Текст книги "Султан Луны и Звезд"
![](/books_files/covers/thumbs_240/sultan-luny-i-zvezd-2214.jpg)
Автор книги: Том Арден
Жанр: Зарубежное фэнтези, Зарубежная литература
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 13 (всего у книги 44 страниц) [доступный отрывок для чтения: 13 страниц]
– Варварство, сущее варварство, – с неожиданным чувством заметил калиф.
– Воистину так, – кивнул визирь, – однако сие зрелище являло собой могущественный символ, о мой господин и повелитель. Символ вашей мужской силы.
– Моей мужской силы?! Право же, Хасем...
– Силы калифов, я хотел сказать. То есть зрелище означало бы именно это, если бы вы...
Глаза, глядящие из-под бронзовой маски, пробежались взглядом по гостям. Голос визиря звучал льстиво, но Раджал почувствовал, что разгадка близка. Откуда у него появилось такое ощущение, он и сам бы не мог сказать, но им вдруг овладело сильнейшее волнение. Он кашлянул и улыбнулся, снова ощутив на себе пристальные взгляды людей в синих масках.
А визирь продолжал:
– Такое бывало в далекие времена – вся эта неприятная похоть и зависть. Теперь все иначе, ибо наш нынешний правитель издал мудрый указ. Суть этого указа в том, что для нашего владыки нет более драгоценной особы женского пола, нежели его прекрасная дочь. Похоже, все жители нашей провинции согласились с этим, ибо стоит Мерцающей Принцессе появиться на балконе, как толпа тут же замолкает и замирает в благоговейном трепете. Если теперь и слышатся отдельные выкрики, то они проистекают не от похоти, а оттого, что между народом и той, которую за ее красоту именуют Мерцающей Принцессой, распространяется дивными волнами и устанавливается волшебная духовная связь. Слава о Мерцающей Принцессе расплескалась по всему Унангу, и мало найдется таких, кто не склонит смиренно главу перед видом ее красоты, не вознесет мольбу богам, дабы они были милостивы к принцессе Бела Доне.
– Бела Доне? – переспросил Раджал. Визирь впервые произнес имя принцессы, и спутник лорда Эмпстера, как и все остальные, вполголоса повторил его. Не в этом ли разгадка? Казалось, в самом имени заключена какая-то тайна, какое-то явление таинственного духа.
Как ни страшила Раджала завтрашняя казнь, он вдруг поймал себя на том, что предвкушает ее – потому что предвкушает явление загадочной Бела Доны.
Глава 23
ЕЩЕ ОДНА МАТЬ-МАДАНА
Изумление у Джема не проходило. Он шел следом за женоподобным юношей, как ему казалось, целую вечность, хотя на самом деле не так уж долго, и все время глазел по сторонам, проходя через анфиладу комнат, которые теперь были ярко освещены и сверкали и переливались всеми сокровищами, что находились внутри них. Позади Джема слышалось цоканье когтей Радуги, а оттуда, куда вел его загадочный проводник, в его сознание, подобно кольцам дыма, вплывали звуки музыки, веселые голоса, взрывы смеха.
И все же, когда Джем вошел в пиршественный зал, он испытал нешуточное потрясение. Подумать только! А он решил, что этот дворец необитаем! В зале находилось не менее тысячи гостей, и все они весело, беззаботно пировали.
– О, мой юный друг! – воскликнул кто-то. Женоподобный юноша в мгновение ока испарился, а к Джему устремился высокий мужчина в экзотических одеждах и поспешно, крепко обнял его. – Позволь же поглядеть на тебя... О, ты еще не вполне поправился, как я посмотрю.
– П-поправился? – обескураженно промямлил Джем. Хозяином дворца оказался старик со сверкающими глазами и длинной волнистой бородой. Его голову венчал черный тюрбан, расшитый драгоценными каменьями, на плечах лежал блестящий плащ. Длинные пальцы старика украшало множество перстней, морщинистую шею обвивали золотые и серебряные цепочки. С ласковой улыбкой он погладил руку Джема.
– Нужно время... должно пройти время. Время все лечит. Ты бледен, и я вижу тревогу в глазах твоих. Но пойдем же, ты должен сесть рядом со мною. Посмотри – твоя спутница уже здесь, среди нас.
