Текст книги "Приманка"
![](/books_files/covers/thumbs_240/primanka-62748.jpg)
Автор книги: Тони Стронг
Жанр: Зарубежные детективы, Зарубежная литература
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Глава третья
Фрэнк Дербан смотрит на видеомонитор. Камера движется вдоль трупа, мимо запястий, которые были примкнуты наручниками к кровати, мимо жуткого разрыва между ногами.
– Ага, – говорит он. – Дай-ка эту штуку крупным планом.
Камера приближается к белой карточке размером около двух квадратных дюймов в изножье кровати.
– Взгляни на нее.
Эксперт берет карточку руками в хирургических перчатках и переворачивает. Это снятый «Полароидом» крупный план того, что несколько секунд назад миновала видеокамера.
– Фотоаппарата нет? – спрашивает Фрэнк.
– Нет. Однако есть бумажник, – раздается голос в наушниках.
Фрэнк с небольшой группой техников находится в соседнем номере. Вход туда, где лежит труп, им пока запрещен, чтобы следы не оказались затоптанными до того, как их заснимут на пленку.
– Давай-ка взглянем.
Камера фокусируется на ночном столике возле кровати. В кадре появляется рука в перчатке, открывает бумажник и достает из него водительские права.
Даже сквозь зернистость на экране видеомонитора Фрэнк видит по фотографии, что женщина была красивой.
– Стелла Воглер. Миссис Стелла Воглер. Квартира на Мерсер-стрит, – говорит эксперт.
– Мерсер? – Фрэнк напряженно думает. Это район Сохо, жилье там дорогое. – А номер заказан на ее имя?
– Да, сэр, – отвечает управляющий, все еще вертящийся там.
«Чего ради заказывать номер в отеле всего примерно в миле от собственной квартиры?» – размышляет Фрэнк.
В его мысли врывается через наушники голос эксперта:
– Стало быть, она приезжает сюда на встречу с любовником, тот приносит кой-какие игрушки, наручники, «Полароид», чтобы делать непристойные снимки. Тем временем муж узнает, едет за ней и – бах!
– А после того, как убил ее в припадке ревности, успокаивается и сам делает несколько снимков, – сухо произносит Фрэнк. – Совсем как ты.
Уязвленный эксперт просматривает содержимое бумажника.
– Шестьсот долларов. Это не было ограблением.
– Ну, молодец, Шерлок, – негромко бормочет Фрэнк.
– А это что? – В голосе эксперта слышится нотка злобного удовлетворения. Он держит перед объективом камеры визитную карточку. – Похоже, детектив, у тебя есть конкуренты.
– Что там такое?
– «Частное детективное бюро Маллори». Назвать тебе номер его телефона?
– Подожди. Что там на обороте?
Эксперт переворачивает карточку.
– Смотри, – говорит он, держа ее так, что она заполняет экран монитора.
На обороте написано карандашом:
Клэр Роденберг – приманка.
– Да, – кивает Фрэнк. – Назови мне номер этого бюро.
Клэр и группа закончивших представление актеров идут в бар Харли. Хотя уже за полночь, в зале полно людей. Из автоматического проигрывателя раздается песня Брюса Спрингстина.
Клэр заказывает мартини. Бармен наполняет стакан виски «Джек Дэниелс» и ставит на стойку.
– Я просила мартини! – кричит она сквозь музыку и шум толпы, отодвигая стакан.
Бармен снова придвигает его.
– Мартини мы делаем так! – весело поясняет он.
Бармен австриец. Он усмехается Клэр, бросая ей вызов выразить неудовольствие. Мужчины за стойкой подбадривают ее возгласами.
Бармен молодой, мускулистый, на нем только тенниска, несмотря на холод, врывающийся всякий раз, когда открывается входная дверь. Клэр уже обратила внимание на то, как заткнутое за пояс посудное полотенце обмахивает его крепкий зад, будто хвост, когда он поворачивается к ряду бутылок за стойкой.
