Электронная библиотека » Татьяна Коростышевская » » онлайн чтение - страница 4

Текст книги "Проклятие – миньон"


  • Текст добавлен: 21 апреля 2022, 17:42


Автор книги: Татьяна Коростышевская


Жанр: Любовное фэнтези, Фэнтези


Возрастные ограничения: +18

сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 4 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]

Шрифт:
- 100% +

Я смотрела на лист бумаги, но ничего не видела. Я нарушила условие, я не провела ночь полнолуния у воды и без пояса. Я буду покарана. Да что там буду… Я уже покарана. Я разговариваю сама с собой, называю себя в мужском роде, злобствую по любому поводу. Что дальше? Безумие от истерии? Потеря человеческого облика? Мучительная смерть?

– Вам нехорошо, граф?

Лорд-библиотекарь, на которого я и не смотрела толком до этого, оказался молоденьким и сероглазым. У него впереди была длинная интересная жизнь, в отличие от меня.

Может, я успею все исправить? Может здесь, в библиотеке, в секторе, где собрана вся информация о феях, я найду способ спастись?

– Какой сегодня день? – спросила я, просто чтоб не молчать.

– Пятнадцатый, – ответил библиотекарь без запинки.

Я закрыла глаза, выдохнула, мысленно вознесла хвалу Спящему, открыла глаза. Пятнадцатый! Не шестнадцатый. Полнолуние сегодня ночью. Сегодня!

– Благодарю вас. О, благодарю, любезнейший лорд.

Я вскочила с табурета, подхватила свои каракули, зашуршала ими, складывая руки перед грудью в нижайшем церемониальном поклоне.

– Позвольте мне узнать ваше благородное имя, мой лорд!

– Мы всего лишь слуги в храме знаний, граф, – улыбнулся библиотекарь, – имена и титулы нам не нужны.

Я его даже не дослушала, умчавшись к своим друзьям. Мне срочно нужно было найти место, где я проведу сегодняшнюю ночь.

Так, спокойно, граф, то есть бежать-то вы можете продолжать. Но вот скачущим галопом мыслям извольте придать стройность. Место! Каким оно должно быть? Уединенным, граф. Максимально безлюдным и тихим. Вы, как выясняется, абсолютно не готовы к таинству полнолуния, поэтому удвойте предусмотрительность. Может, пред ликом черной королевы тело бедняжки Бастианы трансформируется в нечто невообразимое? Может, процесс доставит вам такую нечеловеческую боль, что вы не сдержите крик или стоны? А может, вас обуяет безумие и вы отправитесь бродить по замку подобно привидению? Значит что? Значит, в «месте» должна быть дверь, и она должна закрываться на ключ, а не на внутренний засов, который вы в помешательстве вполне сможете отбросить. Эх, какая жалость, граф, что вы не рискнете посвятить в свою тайну друзей! Как было бы удобно провести обряд под присмотром кого-то сильного вроде Оливера.

Я даже замедлила шаг, но потом тряхнула челкой и покачала головой. Меня перестанут уважать. Сразу и безоговорочно. Друзья прощают Цветочку некоторую эксцентричность, но не простят изначального обмана. Они, Оливер со Станисласом, прежде всего мужчины и дворяне, а уже потом мои друзья. И к тому же раскрытие одной тайны повлечет за собой целую горную лавину секретов, и не всегда моих. Я предам королеву.

– Нашел свой партитур? – Лорд Виклунд посмотрел на листок в моей руке.

– Это называется матрикул. – Я засунула бумагу за отворот камзола. – Да, мое любопытство удовлетворено.

– И именно твое удовлетворение настолько тебя нервирует?

– Цветочек, да на тебе лица нет! – Станислас спрыгнул с конторки. – Ты узнал нечто ужасное? Куда теперь нам предстоит бежать в свете открывшихся тебе бездн?

Я посмотрела на доремарца, затем на великана. Нет, буду молчать до последнего.

– Не смею настаивать, друзья, но мне хотелось бы прогуляться в сторону миньонской казармы.

– Из-за денег?

– Каких еще денег?

– Которые ты зашил в свой матрас, Цветочек, и которые, возможно, до сих пор лежат там.