Старик резко взмахнул рукой. На возвышении стоял отдельный стол, и при виде той, что сидела за ним, у Джема занялся дух. Он бросился к ней.
– Ката!
Но нет. То была девушка-красавица из кибитки.
Джем пошатнулся, схватился за голову. Волна слабости накатила на него. Он, плохо владея собой, обводил затуманенным взглядом ярко освещенный зал. Изобилие изысканных яств... Блеск драгоценностей... Роскошные ткани дивных нарядов... Джем зажмурился. Нет, ни одно из тех пиршеств, что ему доводилось повидать в Агондоне, не могло сравниться с этим восхитительным зрелищем. Повсюду вокруг Джем видел дружелюбно улыбающиеся лица, задорно сверкающие глаза.
– Ну, что я тебе говорил? Ты еще и вправду не вполне поправился, – проговорил старик и взял Джема под руку. Сверкнули его многочисленные перстни. – Уабины злобны и коварны. В этих краях в течение последних неспокойных лун произошло немало похищений. Как несказанно благодарен я могущественному Терону за то, что нам удалось спасти тебя... но, увы, это случилось уже после того, как твоих уст коснулась тряпка, пропитанная проклятым уабинским зельем, которое вводит человека в забытье. Это зелье извратило твое восприятие мира, и ты еще какое-то время будешь жертвой всевозможных иллюзий. Это продлится еще несколько дней... да, боюсь, еще несколько дней.
Старик вздохнул, но тут же снова просиял.
– Однако как же я неучтив! Позволь, я представлюсь. Я ношу имя Альморан и рад оказать тебе гостеприимство в своем скромном жилище... самое горячее гостеприимство, принц Джемэни.
– Вы... вы знаете, кто я такой?
Хозяин дворца рассмеялся.
– Принц, я очень стар, это верно, и мой дар провидения угасает с каждым днем, но неужели ты думаешь, что я не узнал бы наследника престола самой могущественной империи?
Джем изумленно смотрел в сверкающие глаза Альморана.
* * *
– Светлая... Какая светлая...
– В моей стране говорят – темная.
– Правда? Темная?
– Да.
– Так про твои волосы говорят?
– Про кожу.
– Нет!
– Да!
– Нет! Кожа у тебя, как молоко. Как сливки!
Нежная рука ласкала кожу Каты, и уже не в первый раз девушке захотелось отбросить эту руку.
– Сефита! – послышался грубоватый окрик.
Рука проворно убралась.
Ката обернулась к хозяйке и улыбнулась, вот только улыбка получилась напряженной, натянутой. Как она мечтала о том, чтобы эта занудная трапеза поскорее закончилась и чтобы она снова оказалась рядом с друзьями!
– Ах, Сатима, – улыбнулась в ответ хозяйка.
– Меня зовут Ката, – поправила ее Ката.
Сколько же раз можно было повторять?
– Для меня ты – Сатима. Как все мои девочки, все-все: Сатима. Или Сефита.
Ката скрипнула стиснутыми зубами.
– А как вы это решаете? Кто из них кто, я хотела спросить?
– Ах, Сефита, другие бы на твоем месте спросили: а зачем мне их различать?
Ката тут же решила, что она интересоваться не будет. Она устала от этих странных игр и чувствовала себя неприятно и неловко. У нее немилосердно затекли ноги. Ткань сари, которое ее заставили надеть, неприятно царапала и щекотала кожу. Девушка поерзала на подушке, попыталась незаметно почесаться. Затем более или менее учтивым жестом отказалась от очередного куска щербета.
– Ну же, Сатима, мы должны постараться, чтобы ты стала пухленькой!
– Я вам не цыпленок, чтобы меня откармливать, – негромко возразила Ката.
– Ах, Сефита, какая же ты умненькая! Но только впредь постарайся держать язык за зубами, когда будешь принимать мужчин.
– Каких еще мужчин?
Глазки хозяйки весело засверкали. Ката с трудом сдерживала злость.
Мать-Мадана – только так, похоже, все и называли хозяйку – восседала во главе длинного низкого стола, вокруг которого были разложены мягкие подушки и ковры и расставлены резные, узорчатые ширмы. Пятнадцать – да нет, пожалуй, даже двадцать девушек сидели по обе стороны стола, и за всеми пристально наблюдала противная старуха. Все девушки, как и старуха, были облачены в сари шафранового оттенка. Цвет их одеяний особенно резал глаз при том, что в комнате горело множество свечей. Высокие, плечистые мужчины, отличавшиеся странной женоподобностью, прислуживали за столом во время этого, казавшегося Кате бесконечным, пиршества.