Она берет стакан, осушает его и говорит:
– Сделайте мне «Океанский бриз» в таком случае.
Бармен опрокидывает ей в стакан мерный стаканчик того же виски, добавляет еще один и завершает третьим.
Клэр выливает содержимое стакана в горло, и несколько человек за стойкой восхищенно аплодируют ей.
Аплодисменты. Она давно их не слышала.
– И подайте мне охлажденный лонг-айлендский чай, – говорит Клэр. – Чаю побольше.
Клэр не самая красивая из работающих у Генри женщин. Первой красавицей среди них ей кажется Алана.
У Аланы прическа уличного мальчишки, голос маленькой девочки и фигура манекенщицы. Она демонстрировала модели одежды на подиуме, пока ей не исполнилось двадцать семь лет и число контрактов не начало сокращаться. Алана нервозна, как аристократка, ее диафрагма, обычно обнаженная, туга, как струны на теннисной ракетке.
Однако некоторые мужчины равнодушны к прелестям стройной Аланы, обычно они кладут глаз на Лиззи. Точнее, на ее груди. У Лиззи они большие, пышные и колышутся, как наполненный водой матрац, когда она в движении, что бывает не так уж часто. Клэр особенно завидует ее левой груди с татуировкой в виде скорпиона наверху.
И еще есть Лола. Хорошенькой назвать ее, пожалуй, нельзя, но кое у кого она определенно пользуется успехом. Полуяпонка-полуеврейка с непроницаемыми глазами гейши и невоздержанным языком бруклинского сводника, она была стриптизершей в клубе. Там она специализировалась на том, что за дополнительные пятьдесят долларов склонялась над коленями клиента и под покровом своих длинных черных волос секунд на десять нарушала правило клуба не вступать в контакт. Однажды она призналась Клэр, что даже не трудилась расстегивать мужчинам брюки. В этом не было необходимости.
Клэр не хотелось спрашивать у Лолы, как ее нашел Генри.
Но пусть не самая красивая, сексуальная или развязная, Клэр обладает одним достоинством, которое, насколько это касается Генри, делает ее незаменимой.
Она добивается результатов.
Генри утверждает, что в ней есть нечто такое, из-за чего она кажется более доступной, чем остальные его сотрудницы. Клэр знает, что это не так. Дело в том, что из всех его женщин-приманок она одна умеет играть.
Пол, ведущий курсы актерского мастерства, на которые Клэр поступила, любит повторять, что игра – это действие. Дело не в том, кем ты притворяешься, а кем становишься, не что говоришь, а что делаешь.
Клэр в этом не уверена. Возможно, метод,[4]4
Так называется в США система Станиславского.
[Закрыть] который она изучает, просто голливудская чушь.
Но она наблюдала, как актеры с насморком выходили на сцену и на три часа избавлялись от него, сморкаться начинали, только когда снимали грим. И видела мужчин, готовых отказаться от всего – жен, невест, семьи, карьеры – лишь ради возможности провести несколько минут с плодом своего воображения.
С ней.
Клэр не гордится тем, что делает ради денег.
Но чертовски гордится тем, как это делает.
Глава четвертая
Доктор Сюзан Линг осторожно вынимает длинный стальной термометр из прямой кишки убитой женщины и поднимает его к свету. Фрэнк невольно отводит взгляд.
– Сорок восемь часов, – говорит судебно-медицинский эксперт. – Плюс-минус два-три.
– Вы как будто совершенно уверены в этом, – замечает Фрэнк.
– Конечно. – Доктор Линг протягивает руку к ягодицам покойной и бесстрастно, словно желе, встряхивает одну. – Трупное окоченение наступило и прошло. Может быть, сорок четыре часа, если она оказывала сопротивление.
Место преступления уже заснято во всех ракурсах. Наручники, которыми запястья убитой были примкнуты к раме кровати, сняты, чтобы патолог мог проводить осмотр. В комнате пахнет мясом.