Если начистоту, меня больше интересовало, смогу ли я воспользоваться сегодня ночью купальней, своим прекрасно оборудованным тайным местом, но объяснение, предложенное мне любезнейшим лордом Доре, меня устроило.

Мы вышли из библиотеки. Граф Шерези с лордом Доре желали отправиться добывать мою кубышку немедленно, лорд Виклунд возражал, обозвав нас легкомысленными мальчишками. Оказывается, тайные вылазки делаются совсем не так, как мы, легкомысленные мальчишки, себе вообразили. Никто не позволит нам фланировать через кордоны стражи в места оцепления. Сначала надо все распланировать, затем добыть пропуск, чтоб не привлекать к авантюре болтливых шутов. На дело надо выдвигаться ночью, и, воспользовавшись тайным фонарем…

– Я восхищен вашим опытом, – перебила я лекцию по тактике, – лорд Виклунд, но я не собираюсь изображать лазутчика в королевском замке.

– Как вы предпочитаете действовать? – Оливер обиделся и тоже перешел на «вы».

– Как легкомысленный мальчишка!

За препирательствами мы незаметно подошли к приземистому строению.

– Теперь нам предписывается спать здесь, – сказал Станислас.

– В казарме пажей? Другого места у лорда Мармадюка для нас не нашлось?

– Это миньонская звезда сделала вас столь разборчивым, лорд Шерези? – Оливер все еще был обижен.

Требовалось срочно вернуть его расположение.

– Думаю, я смогу выпросить для нас лучшие условия, – начала я примиряюще, – давно вы здесь обитаете?

– Я рад, что вы наконец об этом спросили…

Мы прошли коридором, здороваясь со знакомыми и незнакомыми пажами, которые сновали как муравьи, миновали их комнатенки, свернули, потом еще раз. Станислас толкнул дверь, тяжелую и снабженную засовом, за ней оказалась винтовая лесенка, по которой мы поднялись гуськом. Пригнуться пришлось даже мне, что уж говорить про Виклунда, который сложился почти вдвое, чтоб преодолеть ступени. Наверху оказалось еще две двери, менее массивные, левая была приоткрыта, туда меня и пригласили.

Мы оказались в спальне с двумя вполне приличными кроватями с балдахинами из плотного льна и узкой бойницей окна, у которого стоял одежный сундук.

– Здесь спим мы с лордом Доре, – сказал Оливер и присел на кровать.

– А я?

– А вам, мой юный друг, придется делить спальню с лордом ван Хартом.

– Оливер храпит, как дикий вепрь. – Станислас, кажется, хотел меня утешить.

– Так давай поменяемся?

– Хорошая попытка, Цветочек, – хихикнул доремарец, – но если выбирать, с кем ссориться, мне не хотелось бы лишиться расположения именно этого дикого вепря.

Ах так! Значит, теперь мы тут делимся на друзей и лучших друзей? Фаханы бесчувственные! Я не могу спать с врагом! Не могу и не буду! Только представив, что проведу ночь в комнате с Гэбриелом, я покрылась испариной. Они же знают, что он со мной сделал! Да как они могут требовать от меня… А Мармадюк? Хотя от него-то я привыкла ждать чего угодно. С некоторых пор его имя тоже в моей гипотетической книжечке врагов!

– А еще здесь нет клозета и умывальни, – продолжал Станислас, – так что…

– После покоев королевы блистательному лорду Шерези будет неудобно мочиться в окно, – ядовито продолжил Виклунд.

Я покраснела:

– Если вы, лорд Виклунд, решили окончательно порвать со мною дружеские связи, не стоит мелочиться. Желаете сразу вызвать меня на дуэль? Хотя о чем это я. Вы не сможете вызвать на бой дворянина, находящегося выше вас по статусу, просто потому, что вам этого хочется, вам нужен повод. – Меня замутило, желудок сжался, рот наполнился горькой слюной. – Что ж, извольте, тогда я вызову вас. Графу Шерези, миньону ее величества, повод не нужен.

Я подбежала к окну, оно оказалось закрытым решеткой, я поискала глазами умывальный таз, не обнаружила его и пискнула:

– Меня сейчас вырвет!