С тех пор как Ката покинула дом тетки Умбекки, никто ни разу не оказывал ей такого, особого внимания. Она подозревала, что должна считать себя польщенной. Но как же, интересно, она могла чувствовать себя польщенной, когда на все свои просьбы отпустить ее к друзьям в ответ слышала только смех? Мать-Мадана и все эти Сефиты и Сатимы словно бы испытывали ее терпение. Но было кое-что и похуже. Перешептывания, всхлипывания, приглушенные рыдания доносились порой из-за диванов и ширм. Время от времени слышалось даже позвякивание цепей – но казалось, эти звуки привлекают только внимание Каты. Уж не привидения ли обитали в этих покоях?
А ближе, рядом слышались смешки и постанывания.
– Подвинься!
– Не подвинусь!
– Так нечестно!
– Ты меня ущипнула!
– Подвинься!
– У-у-у!
Девушки старались пересесть поближе к Кате. Она постаралась сдержаться, хотя это стоило ей немалых усилий. Девушки снова принялись гладить ее, щипать, толкать. Нет, это было просто невыносимо! Почему все они смотрели на нее как на какую-то диковинку? Почему все они так непроходимо глупы?
Вдруг Ката заметила, как в дальнем углу, в промежутке между ширмами, блеснули цепи.
– Ах, Сатима! Какое прекрасное будущее тебя ожидает!
Ката сердито зыркнула на мать-Мадану.
– Мои девочки – как они тебя полюбили! А мужчины-то, мужчины как...
Ката нахмурилась.
– Как – что?
– Как они тебя будут любить! Такой беленький лакомый кусочек, Сатима, еще бы!
– Что?!
– Глупышка, как же ты не понимаешь? Ты теперь в Куатани. Посмотри... вернее, почувствуй, как тут ценятся эджландки!
Мать-Мадана рассмеялась и любовно погладила золотой диск брошки, похожей на орден, что была приколота у нее на груди.
– Я – не эджландка, – холодно проговорила Ката.
Эту фразу она произносила далеко не в первый раз.
А мать-Мадана ответила ей так же, как и прежде:
– Глупости! Будет тебе, Сефита. Тебя, конечно, еще нужно пообтесать, но я-то отлично видела, как ловко ты разложила салфеточку. Неужто я не распознаю девчонку, выучившуюся всяким приличным манерам в заведении госпожи Квик, а?
– Вы знаете о пансионе госпожи Квик?
– Сатима, кто же о нем не знает? То есть кто не знает о нем из людей, вращающихся в высшем свете? Разве здесь, в моей маленькой школе – ведь я только так думаю о своем заведении, только так – я не следую примеру этой великолепной академии? – Мать-Мадана опустила глаза и подлила шербета в бокал в форме шара. – А аттестат у тебя, случаем, не при себе?
Это было уже слишком. На протяжении всего вечера Ката старалась держать себя в руках, всеми силами унимала гнев, успокаивала страх. Но вот теперь последняя фраза матери-Маданы окончательно вывела Кату из себя, и сдерживаемые чувства вырвались на волю. Она грубо отбросила тянущиеся к ней руки девушек и резко отодвинулась от пиршественного стола.
– Кто вы такая? И что вам от меня нужно?
– Новенькая! Какая славненькая! – послышался вдруг голос у Каты за спиной.
Ката обернулась. Оказывается, к столу незаметно подкрался мужчина. Но как же он был непохож на гладкокожих и ловких рабов, что прислуживали во время трапезы! Это был невысокий толстячок в небрежно закрученном тюрбане, небритый, грязный и явно дурно воспитанный. Ко всему прочему, он, видимо, был пьян, поскольку нетвердо держался на ногах. Да, точно, от него несло перегаром.
Но мать-Мадана встретила нежданного гостя очень радушно.
– Эли! – воскликнула она. – Эли Оли Али!
Она проворно вскочила с подушки.
Затем последовали слюнявые поцелуи.
– М-м-у-а!
– М-м-у-а!
Затем мать-Мадана и грязный толстяк ударили по рукам.
– Э-эй!
– Э-эй!
