Читать книгу "Тихоня с изъяном – 2. Наследница Севера"

ГЛАВА 8

Ни мысли о будущем с драконом, ни мысли о том, что я делаю что-то неправильно. В моменте, когда сильные руки повалили меня на пол, а крепкое тело нависло сверху, я хотела лишь одного – здесь и сейчас заняться любовью с Эйнаром.

Я сама нашла узелок на полотенце, сдернула его с бедер десницы. Мое платье собралось на уровне талии, белье трещало по швам под натиском пальцев дракона. Он отбросил лоскуты в сторону, прикусил меня за шею, запустил руку под спину и одним быстрым, резким движением оказался во мне. Я приняла его со вскриком, впилась ногтями в спину…

Уставшие, мы долго лежали на полу у камина. Разомлев, я почти задремала. Эйнар осторожно выпутался из моих объятий, встал, поцеловал меня и шепнул:

– Не думай, что я тобою воспользовался. Я стал бы повторять это снова и снова изо дня в день, но мне пора уходить. Если все пройдет хорошо, я скоро вернусь.

– А если нет? – Я подалась к нему, плотнее закутываясь в покрывало.

– Все будет хорошо, я обещаю. – Эйнар улыбнулся, подарил мне еще один жаркий поцелуй на прощание и ушел.

Он ошибся. Все пошло не по его плану…

Утро для меня наступило поздно. Вымотанная долгой дорогой, переживаниями, а после – Эйнаром, я проспала до обеда. Сквозь сон понимала, что надо бы встать, идти к детям, потом вспоминала, что у них есть няньки, и успокаивалась. Меня никто не тревожил, я слышала только раз, как дверь открылась и тут же закрылась, в комнату никто не вошел.

В ванной я долго пыталась понять, как пользоваться железными крутилками и откуда через кран потечет вода. Будет она холодной или нет, меня не беспокоило, но, к моему удивлению, вода полилась теплая, почти горячая.

Из шкафчика под большим зеркалом я вытащила все стоящие там банки. Травы, масла и какие-то кристаллики с приятным ароматом – всем этим пользоваться я, конечно, не стала, добавила в ванную лишь горсть сушеных листьев череды. На край ванны положила кусок земляничного мыла, поставила бутылочку с тыквенным маслом, чтобы после мытья натереть им распаренную кожу. Отыскала пушистые полотенца и залезла в воду.

Спустя еще некоторое время, вкусно пахнущая, расслабленная, я вернулась в комнату. У камина валялось полотенце Эйнара. Увидев его, я вмиг погрустнела. Как он там один? Что собирается предпринять кроме того, что будет летать над городами? Сумеет ли добраться до хранилища и переписать закон?

Я рисковала впасть в страшное уныние, если продолжу думать о нем. Чтобы этого не допустить, я быстро переоделась в простенькое платье, найденное в шкафу – наверное, приготовили для гостей, – и спустилась в холл. Сегодня в замке было не сказать, что шумно, но я заметила одну горничную, потом вторую, а дворецкий занимался тем, что скучающе протирал пыль на макушке одной из статуй.

– Потерялись? – спросил он, когда я замерла на нижней ступеньке лестницы.

– Немного. Где мне найти… всех?

– Если вам нужны его и ее светлость, то они в саду. Дети там же. Сегодня по традиции семейный пикник.

– В такой холод? – удивилась я.

– Холод? – переспросил дворецкий задумчиво. – Хм… Ко всему привыкаешь. Не волнуйтесь, дети тепло одеты. От ребят графа и графини оставалось полно самой разной одежды, все в отличном состоянии и прекрасно подошло вашим деткам. Проводить вас?

– Спасибо, не стоит. Я сама найду. А нет ли у вас еще и лишнего пальто? Мое совсем промокло по пути.

– Конечно, в вашем шкафу все есть. Прежде чем вы приехали, горничные позаботились обо всем.

Пришлось вернуться в комнату, заглянуть в другой отдел шкафа. И правда – здесь была теплая одежда! Но такая красивая, о какой я и мечтать не могла. Пальто напоминало одновременно и накидку Эйнара, и одеяло, длиной до пола, подбитое мехом, из темно-синей шерсти снаружи – я надела его и мигом согрелась. Под еще одним пальто и парой накидок я нашла меховые ботинки, скинула свои влажные и надела новые. Укутавшись в меха, довольная, я сбежала в холл, а оттуда на улицу.

