Текст книги "Бог хочет видеть нас другими"

Бывший командир 106-й дивизии генерал А.Н. Первушин восклицает в своих мемуарах: „Если бы в этот критический момент нам хотя бы одну свежую дивизию, хотя бы один танковый полк!.. тогда бы наступление немцев сорвалось“[67]67
  Первушин А.Н. Дороги, которые мы не выбирали. М., 1974. С. 85.


[Закрыть]. У командующего войсками Крыма были, хотя и недостаточно боеспособные, 184, 320, 321, 421-я стрелковые дивизии. На правом фланге располагалась 276-я дивизия генерала И.С. Савина, по существу неатакованная и не связанная боями»[68]68
  Басов А.В. Крым в Великой Отечественной войне 1941–1945. С. 65–66.


[Закрыть].

Во второй половине дня 29 октября немцы обошли левый фланг Приморской армии, и к исходу дня их моторизованные колонны вышли в район село Айбары – село Фрайдорф, в 17 км юго-восточнее высоты 52,7 (правого фланга) и в 40 км южнее высоты 11,5 (левого фланга Приморской армии).

7-я бригада морской пехоты, находившаяся в резерве командования войсками Крыма и занимавшая позиции на третьем оборонительном рубеже в районе населённых пунктов Старый Кудияр, Айбары, Аджи, Атман, Тотман и совхоз Тогайлы, неожиданно для себя очутившаяся в районе движения немецких моторизованных частей, не смогла задержать их.

Вечером командование войсками Крыма приняло решение об отводе войск на третий, частично подготовленный рубеж, проходивший по Крымскому предгорью, через населённые пункты Окречь, Таблды, Челле и Саки.

В тот же день заместитель командующего Черноморским флотом по сухопутной обороне главной базы и начальник севастопольского гарнизона контр-адмирал Жуков приказом № 02 ввел в Севастополе и его окрестностях осадное положение.

Вечером 30 октября Манштейн приказал 30-му армейскому корпусу в составе 72-й и 22-й дивизий как можно скорее захватить Симферополь и затем прорваться к Алуште, чтобы лишить советские войска возможности занять оборону по северным отрогам гор. 54-й корпус (50-я, 132-я пехотные дивизии, моторизованная бригада Циглера) направлялся по западной части полуострова через район Евпатория – Саки, чтобы затем с ходу захватить Севастополь. 42-му армейскому корпусу в составе 46, 73 и 170-й пехотных дивизий было приказано стремительно продвинуться на Керченский полуостров с тем, чтобы упредить советские войска и не дать им возможность создать оборону на Ак-Монайских позициях и в конечном счёте захватить порты Феодосия и Керчь. Горнострелковый румынский корпус в составе двух бригад двигался во втором эшелоне.

30 октября организованное сопротивление советских войск на севере Крыма прекратилось и началось повальное бегство. Кому мои слова покажутся слишком резкими, я отправлю к «Хронике…»: «По отдельным отрывочным сведениям, поступавшим в течение дня, было известно, что в 11 ч. 40 м. 45 автомашин с немецкой пехотой подошли к станции Карагут (10 км севернее Саки). Около 13 часов в районе деревни Икар (12 км севернее Евпатории) противник выбросил воздушный десант, и 40 человек этого десанта двигались к железнодорожной станции Евпатория.

В 13ч. 10м. по дороге вдоль западного побережья Крыма между деревнями Ивановка (16км южнее Саки) и Николаевка было обнаружено движение четырёх танкеток, а в 13ч. 30м. по дороге из Евпатории в Симферополь прошли 12 танков противника. В 15ч. 10м. немцы заняли город Саки. В 16 часов из деревни Бурлюк по дороге на восток показались бронемашины противника. В 16ч. 15м. из штаба ПВО донесли, что противник перерезал шоссе между Симферополем и Евпаторией на 37-м км»[69]69
  Хроника… Вып. 1. С. 203.


[Закрыть].

31 октября немцы установили две артиллерийские батареи: в 2км севернее железнодорожной станции Альма и в 1,5км восточнее её. Германские пушки начали обстрел железной дороги и шоссе, прервав сообщение между Симферополем и Севастополем. В частности, эти батареи в ночь на 1 ноября расстреляли наши бронепоезда №1 и 2[70]70
  Бронепоезд № 1 принадлежал РККА, а бронепоезд № 2 («Орджоникидзе») – флоту.