Ката решила воспользоваться этой радостной встречей в своих интересах. Двери были распахнуты. Ката бросилась к двери. Но не успела. Мгновенно ее окружили десять... пятнадцать... двадцать Сефит и Сатим. Девушки улыбались, гладили Кату.
– Хорошенькая, хорошенькая!
– М-м-м! Какая у нее гладкая кожа!
– А волосы какие прекрасные!
– Дайте и мне...
– Отпустите меня! Отпустите!
Эли Оли Али хихикнул:
– Что это у тебя нынче, матушка? Уроки кошачьих боев?
– Пф-ф-ф! Новенькая красотка попросту разволновалась, только и всего. Держите ее, девчонки. Наша Беляночка сейчас успокоится.
– Беленькая... И вкусненькая? – похотливо осклабился Эли Оли Али.
– Вкусненькая, да не про твою честь, Эли.
– Матушка, ты жестока!
– Жестока? Да ведь она воспитанница госпожи Квик! Мы ее тут кое-чему обучим, и ты представь, какие барыши она нам принесет! А с тобой у нас уговор, Эли, и не забывай о нем. Для тебя у меня всегда найдутся девчонки попроще. Я свое дело знаю. Выбирать тут мне, а эта девчонка слишком хороша.
– Хороша! Пф-ф-ф! Злющая, как змея! От нее, похоже, бед не оберешься – я бы так сказал, если бы ты меня спросила.
– Если бед окажется слишком много – ты ее получишь, вот тебе мое слово, Эли. Но, Эли, для нее нынче – первый вечер среди нас. Сделай же скидку, ладно? Ты вспомни хотя бы императрицу Залага! Как она плевалась, как царапалась, как богохульствовала не закрывая рта, пока я ее не переломила. А теперь посмотри на нее! – Старуха выпятила живот. – Ты видел мой орден? Это орден за безупречную службу при дворе калифа!
– Я его много раз видел, матушка, – угрюмо ответствовал толстяк.
Мать-Мадана довольно потерла руки.
– Ну, Эли, давай-ка о деле. Ты привез свою сестренку? Ты говорил, она хороша, а?
Последовала пауза. Эли Оли Али громко шмыгнул носом.
– Эли!
– Увы!
– Эли, только не говори мне...
– Уабины! Треклятые уабины!
Мать-Мадана вскрикнула. Потом топнула ногой. Упала на диван, выложенный пухлыми подушками.
– Ты говорил, что она так же хороша собой, как Мерцающая Принцесса и притом обладает всеми прелестями, какими должна обладать наложница! Я-то думала, что меня наградят еще одним орденом! И она, эта лакомая красотка, пропала! Пропала! И теперь ее пользуют в уабинском шатре, посреди пустыни!
Отвратительный сводник снова сокрушенно шмыгнул носом.
– Есть кое-что и похуже.
Мать-Мадана свирепо зыркнула на него.
– Что же может быть хуже?
– Я обещал ее эджландцам. На сегодняшнюю ночь.
– Что? – вскричала мать-Мадана.
– Что? – ошеломленно воскликнула Ката.
Но хозяйка и не думала слушать ее.
– Ты остолоп, Эли! Остолоп и предатель! Разве Каска Далла посмел бы так обмануть меня? О, я догадывалась о том, что ты теряешь нюх, я знала! Эту девчонку ты обещал отдать мне – мне, а не этим хрюкающим боровам! Такую красотку нельзя было превращать в обычную шлюху, когда я могла сделать из нее украшение гарема! Она стала бы новой невестой для калифа!
Если бы вот так с Эли Оли Али стал разговаривать кто-то другой, то толстяк, пожалуй, возмутился бы не на шутку, но Содержательница Дворца Женщин была не последним человеком в деловом царстве, в пределах которого подвизался Эли Оли Али. Без нее Эли ни за что бы не заполучил должность Придворного Сводника – ту должность, о которой вожделенно мечтал Каска Далла. Больше всего на свете Эли Оли Али страшился утратить хлебное местечко при дворе калифа. Он, невинно лупая глазами, смотрел на мать-Мадану. Нужно было проявить осмотрительность и осторожность. И потом: он был бы не он, если бы не сумел унять страсти разбушевавшейся старой карги. Он ей нравился. Даже не так: она его любила!
Главное сейчас было успокоить старуху, заговорить ей зубы.