Ягодицы и лопатки Стеллы Воглер темно-красные, словно вся кровь в теле медленно стекла в нижнюю его часть и застыла там. Фрэнк знает, что это происходит очень часто.
Следы укусов и ударов ремнем, испещряющие ее бедра, ягодицы и нижнюю часть спины, – зрелище менее знакомое.
Доктор Линг делает шаг назад и жестом подзывает ассистента, вдвоем они переворачивают труп снова лицом вверх. Голова покойной пьяно качается из стороны в сторону. Разрыв между ног изгибается. Фрэнк откашливается и спрашивает:
– Что явилось причиной смерти?
Как и все в комнате, кроме патолога, он стоит, держа руки в карманах. Это придает сцене обманчиво несерьезный вид. Лишь когда техники закончат свои дела, руки можно будет вынуть.
– Знаете, до вскрытия я не могу дать определенного ответа, но думаю, особых сомнений здесь нет. Видите линию вокруг шеи? – Фрэнк видел ее, но знает, что высказываться раньше патолога не нужно. – Это след от удавки. Возможно, ею был ремень или крепкое ожерелье, но скорее веревка или проволока. Вот смотрите…
Доктор Линг достает из кармашка крохотный пинцет и открывает веки покойной. Роговые оболочки глаз уже помутнели, словно покрылись катарактой. Фрэнк повидал немало трупов и знает, что со временем такое происходит со всеми. Еще он видит, что глаза и веки усеяны мелкими красными пятнышками.
– Точечное кровоизлияние, – объясняет доктор. – Крохотные разрывы кровеносных сосудов. Ее определенно задушили. При вскрытии мы наверняка обнаружим в легких кровавую пену.
Она говорит таким тоном, словно речь идет о поднятии капота автомобиля.
– А другие повреждения?
– Примерно двадцать семь поверхностных гематом – точное количество назвать не могу, так как некоторые перекрывают друг друга, – видимо, от ударов ремнем или палкой. До наступления смерти. Восемнадцать укусов, некоторые из них продырявили кожу, возможно, посмертные. Идентификация по прикусу маловероятна, но посмотрим, что удастся сделать.
– Побои были сексуальной игрой? Или оскорблением действием?
Доктор Линг наклоняется и начинает чесать волосы покойной частым металлическим гребнем.
– Ну, мотивация не по моей части. Судя по характеру повреждений, возможно и то, и другое.
Волосы Стеллы Воглер белокурые, густые, металлические зубцы гребня издают скрежещущий звук, когда патолог с силой проводит ими по коже головы.
– Могу сказать, что рот у нее был заткнут. В уголках губ есть пятнышки крови.
Фрэнк указывает на разрыв между ног:
– А это? Что произошло здесь?
Доктор высыпает то, что вычесала, в конверт для улик, старательно заклеивает его и что-то пишет на лицевой стороне.
– Не знаю. Придется вам подождать вскрытия.
Она принимается за руки покойной, осторожно скоблит под каждым ногтем короткой деревянной палочкой. Бескровные кончики пальцев белы, как свечи.
– Конечно. Но, очевидно, у вас есть какие-то догадки… Проткнул он ее чем-нибудь? Например, ножом?
– Пока что сказать не могу, – стоит на своем доктор Линг.
Она открывает последний конверт из своего ящика, достает оттуда еще один гребень и начинает чесать лобковые волосы покойной.
– Здесь есть ушибы, – продолжает Линг. – Судя по их виду, посмертные. – Раздвигает гребнем волосы, чтобы показать Фрэнку. – Когда кровообращение прекращается, синяков, как при прижизненных ушибах, не остается. Однако ушибленные места разлагаются быстрее, чем плоть вокруг них. Как на яблоке.
– Что, по-вашему, это означает?
– Все, что убийца делал с ней, совершено после ее смерти.