– Станислас! – скомандовал Оливер, доремарец выбежал из комнаты, а великан схватил меня за плечи и потянул к себе. – Ложись! Да не на кровать, дурень, на пол, боком ложись, иначе захлебнешься, вот так, дыши…

Я дышала широко открытым ртом, чувствуя, как по щеке стекает дорожка слюны. Прибежал Станислас с медным тазом, Оливер громыхнул крышкой сундука:

– Пей!

О зубы стукнулось горлышко бутылки, теперь по щеке тек обжигающий алкоголь.

Оливер ругнулся, сел на пол, положил себе на колени мою голову и принялся поить меня из бутылки, как кормилица чужого, но любимого младенчика коровьим молоком.

Полегчало мне минут через десять или после трети бутыли ядреного доремарского самогона, называемого почему-то эликсиром.

– Давно вас отпустили? – спросила я заплетающимся языком, склоненное лицо Виклунда я видела как в тумане.

– В тот же день, когда тебя отвели на допрос, а обратно не вернули.

Оливер приложился к бутыли, мне было видно, как дергается его кадык, когда в великаново горло полилась огненная влага.

– Мармадюк сообщил нам, что королева сделала свой выбор и что мы можем не ждать тебя в ближайшую неделю.

– Он меня отравил, – я икнула, – Мармадюк. Каким-то тиририйским каштаном, а ее величество – вылечила.

– Надеюсь, лекарство было приятным? – Доремарец сидел на кровати и перебирал струны мандолины, поэтому вопрос получился напевным.

– Обычным, – пожала я плечами.

– Зачем? – Оливер оттолкнул мою голову с коленей, заставляя подняться. – Зачем лорд-шут тебя травил?

– Проверял мою стойкость, смею предположить. По крайней мере, именно так он оправдывался перед королевой. А может, действительно хотел уморить, но потом испугался.

– Мармадюк? – Виклунд хихикнул, как деревенская девчонка, которой сообщили о размере мужского достоинства ее кавалера более опытные товарки. – Да ему два десятка Цветочков немножко прибить – разминка перед завтраком! Испугался!

– Значит, это действительно была проверка, и я ее прошел. – Я села прямо, поджав под себя ноги, и потянулась к бутылке. – Дай глотнуть.

– Тебе хватит! – не дал мне выпивки Виклунд. – Тиририйский желудь, желудь, Цветочек, а не каштан – штука, конечно, не особо мощная, но желудок тебе придется беречь еще месяца два.

– Ты знаешь этот яд?

– Конечно. Его ценят не за быстроту действия, а за вкус и еще за то, что он становится смертелен только при нагревании.

Я вспомнила, как Мармадюк доставал его из жаровни, и меня передернуло.

– А что именно лорд-шут хотел узнать? – неожиданно спросил Станислас.

Вот так всегда. Только я представлю окружающих добродушными простаками, они показывают мне фахановы рожки, намекая, что за каждой маской болвана прячется хитрый тип. Но, знаете ли, за личиной Цветочка Шерези скрывается тоже отнюдь не полевая фиалка.

– То, как мне удалось победить де Краона.

Я выдержала паузу и обвела присутствующих тяжелым взглядом.

– В ночь пожара мне в руки попал старинный артефакт, стрела, изготовленная самим чародеем Этельбором, носящая название «последний довод».

– Ты имеешь в виду последнего канцлера?

– Именно! Последний канцлер и последний довод! Неужели канцлер не может быть чародеем, а чародей – канцлером?

– Не отвлекайся, – велел Виклунд, – эту твою горяченную манеру уводить разговор в бессмысленные споры мы уже прекрасно изучили.

– Последний довод активируется кровью. То есть я тогда об этом не знал, я думал, что артефакт поможет Станисласу пройти испытание в стрельбе. Ведь представьте себе, эта волшебная стрела попадает точнехонько туда, куда пожелает выпустивший ее из лука.

– Мне очень хочется рассмотреть это чудо поближе!

– У тебя не было лука, – напомнил мне Оливер, – когда ты повстречал де Краона. Кстати, где это было?

– На том же самом месте, где и в первый раз. – Мне показалось, что из-за приоткрытой двери потянуло сквозняком, но я продолжала быстро рассказывать: – Я шел в казарму, стрела была при мне, когда мне на голову набросили мешок, я упал и стрела оцарапала мне руку. Лорд Мармадюк считает, что именно капля моей крови оживила артефакт.

