Читать книгу "Не сотворяйте ангелов из женщин"

Ожидание

Два года – это довольно большой срок. Сначала они рассчитывали, что на девять месяцев или не более полугода, а потом… Его назначили сразу же на должность главного специалиста госпиталя, а мама к нему устроилась работать в лабораторию. Она, видимо, этими приборами владела хорошо, я же не знала, чем она в своем НИИ занималась, потому что и она скоро там стала ведущим специалистом.

Ну а как же сынок, мой братик Валерка? А за ним стала присматривать француженка какая-то, так мама мне писала. А кто такая, так, кто ее знает? Им там на месте виднее.

Я после их отъезда буквально на второй день, переехала к ним в комнату. Спала теперь на их кровати, лежала в их постели…

И первое время я очень плохо спала. Все представляла себе, как он с ней на моем месте любил ее и как они занимались любовью в этой постели…

При этом я его подушку вычислила сразу же по его запаху. Вот как меня разбирало желание!

Я думаю, что мать так все быстро устроила с этой поездкой во избежание последствий. Чувствовала, наверное, что я тоже тянусь к нашему мужчине. Я и сама видела, как она подолгу могла сидеть, замерев, и смотрела на меня… О чем она думала? Но явно не о том, что мне надо что-то купить из обуви или еще о каких-то тряпках для меня. Я в ее взгляде читала вопрос. Ей, видимо, было все ясно насчет меня и моего мужчины, потому она и молчала. Ведь если бы только с моей стороны, то она не смолчала. Я ее знаю! А тут сразу оба, я и он, куда ей сразу против двоих?

А то, что и он на меня стал поглядывать, это я сразу же отметила. Причем если раньше он просто шутил со мной, то сейчас стал шутки в мой адрес отпускать со скрытыми подколками. И, потом!

Ведь не может женщина не чувствовать, как исходит притяжение со стороны мужчины. Ведь каждой из нас так хочется к своей персоне мужского внимания.

Видела это и мать. Видела и молчала!

Первые же свои очередные дни после их отъезда, я не смогла сдержаться.

Дождалась, когда ушла бабушка и… Его подушку зажала между ног и терлась о нее, покуда… Я так еще ни разу! Не знаю, что на меня нашло и почему так сильно подействовало? Может, их ложе любовное?

А потом я думала, что стану остывать к нему со своими чувствами. А они у меня были! Были, да еще какие? Недаром мать его от меня вывезла. Недаром!

Она мое отношение к нему очень тонко заметила и почувствовала. Еще бы? Я ведь уже не могла без него и дня. Мне надо его видеть и все! Мало того, мне надо было перед ним обязательно покрасоваться! И я красовалась! Именно это и насторожило мать.

Потому она стала приглядываться… А мне все мало. И я решаюсь на такое… Такое могла придумать только я!

Заявила, как-то маме, что я тоже буду доктором, потому начну приглядываться и напросилась к нему приходить на прием.

Сначала он сказал да, потом нет. Видимо, мать вмешалась, потому что я слышала, как они снова и теперь уже, по этому поводу, ругаются.

Тогда я, без объявлений взяла и к нему в поликлинику. Узнала, в каком он кабинете принимает. Взяла и пришла! Пришла и села среди его пациентов.

Сижу. А что же дальше?

Нет, думаю, я так и до вечера, до окончания его рабочего дня просижу под его дверью, поэтому решила действовать как-то через его помощницу, медсестру.

С ним на приеме сидела медицинская сестра. Симпатичная такая девушка – Нина. Она раз вышла, и я ее тут же вычислила.

Ага! Курит! Мне того только и надо.

Дождалась, когда она на очередной вышла на перекур, и к ней. Подошла и спросила ее насчет врача. Мол, как он? Стоит ли мне к нему обращаться или надо к какому другому?

Она не поняла и давай его нахваливать! Потому, когда я зашла к нему в кабинет, то она глаза на лоб! А я ему говорю, что у него хорошая помощница и что она о нем очень хорошо отзывается. И кратко ему рассказала при ней.