Никогда еще зима не казалась мне такой чудесной.

Я немного побродила по территории, пока не нашла выход на поляну за замком. Там стояло три просторных шатра, длинный стол под навесом, несколько плетеных кресел. В креслах сидели граф и графиня, две незнакомые молодые женщины, двое пожилых мужчин. Прикинув, я поняла, что это кто-то из слуг. Еще под одним навесом в большой каменной печи что-то жарилось и пеклось. Две женщины резали овощи, сыры и копченое мясо, раскладывали по тарелкам. В графины были налиты разноцветные напитки – фруктовый сок, наверное. В воздухе умопомрачительно вкусно пахло жареным мясом и сладкой выпечкой.

Ветра сегодня почти не было, а на легкий морозец, из-за которого тонкий слой снега под ногами хрустел, никто не обращал внимания: все были закутаны в меха с головы до ног.

Мои девчонки и мальчишки возились с собаками. Пять псов некрупных пород по-доброму лаяли, виляли хвостами, удирали от ребятишек, но сразу же возвращались, снова лаяли и звали гоняться за ними. Счастливый хохот и визг прокатились над поляной, когда одна из собачек завалила Ярика на землю.

– Стирки на пару дней, – со вздохом сказала женщина, которая сидела справа от графини.

– Попросите в помощь Юлию, – предложила графиня.

– Да что вы, сама справлюсь. Я это так, просто ворчу.

Они засмеялись. Я подошла ближе, придерживая полы тяжелого, но теплого пальто, чтобы не споткнуться о них. Надо бы подшить, не могу же я все время их держать.

Я громко поздоровалась со всеми.

– Аглаша! – воскликнула Елена, оборачиваясь ко мне. – Как вы себя чувствуете? Мы уже стали переживать, так долго вы спали.

– Я в порядке. – Я села рядом с той, кто сетовал на грязную одежку детей. – Так устала в дороге, что не помню, как свалилась. Но теперь все отлично, я выспалась, отдохнула.

– Скоро будет готов обед. – Елена кивком указала в сторону кухарок, суетящихся у печи. – Девушки готовят отменные стейки из оленины, вы обязательно должны попробовать.

Я не стала спрашивать, что такое стейки. Это слово я уже слышала от Эйнара, и он сказал, что я позже сама узнаю.

Граф вел тихую беседу с одним из мужчин, что сидел рядом с ним. Я прислушалась: обсуждали строительство забора. Граф считал, что им незачем возводить высокую ограду из камня, достаточно кованого металлического. Мужчина – граф называл его Астапом, а значит, он с Земли, – советовал подумать насчет камня.

– Вы поймите, – говорил он, – Северная Элерия сейчас переживает не лучшие времена. Близится что-то страшное, как бы не случилось войны. Разве вам не спокойнее будет за свою семью, прячущуюся за высокой, неприступной стеной?

– Клещин тоже прятался за стеной, – ответил граф. – Но, как мы уже знаем, ему это не помогло.

– Вы правы, безусловно, но все же…

– Давай так, – оборвал его Федор. – Ни тебе, ни мне: мы построим забор из камня, высокий, как ты считаешь нужным, в конце концов, у меня нет достаточных аргументов против этого, но ворота сделаем из кованого металла. Не глухие, а с просветами.

Мужчины ударили по рукам и припали к бокалам.

Мне, наверное, тоже надо было влиться в разговор с женщинами, но я не знала, с чего начать. Я вспоминала все, что слышала о семье Давыдовых: например, тот торговец газетами, у которого я выпытывала информацию про призраков в усадьбе, говорил, что графская семья не держала собак, потому что кто-то из них боялся. Или нет? Я могла напутать, забыть – неловко получится, спроси я об этом графиню.

Для начала беседы я выбрала нейтральный вопрос.

– Я встретила дворецкого в холле, он был занят работой. Разве он не присоединится к нам на пикнике?

