскопе.

Мне привезли вещи в тот же день. Даже те, что остались на складе. Сверху аккуратно лежал мамин футляр. Тихий проходил мимо меня, как будто я мебель.

После обеда пришла Ася, и я наконец-то её рассмотрела. У девушки была смуглая кожа и светлые глаза, похожие на глаза Моро. И от этого стало совсем непонятно, кто она ему.

С ней в мою комнату зашли портниха с вешалкой на колёсиках, парикмахер и маникюрша с чемоданчиком.

– Я Ася, – улыбнулась она. – Вчера толком не познакомились. Моро попросил помочь с платьем, сам он в этом ничего не смыслит. – Девушка наклонила голову. – Я ему как сестра.

То есть не родственница. Уже стало попонятнее.

Улыбалась Ася тепло и по-домашнему, а глаза в это время спокойно прошлись по мне и остановились на обкусанных ногтях, потом двинулись дальше. Она смотрела на меня, как на непрошеную гостью, перед которой надо вести себя прилично. Сёстры так не смотрят.

Но тут же я одёрнула себя за такие мысли. Откуда мне знать, как смотрят сёстры, если у меня их никогда не было? Может, у них так принято. Или я просто одичала за три с половиной года и уже во всём вижу подвох.

В колонии я быстро научилась видеть, кто улыбается и при этом прикидывает, как тебя продать, но тут мне надо было выходить замуж, а не делить пайку.

Мне привезли три белых платья.

Когда-то в двадцать три я вырезала из журнала фотографию свадебного платья и положила её в ящик стола. Мне оно очень нравилось, потому что на нём красиво шло кружево по рукавам. Тогда казалось, что Артём вот-вот сделает предложение, и надо быть готовой. Но ничего так и не произошло. Перед тем, как отправить меня за решётку, только пообещал с три короба.

А сейчас на меня натягивали белое платье, чтобы выдать замуж за бандита, который ещё вчера чуть не вышиб мне мозги. Мечты сбываются. Хотя в каком-то извращённом виде.

Ася выбрала за меня узкое и простое платье из белого шёлка, с открытыми плечами.