Текст книги "КГБ во Франции"
![](/books_files/covers/thumbs_240/kgb-vo-francii-3238.jpg)
Автор книги: Тьерри Вольтон
Жанр: Зарубежная образовательная литература, Наука и Образование
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 32 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]
Сегодня достаточно заменить ГПУ на КГБ, чтобы составить себе представление о связях ФКП с советской разведкой. Со временем такая структура, когда официальный аппарат партии не вмешивается в шпионские дела, оправдала себя, особенно после второй мировой войны.
До того же, как начала действовать эта система разделения функций, французские коммунисты неоднократно оказывались на скамье подсудимых. Об этом в 20-30-х годах свидетельствуют несколько скандалов, показывающих в новом свете представление, которое французы составили себе о молодом советском строе.
Дело Томмази
Первым «резидентом», отправленным Москвой во Францию для организации и руководства советским шпионажем, был Лебедев, болгарин по происхождению, известный в Коминтерне под именем Степанова. Прибыв в Париж в конце 1920 года, он поселился там под именем Шаварош. Вскоре он завербовал Томмази, члена Руководящего Комитета (позднее ставшего Центральным Комитетом) партии и одного из руководителей профсоюза рабочих авиационной промышленности. Многочисленные связи Томмази в Бурже и других центрах французской авиации могли быть весьма полезными советским агентам. Руководящая должность в профсоюзе давала ему идеальное прикрытие. Он работал на Лебедева, причем партия не знала о его подпольной деятельности до 1924 года, когда он был вынужден сбежать в СССР: контрразведывательная служба министерства обороны вот-вот намеревалась его арестовать. В Москве он продолжал работать на разведслужбу как эксперт по Франции. Томмази жил в гостинице Коминтерна «Люкс», где внезапно умер ночью 1926 года. Он был похоронен почти тайно на одном из кладбищ Москвы. По всей видимости, его ликвидировало ГПУ по политическим мотивам, а также потому, что он слишком много знал о деятельности советских служб во Франции.
Сеть Креме
С образованием в крупных коммунистических партиях задуманных Троцким подпольных структур в ФКП первым их руководителем вплоть до 1927 года был Жан Креме. Являясь членом Центрального Комитета, затем Политбюро (ФКП выдвинула его туда по указанию Сталина), он организовал обширную сеть осведомителей в арсеналах, на военных складах, в портовых городах и на военных заводах. Раньше он был руководителем организации коммунистической молодежи района Луары-Атлантики, затем секретарем профсоюза кораблестроителей и металлургов, так что он Довольно просто использовал прикрытие профсоюзного деятеля для сбора разведданных. В то время советский шпионаж был уже хорошо организован. Работу агентов Москвы значительно облегчило установление дипломатических отношений между Францией и СССР. При наличии посольства больше не было нужды прибегать к услугам спецкурьеров для передачи информации в СССР.
Новый резидент, называвший себя Бернштейном, занимался живописью. Его жена работала в посольстве и в советском торгпредстве. Так что у него были веские основания часто там появляться. Бернштейн, истинная фамилия которого Ужданский-Еленский, в свои 45 лет был ветераном секретных служб. За год до его прибытия в Париж польское правительство выдворило его из Варшавы. Он выехал в Вену, в Австрию, и оттуда контролировал разведоперации на Балканах.
С его прибытием во Францию деятельность советских разведслужб приняла почти научный характер, напоминавший методы, использовавшиеся впоследствии КГБ и ГРУ. Через литовского "студента" Стефана Гродницкого Бернштейн передал руководимому Креме французскому подпольному аппарату настоящий план по сбору информации (как мы увидим, в наши дни такой план получает каждый резидент), разработанный в Москве инженерами и экспертами советской военной промышленности. План был составлен в форме очень конкретных вопросов, на которые нужно было дать ответы: каковы новые методы производства пороха, тактико-технические данные о танках, пушках, снарядах, сведения о противогазах, самолетах, верфях, передвижениях войск и т.д. По терминологии того времени это называлось "вопросником".
Жан Креме с помощью своей организации заполнил "вопросник". Все было сделано оперативно, но не очень надежно. Для ответа на технические вопросы подпольная организация была вынуждена прибегать к консультациям экспертов, главным образом профсоюзных деятелей в каждой отрасли промышленности. В конечном счете в курсе дела оказалось слишком много людей. Уже в октябре 1925 года начались утечки сведений.