Он на нее смотрит, а она на меня и в знак благодарности, улыбается!

Ну, это уже, потом, я вместо нее, пока она выходила по делам, а я уже знала о ее делах, стала вести записи в медицинских книжках у больных. Он диктует, а я записываю.

Итак, до конца его приема. К тому же у меня все прекрасно получается. Ведь я и латынь учила и медицинские справочники штудировала.

А потом я его уговорила ее отпустить пораньше, он согласился. Тогда я ее халат, шапочку и как самая настоящая сестричка.

– Только ты смотри, меня не выдавай. Не вздумай признаться коллегам, что ты моя дочь, – говорит тревожно, и, явно смущаясь.

– А я вовсе и не твоя дочь. Так что, не беспокойся. И потом, я уже все поняла и буду тебе дальше помогать. Ты не возражаешь?

Он так на меня посмотрел, что теперь уже мне самой захотелось выскочить и закурить! Так, на меня его взгляд, подействовал!

Потом мы с ним вместе домой.

Счастья… чуть не описалась!

Договорились, что пока матери не будем сообщать, что я стала к нему приходить помогать. Она еще не могла понять, отчего это нам так с ним весело…

На другой день я снова, а потом опять. Итак, стала у него, как помощница. Потом пошла на такой шаг.

Подговорила Нину и та с удовольствием стала каждый день отпрашиваться пораньше и теперь уже мы вместе с ним… Прямо писаюсь, от удовольствия…

Идем, болтаем, смеемся. Он меня в кафе и угощает. Я уже голову стала терять. Я непросто уже люблю, а и голову теряю от его присутствия и потому еле сдерживаюсь.

Мать ничего понять не может, что это с нами и почему мы такие веселые! Потом слышу, она ему сдуру скандал очередной!

Вот же? Ну, сама же себе яму копает! Так, и захотелось ей крикнуть, и предупредить! Ведь как я ни чувствую соперничество, а она все-таки мать моя. Кто же еще, как не я должна идти о ней беспокоиться.

В это же время я совсем перестала спать. Все прислушивалась и даже могла, когда баба спала, вставать и по малейшему шороху из их комнаты подскочить к двери и прислушиваться.

Жутко волновалась и все переживала, что услышу, как они любовью занимаются…

Хорошо, что им что-то все время мешало. А то я ворвалась бы к ним и таких дров наломала!

Мать, видимо, поняла, и свой график любовных сношений сместила и сдвинула на утренние часы. Я же ведь под утро так крепко спала после своих ночных бдений.

Потому что, как я ни старалась, а наутро по ней видела, что она уже им удовлетворена, потому и крутится весело на кухне и со мной довольная здоровается. Даже показалось, тогда, что она так специально себя вела и все ехидно проделывала…

Но и я свою линию гну!

Вскоре ему люди стали писать благодарности. Потом слухи о нем пошли, один другого лучше, какой он специалист. И тут не обошлось без моей инициативы.

Я же непросто к нему хожу, а прямо из кожи вон вылезаю! Мне надо у нее его отвоевать! И я так стараюсь!

Наконец, его заметили.

Да и как было не заметить! Я на это столько сил ведь потратила! И вот, его вызвали в управление здравоохранения и предложили новую должность! Он радостный домой и все ей рассказывает, смеется. А я про себя говорю. Погоди еще, я и туда к тебе доберусь! Ты и там станешь лучший!

Итак бы все и случилось, если бы…

Да, она!

Она меня вычислила! Как она это проделала? Я тогда, так и не поняла, что где-то я прокололась.

Это потом уже, я все узнала, что другие бабы стали за ним ухлестывать. За молодым, перспективным, красивым, пробивным! И я невольно попала под их подозрение.

Они решили, что я его любовница и давай на меня компромат собирать! А у меня и фамилия другая, и я на него непохожая. Все в их пользу! А тут, еще узнают, что такой сестрички не числиться! Тогда, кто же она, такая и рядом с ним вертится? И поползли слухи один нелепее другого… Ей, конечно же, доброхоты доложили, и она, с внезапной проверкой!