Доктор Линг кладет гребень обратно в конверт, заклеивает его и надписывает.
– Так, – произносит она. – Здесь у меня все.
Снимает перчатки и бросает их в сумку. Дряблые беловатые комки латекса напоминают Фрэнку использованные презервативы.
– Спасибо, – говорит он.
– Теперь увидимся во вторник, детектив.
Фрэнк кивает. Достает руки из карманов. Пальцы, бывшие сжатыми в кулаки, онемели.
Глава пятая
Фрэнк Дербан одиноко сидит в баре со стаканом пива. Бармен время от времени обращается к нему, выясняет, не хочет ли он поговорить или хотя бы еще пива, но Фрэнк всякий раз качает головой.
В этот вечер даже разговор ни о чем для него невыносим. Он просто хочет видеть приходящих и уходящих людей. Хорошеньких девушек, отражающихся в зеркале за стойкой. Тех, кто еще жив.
На месте убийства происходит нечто странное. То, что видишь, не вызывает у тебя отвращения или гадливости, кажется совершенно нормальным. Подобно убийце, ты смотришь на обнаженное расчлененное тело жертвы как на исходный материал, на возможность проявить свое профессиональное мастерство.
Но иногда возникает нечто иное, более тревожащее, чем бесстрастие. Нечто инстинктивное, неистовое, почти звериное. Не гнев или отвращение, а какая-то быстро преходящая кровожадность.
Будто собака, злобно прогоняющая другую от своей еды, оскалив зубы и ощетинясь, ты стоишь над трупом и слышишь, как где-то глубоко внутри тебя кто-то шепчет: это мое, не твое.
Фрэнк испытал сегодня это чувство всего на миг, когда доктор ковыряла палочкой под ногтями бескровных пальцев.
Он ставит стакан с пивом и встает. Он знает, что работу нужно оставлять за стенами дома, но она все равно является непрошеной. Когда Фрэнк приедет к себе в Бруклин-Хейтс, изуродованное тело Стеллы Воглер уже будет там. Сидящим в неприбранной кухне среди груды грязных судков из-под обедов на дом. Развалившимся перед мерцающим телевизором. Лежащим на той стороне кровати, где нет подушек.
Честно говоря, он был бы рад этому обществу.
Переваливает за два часа ночи. Бесси давно уехала домой, и бармен уговаривает Клэр пойти к нему. Когда в зале загорается свет, она дожидается у стойки, чтобы последний клиент вышел на снегопад, некоторые из них все еще приплясывают, словно возбужденные спектаклем зрители. Бармена зовут Брайан, он включает сигнализацию. На нем по-прежнему одна тенниска, но он говорит, что ему не холодно. Они идут по снегу к его квартире, слегка пьяные. Влажные хлопья опускаются с пасмурного неба, и кажется, что они под водой, а снежинки – это оседающий на дно планктон. Деревья превратились в рифы из пушистых серых кораллов. Дыхание Клэр и Брайана поднимается пузырьками и исчезает, устремляется к далекой темной поверхности.
Когда они входят в квартиру, она оказывается еще более нежилой, чем говорил Брайан, там почти ничего нет, кроме матраса, окруженного стопками белья. Но у Клэр внезапно появляется единственное желание лечь в его постель полностью одетой, чтобы он раздевал ее под одеялом, пока она не распалится для занятий любовью.
Клэр устраивает такие вещи после работы у Генри. Почему, она не могла бы объяснить.
Точно так же она не могла бы сказать, являются ли звуки, которые она издает, вжимая бармена в себя, естественными, притворными или тут понемногу того и другого.
Глава шестая
Наутро тротуары покрыты слоем влажного снега, он причудливо высится на стоящих машинах и мусорных баках. На проезжей части над люками теплотрассы образовались проталины, и теперь в зимнем солнечном свете лениво курится пар.