Механик, служивший в арсенале Версаля и бывший секретарем коммунистического профсоюза этого города, к которому обратился помощник Креме, был удивлен, что от него требуют подробности, не имеющие ничего общего с профсоюзным движением, хотя его собеседник утверждал, что действует в "интересах трудящихся". Механик передал разговор руководству арсенала, которое предупредило полицию. Благодаря этому военная контрразведка получила возможность в течение нескольких месяцев передавать ложную информацию Советскому Союзу через сеть Креме.
В феврале 1927 года полиция решила нанести решающий удар советской разведке во Франции. Она арестовала около 100 человек, в том числе Бернштейна и его помощника Гродницкого, которых приговорили соответственно к трем и пяти годам тюремного заключения. Жану Креме со своей подругой и сообщницей Луизой Кларак удалось избежать правосудия и укрыться в Москве. Его приговорили заочно к пяти годам тюрьмы и пяти тысячам франков штрафа, но во Франции он так больше и не появился.
Как и его предшественника Томмази, Креме ждал трагический конец. Официально он работал в "кооперативном секторе" Коминтерна, но продолжал служить во французском отделе военной разведки вплоть до его ликвидации в 1929 году. Его отправили в секретную командировку на Дальний Восток, где он таинственно исчез, как говорят, упав через борт корабля.
Его подруга Луиза Кларак уехала из Москвы в 1934 году. Она долго подпольно жила во Франции. После второй мировой войны некоторые члены их сети, например Пьер Прово, вновь заняли важные посты в советском аппарате.
«Генерал» Мюрай
Человек, сменивший Бернштейна в качестве главы сети советского шпионажа во Франции, также был профессиональным разведчиком. Поль Мюрай (иногда называвший себя Анри, Альбере или Буассона), большевик старой ленинской гвардии, до революции ссылался в Сибирь, несколько лет жил в Швейцарии. После 1917 года по заданию нового коммунистического правительства выполнил несколько секретных миссий, в частности в Китае. Во время польско-советской войны в 1920 году был политкомиссаром, затем перешел на службу в военную разведку. Дабы вызвать к себе больше уважения и доверия, он выдавал себя за генерала, хотя такого звания в то время в Красной Армии не существовало. Он много раз бывал во Франции и говорил по-французски бегло с легким южным акцентом.
Как настоящий авантюрист, Поль Мюрай считал, что История делается на поле битвы или при помощи подрывной деятельности, но, уж во всяком случае, не законными путями. Будучи сторонником нелегальной борьбы, он достиг совершенства в искусстве работы в подполье. Его несколько лет разыскивала французская полиция, но ему долго удавалось ускользать от нее. И арестовали его в 1931 году, как и в случае с организацией Креме, только благодаря предательству французского коммуниста, оказавшегося скорее патриотом, чем интернационалистом.
После разгрома сети Креме из Москвы поступили категорические указания: Французскую коммунистическую партию не следует больше впутывать в нелегальные операции. Тем не менее Мюрай создал новую организацию, в которой все же использовал для сбора информации коммунистических профсоюзных деятелей. В те годы СССР интересовали сведения об авиационной промышленности и французских военно-воздушных силах, о последних моделях пулеметов и автоматического оружия и, наконец, о военно-морском флоте (через своих информаторов в портах Марселя, Тулона, Сен-Назера Мюрай получал информацию о торпедах и подводных лодках).
В Лионе его агентам удалось выкрасть чертежи нового самолета, которые они затем вернули на место, сняв с них копию. После обнаружения кражи был арестован всего один член организации. Для сбора информации Мюрай разместил своих агентов в некоторых портовых городах. В Нант он направил рабочего из Парижа Луи Моннето, снабдив его необходимой суммой для открытия рыбного магазина. Над входом в новую лавку красовалась вывеска "Прямые поставки". Для закупки рыбы Моннето разъезжал по портовым городам Северного моря. Возвращался оттуда с новыми сведениями.
На суде, где он получил три года тюрьмы, Поль Мюрай утверждал, что собирал информацию для написания книги о Франции. Чтобы скрыть некоторые подробности, ссылался на причины "личного характера". Он отсидел свой срок в тюрьме Пуасси и после освобождения в 1934 году был выслан из Франции. Вернувшись в СССР, он исчез. По свидетельству некоторых французских коммунистов, в 1938 году, в разгар сталинских чисток, он потерял рассудок. По другим источникам, он симулировал сумасшествие, чтобы избежать ликвидации.