– Невеста для калифа? – повторил он через мгновение – как будто не расслышал потока обращенных к нему грубых слов. – Так это ты теперь замыслила для новенькой, для Беляночки?
– Вот это самое я и замыслила, – буркнула мать-Мадана.
– Ну, так удовольствуйся ею. Но матушка, я должен идти к эджландцам, а что я им предложу? Ты это как хочешь называй, но платят-то они очень даже щедро. – Толстяк устремил оценивающий взгляд на Кату. – Надо же будет их чем-то отвлечь, когда они узнают о том, что я ничегошеньки им не привез... А вот – не обрадовались ли бы они, если бы я подарил им всего на одну ночку девчонку из их племени, как думаешь?
Мать-Мадана выпучила глаза.
– Зачем им нужна белокожая девчонка, когда таких полным-полно у них дома? Да у пламенноволосого эджландца красоток из заведения госпожи Квик перебывало больше, чем ты выхлебал бурдюков с хмельным соком, поверь мне на слово!
– Пламенноволосый? – ахнула Ката.
Эли Оли Али продолжал упорствовать.
– Матушка, умоляю тебя! Если уж ты не отдаешь мне эту Беляночку, дай взамен другую, хоть какую-нибудь!
– Какую-нибудь?
Грязный толстяк обрадованно кивнул.
– Никого из этих не получишь, так и знай!
Эли Оли Али покачал головой.
Из-за ширм послышалось звяканье цепей.
Мать-Мадана поджала губы.
– Отвлечь, значит, хочешь своих эджландцев, Эли? Ну а что скажет твой пламенноволосый приятель, к примеру, насчет девчонки из племени ба-ба?
– У тебя есть такая девчонка?
– Целых три! На днях прибыли, пока ты был в дороге.
– Три, говоришь? И свеженькие?
– Как утренняя заря. Хотела завтра вывести их на продажу. Для дворцового гарема они не годятся. Глуповатые, скучные, не слишком аккуратные, быстро растолстеют. Да еще... шеи у них больно уж длинные и тонкие – того и гляди сломаются. Ну а на одну ночку-то – почему бы и нет?
– Миленькая матушка!
– Эли, дорогуша!
– М-м-у-а!
– М-м-у-а!
Мать-Мадана проворно хлопнула в ладоши. Рабы раздвинули ширмы, и Эли Оли Али радостно вскрикнул. Пламя свечей озарило золоченые цепи, и перед Катой предстали три напуганных темнокожих девушки. Они были почти нагие – никаких одежд, кроме тоненьких набедренных повязок. Черные курчавые волосы. Длинные тонкие шеи, закованные во множество обручей.
Эли Оли Али проворно ухватился за цепь.
– Чудовище! Грязное чудовище! Не прикасайся к ним!
Все это время Ката пыталась высвободиться из цепких рук многочисленных Сефит и Сатим. Теперь она принялась брыкаться, лягаться.
Бесполезно.
Мать-Мадана свирепо набросилась на нее.
– А ну, заткнись, Белянка! Ах ты, мерзавка эдакая!
Ката зашаталась, обмякла. Она уже поняла, что мать-Мадана – на редкость злобная женщина, но не предполагала, что настолько...
Кулак старухи оказался твердым как камень.
– Какая строптивая! – крякнул Эли Оли Али. – Думаешь, тебе удастся ее обломать?
– Пф-ф-ф! Непременно обломаю, иначе не зваться мне матерью-Маданой!
Сводник ухмыльнулся.
– Бывало, случалось мне такое от тебя слышать и раньше. Не забывай, матушка, завтра торги! Цены после Откровения Правителя подскочат, верно я говорю?
– Ой, забирай своих ба-ба и ступай, Эли. Ступай, ступай! – Мать-Мадана дала знак своим подопечным. Они, причитая, собрались около упавшей на пол Каты. – Ну, что бывает, когда девочки не слушаются матушку? Сефита? Сатима? Что им бывает?
– Темница бывает! – хихикнула одна из девушек.
– А там противно пахнет! – подхватила другая.
– И старая, рваная одежда!
– И тараканы!
– И пауки!
– И крысы!
– И змеи! – вдруг визгливо выкрикнула какая-то из девушек.