Клэр покупает в метро газету и смотрит, упомянута ли Бэсси в театральном обозрении. Да. «В спектакле особенно выделяются энергичная Овечка в исполнении Бесси Хирон, Мышь Раула Уолша и податливая сексуальная свинка Виктории Колан». Сворачивает ее, чтобы привезти домой.
На второй странице заметка о найденном в отеле трупе. Полиция никаких подробностей не сообщила.
Когда она приходит в маленький дом, где живет вместе с Бесси, та все еще спит, свернувшись калачиком под одеялом. Клэр все-таки будит ее, вешая платье от Донны Каран в шкаф подруги. Перед этим она вынимает все из карманов. На пол падает карточка. Визитная карточка адвоката.
– Я беспокоилась о тебе, – раздается голос Бесси из-под одеяла.
– С какой стати? Я весело проводила время.
– Чушь. Ты бездумно занималась сексом с совершенно случайным мужчиной.
Клэр улыбается:
– Да.
– Это небезопасно.
– Он надевал презерватив.
Голова Бесси появляется из-под одеяла.
– Я не о безопасном сексе, дурочка. О безопасной жизни.
– Бесси, – спокойно говорит Клэр, – тебе не приходило в голову, что ты страдаешь паранойей? Скажи на милость, что это!
Клэр поднимает вещь, которую только что обнаружила в бельевом ящике Бесси, – бережно, на тот случай, если она заряжена.
– Как, по-твоему? Это пистолет, Клэр.
– Да, вижу. С какой стати он лежит среди твоих трусиков?
– Это отцовский подарок.
– Но ты ведь хотела получить на Рождество кукольный домик, верно?
– Прощальный подарок, если придется защищаться в этом большом порочном городе.
Клэр осторожно кладет пистолет на место. Вынимает трикотажный жакет, блузку, черные гетры и бросает их на кровать.
– К тому же, – задумчиво продолжает Бесси, – мне, возможно, понадобится застрелить особу, которая присваивает всю мою одежду.
Клэр садится на кровать.
– Что тебе модные этикетки, если ты стала звездой?
– Как это понять?
Клэр ударяет ее газетой.
– Обозрение. Дирекция пришла к выводу, что ты играла замечательно. Выдающийся вклад в историю мюзикла. И вот квартплата за три месяца. Извини, что так поздно.
Сначала Бесси хватает газету, а потом деньги.
Теперь у Фрэнка есть подкрепление, трое опытных детективов, которые будут работать с ним над этим делом: Форстер, Уикс, Позитано. Начальство уже не дает им покоя. Все хотят просмотреть отчеты и высказать свое мнение.
Отчеты. Фрэнк с самого рассвета набирает на компьютере отчет об осмотре места преступления. Он слышал, что теперь в полицейском колледже обучают работать на клавиатуре по слепому методу. Но Фрэнк готов держать пари, что там не учат, как сказать человеку, что его жену нашли в номере отеля изнасилованной и убитой.
И определенно не научат, как выяснить, знает ли он уже об этом.
– Сэр, можете вы найти хоть какое-то объяснение тому, что ваша жена заказала номер в отеле неподалеку от дома?
Кристиан Воглер качает головой.
– Стелла сказала, что поедет к сестре, – негромко ответил он.
Это рослый, смуглый человек, остриженный так коротко, что кажется лысым, сложением он напоминает Фрэнку боксеров-профессионалов конца девятнадцатого – начала двадцатого века: грудь колесом, узкие бедра, тело странным образом контрастирует с безупречным костюмом-тройкой, туфлями на шнурках и запонками. На взгляд Фрэнка, ему лет сорок, может, чуть больше. Он намного старше покойной жены.
На вопросы Воглер отвечает тихо, чуть ли не шепотом, возможно, это от шока. Он только что вернулся из морга, где опознал покрытое синяками тело. Патолог или кто-то из ее ассистентов обернули лоскутом шею Стеллы, словно горлышко винной бутылки салфеткой, чтобы закрыть след удавки. И все равно Стелла Воглер не представляла собой приятного зрелища.