[Закрыть], прорывавшиеся в Севастополь.

В связи с этим командование Приморской армии приказало своим частям пробиваться через горы. Узнав об этом, Манштейн приказал 132-й пехотной дивизии и моторизованной бригаде Циглера наступать на Севастополь, а 50-й пехотной дивизии повернуть на юго-восток и во взаимодействии с 30-м корпусом в горах севернее Ялты уничтожить Приморскую армию.

1 ноября передовые части 72-й пехотной дивизии вошли в Симферополь, а 124-й полк этой дивизии начал движение по шоссе к Алуште. Вскоре стала пробиваться в горы и далее к морю 22-я пехотная дивизия.

К исходу 3 ноября с занятием селений Шуры, Улу-Сала, Мангуш немцам удалось перехватить пути отхода советских войск. Штаб нашей армии в это время находился в Балаклаве. Генерал И.Е. Петров по радио приказал командиру 25-й дивизии генерал-майору Т.К. Коломийцу возглавить отход соединений армии, продолжать движение к Севастополю кратчайшей дорогой через Керменчик, Ай-Тодор, Шули, разгромив части противника, если они преградят путь.

4 ноября в 2 часа ночи под проливным дождем части 95-й стрелковой дивизии и передовой 287-й стрелковый полк 25-й дивизии атаковали немцев в селении Улу-Сала. В упорном бою был полностью разгромлен моторизованный отряд и 72-й противотанковый артиллерийский дивизион, захвачено 18 орудий противника, 28 пулемётов, до 30 автомашин, 19 мотоциклов.

4 ноября 421-я стрелковая дивизия, которой командовал полковник С.Ф. Монахов, была выбита из Алушты 124-м пехотным полком 72-й пехотной дивизии.

4 ноября командующий войсками Крыма приказом № 1640 в связи с новой оперативной обстановкой в Крыму создал два оборонительных района – Керченский (КОР) и Севастопольский (СОР).

В состав Севастопольского оборонительного района были включены все части и подразделения Приморской армии, береговая оборона главной базы, все морские и сухопутные части и части ВВС Черноморского флота.

Командование сухопутными войсками и руководство обороной Севастополя было возложено на командующего Приморской армией генерал-майора Петрова, непосредственно подчиненного командующему войсками Крыма.

Заместителю командующего Черноморским флотом по сухопутной обороне главной базы контр-адмиралу Жукову было приказано вступить в командование главной базой.

В состав Керченского оборонительного района были включены все части и подразделения 51-й армии и сухопутные части Керченской военно-морской базы. Командование частями, действовавшими на Керченском полуострове, было возложено на генерал-лейтенанта Батова.

4 октября в 15 ч. 08 мин. в Ялтинский порт вошел сторожевой корабль «Петраш», имея на буксире минный заградитель «Гидрограф» (бывшее гидрографическое судно водоизмещением 1380 т). Вообще-то они, согласно «Хронике…» (стр. 213), шли в Туапсе, но зачем-то зашли в Ялту. Через 10 минут туда же пришел и транспорт «Черноморец». В тот же день «Петраш» вывел на буксире «Гидрограф», но вскоре суда были атакованы германской авиацией. «Гидрограф» получил пробоину и через некоторое время затонул в 19 милях на восток от Ялты.

К вечеру 6 ноября в Ялту вошли 1330-й полк 421-й стрелковой дивизии, 7-я бригада морской пехоты и батальон 172-й стрелковой дивизии. Генерал Петров приказал командиру Ялтинского боевого участка комбригу Киселеву немедленно отправить на автомашинах в Севастополь один батальон 7-й бригады морской пехоты, а остальной её личный состав подготовить для переброски туда же морем. Людей иметь на причале в готовности к погрузке к 20 часам. В Ялту были направлены эсминцы «Бойкий» и «Безупречный».

25-я стрелковая дивизия (без 31-го и 54-го полков), 95-я и 172-я стрелковые дивизии частью сил сдерживали противника в районе села Коккозы, обеспечивая вывоз материальной части армии в Алупку, и частью сил продолжали движение на Южный берег Крыма. 40-я и 42-я кавалерийские дивизии находились на марше, чтобы занять в соответствии с приказанием Петрова оборону на рубеже деревня Саватка – высота 302,8 – гора Самналых и перекрыть все дороги, идущие в район Байдар.