– Дмитрий не любит посиделок, – ответила женщина, что сидела между мной и графиней. – Он мой муж, я, кстати, Валентина.

– Приятно познакомиться, – улыбнулась я ей.

– Дмитрий предпочитает одиночество, – подтвердила графиня. – Он всегда был таким: гулял один, завтракал, обедал и ужинал в одиночестве. Он и комнату себе выбрал не на этаже для слуг, а в подвале, подальше от всех. Что в Клещине, что здесь. Мы уже давно перестали обращать на это внимание.

Елена помолчала, отпила немного сока из бокала и перевела взгляд с шатра на меня.

– Слышала, вы занялись ремонтом в нашей бывшей усадьбе. Не сложно ли было?

Я взволнованно поерзала. Может статься, графине неприятно, что кто-то хозяйничал в ее доме. Пусть он давно уже не ее.

– В основном сложности были финансовые, – ответила я. – Мы успели поставить окна, и то не во всех комнатах. Купили кое-какую мебель, ковры и посуду. Не успели продолжить, пришлось… Ну, вы понимаете.

– Вы можете говорить обо всем. Эйнар доверяет нам, а мы ему. Не переживайте, многое мы уже сами знаем.

– И про Тоню?..

– О том, что она больше не дракон? Да. Жаль бедную девочку. Эйнар послал к нам гонца с письмом, в котором сообщил, что у его величества Киллиана родилась дочь, то были вне себя от радости. Праздновали два дня. Верили, что нам осталось подождать каких-то двадцать лет, тогда Тоня займет престол и все станет как прежде. Нам не то чтобы легко жилось при новом правлении…

– Не стоит, наверное, это обсуждать, – перебила Валентина Елену.

– Да брось, что в этом такого? – удивилась графиня. – Здесь все свои. Мировой Совет получил почти полную власть сразу после того, как Киллиана заключили под стражу, с тех пор сотрудничество с Югом усложнилось. Юг поначалу был на стороне Севера, они вместе планировали делить земли, но Совет передумал. Что-то между ними произошло, не знаю… На Севере повысились налоги, и пусть нам грех жаловаться – мы без труда их оплачиваем, – простые жители не могут себе позволить держать лишнюю корову или построить дом. Налоги теперь в два раза выше, а платятся они со всего подряд. Боюсь, вскоре начнется бунт. Когда случилось повышение, многие отправились на Юг, что Совету не понравилось. Они запретили северянам выезжать отсюда и заставили южан отказывать мигрантам в помощи. В общем, северяне вынуждены оставаться здесь, а южане лишились дешевой рабочей силы. Все изменилось за короткий срок. Раньше этот мир не знал и доли тех бед, которые свалились на наши головы теперь.

– А все из-за любви. – Валентина вздохнула. – Надо же было такому случиться: Владыка влюбился как мальчишка, потерял голову и забрал светлое будущее у всего своего народа.

– Он не виноват, – сказала Елена твердым голосом. – Любовь неподвластна человеку, она управляет нами как хочет.

Валентина закатила глаза, обратилась ко мне:

– Не обращайте внимания. Мы с ее светлостью вот уже не первый год спорим на тему, кто же виноват в случившемся.

– А все потому, что ты никак не признаешь разрушительную силу любви! – Графиня рассмеялась, бросила теплый взгляд на своего мужа. – Когда я встретила Федора, то так в него влюбилась, что сбежала из дома. Я больше ни разу не видела ни родителей, ни сестер. Они были против наших отношений, говорили, что аристократ никогда не возьмет в жены простушку с фермы. Попользуется и бросит, и я вернусь опозоренная домой. Мне пришлось уйти, и повезло стать для Федора любимой.

– Самой любимой. – Граф отвлекся от разговора с мужчиной и поцеловал ладонь жены. – Мы женаты тридцать лет, а я ни разу не пожалел о своем выборе.

– Глупости это все! – Ольга поджала губы. – Вы ведь не предавали свой народ, не рисковали жизнями подданных. У Владыки Киллиана была ответственность за людей, но он пошел на поводу у девчонки. Влюбился, ну надо же!

– Дамы, – прервал их граф. – Давайте закроем эту тему. Вы уже шесть лет спорите о том, как должен был поступить Владыка, но его выбора уже не изменить.

