Читать книгу "КиберLove. Поцелуй за тысячу парсек от Земли"

Глава 7. Персерона

– На какой планете высадили остальных наших соотечественников? – вопрос задал парень, потерявший сестру.

Мы все воззрились на Терминатора. В глазах парня горела решимость воссоединиться с сестрой. Он, скорее всего, уже понял, что девочка может оказаться на одной из тех планет, куда летали со звездолета челноки.

– Нескольких человек спустили на Верлакс, большую часть, чей индекс полезности без меньше 50, оставили на Софре. Есть еще такая планета, как Крагнатум, но звездолет обошел ее стороной. Она плохо обжита, – Терминатор говорил безэмоциональным голосом, хотя вопрос был о судьбах людей. – Туда отправляют только тех, чей индекс полезности близок к нулю. Как сказал бы командир нашего корабля, на Крагнатуме живет одно отребье. У них нет денег, чтобы заказать дешевую рабочую силу.

– Это мы дешевая рабочая сила? – до Зиры дошло, о ком так грубо выражается робот.

– Среди вас есть ученые? Архитекторы? Кораблестроители? – просто спросил робот. – Нет? Тогда вам место среди аденцев.

– Кто такие аденцы? – у меня заболело в животе. Я чувствовала, что это определение не несет ничего хорошего.

– Обслуживающий класс.

– И кого мы будем обслуживать? – Зира сощурила свои прекрасные глаза.

– Правящий класс. Их называют далатами. На Персероне соблюдаются законы главенства одних людей над другими по кастовому признаку. На самой низшей ступени стоят вахи – это племена аборигенов. С ними запрещено вступать в близкие отношения. Они считаются человекоподобными, хотя выглядят, как люди. Они сильны, выносливы и по человеческим меркам красивы.

– Тогда за что их так?

– Вахи воинственно настроены и сопротивляются внедрению культуры развитой цивилизации.

– Я бы тоже сопротивлялся, если бы на Земле появились инопланетные захватчики и начали диктовать свои условия, – откликнулся кто–то из парней.

– Вам следует пересмотреть свой речевой арсенал и понятия о справедливости, – Терминатор обернулся на мальчика, вступившего в спор. – Иначе очень быстро окажетесь на Крагнатуме.

– Ого! – откликнулась Зира. – Да здесь развилось несправедливое общество!

– Можно подумать ты жила в справедливом обществе, – оборвала ее Алеля. – Вспомни про наши сектора. В секторе «А» жили такие же далаты, как и здесь. Правящая верхушка, которая беззастенчиво пользовалась услугами секторов «Б» и «В». А жители сектора «Г» – это те же вахи, самые бесправные из всех нас. Ничего оригинального человечество не придумало. Просто перенесло на новые планеты старые законы.

– А нам дадут одежду?

– И покормят? А то мы так долго не ели.

– А сколько длился полет?

– И когда мы увидим наших родителей?

Терминатора забросали вопросами, но он ловко вывернулся, объявив, что все объяснят в Координационном совете, куда нас отвезут для распределения.

Выйдя из лифта, мы попали в такую же гофрированную трубу, которая привела нас к машине, напоминающей автобус, но без водителя. Мы тут же прилипли к стеклам. Удивительно, как можно так быстро создать настолько красивый город.

Нет, я понимала, что это с момента последнего звездолета, отправившегося с Земли к чужим звездам, прошло больше ста лет, а первые улетели задолго до него. У человечества была возможность освоить территории и обустроиться. Это же не мы, которые столько лет сидели в подземелье.

Я втянула воздух через зубы, вспомнив, что мои родные, как и родители Зиры и Алели, никогда не покинут Северный предел. Если, конечно, у робота были верные данные. Его как–то слишком легко продали Трофиму, отчего складывалось впечатление, что он не был посвящен в детали дела капитана Кей Зет 144. Но другого источника информации у нас не было, поэтому приходилось верить услышанному.

Я оглянулась. За моим сиденьем, как часовой на посту, застыл Терминатор. Я с трудом представляла, как сложатся наши судьбы, и что решит Координационный совет, но мне было легче хотя бы потому, что я, не ожидая того, обрела железного товарища. Он зажег во мне лучик надежды, что Трофим, уже совершивший невозможное, привязав ко мне робота, сумеет отыскать меня.

Я закрыла глаза, вспоминая, как, прощаясь, целовались с сыном мэра. Хорошо, что я упросила его произнести слова, которые говорить было рано. Нам не хватило времени, чтобы проснулись настоящие чувства, но вполне достаточно, чтобы появилась вера.

«Я люблю тебя, Норма Ли».