54-й стрелковый полк 25-й дивизии оборонял высоту 1472,6 в 8 км северо-восточнее Ялты, не допуская прорыва противника к городу.

7 ноября в 3 часа ночи в Ялте была закончена погрузка войск 7-й бригады морской пехоты на эсминцы «Бойкий» и «Безупречный». Корабли приняли на борт около 1800 человек и в 3 ч. 40 мин. вышли из Ялты. На рассвете они прибыли в Севастополь.

Утром 7 ноября грузопассажирский пароход «Армения» (4727 брт) вышел из Ялты в Туапсе с 5 тыс. беженцев и раненых. Транспорт сопровождали два сторожевых катера. В 11 ч. 25 мин в транспорт попала одна из двух торпед, сброшенных одиночным Хе-111. В течение 4 минут транспорт затонул, спасти удалось только 8 человек.

Это официальная версия, появившаяся в середине 1980-х годов. До этого гибель «Армении» была засекречена для советских людей.

Г.И. Ванеев и другие историки и литераторы хором возмущаются, мол, теплоход «был атакован самолётом-торпедоносцем, несмотря на то, что транспорт имел отличительные знаки санитарного судна».

Но, увы, как говорят на Руси: «На сарае три буквы написаны, а там – дрова». Какие бы знаки ни были написаны на теплоходе «Армения», он шёл в конвое двух вооружённых катеров, а на борту теплохода были установлены четыре 45-мм пушки 21К и четыре 12,7 мм пулемёта ДШК. Так что германские лётчики действовали в данном случае в полном соответствии с международным правом, хотя, вообще-то говоря, на него в 1941–1945 годах плевать хотели обе стороны.

Но вот незадача! Севастопольские историки выяснили, что 7 ноября 6 германских торпедоносных Не-111 атаковали цели в районе Керчи, а ещё три Не-111 – у Новороссийска. И ни одного германского самолёта, ни Не-111, ни Ju-88, в районе Ялты не было.

Скрывать потопление «Армении» немцам резона не было. Наоборот, за потопление столь ценного судна, как быстроходный лайнер, можно было и Железный крест получить.

Но вот в марте 2020 г. научно-исследовательское судно с помощью беспилотного аппарата обследовало останки «Армении» в 18 милях от берега на глубине 1500 метров.

Официально было объявлено, что корпус судна цел, и версия о торпедировании «Армении» полностью отпадает.

Вместо этого было объявлено о разрушениях на палубе лайнера, которые якобы стали следствием попадания авиабомб, сброшенных с бомбардировщика Ju-88, что и привело к гибели судна.

Во-первых, разрушения на палубе были совсем невелики, а во-вторых, при попадании авиабомб, если они сразу не разрушают корпус, происходит длительный (часами) пожар, и судно попросту выгорает. Чтобы судно затонуло, необходимо выгорание корпуса.

А «Армения» по первоначальной версии оставалась на плаву всего 8 минут. Так что версия с попаданием бомбы абсолютно нелепа.

А вот севастопольские историки выдвинули версию, что «Армения» попросту наткнулась на сорвавшуюся с минрепа якорную мину. Около 4 тысяч таких мин с 23 июля 1941 года было выставлено у Севастополя по приказу адмирала Октябрьского. Мины предназначались для защиты от нападения итальянского флота. Муссолини узнал об этом, испугался и приказал флот в Чёрное море не отправлять. Зато на этих минах погибло свыше 15 собственных судов, и ни одного – вражеского, за отсутствием таковых.

Характерный пример: гибель парохода «Ленин» пассажировместимостью 569 человек. 27 июля 1941 г. «Ленин» вышел из Севастополя и где-то в районе Балаклавы то ли задел край минного заграждения, то ли налетел на плавучую мину. В 23 ч. 20 мин. пароход потряс сильный взрыв в районе между трюмами № 1 и 2. Через 10 минут всё было кончено. Судно затонуло на глубине 94 м.

По официальным данным, погибло 650 человек, а по неофициальным – от 2000 до 2500 (эвакуируемых и призывников).

Якорные мины ещё дореволюционного образца эффективно действовали по корпусу судна. «Ленин» тонул 10 минут, «Армения» – 8 минут. Похоже?