– Де Краон хотел тебя убить или просто испугать?

– Теперь я об этом не узнаю, но мне показалось, что… – Я быстро вздохнула и вытерла глаза тыльной стороной ладони, слез не было, ардерские мужчины не плачут. – Дальше стрела все сделала сама. Я нашел ее неподалеку, когда выпутался из мешка. Она была в крови, не моей, и также кровь была повсюду, видимо, де Краон … пошел туда, где и умер.

– У окна казармы, его нашли у кухонного окна, он, скорее всего, пытался открыть ставню, и, допускаю, именно эта щель позволила выжить всем нашим пострадавшим.

Я опять вздохнула.

– Ты претерпел такие муки, – пропел Станислас.

Ах, кто бы спорил, мне не хотелось. Оливер молчал, я посмотрела, разделяет ли он восхищение мною, настрадавшимся, но встретила пустой взгляд, великан прислушивался.

– Это вы, лорд ван Харт? – спросил он довольно громко.

– Я в спальне, лорд Виклунд, – донеслось издалека, – паж ван Сол передал для нас повеление от лорда Мармадюка предстать через час перед королевским советом.

– Кого именно «нас»?

– Одну минуту, лорд. – Голос приближался, сопровождаемый уверенными шагами. На пороге появился Гэбриел. – Перекрикиваться через переднюю несколько утомительно.

Он протянул Оливеру свернутый пергамент:

– Извольте сами прочесть.

Я смотрела на пергамент, на Виклунда, на таз, на решетку окна, на что угодно, только чтоб не встретиться взглядом с серыми глазами.

Оливер прочел:

– Твоя вылазка в казармы откладывается, Цветочек. Пред королевским советом должны предстать все четверо. Предлагаю посетить их после отбоя.

Фахан! На ночь у меня другие планы. И, к слову, никак не связанные с соседней комнатой, где будет ночевать сероглазый Гэбриел. Так чего я заранее испугалась? Если сегодня я справлюсь с черным полнолунием, буду пугаться завтра. Потому что, если не справлюсь, бояться мне придется совсем других вещей. Испытанное облегчение, видимо, отразилось на моем лице.

– Ты опять хочешь спорить, граф? – строго спросил Оливер.

– Если позволите, – протянул ван Харт, избавляя меня от необходимости отвечать Виклунду, – я предостерегу вас от посещения миньонских казарм.

– Цветочек не боится стражи, – улыбнулся Станислас, перегнувшись и тронув пальцами мой адамант.

– Дело не в страже, а в яде, господа. Смертная бледь впиталась во все, чего коснулась. Вас не удивило, что всю вашу одежду у вас изъяли, ведь даже мандолина, лорд Доре, у вас теперь новая?

Я посмотрела на инструмент Станисласа: разницы не заметно, но для меня все мандолины были, так сказать, на одно лицо.

– Там настолько опасно находиться?

– Да, господа. Поверьте, я первым побежал бы в купальню, где остались многие ценные для меня вещи, но не делаю этого.

Точно! Кроме всяких алхимических эликсиров, помнится, ван Харт (тогда еще ван Хорн) хранил в купальне массивный сундучок с монетами, и там было побольше, чем осталось в моем матрасе. Ах, какая жалость! Интересно, а за какое время золото очистится? Смогу ли я когда-нибудь получить свои деньги обратно?

О чем ты думаешь, Басти? Никакое золото мира не поможет тебе, если ты не сможешь уединиться сегодня ночью. Купальня не подходит, все, проехали и забыли.

– Благодарим за совет, лорд ван Харт. – Оливер поклонился. Оттого, что делал он это, сидя на полу, вышло слегка комично. – Мы ему последуем.

«Кто выбрал нашим командиром этого тиририйского болвана? – раздраженно подумалось мне. – У некоторых присутствующих адамантовые звезды в ушах, эти некоторые и должны командовать!»

Но закатывать истерику при ван Харте было совсем непристойно, поэтому я смотрела на таз, на решетку, на сундук, потом опять на таз.

– Вы, наверное, желаете переодеться перед посещением королевского совета, господа, – ван Харт поклонился, – я вас оставлю. Пойдемте, граф, я покажу вам нашу спальню.