Я переживала, что настроение у графини и Ольги испортится из-за этого разговора, но не тут-то было! Как только они перестали обсуждать Киллиана, тут же принялись решать, с чего начать посадки весной. В эту тему вовлеклась и я – мне было интересно узнать, что можно вырастить в промерзлой земле.

– Не в промерзлой, что вы! – Графиня махнула рукой. – Зелень мы выращиваем в отдельном помещении в замке, там и стены, и потолок полностью стеклянные, туда проведено отопление. Магические светильники все время работают, и благодаря им все растет быстро. Спасибо Эйнару, он зарядил светильники на много лет вперед. Мы, правда, пытались вырастить картофель, но не вышло, зато растут томаты, лимоны, разная зелень, перец и лук. Неплохой набор, нам не приходится закупать все это у западных торговцев.

– Обед готов! – крикнула одна из кухарок, и ребятишки побежали к столам. Собаки, радостно лая, рванули за ними. – Малышня, варежки снимите!

– Аглая, вы голодны? – спросила графиня с милой улыбкой. – Прошу вас, не стесняйтесь, ешьте.

– Не стану отказываться, – кивнула я.

– И я перекушу. – Ольга встала из кресла, потянулась. – Вот тот стейк выглядит особенно сочным.

Я нашла на столе мясо. Неширокие ломти оленины были обжарены с двух сторон, поверх каждого лежала веточка какой-то зелени. Мясо пахло одуряюще вкусно, и я, конечно же, решилась его попробовать. Оно таяло во рту. В меру жирное, в меру соленое, оно было таким, какого я никогда еще не ела.

Наевшись, я поблагодарила кухарок и Елену, но возвращаться к болтовне с ними не захотелось. Мы с детьми давно не проводили время вместе… да почти никогда не проводили, что уж, поэтому я отправилась к ним.

Сытые ребятишки вернулись в дом, устав носиться с псами. Я нашла их в спальне Забавы в окружении пяти белоснежных кошечек.

– Они земельные! – счастливо провозгласил Ярик. – Аглая, представляете? Эти кошечки тоже с графом и графиней переехали и все еще живы.

– А почему они должны быть мелтвые? – Оля нахмурилась, уперев руки в бока.

– Потому что кошки долго не живут. – Брат щелкнул ее по носу. – Понятно, мелкая?

– Сям ты мелкая!

Девочка запрыгала от возмущения, Ярик расхохотался, поднял ее на руки и закружил. Оля принялась верещать.

– Они меня с ума сведут! – Забава фыркнула, забираясь на кровать. К ней залезли Лиля и Света, а Витька и Вовка расселись в креслах. – Аглая, вы чего не в саду?

Я сняла пальто, оставила его на столике у двери и тоже села на кровать.

– С вами хочу побыть. Как вам пикник?

– Ой, замечательно! А завтра у нас вообще занятия начинаются, мы будем изучать грамоту. Вы придете?

– Конечно. Пора бы и мне научиться писать и считать.

Я и правда очень стремилась к знаниям, а в тепле, покое и уюте учиться – одно удовольствие! Но мне уже давно стоило признать, что вся моя жизнь – это череда испытаний. Словно Бог пытался понять, сколько я еще выдержу. Он посылал мне смерть родителей, унижения и побои, голод, холод, нищету и бродяжничество. Я все пережила, со всем справилась, тогда он решил отправить меня в другой мир. Но я и здесь нашла чему радоваться, а потому он ударил сильнее…

На следующий день я почти сдалась. Почти. Мне уже не хватало сил бороться, но мысль о бедной, маленькой Тоне гнала меня вперед.

ГЛАВА 9

В замке на ночь кое-где оставляли горящие фонари: парочку в широком коридоре второго этажа, еще один – на лестнице. Никому не приходило в голову разгуливать по громадному замку ночами – даже если ты забыл принести в спальню кувшин воды и ночью захотел пить, то все равно бы не пошел! Я пыталась считать шаги от своей комнаты до кухни – сбилась на десяти раз по десять пальцев, потом еще десять раз по десять пальцев.