Так почему же пробоину от мины в корпусе «Армении» в 2020 г. не нашли? Или плохо искали, или налицо очередная фальсификация. Если бы нашли пробоину от торпеды, пришлось бы её показать. А характер повреждений от торпеды и мины разный.

Кому нужно разрушение мифа о «стервятниках» люфтваффе, напавших на мирный санитарный транспорт? В этот миф укладывается и версия с торпедой с Не-111, и версия с бомбами с Ju-88. А вот подрыв на мине – это глупость адмирала Октябрьского.

Но вернёмся в ноябрь 1941 г.

421-я стрелковая дивизия, сформированная из погранвойск НКВД, трое суток удерживала Алушту и отступила лишь 4 ноября. К этому времени 48-я кавалерийская дивизия была вынуждена отойти из района Карасубазара на побережье в районе Куру-Узень – Алушта. Её командир решил выбить немцев из Алушты и приморской дорогой прорваться в Севастополь. Однако предпринятая 5 ноября внезапная атака на Алушту не удалась.

Говоря о захвате немцами Крыма, нельзя не отметить бездеятельность огромного Черноморского флота. Сравнительно слабые немецкие части с ходу занимают Евпаторию, а затем движутся вдоль побережья Каламитского залива к Севастополю – вот уж лакомый кусочек для нашего флота! Колонны немцев могли быть стерты с лица земли огнём линкора, шести крейсеров, десятков эсминцев и канонерских лодок! Но, увы, увы…

Как уже говорилось, несколько советских дивизий отошли к Южному берегу Крыма. С моря весь Южный берег как на ладони, все дороги расположены на расстоянии 1–5 км от береговой черты и прекрасно видны с моря. Немцы же практически не имели артиллерии, способной вести огонь по морским целям на дистанции свыше 4 км. Численное превосходство в истребителях было на нашей стороне, а немцы имели всего лишь одну авиагруппу торпедоносцев Хе-111.

Посмотрим на карту Крыма и в Таблицы стрельбы корабельных орудий. Вот дальность стрельбы фугасным снарядом обр. 1928 г.: 305-мм пушек линкора «Парижская Коммуна» – 44 км; 180-мм пушек крейсеров проекта 26–38,6 км; 130-мм пушек старых крейсеров и эсминцев – 25,7 км. Таким образом, линкор «Парижская Коммуна» (с 31 мая 1943 г. «Севастополь») мог обстреливать Симферополь как со стороны Каламитского залива, так и со стороны Алушты. Любая точка Крыма южнее Симферополя была в зоне досягаемости советской корабельной артиллерии. Наконец, боевые и транспортные суда и катера Черноморского флота позволяли осуществлять за несколько часов переброску наших частей как из Севастополя на Южный берег Крыма, так и в обратном направлении.

Десятки торпедных и сторожевых катеров, буксиров, рыболовных сейнеров и т. д. могли без особых проблем брать людей прямо с необорудованного побережья Южного берега Крыма. Да и температура воды позволяла даже вплавь добраться до судов. Вспомним эвакуацию британской армии в Дюнкерке, когда англичане бросили к необорудованному побережью все, что могло плавать – от эсминцев до частных яхт. Пусть погибло несколько эсминцев, но армия была спасена. А у нас с 1 октября по 11 ноября 1941 г. не только не был потоплен, но даже не был поврежден ни один корабль.

Неужели нашим титулованным военным историкам не понятно, что уставшим солдатам куда труднее через горы пробиваться к Севастополю и побережью Южного берега Крыма, нежели быть принятыми на борт кораблей и катеров и через несколько часов прибыть в Севастополь. Почему же их бросили?

Сразу после прорыва немцев на Перекопе адмирал Октябрьский принимает важное решение. В 17 часов 28 октября он садится на эсминец «Бойкий», и через 10 минут эсминец под адмиральским флагом выходит в открытое море. Как не вспомнить адмирала Макарова, который поднял свой флаг на самом лёгком и быстроходном крейсере «Новик» (ненамного больше «Бойкого») и отправился на перехват японских крейсеров.

А куда же направился наш адмирал? В Поти! Для обхода портов Кавказского побережья с целью их подготовки к приему кораблей на базирование.