– В кладовой у матушки никаких змей нет, Сефита, – возразила старуха, но при этом довольно фыркнула. Как прекрасно вышколила она своих подопечных! Среди них не было девчонок из племени ба-ба, годных только разве что на одну ночь, ради разнообразия! По всему Унангу и в соседних странах богатые и высокопоставленные мужчины были готовы отвалить немалые денежки за этих глупых игруний, похожих на котят-несмышленышей.
Однако новая девчонка, похоже, оказалась крепким орешком. Мать-Мадана пнула Кату мыском шлепанца.
– Наша новая подружка пока еще не стала такой, как мы, а?
Хихиканье.
– Нет, матушка! Еще не стала!
– А мы посмотрим, как Беляночка запоет поутру, после того как проведет ночь в темной кладовой!
Глава 24
ТАНЕЦ С ПЯТЬЮ ПОКРОВАМИ
– Наследник проголодался, я верно угадал?
– "Проголодался" – это не то слово!
Улыбаясь и поглаживая седую бороду, Альморан наблюдал за тем, как его юный гость жадно поглощает изысканные яства. Совсем недавно вопросы теснились в мозгу у Джема, но теперь он думал только о горячем, ароматном разноцветном рисе, о ягнятине, фаршированной грецкими орехами, миндалем и фисташками, о жирном нежном йогурте и кокосовом молоке. Чего только не было на столе! Ямс, артишоки, огурцы и спаржа, тонко приправленные специями и снабженные чудесным гарниром; фруктовый салат из манго, инжира и горьких лимонов под названием лайм; напиток шербет и похожее на него названием сладкое восточное лакомство щербет, ароматные нектары... Джему казалось, что такого роскошного угощения он не видел ни разу в жизни. Вкус блюд, ароматы и даже цвета – все было удивительным, все было странным, незнакомым.
Радуга, разместившийся под столом, усиленно налегал на угощение, которое ему было подано в золотой пиале. От радости пес непрерывно вилял разноцветным хвостом. Гости, рассевшиеся за столами внизу, сверкали драгоценностями, весело смеялись и звенели сдвигаемыми кубками. Альморан хлопнул в ладоши – и заиграла музыка. Джем немного отодвинулся от стола и погрузился в приятную истому.
Только Дона Бела, похоже, чувствовала себя неловко. Она сидела по другую руку от Альморана и то и дело бросала на Джема неуверенные взгляды из-под полуопущенных век, хмуря при этом выгнутые дугами брови. Альморан наклонился к девушке, взял ее за руку. Девушка скривила губы и мягко, но решительно высвободила руку.
– Господин Альморан, – блаженно пробормотал Джем, – у вас восхитительный дворец, поистине восхитительный. Наверняка вы – один из величайших людей на свете.
– Юный принц, ты ошибаешься, – улыбнулся Альморан. – Я всего лишь человек, некогда имевший свое прибыльное дело. Впоследствии, отойдя от дел, я удалился в этот покойный, тихий уголок в далекой провинции. Нет-нет, человек я простой, но судьба вознаградила меня множеством друзей, которых я и собираю здесь, дабы они своим присутствием подсластили горечь моей старости.
Джем вдруг поймал себя на том, что у него слипаются веки. Волны усталости время от времени обволакивали его, и он всеми силами старался держаться, не засыпать. Нужно было ответить гостеприимному хозяину. Туманно, слишком туманно осознавал Джем, что во всем этом ярком и праздничном зрелище есть что-то очень странное.
– Но если так, господин, то... все равно вас можно назвать величайшим из людей, ибо дар дружбы – это драгоценнейший дар... и он столь же великолепен, как этот дом, который, как бы вы ни скромничали, я не постесняюсь назвать настоящим дворцом.
На этот раз Альморан возражать не стал. Он ответил просто и немногословно:
– Я называю его Домом Истины.
– Откуда бы... такое название? – вяло промямлил Джем, обхватив голову руками. Он сонно моргал, веки слипались все упрямее. То ли у него разыгралось воображение, то ли все гости и вправду устремили взоры к возвышению? Утихла ли музыка, а вместе с нею – и веселье?
– Юный принц, – сказал Альморан, – это обитель любви, а что такое истина, как не любовь? Все прочее – иллюзии, мираж. – Старик наклонился к Джему и ласково пригладил его волосы. – Могу ли я надеяться на то, что мои новообретенные друзья станут так же дороги моему старому сердцу, как те, которых ты видишь внизу?