Я недолго провела в плену своих воспоминаний. Восторженные возгласы попутчиков заставили обратить внимание на происходящее за окном. Не помню, кто из великих сказал, что желание выжить заставляет человечество делать качественный скачок в своем развитии, но именно его я сейчас наблюдала.

Когда–то наши предки – прямоходящие обезьяны, сделали из камня орудие труда, сейчас же я видела высшую ступень развития: чудо–город. Небоскребы и автомобили, парящие в воздухе крылатые такси и идущие вдоль витрин магазинов красиво одетые люди. А еще настоящие деревья и трава, что мы, жители Северного предела, видели только в теплицах под искусственным солнцем. Здесь было столько красок и света, что рябило в глазах.

Многие девочки плакали от восторга. Мальчишки то хмурили лица, то радостно толкали друг друга, показывая на рекламу, вырастающую прямо посередине дороги. Сначала наш автобус плыл по реке из коричневого пенящегося напитка, и мы все ощущали его яркий аромат. Прямо перед нашими лицами лопались его сладкие пузырьки.

Чуть погодя мы въехали в горящее горнило печи, и многие из нас с визгом закрыли лица, боясь опалиться. Но почувствовав приятный запах печеного, мы увидели, что наш автобус едет по дорожке, выложенной из огромных круглых пирогов, на которых плавился и пузырился сыр. И везде была своя начинка, о чем сообщал приятный голос.

– Пицца! – крикнул кто–то из мальчишек. – Это же пицца! Она здесь тоже есть!

– Я никогда не ел, а только видел в кино, а ты?

– Надеюсь, нас все же покормят. Хоть чем–то, – Зира сделала плаксивый голос.

– О, а вот реклама какого–то курорта! Эйдор–Эп!

Волна захлестнула наш автобус, и мы оказались в голубом море с пляжем из белого песка. Конечно же, все вокруг – и девушки в купальниках, и загорелые мужчины на яхтах, являлось иллюзий. Но подобное развлечение было для нас в новинку, и мы радостно принимали потрясающую рекламу, на время забыв о тревогах.

Наконец, нас привезли к высокому серому зданию, полностью сделанному из стекла. На нем тоже плыла реклама, из–за чего случилась толкучка. Первые вышедшие застыли, задрав головы, а задние напирали с упорством трактора. Кто–то даже упал.

На нас начали оборачиваться прохожие. В отличие от них, мы все были в нижнем белье и носочках. Я чувствовала себя неловко. Словно на экскурсию в город вывели крупу детсадовцев, которые с восторгом уставились на пробегающую мимо кошечку. Нам бы еще чепчики выдали.

Молодец Терминатор – он быстро нас построил и повел внутрь прохладного холла. Здесь нас встретила красивая леди. В ее руках был флажок. Она помахала им, чтобы мы перестали разговаривать. Девчонки с жадностью уставились на ее одежду. Все в персеронке казалось нам верхом совершенства.

– Мы тоже будем такими? – шепотом спросила Зира.

– Ага. Только тебе вместо флажка дадут в руки лопату, – Алеля быстро опустила ее на землю.

– Внимание! – персеронка опять помахала флажком. – Сейчас вас поведут в столовую…

Мальчишки тут же заулюлюкали.

– Ведут себя как дикари, – прошипела Алеля.

– А после небольшого отдыха состоится распределение, – продолжила девушка с флажком.

– А когда нам ответят на наши вопросы? – вновь выступил парень, беспокоящийся о сестре. – И сможем ли мы увидеть тех, кто покинул звездолет до нас?

– Простите, но я не уполномочена отвечать на вопросы, – леди мило улыбнулась и тронула значок, прикрепленный к лацкану элегантного костюма.

Словно из–под земли выросли люди в форме, похожей на военную. Суровые лица мужчин не располагали к общению. Мы притихли, поняв, что лучше помолчать. Нас строем провели к лестнице, ведущей на цокольный этаж. Оттуда пахло едой.

Мальчишки заметно повеселели и даже прибавили шагу. В итоге мы влетели в просторное помещение с пластиковыми столами и стульями, словно стая обезьян. Еда уже лежала в тарелках и напоминала нечто вроде овсяной каши с кусочками мяса. На вид блюдо выглядело не очень, но оказалось сытным.

В углу столовой стояли автоматы с пластиковыми стаканами. Как нам пояснила леди с флажком, пить можно от пуза. Я никогда не пробовала лимонад, поэтому вкус, запах и ударявшие в нос пузырьки произвели неизгладимое впечатление.