Представляете? Полный разгром всех моих стараний!

– А ты что тут делаешь? – такой вопрос ее буквально застрял у меня в ушах на несколько дней.

Такого бесчестия я ей решила не прощать! Еще бы? Она у меня на всю жизнь отбила всякую охоту стать доктором, это раз, а, во-вторых…

Как она только его не унижала при мне! Не смогла ревность свою скрыть! Не смогла!

Потом я полгода совершенно спокойно спала.

Ну, вы поняли, что в их постельный режим вмешалась ревность ко мне, и они никак не могли решить, что же с этим делать и как им дальше жить.

Заметьте! Не мне, а им!

А для меня никаких иных решений, без вариантов! Он мой! Или, по крайней мере, моим станет!

Так вот почему она его от меня увезла.

Нина

– Ну что ты приперлась? Что еще тебе от меня надо? – бушует недовольно Нина, бывшая его медицинская сестра. – Ах, ничего? Знаешь, ты уже достаточно меня ославила, так что, катись отсюда колбаской и чтобы я тебя больше рядом с собой не видела!

Я ее вычислила, как всегда, за перекуром и стою рядом, но совсем ведь не чувствую своей вины. Никакой! Я к ней, наоборот, с благодарностью пришла к ней…

– Знаешь, ты для меня так много сделала, и я хочу тебя отблагодарить, – говорю ей, несмотря на то, что она ко мне повернулась спиной и курит, сильно затягиваясь.

– Да? И как же это ты сделаешь? Мне уже с тобой рядом и шага нельзя шагнуть, все так и тыкают. Вот, мол, та самая придурочная и с ней Нинка – дура! А что, разве же не дура? И чего это я тебя стала слушать, чего это я так решила…

В конце концов, я сломала ее негативное отношение к себе и жду ее рядом с поликлиникой в сквере.

А все благодаря ему!

Он мне лично письмо написал из Камбоджи, в котором просил извинения перед Ниной. И я ей дала это место в письме прочитать, перегнув лист, чтобы она остального не видела. Она читала, и я видела, как она, почему-то не успокаивается и даже наоборот, разволновалась от его слов признательности и комплиментов.

– И что, это у вас серьезно? – наконец, спросила, отрываясь от текста и делая упор именно на это слово.

А раз она об этом, то я поняла, что она, как всякая женщина, любопытна, когда заходят разговоры об интимных отношениях, а тут еще необыкновенных и таких, в которых она принимала участие…

Я все точно, как мне показалось, вычислила. Она не могла не заинтересоваться мною, тем более, как мне показалось, что и он ей тоже нравился…

И потом, она ведь соучастница таких событий? Не могла она, вот так сразу, из этого выпрыгнуть.

Любопытство женское ей двигало. А чем же это дальше закончиться, а что же за этим последует дальше?

Я знала, что нам, женщинам, от этого нашего любопытства не избавиться, и мы так и будем обреченно слушать, смотреть и переживать до глубокой старости, как развиваются любовные приключения у нее и его. Тем более у такой молодой, как я, и у него, женатого мужчины да еще ее отчима.

Необычного треугольника и такого, от которого так остро и волнительно становиться, чем больше об этом узнаешь… Устоит ли, справится ли он и она, а что с их треугольником сложится в итоге? А с ее матерью, что же? Как тогда она будет стоять за свое или…

Вопросы, вопросы… А некоторые ответы можно ведь узнать, вот они рядом стоят…

Потому я знала, что она непременно ко мне придет.

Вот и ждала ее, сидя смирно, сжав свои ножки, сложив руки смиренно на коленях, словно нашкодившая монашка и ждала ее с некоторым волнением…

Было еще одно обстоятельство которому я поначалу не придавала особого значения.

Сэм

Одно время за мной стал ухлестывать… Ну, я его, как и всех остальных… Хотя, и если уж быть до конца честной…

Так! Постойте, сейчас я соображу, надо ли вам об этом рассказывать или же я упущу эту историю… Нет! Все же, вам чуть-чуть расскажу, иначе вам будет непонятно все происходящее в дальнейшем.