Вернулся адмирал в Севастополь лишь 2 ноября. Риторический вопрос, а не могли ли это сделать несколько штабных офицеров. Сели бы на гидросамолёты ГСТ или на сторожевые катера типа «МО-4» и провели спокойно подготовку. Я уж не говорю о том, что это можно было сделать на несколько недель раньше.

И вот прямо из рубки «Бойкого» у берегов Кавказа Октябрьский шлет телеграмму начальнику штаба флота «вывести из Севастополя: линкор „Парижская Коммуна“, крейсер „Ворошилов“, учебный корабль „Волга“ и дивизион подводных лодок – в Поти; крейсер „Молотов“ – в Туапсе; лидер „Ташкент“ и один-два эскадренных миноносца типа „Бодрый“, эсминец „Свободный“ и два сторожевых корабля с группой работников штаба Черноморского флота отправить на Кавказ.

В Севастополе приказано оставить охрану водного района главной базы, два эскадренных миноносца типа „Незаможник“, два-три эскадренных миноносца типа „Бодрый“, два старых крейсера и дивизион подводных лодок 1-й бригады; в Балаклаве оставить дивизион подводных лодок 2-й бригады»[71]71
  Хроника… Вып. 1. С. 205–206.


[Закрыть].

И уже в 23 ч. 32 мин. 31 октября линкор «Парижская Коммуна» в охранении крейсера «Молотов», лидера «Ташкент» и эсминца «Сообразительный» вышли из Севастополя и направились в… Батуми.

Итак, старый линкор, не сделав ни одного выстрела для защиты Одессы и Крыма, отправился в самый дальний угол Черного моря. Зачем? Может, для защиты столь важного порта?

3 ноября из Севастополя в Туапсе ушли крейсер «Красный Крым», эсминцы «Бодрый» и «Безупречный».

4 ноября начальник штаба Черноморского флота объявил по флоту, что побережье от Ялты до мыса Чауда занято противником. Ну, казалось бы, настало время для расстрела корабельной артиллерией немцев и румын, зажатых на 2–5-километровой полосе между морем и горами от Ялты до мыса Чауда? Вовсе нет. В объявлении об обстреле немцев ни слова. Далее следовало: «Ввиду этого всем судам запрещалось плавание между этими пунктами севернее широты 44°00′. Крупным кораблям и транспортам при плавании между портами Кавказского побережья и Севастополем надлежало отходить от берега вплоть до параллели 43°»[72]72
  Хроника… Вып. 1. С. 213.


[Закрыть].

Напомню, что до 12 ноября 1941 г., когда наши войска уже были выбиты с Южного берега Крыма, потерь от вражеской авиации наши корабли в Севастополе и у берегов Крыма не имели. В Севастополе к этому времени авиацией были потоплены 21 августа несамоходная баржа СП-81 (1021 брт) и 1 октября моторная шхуна «Декабрист» (100 брт). Так что нахождение кораблей в главной базе флота было вполне возможно.

Другой вопрос, что адмирала Октябрьского напугали события 27 октября в Керчи. Местное начальство собрало у мола Широкого 50 вагонов с боеприпасами для 51-й армии, с 1430 выстрелами корабельных 130-мм пушек, а также с имуществом ВВС (2000 бомб ФАБ-100, 3200 бомб ФАБ-50 и 2000 реактивных снарядов). Рядом ещё поставили баржу с боеприпасами.

С 14 ч. 22 мин. до 15 ч. 05 мин. 13 германских самолётов бомбили Керчь. Одна из бомб попала в баржу с боеприпасами. От её взрыва сдетонировали эти 50 злополучных вагонов. Широкий мол и рядом стоявшие корабли были уничтожены. Помимо боеприпасов погибло 3000 т зерна, большое количество угля и разных товаров. Погибло 30 гражданских лиц и ранено 65. Без вести пропали 13 краснофлотцев. Затонули тральщик ТЩ-507 «Делегат» (2010 т, две 45-мм пушки, три 12,7-мм пулемёта), буксир «Володарский», болиндер «Енисей» (450 т), баржи «Туапсе», Б-37 и Б-52.

Надо ли говорить, что керченская трагедия стала результатом не столько действий люфтваффе, сколько следствием преступной халатности керченских властей.

Глава 9 Первая оккупация Керчи

Началом боевых действий у Керчи можно считать 26 июня, когда тральщик Т-412 на подходах к Керченскому проливу со стороны Новороссийска поставил 250 мин.