От этой «нашей спальни» меня кинуло бы в жар еще неделю назад, но сейчас я была холодна, как заснеженные вершины тиририйских гор, откуда в столицу поставляют чистейший лед и самозваных командиров.

– Я предпочту остаться с друзьями, лорд ван Харт, – ответила я тазу.

– Если зрелище обнаженных мужчин доставляет вам удовольствие, – проговорил, к сожалению, не таз, а меченый красавчик, – не смею вас его лишать.

– Басти, не дури, – Виклунд был непреклонен, – мы в этой каморке с доремарцем едва помещаемся!

Я посмотрела на лорда Доре, тот смотрел на мандолину.

Я фыркнула, поднялась на ноги, слегка покачнулась. Будь проклят доремарский самогон, Доремар и все его самогонщики, а также все…

Две кровати, тоже с пологами, окно чуть пошире, с разноцветным виражным стеклом. От этого моя комната смотрелась веселее и наряднее соседней, а еще здесь были ковер на полу и низенькая дверь, которую я поначалу приняла за дверцу шкафа, вела она в нависающий надо рвом клозет. Да уж, меченый красавчик знает толк в комфорте.

Я осмотрела комнатушку, поморщилась и села на кровать, полог которой был отодвинут.

– Простите, граф, но это мое ложе.

Я опять поморщилась и, поднявшись, отдернула полог другой кровати. Она была застелена, поверх покрывала лежали стопки белья и три новеньких, с иголочки, лиловых камзола. Кажется, этому цвету предстоит стать моим любимым.

Я сложила одежду в пустой сундук у изножья кровати, вздохнула и присела на краешек постели, сложив руки на коленях. Делать было абсолютно нечего, коротать время за беседой я не желала и потому посвятила его размышлениям. Ван Хорн сидел напротив, я глаз не поднимала, поэтому мне видно было только его затянутые черным бархатом колени и руки на коленях: длинные пальцы, на мизинце правой – перстень с черным гербом ван Хартов. А любопытно, где провел роковую ночь меченый красавчик? С новым отцом или с какой-нибудь барышней, которая позволила ему забыть мои… Прекратите думать о глупостях, граф! Желаете мстить – мстите, но томно вздыхать не смейте! Вам еще оправдываться из-за безобразной сцены в госпиталии. Нет! Оправдываться тоже не смейте! Вы пообещали с ним не разговаривать, вот и молчите. Да! Вот эти колени вы и обнимали, на которых пальцы, длинные и красивые, слегка перемазанные чернилами, как, впрочем, и ваши.

Я посмотрела на свои руки. Интересно, где предавался чистописанию меченый красавчик? И когда? До или после госпиталия? Здесь, в спальне, письменных принадлежностей нет, тут и стола нет за недостатком места.

С чернил мои мысли перескочили на записи, я достала из-за пазухи листок и вперилась в него. Это успокаивало и помогало сосредоточиться. Где же я проведу сегодняшнюю ночь? Где?

– Я хотел бы поговорить с вами о том, что произошло несколькими часами ранее, граф.

– Простите мое безобразное поведение, – сказала я гербовому перстню ван Хартов, – моя печаль из-за плачевного состояния любимого друга лорда Уолеса безмерна, не совладав с нею, я позволил себе некий отчаянный жест, который мог быть вами неверно истолкован.

Хорошо сказано! Ай да Басти, ай да молодец!

– Сочувствую состоянию вашего любимого друга, граф.

Мне не понравилось, как собеседник интонировал слово «любимого», и я посмотрела прямо в лицо ван Харта, на котором, как и ожидалось, змеилась неровная глумливая усмешка.

– Я обязательно передам ему ваши теплые слова, мой лорд, когда сегодня пойду проведать своего любимого друга.

– Вы умеете любить друзей, мой лорд.

– Мои друзья достойны любви!

Мы бы, наверное, еще долго склоняли на все лады любовь, но дверь тряхнуло от энергичного стука:

– Вы идете на совет, лорды?

– Ваши другие любимые друзья, – кивнул на дверь Гэбриел. – Не желаете открыть им дверь?

– А зачем вы ее запирали?

– Это сделали вы, граф. – Ван Харт пересек комнатенку в полтора шага, повернул ключ и распахнул створку. – Да, господа, простите. Лорд Шерези зачем-то запер дверь, думаю, по привычке.