Все его почему-то звали Сэм.

Довольно красивый парень и очень уж как-то самостоятельный, к тому же он все время на мотоцикле… Уже одно это, что за мной стал ухлестывать тот самый Сэм, да и возможность прокатиться с ветерком… Может, это, а, может, еще и то, что я, собираясь соблазнить Пилюлькина, и вскоре пришла в отчаяние от осознания, что я, как соблазнительница мужчин, ровным счетом ничего не значу! Так как ничего не умею с ними. А ведь мне его надо, в конце концов, как-то соблазнить и заставить со мной переспать! Но как? Как это надо сделать, у кого узнать, если я, даже ни разу и еще ни с кем из взрослых парней не целовалась! Практики же никакой у меня не было. Сама же говорила, что я всех от себя отшивала…

Ну а тут, Сэм… Как говорится, собственной персоной, да и парень видный, к тому же я знала, что он уже далеко не девственник.

Слышала истории, видела слезы его бывших подруг по этому поводу… Так что я, встречаясь с ним, рассчитывала на приобретение некоторого опыта, а для этого лучшего момента у меня не было.

Потому, в очередной приезд Сэма на мотоцикле к школе, неожиданно для него даю свое согласие… Мне, показалось, что он даже опешил!

Он же ведь собирался меня добиваться не один день, а тут… Можно сказать, полная капитуляция с моей стороны…

Теперь, главное, рассуждала, потом самой не плакать, как те девочки, кого он осчастливил ранее. Я твердо решила, что дальше поцелуев с ним не пойду. Но так я только хотела и думала…

Потому как только уселась сзади Сэма на сиденье мотоцикла и крепко его обняла… А ведь он так специально стал лихачить, как я догадалась, потому и рванул с места, тут я сразу же все поняла, что, наверное, зря на такое решилась. И как бы потом не пожалеть мне о своей выходке…

Он укатил со мной к озеру и в первый же раз поцеловал.

Я и опомнится не успела, как все мои задумки на ограничения по отношению к нему в одночасье рассыпалась словно карточный домик…

И я это тут же на себе почувствовала… Можно сказать, я вбирала в себя опыт Сэма с его поцелуями, с его нежными словами, с его осторожными касаниями, как бы смотря со стороны на себя его глазами…

Да, Сэм умел с девочками!

Когда я вечером, наконец-то добралась до дома, то для себя отметила, что: во-первых, все мои прежние представления о сексе с мужчинами претерпели значительные изменения и кое-что прояснилось, во-вторых, и это самое главное, первые уроки общения не прошли для меня даром.

Я оказалась на редкость способной ученицей. Это не мои, это его слова…

Кстати, сама же я его на прощанье поцеловала.

Уже лежа в постели все никак не могла отойти от ощущений его губ, его нежных рук, волнительно ищущих что-то по моему телу…

На следующий день, в выходной, я, ссылаясь на договоренность с одноклассницами, спешно оделась для выхода на природу и выскользнула из дома, завернула за угол, а…

Сэма не было! Ни Сэма, ни его знаменитого мотоцикла…

Вот это да! И что, это все?

Разволновалась… И хорошо, что так! Эта пауза позволила мне взглянуть на ситуацию с более трезвой головой. Итак, рассуждаю я…

Ты приобрела некоторый опыт, это раз, во-вторых, поняла, что это занятие довольно приятное и если бы не моя настойчивость в достижении поставленной перед собой цели с прицелом на моего Пилюлькина, то я, пожалуй, закрутила бы с Сэмом…

От такой перспективы у меня даже перехватило дыхание, так как я реально почувствовала, что за этим могло последовать…

Я что же, уже хотела этого?

А что? Мне уже семнадцать, к тому же я девушка, вызревшая и даже с некоторым, вновь приобретенным опытом… А, почему бы и нет?