На этот вопрос Джем ответить не успел. Очнувшись и открыв глаза, он обнаружил, что лежит на просторной кровати – той самой, на которой проснулся утром. На этот раз в покоях было темно, но за открытым окном Джем увидел золотой диск луны и лунную дорожку на ряби продолговатого пруда. В ногах у него лежал Радуга и сладко посапывал во сне. Стараясь не разбудить пса, Джем осторожно раздернул прозрачный полог и на цыпочках вышел на террасу.
Сад был неподвижен. Тишина стояла настолько глубокая, словно теперь дворец и его окрестности снова стали необитаемыми. Джем запрокинул голову и посмотрел на луну. Луна была полной. Она висела над садами, словно огромный, бесстрастный лик. Только теперь у Джема мелькнула мысль: прошлой ночью, в пустыне, ночь была безлунной! Сколько же времени он тут пробыл? Он присел на корточки около пруда, опустил руку в воду, вспомнил о том, как днем плавал в этом пруду. Ему вдруг стало жарко и душно, и он решил, что будет совсем неплохо снова выкупаться.
К огромному удивлению Джема, костяшки опущенной в воду руки вдруг задели какую-то шероховатую поверхность.
Джем изумленно вгляделся в глубину, сдвинул брови. Шагнул в пруд, сделал еще один шаг, еще... Обернулся, посмотрел на дворец, на луну, на сад. Как же это могло быть? Пруд был невероятно мелкий – вода едва доходила Джему до лодыжек.
Пиршество у калифа близилось к концу. Раджал так утомился, что был готов уснуть на месте, но тут калиф хлопнул в ладоши и объявил, что теперь настало время для услад. По кругу пустили кофейник с крепким горячим кофе и новый кальян. В углу разместились трое музыкантов – они, как и гости, были в масках. Один из них играл на табле – особом, издававшем гулкий, мелодичный звук, барабане, второй – на завитом спиралью роге, а третий – на загадочном струнном инструменте, представлявшем собой нечто среднее между лютней и арфой.
Только тогда, когда гости калифа попали под действие медленного, заунывного ритма, в пространстве между пиршественным столом и музыкантами появилась фигура в черной парандже. То явно была женщина, однако в согласии со строгими законами Унанга многослойная паранджа, состоящая из нескольких полотнищ и вуалей, покрывала ее с головы до ног.
Женщина начала медленно, плавно раскачиваться в танце.
– Нашим венайским друзьям непременно должен понравиться этот танец, – сказал визирь. – Я опасаюсь того, что мы, пожалуй, были слишком многоречивы и смутили их – ведь они ничего не поняли из наших бесед. Это нельзя назвать мудрым поведением, однако редко какой мужчина не залюбуется таким прекрасным танцем, на каком бы наречии он ни разговаривал.
– Гм-м-м, – задумчиво протянул калиф. – Этот танец многое скрывает, конечно.
– Но и открывает многое, – возразил визирь.
– О да, открывает!
– Вы испытываете наслаждение, о Великий Владыка?
– Несказанное наслаждение!
– Но через несколько мгновений вы испытаете еще более высокое наслаждение.
– О-о-о! Догадываюсь!
Калиф жадно отхлебнул крепчайшего, черного, как грязь, кофе и довольно причмокнул.
Раджал испытывал сильнейшее смятение. Только что калиф вел себя совсем по-другому, а теперь поведение его снова изменилось. То вожделение, с которым владыка Куатани встретил появление танцовщицы в темной парандже, никак не вязалось с выказанными им прежде мудростью и спокойствием. Глазки калифа под маской похотливо засверкали, как только танцовщица сбросила первое покрывало. «Уж не прекрасная ли дочь калифа прячется под паранджой?» – мелькнула было лихорадочная догадка у Раджала. Но нет, это было бы нелепо. Принцесса Бела Дона являла собой, насколько понял юноша, нечто сакральное, неприкосновенное. Женщина же, представшая теперь перед гостями, явно ничего сакрального собой не представляла.
Пританцовывая, женщина завела унангскую песню:
Куда, скажите, рок ведет меня
С того незабываемого дня,
Когда ушла я из родного дома
Для жизни новой, жизни незнакомой?
Напрасно моя молодость созрела!
Меня силком из дома увели,
А зерна, что посеять я хотела,
Лежат и сохнут, бедные, в пыли.