20 июля постановлением ГКО № 216сс была сформирована Азовская военная флотилия.

Согласно этому постановлению Азовская военная флотилия включалась в состав Черноморского флота и формировалась из мобилизованных судов Народного комиссариата Морского флота: «Штурман», «Мариуполь», «Перванш», «Войков», «Севастополь» и ледокол № 4. Было решено ледокол № 4 вооружить двумя пушками 34К, а остальные – двумя 45-мм орудиями каждое. Срок призыва и оборудования – 25 июля – 10 августа 1941 г. Постановление возлагало на Сталинский обком ВКП(б) и НКМФ обеспечение флотилии в Мариуполе причальным фронтом, судоремонтными мастерскими, складами и жильём.

1 августа в соответствии с докладом Миронова в Обком ВКП(б) о подборе 200 человек партизан (к 5 августа – 300 человек) на Керченском полуострове сформированы: Маяк-Салынская группа, которую возглавил С.Ф. Лейко; Мариентальская – С.Ф. Муханов; Марьевская – Г.И. Подопригора.

14 августа Ставка Верховного Главнокомандующего издала директиву о формировании 51-й отдельной армии на базе 9-го отдельного стрелкового корпуса.

К 1 сентября сформирована Керченская ВМБ, в состав которой вошли: три дивизиона кораблей охраны водного района и две группы кораблей охраны рейдов. За четыре этапа мобилизации керчан в Первую Крымскую дивизию (320-я стрелковая дивизия 51-й армии) ушло более 15 тысяч человек.

Рабочие Керчи построили и снарядили на фронт два бронепоезда – «Войковец» и «Горняк».

17 сентября канонерские лодки Азовской флотилии КЛ-4, «Дон» и «Рион» поддерживали огнём части 51-й армии на Арабатской стрелке.

19 сентября крейсер «Ворошилов» обстрелял позиции противника в районе Скадовск, Хорлы, Алексеевка. Израсходован 151 снаряд калибра 180 мм.

13 октября командиром Азовской военной флотилии назначен контр-адмирал С.Г. Горшков. К Керчи отправлены три канонерские лодки «Дон», «Рион» и КЛ-4.

24 октября 51 армия отступила с тяжёлыми боями на Керченский полуостров. Здесь был образован Керченский оборонительный район, куда вошли силы 51-й армии и Керченской ВМБ (командующий контр-адмирал П.Н. Васюнин).

Во время отступления наших войск с Перекопа генерал-лейтенант Батов был вызван в Севастополь, где на Военном совете ему было приказано взять на себя оборону Керченского полуострова. Батову были подчинены генерал Дашичев и Керченская военно-морская база.

Для доставки Батова в Керчь был выделен эсминец «Незаможник». Не хочется опять задавать риторический вопрос: почему бы генералу не слетать в Керчь на гидросамолёте или не сходить на катере типа «МО-4», а эсминцу «Незаможник» не пострелять бы по супостату на Керченском полуострове или Южном берегу Крыма?

Когда Павел Иванович прибыл в Керчь, доподлинно неизвестно. В своих мемуарах Батов писал: «Уже было темно, когда миноносец отошел от причала. Над Севастопольской бухтой – осветительные бомбы. Самолётов двадцать бомбят стоянку боевых кораблей. Метят и в „Незаможник“. От взрывной волны в одном из отсеков появилась течь. Но вот мы в открытом море. Ночь. Ночь на 6 ноября 1941 года – канун великого праздника нашей Родины, нашей партии»[73]73
  Батов П.И. В походах и боях. С. 129.


[Закрыть].

Но согласно «Хронике…» (Вып. 1. С. 214), эсминец «Незаможник» вышел из Севастополя в 17 ч. 58 мин. 4 ноября и прибыл в Керчь на следующее утро в 9 ч. 00 мин. А 6 ноября «Незаможник» прибыл уже в Новороссийск.

После прорыва немцев в Крым к Керчи отступали войска 9-го стрелкового корпуса (156, 157 и 271-я стрелковые дивизии). Эти дивизии понесли большие потери и были мало боеспособны. Но к Керчи отходили и свежие стрелковые дивизии (106-я и 276-я), однако командиры этих двух дивизий А.И. Первушин и И.С. Савинов потеряли связь с командованием корпуса и с соседями и отступали самостоятельно.