Мне тоже следовало отказаться от идеи искать воду среди ночи – попила бы из крана в ванной, подумаешь! Да, вода там невкусная, но зато я сразу бы легла в постель и нежилась на пышной перине с лебяжьим пухом, а не шаталась в полумраке, словно привидение.

Я остановилась в какой-то круглой зале с фонтаном в центре. Вода журчала негромко, но эхо разносилось далеко и возвращалось глухим шепотом.

Стоило признать, что я или потерялась, или еще не дошла. Слуги, конечно, уже спали, и даже при большом желании попросить у них помощи я бы не нашла их комнат.

Повертелась, полюбовалась портретами. Не расстроилась ни капли – поброжу по замку в тишине и одиночестве, почувствую себя немножечко принцессой. Было что-то завораживающее в просторных, пустынных залах и коридорах с высоченными потолками.

Я двинулась дальше: пить все же хотелось. Миновала залу с фонтаном, очутилась в темном арочном туннеле с факелами на стенах. Живой огонь или магия? Я не стала проверять пальцами. Хорошо, что я додумалась надеть сапожки, а не пошла в кухню прямо босиком. Каменный пол был холодным, да и от стен веяло прохладой. Оно и понятно: натопить такую махину вряд ли возможно. Зря я, конечно, не надела пальто, а пошла в ночном платье.

– Тут просто необходимы указатели, – прошептала я самой себе, но тут же прикусила язык: шепот отразился от стен, зашуршал за моей спиной. Создалось жуткое ощущение чьего-то присутствия.

В конце концов я оказалась на улице. Просто толкнула какую-то дверь, и в лицо мне ударил порыв ветра со снегом. Я отшатнулась, захлопнула дверь и двинулась в обратном направлении. Что-то мне подсказывало, что вскоре наступит утро, а я так и буду блукать по коридорам.

Я обнаружила баню! Самую настоящую баню с полком и печью! Обязательно нужно будет попросить у графини разрешения попариться и детей пропарить – нет лучшего средства от всяческих болезней, чем хорошая, жаркая банька с березовым веничком.

Обрадованная находкой, я не сильно восторгалась следующими: просторной комнатой с огромной чашей по центру, полной воды, и той, что находилась чуть дальше по коридору, – комнатой, забитой какими-то сундуками. Мне попадалось еще всякое, но кухни нигде не было. Я немного устала бродить, мучила жажда, и мне стало казаться, что я теперь и свою комнату не отыщу. Слегка паникуя, я ускорила шаг, юркнула в темное помещение и двинулась вдоль стенки, скользя по ней ладонью, чтобы ни во что не врезаться.

Когда рука нащупала пустоту, я шагнула в проем… и застыла пораженная.

Передо мной лежала гора картошки. Еще одна кучка – моркови. Рядом были сложены кочаны капусты, а на полках стояли банки с соленьями.

Я подняла голову – надо мной зиял люк. Выход из подпола. Откуда в замке такой подпол?! Резко развернувшись, я принялась беспокойно шарить руками по земляной насыпи. Прохода не было!

– Чтоб тебя! – выдохнула я испуганно, совершенно четко осознавая, что произошло.

Еще одна брешь, о которой вряд ли кто-то знает.

Я билась в земляную стену, колотила ее руками и ногами. Ну как же так! В подвале усадьбы проход работал в обе стороны! Мы через него попадали в башню десницы, а потом прыгали в окно и вываливались снова в подвале. Или… брешь не двухсторонняя? Нет же, точно так она и работает – если я вышла отсюда, значит, обратно могу зайти так же.

Но ничего не получалось. Я сбивала комки земли на пол, пока в доме наверху не послышались голоса. Знакомые голоса!

– Лука, ссыпай уже! – крикнула Нинка. – Долго ведро разглядывать будешь? У нас еще половина огорода не выкопана.

Я в подполе Нинкиного дома.

Меня охватил ужас, и я застыла. Из люка вниз посыпалась картошка, дед Лука закряхтел, и раздались шаги. Наступила тишина, они с Нинкой ушли.

Как мне выбираться-то?

Я вытерла вспотевшие ладони о платье. Так, главное, не паниковать. Мне нужно только выбраться и быстро бежать в усадьбу…

А оттуда я как до Давыдовых доберусь?