Ведь слышала, знала от подруг, что многие уже этим делом увлекаются и втайне, пока не афишируя, даже гордятся, что постегают на чужих постелях и какие испытывают неземные радости…

Все эти настроения и шальные мысли чуть не сбили меня с намеченного пути и я, ругаясь и чертыхаясь, развернулась и шла уже к дому, злясь на себя и почему-то на Сэма, как…

– Привет, Галчонок! – внезапно услышала сзади.

– Ну… – довольно недружелюбно и угрожающе ему.

– Прости, мотоцикл сломался, – как-то жалко пытается передо мной оправдаться. – Что ты на меня так смотришь, не веришь?

– Не единому слову! —с обидой выпалила.

– Скорее, это мне, следовало бы тебе не верить! – прозвучали слова Сэма как гром среди ясного неба.

– Как это? – даже опешила от такого откровения.

– Да, вот, так, Галочка! И обнимала ты и целовалась вовсе не со мной, а с кем-то другим…

– То есть? Что, ты хочешь этим сказать, что я…

– Да, Галка! Я тебе вовсе не нужен, только как чучело как истукан…

– Сэм! Что ты такое говоришь? Обидно, ведь слышать такое, после всего, что я тебе отдала, что позволила в себе…

– А ничего! Поняла? Ничего ты мне не позволила. Ты даже целовала не меня, а кого-то другого! Что, не так? Я что же, неправ? Я похож на дурака?

Наступила нехорошая и тревожная, я бы, даже сказала, жалкая какая-то для меня пауза…

В голове сразу ворох мыслей, причем все с желанием оправдаться, соврать, навести тень на плетень и к тому же мне жалко! Жалко, ведь терять такого мальчика, тем более такого проницательного и чувствительного, кто все прочувствовал и сразу же вывел меня на чистую воду.

Подняла лицо и смотрю в глаза…

Ну, не смогла я тогда соврать! Не смогла! Это сейчас я обязательно что-то стала придумывать, стараясь выкрутиться, а тогда… Тогда я… И я к нему с нежностью и благодарностью…

– Да, Сэм, ты прав! Не знаю, как ты догадался, может, кто сказал, а, может, как-то это почувствовал… Но ты, прав, Сэм. Я люблю другого… Прости, что морочила тебе голову, что так нечестно себя повела… Да, я знала, что ты опытен, что умеешь с девочками… Прости… Но я тебя использовала. Мне нужен был опыт. Ты не обижаешься, я тебя не обидела?

Расстались мы друзьями.

Я до сих пор ему благодарна, что он, понимая, чувствуя мою неискренность, он не довел дело до…

Да, а ведь мог! Что ему тогда стоило взять и проучить меня как следует?

И вряд ли я тогда смогла бы выкрутиться, избежать такой расплаты? К тому же я уже кое-что позволяла ему в себе и сама уже приступила к первому ознакомлению мужского естества…

Вот так и это все, о чем хотела вам рассказать.

Так что за мной уже потянулся некий след и опыт, конечно же, приобретенный с Сэмом… Но это я вам в качестве предисловия, потому как…

Что проделывают демонстративно

Она вышла из поликлиники, когда уже стемнело. Потом оглянулась и, стараясь спрятаться от посторонних глаз, пригнув голову, пошла решительно ко мне. Она шла и даже не знала, что я приготовила ей сюрприз!

– Мне с тобой надо серьезно поговорить. Ты свободна и никуда не торопишься? Может, зайдем куда-то и посидим? – сразу же беру инициативу в свои руки.

– Вообще-то, мне надо было… Ну, ладно, только ты меня, пожалуйста, не расстраивай своими рассказами, – говорит мне, явно желая слушать о моих любовных приключениях. – Я не люблю грустные истории, особенно о красивых девочках, которые становятся несчастными или молодыми матерями…

– А откуда ты знаешь? – перебиваю тревожно.

– Да ты что? Неужели и ты? – тут же ко мне цепляется Нинка.

– Ну, так мы идем или?

– Идем, идем, конечно же, неужели и ты тоже? – все никак не может успокоиться.