«Рабкоры»
В 1929 году Мюраю пришла в голову мысль использовать ФКП, параллельно со своей собственной организацией и несмотря на запрет Москвы, для целей советской разведки. Он развернул сеть «рабочих корреспондентов», по коммунистической терминологии – «рабкоров». Официально «рабкоры» должны были информировать «Юманите» о социальных битвах во Франции и оказывать помощь в разоблачении подготовки войны «капитала против родины социализма», то есть СССР. Партийный орган призывал всех активистов присылать со своих предприятий сведения об организации производства, перемещении штатов или же о соотношении сил между предпринимателями и профсоюзами. Многие члены партии стали «рабочими корреспондентами», испытывая гордость, что тем самым они принимают участие в подготовке материалов для газеты. Они не знали, что на самом деле были информаторами советских разведслужб.
В "Юманите" обобщением этих многочисленных добровольных корреспонденции занимался специальный отдел, отбиравший материалы, достойные опубликования. Однако главной задачей этого отдела было выявление информации, которая могла заинтересовать СССР. При необходимости кто-то из товарищей ехал на место, чтобы получить от "корреспондента" дополнительные сведения. Командировался обычно специалист по разведдеятельности, чаще всего имевший при себе знаменитый вопросник, использовавшийся еще во времена Креме.
Работой "рабкоров" руководил некто Филипп, бывший рабочий из департамента Луара, автор романа под названием "Сталь", которого па самом деле звали Клод Лиожье. В прямом контакте с Филиппом находился Исайя Бир, поляк по происхождению, осуществлявший под кличкой Фантомас связь между ФКП и советским военным атташе. Однако настоящим патроном "рабкоров" с 1931 года стал Жак Дюкло.
Человек, который впоследствии станет вторым номером в партии и ее самой популярной личностью, принял тогда руководство подпольным аппаратом ФКП, после того как в начале 30-х годов впал в немилость Анри Барбе. Начав работать на Коминтерн с 1928 или 1929 года, Жак Дюкло никогда не прекращал, до самой своей смерти в 1975 году, поддерживать прямые связи с Москвой, курируя в интересах СССР всю нелегальную деятельность партии. Его роль прослеживается во всех случаях шпионажа, в которых после второй мировой войны замешана ФКП.
В 1931 году Дюкло избрали в Политбюро и Секретариат ФКП, где он занимался оргвопросами. По его поручению и под его политическую ответственность Бир, он же Фантомас, направил агентов в провинцию. Они занялись опросом "рабочих корреспондентов", которыми заинтересовались советские разведслужбы. "Рабкоры", которых опять же разоблачил патриотически настроенный активист компартии, вынуждены были законсервироваться после ареста в 1932 году Фантомаса, Филиппа и некоторых ответственных работников ФКП, таких, как Морис Гандуэн и Андре Куату. У самого Бира и у него дома полиция обнаружила секретные документы, заинтересовавшие контрразведку. 5 декабря 1932 года Фантомаса приговорили к трем годам тюрьмы.
Жак Дюкло, которого во время следствия заподозрили в причастности к делу, избежал правосудия, отправившись в Берлин, где несколько месяцев под псевдонимом Лауэр работал со знаменитым Димитровым в Бюро Западной Европы Коминтерна. Оправданный судом 4 ноября 1932 года за отсутствием состава преступления, он вернулся во Францию и прежде всего занялся "охотой за предателями", иными словами, устранением членов ФКП, заподозренных в антисталинизме. Надо думать, он очень хорошо справился с поставленной перед ним задачей, поскольку именно на него была возложена – по приказу Москвы – чреватая опасностью честь руководить партией в подполье во время оккупации. Ведь официальный генеральный секретарь Морис Торез выехал в Москву.
В 20-х годах Франция была главной мишенью советского шпионажа, от Томмази до "рабкоров". Москва преследовала двоякую цель: собирать информацию о политике величайшей страны на континенте (Франция вышла из первой мировой войны мощной европейской державой) и получать сведения о новых технологиях французской военной промышленности, занимавшей в то время самые передовые позиции.