Сердце грохотало как сумасшедшее, ноги подкашивались. Оставаться в подполе никак нельзя. Если чары Ронана все еще действуют, то Нинка меня просто не узнает, а вот дед Лука вспомнит, что сдал меня городовым.

Добраться до усадьбы, сбежать в башню десницы и ждать Эйнара там. Выход только такой. Или ждать его в усадьбе? Там тепло, заготовлены дрова, полно еды, если все снова не разворовали.

Я поднялась на середину лесенки, прислушалась: вроде тихо. Осторожно выглянула из люка, осмотрелась: в Нинкином доме была всего одна большая комната, в ней все обычно ели, спали, собирались вечерами: на полатях, на лавке у стола, на печи, просто на полу – дети, сама Нинка, дед Лука и гости. Я не рисковала попасться кому-то, кто внезапно выйдет из другой комнаты, просто потому, что выходить неоткуда.

Я быстро выбралась наружу, подскочила к одному окошечку, ко второму – из последнего увидела, что все семейство занимается выкапыванием картошки. Дед Лука набирал клубни в большое ведро, а когда закончил, они вдвоем с Нинкой подхватили его и потащили к дому.

Я метнулась к выходу. Дверь на улицу был единственным вариантом спасения – главное, чтобы во дворе никого не было. Не могла здесь быть ночь, что ли! В темноте гораздо проще скрываться. Еще и солнце светит, небо чистое, ни облачка. Я выскочила на улицу, бегом добежала до сарая и нырнула в него. Дед Лука свою животину давно в новую постройку перевел, а эта осталась под инструменты: грабли, тяпки, лопаты… Я планировала пересидеть здесь до ночи, но вспомнила, что лопаты и грабли из огорода вечером принесут сюда.

Может, как-то спрятаться? Среди груды каких-то досок, проволоки, тяпок, ведер и лоханей я присмотрела кусок мешковины. Если тихонько сидеть в углу, прикрывшись ею, то меня не заметят.

Так я и сделала. Бежать через всю деревню среди бела дня – глупо. Сегодня многие наверняка в поле и в огородах, дети там же, но старики не работают, они любят посидеть на завалинках и посплетничать. Увидят меня, всем растреплют.

Я устроилась в углу на земляном полу, прикрылась пыльной мешковиной и принялась ждать. Голоса с улицы то доносились до меня, то вновь затихали. Кто-то копошился во дворе, а ближе к вечеру работа в огороде кончилась и все вернулись домой. Дед Лука, покряхтывая и кашляя, забросил лопаты в сарайку и закрыл дверь… на засов с наружной стороны.

Я выпрыгнула из угла, толкнула дверь. Не поддается! Почему он ее запер-то?! Кто вообще в этой деревне запирает сараи! Не припомню, чтобы у кого-то были кражи лопат!

Застонав, я еще раз дернула дверь за ручку, но, естественно, она не открылась. Да что ж за день сегодня такой!

С наступлением ночи пришел и холод. По земляному полу тянуло ледяным воздухом. Щиколотки мерзли, а позже и всю меня начало колотить. Доберусь до усадьбы, растоплю камин и засну возле него. Надеюсь, Эйнар додумался наложить заклинание от воровства и ковры с кроватями никто не утащил.

Что можно было придумать в ситуации, когда ты заперт в сарае? Сделать подкоп не удастся: доски глубоко врыты в землю. Оставалось только испортить сарай, вытащить гвозди из досок и сделать проход. Можно было бы разрубить их топором или распилить, но это слишком шумно.

В темноте я нашла гвоздодер, нащупала первый плохо держащийся гвоздь и легко выдернула его. Доска не сдвинулась ни на сколько. Второй был утоплен в нее, его выдернуть не удалось, но третий и четвертый вырвались. Я отбросила гвоздодер, потянула доску, насадила заноз в ладони, но сделать узенький проход мне удалось. Протиснуться в него было бы несложно, будь я чуточку худее. Я втягивала живот, подбирала бедра, сжимала грудь – дал же Бог богатство! – и наконец вылезла на улицу.

А теперь – бежать!