Он вышел в прихожую, я, кипя гневом, следом. Это он, он, а не я! Он запер эту фаханову дверь! Оливер, пропустивший меня вперед на лестнице, взглянул на меня и негромко хмыкнул. Святые бубенчики! Теперь мои друзья будут думать, что я вешаюсь на меченого красавчика! А я даже доказать свою невиновность не могу, потому что начни я оправдываться, это вызовет еще больше подозрений. Мало того, что этот поганый ван Харт разбил мое сердце, он еще топчется на осколках! Я чертыхнулась, скользнула каблуком со ступени и врезалась в спину ван Харта, спускающегося передо мной.

– Вы так порывисты, граф, – громко сказал он.

– Простите, – проговорила я, смачно впечатывая в его лопатку кулак, – простите, простите, любезный лорд, впредь я буду осторожней!

Раз, два, три, семь! Семь раз мой кулак успел соприкоснуться со спиной ненавистного ван Харта, пока мы оказались внизу.

Под лестницей ван Харт обернулся и сообщил мне, потирая плечо:

– А вы довольно увесистый юноша.

Он улыбался! Мерзавец, он потешался надо мной!

Я фыркнула и гордо прошествовала к выходу. Кажется, кто-то пытается затеять со мной очередную игру во флирт? Ну уж нет, мы, шерезийские девушки, не такие, а уж шерезийские мужчины, тоже мы, – тем более. Каким бы образом меченый красавчик не планировал использовать свой инструмент, во второй раз я на это не куплюсь.

Уже во дворе я смогла рассмотреть, во что переоделись мои друзья. Их камзолы были красными камзолами претендентов, ван Харт был в черном, не в форменном, но вполне привычном для меня облачении. Я же лиловым великолепием своих одежд контрастировала с ними.

– Куда мы идем? – спросила я Оливера.

– В главную залу, – ответил он, посмотрев на Гэбриела, – большой королевский совет желает видеть нас там.

– Туда входит много народа?

Великан пожал плечами.

– Об этом мы спросим любезного ван Харта, – пропел Станислас.

– В большой королевский совет входит больше тысячи человек, – ответил сама любезность, – представители знати, вассалы, чиновники двора, жрецы и священники, военные, несколько десятков самых влиятельных торговцев. Но вынужден вас разочаровать, лорды, всему этому обилию важных персон нас сегодня не представят. Мы имеем честь присутствовать на так называемом «узком» совете, который отличается от малого совета…

Он выдержал паузу:

– Только местом проведения. Вместо рабочего кабинета – парадная зала. Мы увидим ее величество, обоих канцлеров, двух-трех министров и лорда-коннетабля.

– Тогда зачем этот пафос? – не выдержала я. – Ради четверки миньонов?

– Малый королевский совет, любезный Шерези, это обмен мнениями, целью которого является принятие какого-либо решения. В этом совете голос каждого участника важен и принимается во внимание. А в большом совете главный голос у ее величества, на нем обычно сообщают готовое решение.

У караула внутреннего замкового круга нас встретила стайка пажей-сопроводителей. Как-то незаметно наша группа перераспределилась, я выдвинулась на полшага вперед, сразу за моим плечом оказался Гэбриел, Оливер и Станислас отстали еще больше. Мы поднялись по ступеням парадного входа, вошли в сводчатую светлую залу. Мраморный разноцветный пол, придерживающие свод резные колонны, большие картины на стенах. Я ощутила трепет и благоговение. За спиной кто-то присвистнул, я раздраженно обернулась, это был Виклунд.

– Лопни мои глаза!

– От чего на этот раз умер твой дядя?

– Голая леди!

Я проследила направление его указующего перста. Лорд наш Солнце сквозь высокие окна освещал аллегорическую картину «Изобилие», на котором юная красавица, держащая на плече рог, из которого то самое изобилие сыпалось, демонстрировала свои прелести благодарным зрителям – ликующим пейзанам, ну и нам, стоящим по эту сторону полотна, заодно. Когда я уезжала из Шерези, картина была почти закончена. Ай да матушка, в этот раз она превзошла саму себя. Продать картину в королевский дворец!

– Это Мари-Сюзет! – тренькнул Станислас. – Я узнаю эти прекрасные волосы и поворот головы, и эти груди!