И командование 51-й армии, и командиры отдельных частей надеялись закрепиться на Ак-Монайском перешейке, соединяющем Керченский полуостров с остальным Крымом. Приказ о строительстве линий укреплений на Ак-Монайском перешейке был отдан командующим 51-й армией Кузнецовым ещё 30 августа 1941 г.

18 октября с ходом работ познакомился А.Ф. Хренов, позднее вспоминавший: «Все делалось здесь основательно, в полном соответствии с требованиями военно-инженерного искусства. Ак-Монайский укрепрайон уже существовал, так сказать, вчерне»[74]74
  Басов А.В. Крым в Великой Отечественной войне 1941–1945. С. 74.


[Закрыть].

Тыловая позиция поперек полуострова от селения Окречь до Саки в оперативном отношении была невыгодной. Возведенные на ней кое-какие сооружения не были использованы. Оборонительные работы вокруг городов и на горных дорогах были далеки от завершения. Ак-Монайские позиции занимала 320-я стрелковая дивизия (бывшая 1-я Крымская).

В 19 часов 3 ноября германская 170-я пехотная дивизия заняла Феодосию. А 4–5 ноября наши отступающие войска вышли на Ак-Монайские позиции. «На позиции их никто не встречал, не развертывал в боевой порядок; не было тут никаких запасов; не была проложена и связь. Несмотря на это, отошедшие дивизии развернулись на позиции в боевой порядок: 106, 271, 320, 157-я и на самом левом (южном) фланге 156-я стрелковые дивизии»[75]75
  Там же. С. 75.


[Закрыть].

Замечу, что отдельные подразделения и группы красноармейцев уже с 31 октября пересекали Ак-Монайские позиции и бежали далее, прямо к переправе на Кавказ.

В середине дня 3 ноября советские войска без боя оставили г. Феодосию, куда после 19 часов вошли немцы.

7 ноября сухопутное и морское начальство в Крыму получило директиву Сталина за № 1882, где говорилось: «Главной задачей Черноморского флота поставить активную оборону Севастополя и Керченского полуострова всеми силами…

Все три старых крейсера и старые эскадренные миноносцы держать в Севастополе. Из этого состава сформировать маневренный отряд для действий в Феодосийском заливе по поддержке войск, занимающих Ак-Монайские позиции.

Отряду Азовской флотилии поддерживать войска на Ак-Монайских позициях с севера.

Линкор и новые крейсера базировать в Новороссийске, используя их для операции против берега, занятого противником, и для усиления отряда старых кораблей. Базирование эскадренных миноносцев установить по вашему усмотрению»[76]76
  Хроника… Вып. 1. С. 219.


[Закрыть].

Действительно, узкий перешеек в районе Ак-Моная простреливался на всю ширину не только крупнокалиберными орудиями, но и 130-мм, и даже 100-мм корабельными пушками как со стороны Черного, так и со стороны Азовского моря. А линкор «Парижская Коммуна» и крейсера «Молотов» и «Ворошилов» могли обстреливать весь Керченский полуостров. Но, увы, этого сделано не было. Вместо того чтобы поддерживать свои войска на Керченском полуострове, линкор, крейсера и эсминцы Черноморского флота искали себе убежище в портах Кавказа или в лучшем случае использовались в качестве транспортных средств.

В итоге германские войска задержались на Ак-Монайских позициях не более дня. 7–8 ноября на несколько часов нашим войскам удалось удержаться на промежуточной позиции у станции Семь Колодезей, где для обороны был использован старинный Турецкий вал. К 17 часам противник занял железнодорожную станцию Семь Колодезей и село Каджалар.

8 ноября немецкая авиация ожесточенно бомбардировала переправы в Керченском проливе и Керченский аэродром. Одна бомба попала в плавучий док, используемый в качестве парома. Аэродром был поврежден, на нем были подожжены два истребителя МиГ-3. В воздушном бою сбит один Ю-88.

Наша 63-я авиабригада бомбардировала войска противника на поле боя. Сброшено 252 авиабомбы ФАБ-100. Согласно донесению командира 63-й авиабригады уничтожено 48 танков. Здесь и далее я подобные «охотничьи рассказы» буду оставлять без комментариев, предоставив это сделать читателю.

К исходу 9 ноября немцы достигли пунктов: Большой Бабчик, станция Бегерово, отметка 127,7, село Чурубаш, Орта-Эти и северной части озера Тобечикского.