А с чего это она, спрашивается? Не понимаю, пока, что? Ладно, сейчас сядем и все выяснится…

Потом сидим в кафе. Я ее угощаю, мне именно так и хотелось ее отблагодарить, сделать для нее что-то приятное.

А насчет ее досужих домыслов, то я ей сразу же сказала, что с ним не спала…

А она не разобралась, видимо, так ее эта тема задела, что тут же спросила:

– Ну, если не с ним… Неужели, ты кого-то еще осчастливила? И когда ты успела? Вроде бы, все время была с ним, а сама, значит…

– Ничего не значит… Я ни с кем.

– В смысле? – спросила и тут же уставилась на меня непонимающим взглядом.

– Нет, я хотела сказать, что я только с ним, но не то что ты подумала, а просто я…

– Подожди! Так, ты не беременна?

– Нет, конечно же! Ну, как я могла, я ведь еще ни с кем и никогда…

По тому, как ей сразу же стало со мной неинтересно, поняла, что она моим ответом глубоко разочарованно. А вот если бы я ей сказала, о том, что она так хотела услышать, то она с меня и не слазила до самого конца вечера, так подумала.

Я смотрела на нее, а она демонстративно и как показалось, безразлично отвернулась и кого-то разглядывала за столами рядом. Она курила, и я к ее руке осторожно прикоснулась. Она повернулась, и, как мне показалось, равнодушно смотрела на меня. Мол, что же ты меня так подвела…

– Я хотела тебя попросить…

Она все так же смотрела, с равнодушием и некоторым превосходством.

– Я слышала, что ты уже сделала аборт? – сказала ей, неожиданно.

Зачем-то такое вспомнила из ее разговора перед кафе. Даже не поняла сама, почему это у меня вырвалось? Видимо, видела равнодушие и решила ее внимание обратить к себе во что бы то ни стало и таким глупым вопросом…

– А тебе, откуда, известно? – внезапно спросила сама, – неужели это он, тебе…

– Нет, не… Я просто хотела спросить…

Она отвернулась резко и по тому, как сильно затянулась, да так, что кончик сигареты, который я видела сбоку, и выступал за контуры ее лица, вспыхнул ярким тлеющим огоньком.

– Нет! Ну, что ты будешь делать? – сказала с какой-то унизительной досадой в голосе. А потом, повернувшись ко мне с тревожным и злым выражением на лице, глухо и угрожающе произнесла.

– Я так и знала… Я так и знала, – повторила, при этом увидела, как зло заблестели ее глаза.

Внезапно она встала и, не говоря больше ни слова, оставив свои вещи, пошла через весь зал к выходу, так я сначала решила, а потом поняла, что она в туалетную комнату. Я следом, и тоже оставляя вещи: сумочку, плащ, наброшенный на спинку стула, и за ней. Успела, когда она уже за собой прикрывала дверь и я почему-то ей.

– Я с тобой! – сказала и с силой протиснулась следом, плотно прижатым к ее телу в дверях. При этом уперлась в ее злые, слегка заплаканные глаза.

– Я тоже с тобой, я хочу…

Неожиданно она, очень грубо мне.

– Что? Обос…

Туалетная комнатка маленькая, тесная. Еле смогла вместить и за нами закрыть дверь.

Она бесцеремонно подтянула подол, стащила трусы и, наклонившись, как лыжница… Я стояла и никак не могла понять, зачем она так со мной и вот сейчас всем своим видом, стараясь показать полное безразличие и пренебрежение мной.

Ну, ладно передо мной, надо же хоть капельку приличия… Неужели я ее так сильно оскорбила, что она до сих пор хочет меня унизить?

– Что смотришь? Никогда обритую не видела?

Я вспыхнула, отвернула лицо…

Пятиться было некуда, и я к стене спиной. Внезапно она, делая вперед ко мне полшага, прижала тесно, мешая даже пошевелиться…

– Да! Я с ним! А ты, глядь! Ты встряла, малявка! Ты мне всю жизнь испортила, сука!

Потом рукой по ногам и больно схватила. Продолжая унизительно стискивать, другой рукой, согнутой в локте, прижала горло, придавила к стене всем телом и в лицо мне, со злостью прошипела…

– Маленькая паскуда! Почему ты?! Неужели, это для него стало важнее?