Крот слепой! Груди он узнал! Так бы и врезала!

Я перевела взгляд на ван Харта. Он как раз на груди нарисованной девы не пялился, он смотрел на меня:

– У вас есть сестра, граф Шерези?

– А вам-то что? Леди Дидиана ван Сол уже разорвала вашу помолвку, прознав о вашем черном сердце? Или, любезный лорд, теперь в каждой даме вы видите черты человека, которого некогда обманули?

Вот ради таких мгновений люди, наверное, и живут. Глядя на растерянное лицо Гэбриела, я испытала такую ни с чем не сравнимую радость, что захотелось танцевать.

– Поторопитесь! – Мармадюк сбежал по ступеням. – Так, Цветочек, две коровки Спящего и одна ворона – полный комплект.

Оливер стоял как столб. Я прислушалась, он бормотал что-то о наготе, судьбе и Спящем.

– Это искусство, дубина, – толкнула я его в плечо, – и фантазия прекрасного художника Консуэло Аданто.

– Мы ожидаем прибытие доманского посольства, поэтому ее величество решила отдать центральное место доманской картине.

– Я знаю эту девушку! – пропел Станислас.

– Сомневаюсь, милый бард, – Мармадюк тряхнул хохолком, – этой девушки в природе не существует. Цветочек тебе объяснил про фантазию художника? Ну вот представь себе, нарисую я тебя, только с рогами, ты же не будешь думать, что где-то существует фахан Станислас Шарль Доре?

– Вы хотите сказать, мой лорд, – протянул Гэбриел, – что прототипом этой девы послужил наш любимый друг Бастиан Мартере граф Шерези?

– О прототипе нужно спросить художника, но я уверен, что схожесть этой девы с нашим любимым Цветочком была одной из причин того, что ее величество избрала для украшения именно это полотно. Мы же с вами, господа, понимаем, как ее величество относится к своему миньону?

И он дернул меня за ухо, чтоб серьга покачнулась. Я покраснела и от интимности жеста, и от преследующих меня сегодня «любимых», Гэбриел скривился, наверное, от зависти.

Станислас, вздохнув, оторвался наконец от картины.

– Давайте, господа, живей! – Лорд-шут погнал нас вперед на манер пастушьей собаки. – Вас ждут великие дела!


Мармадюк остался наедине со своей королевой уже после заката, фрейлины удалились, расчесав прекрасные волосы Авроры. Она лежала в постели, укрытая до подбородка одеялом, шут сел у нее в ногах:

– Браво, мое величество, кажется, это должно сработать. Кто бы мог подумать, что наш новый старый канцлер Адэр измыслит столь изящную авантюру.

– И к чему сейчас твой сарказм? – Королева говорила с закрытыми глазами, на лице ее величества лежала тканая маска, пропитанная лечебными травами и эликсирами фей, ее красота требовала постоянных усилий. – Ты меня проверяешь? Кому угодно понятно, что идея показать доманским послам полторы сотни фальшивых миньонов принадлежит вовсе не Адэру.

– Думаешь, это не его стиль? Думаешь, его кто-то надоумил?

– Будь у меня чуть больше сил, я надавала бы тебе тумаков, противный мальчишка. Да, это не его стиль, и да, я уверена, что старая собака не сумеет выучиться новым фокусам. И я боюсь этого твоего Гэбриела, потому что не понимаю, кто он и зачем делает то, что делает.

– Убить его для тебя или изгнать?

– Чтоб поднять восстание в Дювали в первом случае или отложить восстание во втором? Нет уж, я предпочту держать его поближе к себе.

– А зачем ты велела повесить «Изобилие» у входа в парадную залу?

– Хотела позлить этого паршивца, ненавижу, когда кто-то оказывается умнее меня. Теперь он будет думать, действительно ему мерещится Шерези во всех увиденных женщинах, или у Цветочка есть сестра-близнец.

– Он быстро обо всем догадается, Аврора.

– Нет, милый, не догадается, колдовство фей так не работает. Это не только трансформация, не только иллюзия, любому смотрящему на графа не может прийти в голову мысль, что он не мужчина, просто не может, а если придет, разум будет ее отвергать с ужасом или отвращением.