Авиация Черноморского флота содействовала частям Красной армии на Керченском полуострове. 27 самолётов ДБ-3 бомбили немецкие мотомехвойска в районе села Марфовка. Уничтожено 53 автомашины, 8 танков, 20 повозок и значительное количество живой силы. В воздушном бою был сбит один Ме-109. Два бомбардировщика ДБ-3 не вернулись с задания и один ДБ-3 разбился при посадке.

Несколько слов стоит сказать о Керченской военно-морской базе, созданной 23 августа 1941 г. К концу сентября 1941 г. Керченский полуостров защищали 10 береговых стационарных батарей, в которых было 37 орудий. Это батарея № 29 (четыре 180-мм установки МО-1—180), батарея № 33 (три 203/50-мм орудия), батарея № 48 (четыре 152/45-мм пушки Кане, а также шесть 130-мм, восемь 100-мм, восемь 76-мм орудий и четыре 45-мм пушки 21К. Кроме того, девять батарей располагались по берегу от Феодосии до Керчи.

На Керченском полуострове дополнительно были установлены батареи 65-го зенитного артиллерийского полка: в районе Керчи – два дивизиона (54-й и 136-й – 6 батарей) и в районе Феодосии две батареи (56-й отдельный зенитный артдивизион).

В районе Керчи базировались три эскадрильи – 45-я и 46-я гидросамолётов и 93-я истребительная.

Оборону с моря Керченской ВМБ обеспечивали 5-й дивизион тральщиков и отряд торпедных катеров.

Вокруг города Керчь, являвшегося основным портом снабжения 51-й армии, силами населения и моряков было начато строительство оборонительных позиций, но закончить его не успели.

Керченская ВМБ имела свои стрелковые части: 9-ю бригаду морской пехоты (4500 человек), 8-й местный стрелковый батальон, отдельную саперную роту, батальон призывников-краснофлотцев (1426 человек, которых даже не вооружили). 4 октября в Керчь прибыл 14-й отдельный батальон морской пехоты (869 человек), сформированный в Москве.

Всего, таким образом, Керченская ВМБ насчитывала 7,5 тысячи бойцов и командиров.

9—10 ноября была произведена фактически единственная попытка поддержать гибнущие советские войска на Керченском полуострове огнём кораблей Черноморского флота. В 22 ч. 25 мин. 9 ноября крейсер «Молотов» вышел из Туапсе в район Феодосия – Чауда для оказания артиллерийской поддержки частям Красной армии. С 4 ч. 45 мин. до 4 ч. 53 мин. 9 ноября он выпустил 110 снарядов по пунктам скопления войск противника в районе селений Асун-Альчик, совхоз «Кенегез», Марфовка и Новоселовка.

На следующую ночь «Молотов», маневрируя южнее Эльчан-Кая, обстрелял скопления немецких войск в пунктах: Султановка, Джеллькеджи-Эли и Марфовка. Обстрел был закончен в 5 ч. 06 мин. Выпущено 100 снарядов.

Согласно донесению командира «Молотова» на обратном пути в Туапсе крейсер дважды безрезультатно был атакован германскими самолётами.

В ночь на 10 ноября береговая батарея № 29 впервые открыла огонь по немцам, а канонерские лодки «Рион», «Буг» и «Днестр» на Азовском море поддержали огнём наши части. На Чёрном море в районе Камыш-Буруна немцев обстреливал монитор «Железняков» (Дунайская флотилия). К исходу дня 10 ноября немцы всё же заняли Камыш-Бурун, после чего монитор ушел в Керченский пролив.

11 ноября немцы предприняли решительное наступление на Керчь и к концу дня вышли на рубеж: Кезы, Малый Бабчик, совхоз Туркмень, Александровка и Камыш-Бурун.

11 ноября авиация Черноморского флота произвела 73 самолёто-вылета, из них 27 – ДБ-3, 23 – МБР-2 и 23 – истребителями. Уничтожено 90 автомашин, 15 танков и значительное количество живой силы противника. Не вернулся с задания один ДБ-3.

По распоряжению вице-адмирала Левченко из Новороссийска в Керчь была направлена 302-я горнострелковая дивизия. Но сделано это было с большим опозданием, и 11 ноября части ещё только подходили к переправам через Керченский пролив.