Я мчалась по дороге, не стараясь прятаться. Топот разносился по застывшему, промозглому воздуху, лаяли собаки, две из них рванули за мной, но быстро отстали, признав свою. Легкие горели, в боку закололо, но я ни на миг не остановилась, пока деревня не осталась далеко позади.

Городские ворота были заперты, хотя солнце уже стояло высоко. Я собиралась сразу идти в усадьбу, но задержалась на дороге, с недоумением глядя на ворота. Их должны были открыть. Почему не сделали этого?

Я подошла к ним, загромыхала тяжелым навесным молотком – голова волка в обрамлении еловой ветви. Самое странное – из города почти не доносилось привычных звуков, разве что какой-то шорох и несколько голосов.

Заскрежетал засов, открылось окошечко, в него выглянула косматая голова. Тусклые глаза мужчины уставились на меня с подозрением.

– Кто такая?

– Местная, из Клещина, – солгала я. – К бабке в деревню ходила седмицу назад, вот, вернулась.

– Почему голая?

Я смущенно прикрыла грудь. Ночное платье закрывало полностью шею, грудь, руки и ноги, но все же – это было ночное платье. В таком из спальни лучше не выходить.

– Дед напился, я ночью сбежала в чем была.

– Ну-ка, глаза покажи.

Я шагнула к окошечку, посмотрела на стражника. Тот о чем-то задумался, потом кивнул.

– Запущу. Только ты вряд ли дом свой найдешь. Нет его больше. Ничего уже нет.

Он произнес это как-то… обреченно. Отворил мне ворота, но как только я шагнула внутрь, тут же их запер за мной.

– Все, кто мог, разбежались. Мало кто остался – мы поселились в бывшем здании мэрии. Оно не пострадало.

Я его почти не слушала. Шокированно рассматривала пепелище на месте города. Вон дорога, ведущая на площадь, – вся усыпана осколками, горелыми бревнами, каким-то мусором. От каменных домов остались только стены – крыши сгорели, окна были выбиты.

Шаг за шагом я очутилась на площади. Двигалась как в тумане. Верила, что вот-вот услышу звонкий детский смех, грохот колес, ржание лошадей. Но ничего. Пустынные улицы, разрушенные дома, в воздухе витал запах гари.

Я наступила на что-то твердое и опустила взгляд. Под тяжелой подошвой моего сапого лежала гирлянда из металлических кленовых листьев – украшение, оставшееся с ярмарки. Их обычно не снимают до самого Нового года, просто заменяют на другие уже в декабре.

Несколько женщин с хмурыми лицами прошествовали мимо меня, держа в руках пустые лохани. Две остановились у бывшей лавки мясника, остальные скрылись за углом.

– Посмотрим здесь, – негромко сказала одна из женщин.

Я обратила внимание на то, как они одеты: странно. На одной было нарядное платье с рюшами, все в бусинах и кристаллах, а поверх него дырявая вязаная кофта. На второй – растянутые мужские штаны, но женское добротное пальто. Оделись в то, что нашли после пожара.

– Прошу прощения! – Я подскочила к ним. – Что здесь случилось? Я была у бабушки в деревне, вернулась только что…

«Нарядная» незнакомка грустно хмыкнула.

– Повезло тебе, что у бабки была. Вот и возвращайся в деревню. Здесь больше ничего нет, не видишь, что ли? Птицы огненные пожгли все, твари проклятущие!

– Драконы это были, – пробормотала вторая. – Никакие не птицы, а драконы.

– Ерунду несешь, – оборвала ее «нарядная». – Драконы огромные, Костя говорил, а эти мелкие, не больше теленка.

– Дети драконов? – предположила та, что была одета в мужские штаны. – На птиц мало похожи.

– Куда они улетели? – прервала я их спор. – В деревне о них никто и не слышал… кажется.

Две пары глаз уставились на меня.

– А нам почем знать? – Незнакомка перехватила лохань другой рукой, свободной поправила пышную юбку. – Улетели и улетели. Народ вон поразбежался, многие по селам рванули. Кто в столицу ушел, кто еще куда. Нас тут осталось всего ничего, так что и ты уходи. Нет больше никакого Клещина, ясно тебе?