Шут закинул ногу на ногу, покачал остроносым башмаком:

– Пожалуй, ты права, я постоянно пытаюсь увидеть в юном миньоне женщину и постоянно терплю неудачу.

– Ну так пойди сейчас к «Изобилию» и удовлетвори свое любопытство.

– Так это точно она? – хохотнул Мармадюк.

– Гладкая, чуть смугловатая кожа, яркие вишневые глаза и такие же яркие волосы, точеные плечи, тяжелые груди…

Королева перечисляла монотонным страстным шепотом, на последнем слове сорвав с лица маску и прямо посмотрев на шута, расхохоталась:

– Ты попался, милый! Я знала! Никак не могла понять твоей эскапады с тиририйским желудем, а потом меня осенило – ты отравил Шерези, чтоб он, нет, она возненавидела тебя, чтоб избегала, чтоб у тебя не было ни единого шанса в нее влюбиться!

Подвижное лицо шута выразило потрясение:

– Леди Сорента не заметила под твоей подушкой любовного романчика? Главной фрейлине следует аккуратнее относиться к тому, что ее госпожа читает.

– Тили-тили-тесто! – проказливо пропела ее величество.

– Твои фантазии, моя милая…

– О, говори, говори, каждое твое слово будет воспринято мною жалкой попыткой оправдаться!

– Твой миньон, между прочим, стремился побеседовать с тобой наедине сразу после королевского совета.

– И почему его ко мне не привели?

– Потому что во дворце существует некий протокол, которому обязаны следовать все его обитатели, – противным голоском леди Соренты возвестил шут. – И нельзя просто так приблизиться к королеве Ардерской.

– Какая жалость, – протянула Аврора, – надеюсь, у моей Шерези не произошло ничего такого, что не могло бы подождать. Сейчас уже поздно, а утром, дорогой, вели привести Цветочка Шерези ко мне, пусть он поприсутствует во время утреннего туалета.

– А если главная фрейлина будет возражать?

– Скажи ей что-нибудь обидное, например, что нынешнее черное полнолуние не лучшим образом сказалось на ее добронравии, или что королева желает видеть утром молодые красивые лица.

– Можно сослаться в этом на тебя?

– Ни в коем случае. Именно мне придется утешать леди Соренту, когда противный лорд Мармадюк доведет ее до слез.

– Обычное дело, – в притворном сокрушении вздохнул шут, – один из нас должен разыграть плохиша, чтоб другой оставался добрейшей королевой.


Сразу после королевского совета Гэбриел ван Харт отправился в библиотеку. Был он тут завсегдатаем и, пользуясь некими своими личными возможностями, никогда не пользовался ни парадным входом, ни пропусками, для посещения библиотеки предназначенными.

– Как все прошло? – Лорд-библиотекарь отделился от конторки подобно бесплотному духу.

В холодном свете соляных светильников его классическая дювалийская внешность была особенно заметна – острые скулы, широко расставленные серые глаза с рыжеватыми бровями, прямой длинный нос.

– Ты ждал меня, ван Фриз? – Гэбриел подошел к конторке и выложил что-то на столешницу. – Все прошло подозрительно неплохо. Предложение моего достойного отца лорда ван Харта встретило одобрение королевского совета.

– А наш другой канцлер?

– Он тоже не был против. Это-то и подозрительно. Ван Хорн всегда отличался излишней порывистостью.

– О чем же говорит нам его поведение?

– О том, что у него есть план, иначе он не преминул бы щелкнуть по носу своего шурина и новоиспеченного племянника заодно. Ты бы видел, какую дивную пантомиму он там отыграл. – Гэбриел придвинул светильник и открыл футляр, рассматривая его содержимое. – В ней, в этой пантомиме, было все: скорбь преданного отца, добродушное покровительство, тихая грусть, болезненная слабость. Он публично попросил ее величество о должности в любом дипломатическом посольстве, так как находиться при дворе ему невозможно.

– Однако!

– И вскорости мы сможем поразмышлять о том, какую интригу он намеревается провернуть.

Пальцы Гэбриела скользнули в футляр и извлекли оттуда обычную стрелу.

– Что это?


Страницы книги >> Предыдущая | 1 2 3 4 5 | Следующая
  • 4.6 Оценок: 5

Правообладателям!

Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?


Популярные книги за неделю


Рекомендации