С 1933-1934 годов Москва стала больше интересоваться немецким и американским оружием. Франция потеряла приоритет. К тому же в то время агентов НКВД (так с 1934 года стало называться ГПУ) больше занимало устранение противников Сталина, чем раскрытие французских военных секретов, как об этом свидетельствует похищение в центре Парижа генерала Миллера (бывшего белого генерала), убийство Дмитрия Навачина (белого русского банкира) и странная смерть сына Троцкого в клинике 16-го округа Парижа. Убийство в Лозанне в 1937 году перебежчика ГПУ Игнатия Рейсса также было делом рук двух советских агентов, прибывших из Франции. Когда швейцарская служба безопасности опознала виновных, она с удивлением обнаружила, что французское правительство сознательно позволило им бежать. Париж был в первую очередь озабочен подъемом нацизма и предпочитал закрывать глаза на деятельность советских агентов: не следовало портить отношения с советским союзником.
В ФКП также происходило изменение курса. VII конгресс Коминтерна, состоявшийся в Москве в июле-августе 1935 года, выступил за стратегию союза левых сил с компартиями. Французские коммунисты сразу же стали сторонниками объединения с социалистами. Приход к власти в 1936 году Народного фронта вынудил ФКП затушевать свои отношения с советскими агентами, чтобы не потерять политические выгоды поддержки правительства. Стало строго соблюдаться рекомендованное Троцким разделение нелегальной и легальной работы. С этого времени становится трудно доказать, что ФКП является одним из главных столпов советской разведки во Франции. Приходится ждать конца второй мировой войны, чтобы вновь увидеть партию замешанной в нескольких делах. В те годы ее влияние на политическую жизнь обеспечивало ей почти полную безнаказанность.
Проникновение и внедрение
Во второй половине дня 14 ноября 1947 года создатель и неоспоримый лидер УОТ Роже Вибо собрал целую небольшую армию: 400 солдат республиканских рот безопасности и моторизованных жандармов, 60 транспортных машин, два танка «ФТ Рено». Письменный приказ министра обороны Пьера Анри Тетжана давал ему полную свободу действий, включая использование при необходимости огнестрельного оружия.
Решение о блокировании лагеря "Борегар" было принято несколько часов назад на заседании Совета Министров. Контрразведке удалось наконец найти предлог для решительных действий. В донесении службы прослушивания говорилось о присутствии в этом лагере трех девочек, Марии, Зенобии и Ольги, украденных у отца, который добился права на их воспитание после развода. Эта заурядная семейная драма и послужила фоном первого за послевоенные годы серьезного дипломатического кризиса между Парижем и Москвой.
Отец детей, Дмитрий Спечинский, русский по происхождению, эмигрировавший во Францию в 1922 году, подал в установленном порядке жалобу в суд по делу о "похищении детей". Его бывшая жена, София Субботина, также русская, исчезла с тремя дочерьми б октября. Несколько дней спустя все четверо объявились в советском эшелоне на пограничном посту в Сарбурге. Субботину не пропустили, но полиция потеряла ее из виду и вновь напала на след только 12 ноября в "Борегаре".
Какое везение! Французские власти уже давно интересовались этим лагерем, занимавшим несколько гектаров и располагавшимся между Вокрессоном и Сель-Сен-Клу в департаменте Сена и Уаза. Там в наскоро построенных бараках с залитыми смолой крышами ютились советские граждане, желавшие "вернуться на родину". Такова была версия советского посольства в Париже.
Лагерь был передан в распоряжение Советской Армии в 1944 году. С наступлением мира он превратился в "репатриационный лагерь" без статуса дипломатической экстерриториальности. Но у французских властей не было над ним никакого контроля. "Борегар" стал настоящим маленьким советским анклавом во Франции, в котором происходили странные вещи. Год назад, в сентябре 1946 года, около 60 французов, находившихся в лагере, оказались отправленными в СССР без ведома Парижа.
Советская миссия по репатриации строго выполняла указание Сталина: вернуть, в случае необходимости силой, советских граждан, оказавшихся в конце войны во Франции то ли потому, что они попали в плен к немцам, то ли потому, что служили в армии Власова (генерала Красной Армии, воевавшего на стороне Германии). Некоторые репатрианты были русскими эмигрантами, сбежавшими из России после Октябрьской революции и получившими французское гражданство. Нет нужды напоминать, что никого из них не встречали как героя. Большинство пополнили ряды бесчисленной армии зеков, населявших Гулаг.