Еще сильнее сжала, до нестерпимой боли.

– Больно, пусти… – похрипела, ничего решительно не понимая, что же явилось причиной такого поведения по отношению ко мне.

И это непонимание и эта унизительная боль и все это навалилось, растаптывая мое самомнение о себе, как о порядочной и достойной девушке, с которой, ну никак и никто не мог и не должен был, так поступать, и так унижать меня.

И потом, она сказала, что забеременела от него?!

Ой, мамочка! Ой!

Неделю я проболела после этого. Не перенесла психика и тело следом…

Врача вызвала бабушка, та долго слушала, расспрашивала, а потом, когда узнала, что я отличница, то, на неделю справку выписала.

Все меня оставили в покое, наконец-то. Но в ушах все еще ее многозначительные рассуждения о пубертатном возрасте и об особенностях женского организма, гормонах, особенно когда у нас там…

Все заумно, все о чем-то и, ни о чем… Но видимо, ее очень бабушка попросила. Потом бабушка мне все предлагала покушать, потом возилась с, пирогами с капустой, стараясь мне угодить.

Я в те дни, словно во сне: что-то делаю, что-то ем, сплю, как сова – днем, а ночью просыпаюсь и… Лежу и смотрю в потолок, который освещают редкие машины своими фарами и пока светлое пятно двигается по потолку, я успеваю загадать что-то насчет его. Его, его… Никакой другой мысли. И даже на второй план отошло то, что я узнала от нее.

– Вот же она, проститутка! – не сдерживаюсь и довольно громко шепчу, озаряемому светом по потолку, словно обращаюсь к нему.

Потом о ней и о нем.

Ну и как она могла с ним? Как? Ведь он же женат и потом, у него ведь семья? Мы, в конце концов, – я, мама, Валерка.… Да, как она посмела эта… Как?

Постой, сама-то она это не могла? Тогда он и они вместе? —теряюсь в такой загадке, от которой окончательно просыпаюсь.

Потом снова, как заезженную пластинку кручу и кручу… Итак, всю ночь. Потом сплю до самого полудня. И опять что-то делаю, кушаю…

Как только пришла и захожу в класс, то ко мне тут же подсаживается Маринка. Я ее понимаю, контрольная по химии, и она ни бельмеса в валентных связях и электронах. Все это для нее совершенно непонятное и чудное, другое дело – мальчики, тряпки, рок-группы и записи, а еще она много чего знает об этом.

Сама, в знак признательности, за то, что я и свой, и ее вариант успеваю исписать формулами, валентными связями и, даже у нее в тетради поправить.

Вот же, кума, списывает и тут же делает ошибки! Я ей тыкаю, но толку, ноль! Беру ее тетрадь и сама исправляю как надо.

– Вот! Ты хотя бы списывай правильно, – шепчу ей. А она мне:

– Спасибо. Я твой должник…

– Не должник, а должница, поняла ты, трехвалентная связь?

– Не… е…а. Такого еще не было, хотела один раз попробовать…

Нас прерывают. Сдала тетрадь, вышла первая, следом Маринка.

– Уф! Пойдем перекурим, – говорит устало.

Интересно, отчего же это она так устала? – глядя на нее.

– Не терплю я эту химию…

– А что ты, вообще, терпишь? – подначиваю ее, мол, списываешь и все такое…

– Слушай, Галка! Я же совсем забыла, подожди, я сейчас!

И снова в класс.

Сумасшедшая какая-то и если бы не ее познания про это и непоучительные рассказы…

– Вот! Это тебе хотели передать.

– Мне? А кто?

– А ты читай. Читай, это сказали тебе…

«Галина! Жду твоего звонка каждый вечер, после шести. Надо обязательно встретиться и переговорить о…». И дальше телефон. Внизу подпись… «Нина»

– Слушай, а ты что, с ней?

– Что, значит, с ней?

– Ну, ты с ней чики-пики?

– Что?!