Не знаю, то ли из–за наполненных желудков и шипучего напитка, а то ли сказывалась усталость, но мы почувствовали себя невероятно вялыми. Хотелось лечь прямо на пол и уснуть. Я повернула голову и увидела, что в дверном проеме застыл Терминатор.

Ему не позволили войти, и он поманил меня средним пальцем, стараясь сделать это тайно. Мне почему–то стало смешно. Я давно заметила, что кроме мигающей лампочки, у Терминатора на правой руке отсутствовал указательный палец. Поэтому он активно задействовал соседний. Превозмогая себя, я с безразличным видом подошла ближе к двери и села, опираясь спиной о стену.

– За вами наблюдают. Персеронцы и люди с Лагерты, – тихо сказал робот. – Все стекла в этом помещении прозрачные. А над каждым из вас светится номер. Над твоей головой горит единичка. У зрителей в руках планшеты, на которых показаны ваши данные и индекс полезности. Я хочу, чтобы ты это знала.

Я огляделась. Мы считали, что попали в столовую, обшитую пластиком, а оказалось, что за нами, будто за дикими зверями, запертыми в клетке, наблюдали. Но почему тайно?

– Это наши будущие хозяева? – догадалась я. – Выбирают товар, желая посмотреть, как мы ведем себя, не зная о прозрачных стенках?

Терминатор молчал, а я просто закрыла глаза и сделала вид, что уснула. Мне было наплевать, как я выглядела в глазах покупателей. Все равно не угадаю, кто и для чего меня выберет.

Нам дали отдохнуть достаточно долго. Меня разбудил голос леди с флажком, которая попросила нас пройти за ней в зал для распределения. Вместе с навалившейся усталостью пропало желание глазеть по сторонам и как–то реагировать на то, что происходит вокруг.

– Вам не кажется, что в газировку было что–то добавлено? – Алеля еле тащила ноги. – У меня такое равнодушие ко всему. Есть одно желание, чтобы все побыстрее закончилось, и мы, наконец, узнали, для чего были «спасены».

– Мне кажется, нас просто успокоили, – вяло ответила я.

Я чувствовала себя лучше, чем подруги. В отличие от них, я выпила от силы полстакана газировки и не стала пробовать со всех четырех автоматов. Я всегда с подозрением относилась ко всему непривычному.

– Так же, как Терминатор успокоил того парня? – Зира оглянулась на него.

Я кивнула.

Глава 8. Распределение

Немного помявшись, я осмелилась предупредить подруг.

– Я думаю, нам не понравится то, что будет происходить на распределении, но возмущаться мы окажемся не в силах. И тем более сопротивляться. Наши покупатели уже определились. Поэтому раскупят нас быстро.

Зира перевела на меня взгляд.

– Покупатели?!

– А ты как думала? – умная Алеля уже догадалась, что нас ждет. – Капиталистическое общество ничего не будет делать просто так. Они всегда работают с выгодой. Поэтому нас сейчас продадут, словно скот. И этим покроют расходы на транспортировку.

Мы поднимались на второй этаж по широкой лестнице, сделанной из черного блестящего камня. Алеля оглянулась на идущего за нами человека в форменной одежде и перешла на шепот:

– Во мне живет подозрение, что мы никогда больше не увидим наших родителей. Их здоровье уже не то, поэтому таких невозможно будет продать. Не окупится поездка.

– Но их должны были подлечить! – Зира не хотела расставаться с иллюзиями. На ее длинных ресницах повисла слеза.

– Эти басни придуманы для нас, – зло сказала я. – Чтобы безропотно пошли на заклание. Словно овцы.

Зира расплакалась, и мне сделалось стыдно.

– Прости, милая, – я обняла ее. – Сама не знаю, что говорю. И никто из нас не знает, как повернет дело. Может, родителей и всех остальных привезут за нами следом. Мэр с семьей тоже остался. А он не простая фигура, которую можно просто так бросить. Он глава целого Северного предела.

– Да, – сказала Зира и улыбнулась мне через слезы.

Когда нас построили перед дверями зала для распределения, я думала, что увижу нечто необычное и удивляющее, вроде рекламы на дороге. В моем представлении зал – это те же зрительные ряды и сцена, как у нас бункере. Там жители Северного предела устраивали спектакли и конкурсы, смотрели старое кино. Войдя, я поняла, как же убого мы жили.

Вроде те же традиционные ряды и сцена, правда, если сюда же прибавить многоярусные ложи и балконы, но море красного бархата, золота и ярких хрустальных светильников буквально ошеломили меня. Вроде все традиционно, нет никаких новомодных иллюзий, но все настолько богато, благородно и выдержано в едином стиле, словно я находилась в музее.