Кем стать, гадала я, мне суждено -
Наложницей, танцовщицей, рабыней?
Иль ждет любимый мой меня давно
В прекрасном царстве посреди пустыни?
Женой ли быть богатого купца
Судил мне рок, иль шлюхой безответной?
Бреду, бреду по жизни без конца
А впереди лишь мрак, мрак беспросветный!
Но может, где-то посреди песков
Меня ждет тот, кто для меня на все готов?
Высокий голос танцовщицы слегка дрожал, ее песня была печальна и немного насмешлива и – что странно – совсем не сочеталась с зазывными движениями затянутых в перчатки рук и ритмичными покачиваниями бедер. Женщина медленно сбросила первое покрывало. Шелковое полотнище плавно пролетело над пиршественным столом, и Раджал понял, что оно казалось черным только из-за того, что в покоях царил полумрак. На самом деле ткань была темно-лиловой – точно такого же цвета, как тот магический кристалл, что лежал в кожаном мешочке на груди у Раджала. Теперь до него дошел смысл странного танца. Женщина-танцовщица была облачена в хитро задуманные одежды. Каждое из покрывал-вуалей было почти прозрачным, но поначалу костюм казался цельным и темным. В действительности же он был многоцветным – а точнее, пятицветным. За лиловой накидкой должна была последовать зеленая – так и случилось. Раджал догадался, что следующей будет алая, потом – синяя, а за ней – золотая. Цвета Орокона.
Юноша зачарованно наблюдал за причудливым танцем, но буквально за считанные мгновения его восхищение сменилось испугом. Мужчины в синих масках проявили к танцовщице чересчур пристальное внимание. Раджал стал пристально следить за ними. На протяжении пиршества он старательно избегал их взглядов, и только теперь у него появилась возможность разглядеть их как следует. Один из тех, кого калиф представил как венайских торговцев, был высоким и худощавым. Видно было, что он немного нервничает. Посередине сидел крупный, судя по всему, красивый мужчина, производивший внушительное впечатление. Третий венаец сильно сутулился и вообще имел какой-то затравленный вид, что было заметно хотя бы по тому, как тоскливо были опущены уголки его губ.
Сидевший посередине, который, судя по всему, в этой компании был главным, постукивал по столу кончиками пальцев в лад с ритмом танца. Уже не в первый раз Раджал обратил внимание на то, как бледна кожа незнакомца. Он предполагал, что венайцы смуглы, – видимо, ошибался. Затем Раджалу бросился в глаза перстень на среднем пальце правой руки незнакомца. Раджал немного разбирался в ювелирном мастерстве: все его детство прошло в ваганском таборе и он не раз видел прилавки со всевозможными украшениями во время традиционных ярмарок. На вид перстень не производил впечатления иноземного изделия. Раджалу почему-то показалось, что он когда-то видел этот перстень. Ну, если не этот, то точно такой же.
Он оторвал взгляд от перстня и медленно перевел на лицо, спрятанное за синей маской. Губы незнакомца кривились в выжидательной похотливой ухмылке. Раджал поежился – кожей почувствовал близость Зла. И тут человек в синей маске повернул к нему голову. На миг Раджал подумал: уж не затуманил ли джарвел ему мозг окончательно. Сначала рука... рука с перстнем... указала на танцовщицу. Потом... с губ сорвался шепот:
– Она не напоминает тебе Катаэйн, а?
Затем человек в синей маске снова обратил взор к танцовщице. Та уже успела сбросить красную накидку и теперь предстала перед гостями в синей. «Венайский синий... Цвет масок незнакомцев», – подумал Раджал. «Нет, – мелькнула мысль, – не только венайский... Синий – цвет синемундирников!» Раджала колотило, как в ознобе. Верно ли он расслышал? Не может быть! Незнакомец лишь едва шевелил губами, он говорил на своем наречии, и конечно же, просто-напросто одно из произнесенных им слов прозвучало похоже на имя Каты.
Раджал бросил взволнованный взгляд на своих спутников. Порло делил свое внимание между прекрасной танцовщицей, которая его явно заинтриговала, и Буби, которая упорно не давала ему покоя. Судя по всему, Порло ничего подозрительного не заметил, а с лордом Эмпстером Раджалу никак не удавалось встретиться взглядом.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?