«Нет больше никакого Клещина».

Эта фраза отпечаталась в моей памяти до конца жизни. Я начала понимать служанку графини: никакая влюбленность не должна затмевать разум настолько, чтобы из-за нее страдали два мира. По предположениям Эйнара, Элерия вскоре погрузится в хаос, а Земля лишилась города. Хорошо, если только одного.

Но теперь, когда в мой мир вернулись виверны, исследователи и историки вспомнят о том, кто на самом деле был здесь главным восемь тысяч лет назад.

Драконы. Маги.

О бреши в пространстве вспомнят, искать начнут. И ведь найдут, я не сомневаюсь.

Их теперь три. Я надеюсь, что всего три: в усадьбе Давыдовых, в Тихом океане… и третья – точно в подполе Нинкиного дома, просто я не сумела через нее пройти, вот и все. Или же она защищена на вход? Замок, который отдали Давыдовым, раньше принадлежал кому-то, и тот человек мог знать о прорехе. Что, если он наложил на нее защиту?

Узнав о магии, я ничему уже не удивлялась.

Женщины с лоханями рыскали по мясной лавке. Что они надеялись там найти? Вряд ли сохранились какие-нибудь продукты.

Я бегом преодолела все улицы, нырнула в дыру в стене и устремилась к усадьбе. Издалека было видно, что она нисколько не пострадала: фасад оставался светлым, окна – целыми, крыша блестела на солнце.

Расцелую Эйнара, если он додумался поставить на усадьбу защиту…

Додумался!

Я плакала от облегчения, рассматривая полки в кладовой, забитые продуктами. Что-то пора было выбросить, например, молоко и творог, но все остальное сохранилось. Я могу спокойно ждать, когда за мной придет Эйнар или Ронан, не мучиться от голода и холода.

Дровяник, который мы устроили прямо в доме, радовал душу. Комната, заполненная от стены до стены поленьями, позволит мне продержаться до самой весны, если придется.

Я верила, что пробуду в усадьбе всего несколько дней. Давыдовы обнаружат мою пропажу, как-нибудь сообщат Эйнару, и он обязательно меня спасет.

Я затопила печь. Жаркий огонь полыхал, трещали сухие дрова, кухня довольно быстро нагрелась. Я нарезала картошки и мяса, отправила со специями в котелок, добавила воды и оставила тушиться, а сама побежала в туннель.

Брешь меня не пропустила. Я, как и в подполе Нинки, шарила руками по земляной насыпи, пинала ее ногами. Так разнервничалась, что совсем забыла: через эту прореху может пройти только тот, в ком течет драконья кровь, или если этот кто-то будет находиться в башне десницы, тогда прореха впустила бы меня. Эйнар или Тоня… Никого из них сейчас и близко нет.

Разочарованная, я вернулась в кухню. Значит, придется ждать.

Пока я ела, поглядывала в окно на городскую стену. Горожане увидят дым из труб над усадьбой, захотят проверить, кто здесь живет и есть ли чем поживиться. Если усадьбу до сих пор не разворовали, то мне переживать не о чем.

Ночью я в этом убедилась.

Позавтракав (или уже пообедав), я накипятила воды и долго лежала в ванне, отмокая. Мне казалось, мое тело промерзло до самых костей и никогда уже не согреется, но вскоре стало даже жарко. Разомлевшая, красная от воды, я закуталась в пушистое полотенце и отправилась в комнату, которая принадлежала детям. Там затопила камин, принесла из кухни чаю и печенья, устроила себе уютный уголок из подушек и одеяла прямо на полу возле огня.

Я пила чай, грелась, любовалась пламенем. Старалась ни о чем не думать, чтобы лишний раз не тревожиться, но мыслями все время возвращалась в Элерию. Я пробыла там всего несколько дней, а по ощущениям – всю жизнь.

Словно… вернулась на родину. Будто я там родилась, но была вынуждена уехать, а потом вдруг вернулась.

Там все было другим: воздух, земля, снег. Даже ветер шумел как-то по-особенному ласково. В Элерии эти несколько дней моя душа была спокойна, если не считать волнения из-за Тони. Там я чувствовала себя как дома.