Французское правительство долго закрывало глаза в надежде на взаимность. Среди договоров, подписанных де Голлем в 1944 году в Москве, было соглашение об установлении в СССР миссии по репатриации французских граждан, которых война занесла на советскую территорию (в частности, против их воли). Очень быстро стало ясно, что работа миссии наталкивается на сопротивление со стороны Советского Союза. На родину вернулось очень мало французов, как показал Пьер Ригуло в недавно вышедшей книге (Pierre Rigoulot. Des Franсais au Goulag. Fayard, 1984).
У французской контрразведки, кроме того, появилась уверенность, что "Борегар" служит базой для офицеров разведки НКВД. В лагере, правда, был французский офицер, отвечавший за связь с представителями СССР, но как член ФКП он не информировал УОТ о том, что там происходит.
"Блокируйте "Борегар", вскройте нарыв!" – приказал председатель Совета Министров Поль Рамадье, когда Роже Вибо представил ему доказательства, что там находятся трое детей – граждан Франции. С точки зрения закона операция была совершенно безупречной.
Но "битвы при "Борегаре" не произошло. На советское командование произвела впечатление развернутая против него техника – перед воротами лагеря Вибо поставил танк в боевом положении, готовый открыть огонь, – и оно было вынуждено уступить. Обыск дал плачевные результаты. Кроме трех девочек, нашли два ящика с оружием – пулеметами, автоматами и гранатами. Этого было недостаточно, чтобы представить лагерь подрывным центром. Тем не менее в последующие дни правительство приняло радикальные меры: закрыло "Борегар" и выслало 19 советских граждан по подозрению в покушении на государственную безопасность.
"Грубая провокация против СССР – дружественной и союзной страны" – такой заголовок "Юманите" вынесла на всю первую полосу. "Скандальная операция", – подхватило Московское радио. "Совершенно очевидно, что все это происходит в рамках общего антисоветского плана, осуществляемого в мировых масштабах, первой жертвой которого является Франция", – объяснял по советскому радио руководитель французской репатриационной миссии в Москве полковник Маркье. Он получил этот пост по рекомендации Жака Дюкло. За эти "заявления, противоречащие истине и оскорбительные для страны", его сурово осудил министр по делам ветеранов и жертв войны Франсуа Миттеран. Маркье, в действительности имевший чин старшего сержанта и произведенный в полковники только для того, чтобы иметь возможность занять эту должность в Москве, впоследствии стал национальным секретарем по пропаганде в ассоциации "Франция-СССР". В июле 1985 года ему присвоили звание офицера Почетного легиона.
Первое выступление французского правительства против СССР не случайно состоялось только в ноябре 1947 года. Мир сползал к "холодной войне". СССР, вчерашний союзник, отгородился "железным занавесом". В конце июня 1948 года Сталин отказался от американской помощи по восстановлению экономики (плана Маршалла), в сентябре на конференции в Склярска-Пореба в Польше Москва потребовала от всех коммунистических партий перейти в наступление. На смену Коминтерну, распущенному в 1943 году, чтобы успокоить западных союзников СССР, пришел Коминформ.
В самой Франции политическая обстановка серьезно осложнилась. Коммунисты, отстраненные от власти 4 мая 1947 года, следовали букве указаний Коминформа. По призыву ВКТ в государственных учреждениях, на шахтах, в портах проводились многочисленные забастовки. Страна находилась на грани революционного взрыва.
Была перевернута очередная страница. В течение более трех лет, от первого кабинета де Голля в сентябре 1944 года до правительства Поля Рамадье в феврале 1947 года, коммунисты пытались воспользоваться своим присутствием в нем для внедрения своих людей в государственный аппарат, чтобы иметь возможность в перспективе оказывать влияние на политику Франции.
Фактически такую политику внедрения они начали проводить с 1943 года. Еще в Алжире в окружении генерала де Голля завязались связи между представителями СССР и французскими коммунистами, политическими деятелями и участниками Сопротивления, близкими к человеку 18 июня. В число этих людей, тяготеющих к социалистическому лагерю, входил Эммануэль д'Астье де ля Вижери, будущий министр внутренних дел во временном правительстве 1944 года. Впоследствии, при VI Республике, его имя связывалось с некоторыми делами, в которые были замешаны партия и СССР.
Москва для голлистов в то время представляла собой солидного союзника и противовес Великобритании и США, с опаской относившимся к амбициям де Голля и считавшим его слишком большим националистом. СССР первым признал созданный в июне 1943 года Французский комитет национального освобождения (ФКНО) и направил в Алжир своего бывшего посла в Виши Александра Богомолова. Что касается французских коммунистов, то они внешне подчинились верховенству генерала. 4 апреля 1944 года в ФКНО вошли Фернан Гренье и Франсуа Бийу. Их можно рассматривать как первых министров-коммунистов в истории партии.
В такой атмосфере национального единства и франко-советского согласия подозрительность была неуместной. Тем не менее НКВД уже готовился к будущему и вербовал агентов. Самого известного среди них, Жоржа Пака, арестовали в 1963 году (см. часть третью).
Во Франции ФКП, действуя через созданный весной 1941 года Национальный фронт, вышла из изоляции и начала втягивать в свою орбиту деятелей, изначально далеких от ее идеологии. После войны многие из них стали попутчиками. Пользуясь своим главенствующим положением в движении Сопротивления, коммунисты также пытались взять под контроль будущие институты государства, в частности армию, разведслужбы и полицию.
С мая 1943 года движение Сопротивления теоретически объединилось под эгидой Национального Совета (НС) со штабом и органом Главнокомандования (Военным комитетом действия), двое из трех руководителей которого были коммунистами: Морис Кригель-Вальримон отвечал за южную зону, а Пьер Вийон – за Национальный фронт (до войны Пьер Вийон работал на спецслужбы Коминтерна под прикрытием профсоюзного интернационала моряков). Вплоть до освобождения страны между различными группировками сохранялось соперничество. Так, Армейская организация движения Сопротивления (АОДС), состоявшая из кадровых военных, отказывалась подчиняться приказам Военного комитета действия и штаба Французских внутренних сил (ФФИ), созданных в феврале 1944 года.
Борьба за контроль над армией началась почти сразу же после высадки союзников. ФКП использовала весь свой вес, чтобы будущая армия оставалась под контролем сил Сопротивления. Кадровые военные при поддержке союзников воспротивились этому требованию. В конце концов 29 августа де Голль принял решение: органы командования ФФИ (в которых доминировали коммунисты) были распущены. По декрету от 22 сентября участники Сопротивления, если они хотели вступить в армию, должны были оформить индивидуальные договоры на время военных действий. ФКП потерпела поражение. Вернувшись из Москвы, Морис Торез даже дал указание распустить все вооруженные формирования. Это было одним из условий соглашения с де Голлем для его возвращения во Францию.
В общем и целом ФКП удалось сохранить в армии от двух до трех тысяч коммунистов. Не так много в сравнении с ее политическим весом (получив 25% голосов на выборах в октябре 1945 года, она стала первой партией Франции). В Генштабе, несмотря на симпатии к коммунистам генералов Пети, Тюбера, Планьи и адмирала Мюзелье, влияние партии равнялось почти нулю. Среди старших офицеров она располагала такими людьми, как Роль-Танги и Жорж Бофис. Их сразу же отстранили от дел. На уровне младших офицеров, унтер-офицеров и солдат положение было гораздо лучше. Коммунисты руководили целыми батальонами, и партия призывала молодежь вступить в "борьбу против антидемократических сил".
Все эти активисты в армии получили указание скрыть свою политическую принадлежность. Еще в 1945 году они организовали подпольную иерархию (под ответственность "политических" офицеров) и сеть связи между ними и партией. Эти структуры продемонстрировали свою эффективность, когда ФКП по указанию Москвы пришла на помощь Хо Ши Мину в индокитайской войне. Вместе с тем коммунистам в целом не удалась попытка внедрения в армию.
В разведслужбах они добились не лучших успехов. Поскольку им не удалось осуществить действенный контроль изнутри за этим деликатным участком (не более 20 коммунистов сделали карьеру в спецслужбах), они попытались помешать его деятельности, в особенности когда в апреле 1945 года руководство ГСУ (Главного следственного управления, в декабре 1945 года переименованного в СРК – Службу разведки и контрразведки) перешло к полковнику Пасси. Пасси, настоящее имя которого было Деваврен, руководил голлистскими разведслужбами в Лондоне. Он был в высшей степени неприятен коммунистам.
Сменив Жака Сустеля во главе ГСУ, он нашел там невероятную неразбериху. Служба насчитывала не менее 10 123 служащих, 1400 автомобилей, 123 здания или квартиры. "Пользуясь всеобщим беспорядком, ГСУ заполнило множество комбинаторов, провокаторов и более чем сомнительных агентов", – свидетельствовал позднее Пасси в "Пари пресс" (20 июня 1947 года). Среди этих агентов были и коммунисты. Цель их состояла в проникновении в секретные службы. Новый шеф предпринял большую чистку: уволил 8323 человека. ФКП этого ему не простит.
"ГСУ – Главное управление врагов Республики", – кликушествовал Андре Вюрмсер в "Юманите" после увольнений. Вся коммунистическая пресса обрушилась на "суперполицию на службе трестов". Она клеймила "организацию, построенную по модели гестапо", как заявил Жак Дюкло на митинге в "Мютюалите". Находясь под беспрестанным огнем критики, Пасси удалось провести лишь несколько реформ, затем он был вынужден уйти после отставки генерала де Голля 21 января 1946 года. Его тем не менее не оставили в покое. Новое руководство, близкое к социалистам, обвинило его в том, что во время войны он использовал казенные деньги в личных целях и для пополнения "секретных фондов", предназначенных для проведения тайных операций голлистского движения. Это дело, раздутое коммунистами, по сути, было направлено и против де Голля. В конечном счете до суда не дошло, но Пасси все же отсидел четыре месяца предварительного заключения.
Эти интриги существенно ослабили секретные службы. Кроме того, присутствие министров-коммунистов в правительстве не способствовало работе по сбору информации. Компартия поставила целью – и добилась этого – создание межведомственного комитета, включавшего министров обороны и общественного порядка, для контроля над деятельностью СРК, УОТ и других разведслужб. Благодаря этому до мая 1947 года партия получала информацию обо всем, что происходило в разведслужбах, через своих министров авиации, вооружений и национальной обороны. Секретарь Шарля Тийона в министерствах авиации и вооружений Пьер Дэкс подтвердил, что в то время он имел доступ к докладам о работе этих служб.
"СРК была парализована", – свидетельствовал один из ее бывших руководителей. Чтобы не рисковать раскрытием агентов, начальники отделов предпочитали консервировать свою сеть до лучших времен. В общем… каждый из них старался придать себе запятой вид, но как можно меньше работать.
Советский Союз воспользовался этим параличом для внедрения "нелегалов" – офицеров КГБ или ГРУ, работавших под фальшивыми французскими документами. Их проникновение облегчалось связями коммунистов в полиции. Шандор Радо, крупный советский агент, руководивший во время войны в Женеве разведсетью, связанной с "Красной капеллой" Леопольда Треппера, рассказал, например, как он со своей женой воспользовался пособничеством компартии. В начале лета 1944 года, сбежав из Швейцарии, он с помощью коммунистов получил безукоризненные документы. "Чтобы попасть в Париж, – пишет Радо в своих воспоминаниях, – нам нужны были французские документы, иначе нас могли арестовать. Верховный комиссар Лиона Ив Фарж выдал нам паспорт, удостоверявший, что мы были жителями Лотарингии" (Sandor Rado. Sous le pseudonyme Dora. Julliard, 1972).
Радо оставался во Франции всего несколько месяцев, а сколько там обосновалось других агентов? Даже сегодня невозможно ответить на этот вопрос. Известно, например, что перебежчик КГБ в 60-х годах информировал УОТ о работе советского "нелегала" на югозападе Франции с самого конца войны. Он получил подложные документы с помощью местных коммунистов. По сведениям перебежчика, он настолько вжился, что стал мэром города. Основываясь на этих данных, контрразведка искала его несколько лет. Безрезультатно.
В Тулузе, в Лиможе, как и в Лионе, с самого освобождения страны партия наложила руку на префектуры. В Париже осенью 1944 года "руководителем полиции был коммунист", – утверждает Радо в своих воспоминаниях. В 1945 году из 22 тысяч парижских полицейских три тысячи состояли в ФКП. Такой охват позволял без труда выдавать фальшивые удостоверения личности.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?