Фрэнк специально устроил этот разговор сразу же после морга, в минуту наибольшего страдания.
– А вы? – спрашивает Майк Позитано. – Где были вы позапрошлым вечером?
– Работал допоздна. В библиотеке. – Кристиан пожимает плечами. – Стелла уехала. Незачем было спешить домой.
– Она звонила вам, – усмехается Фрэнк, показывая Воглеру распечатку из компьютера в отеле. – Из снятого номера. Это телефон вашей квартиры?
– Да. Но меня там не было.
– Сэр, вот этого мы тоже не можем понять, – вежливо произносит Позитано. – Видите ли, судя по записи, она не клала трубку почти три минуты.
Наступает молчание, потом Кристиан Воглер говорит:
– Должно быть, проверяла, нет ли сообщений на автоответчике. С нашим можно связаться по внешнему телефону.
– Обнаружили вы какие-то сообщения, когда вернулись?
– У нас были разные автоответчики.
Фрэнк мысленно отмечает употребление прошедшего времени. Обычно родственники начинали говорить так о покойных примерно через неделю.
– А может, она оставляла сообщение, – высказывает предположение Позитано. – Вам. Извещала вас, где находится.
Воглер неторопливо помигивает. Теперь, приглядевшись к нему, Фрэнк замечает, что этот рослый человек почти надменно встречает их взгляды и в его холодных глазах сквозит едва заметное презрение.
– Никакого сообщения не было.
– Очевидно, придется показать ваш автоответчик нашим техникам, – замечает Позитано.
Воглер пожимает плечами в знак согласия и кладет ногу на ногу. Его туфли безупречно начищены. Фрэнк задается вопросом, шиты ли они на заказ.
– Мистер Воглер, кто-нибудь вас видел в библиотеке? Человек, который мог бы подтвердить, что вы находились там?
– Разумеется, люди там были, но я никого из них не знаю. – Он смотрит в упор на Фрэнка. – Неужели вы думаете… Мне нужен адвокат?
Фрэнк демонстративно вздыхает.
Пока Воглер звонит своему адвокату, Позитано говорит:
– Каждую минуту кого-то допрашивают.
– И каждую минуту кого-то разоблачают, – произносит Фрэнк.
– Думаешь, убийца он?
– Пока рано делать выводы. Но он слишком хладнокровен для человека, только что понесшего утрату.
Позитано кивает.
– ПРНП может нам помочь?
ПРНП – Программа раскрытия насильственных преступлений – представляет собой базу данных, составленную ФБР для отслеживания меняющих местожительство серийных преступников. Нужно заполнить тридцать страниц бланков только для того, чтобы узнать, имеет ли данное преступление сходство с другими, тоже еще не раскрытыми.
– Даже если аналогичное убийство обнаружится, ПРНП не подскажет нам, почему Стелла находилась в том номере. Это первый орешек, который требуется раскусить. – Фрэнк встает и бросает картонный стаканчик с остывшим кофе в урну, осторожно, чтобы не облить брюки. – А пока заканчиваем. Адвокат посоветует Воглеру помалкивать до его приезда.
– И насколько я знаю адвокатов, потом тоже, – угрюмо добавляет Позитано.
Патолог прикладывает скальпель к правому плечу Стеллы и аккуратно ведет разрез наискось по грудной клетке. Ей приходится отвести в сторону правую грудь, чтобы он шел прямо. Потом режет от левого плеча, обе линии пересекаются под ребрами. Оттуда скальпель идет вниз посередине живота Стеллы Воглер.
Тренированное тело, думает Фрэнк. Мышцы живота неплохо накачаны. Для этого нужно часами заниматься на шведской стенке.
Пупок с замысловатыми складками напоминает завязанное отверстие воздушного шарика. Скальпель патолога рассекает его пополам и движется вниз, к междуножью.
Волосы там небрежно выбриты, чтобы обнажить следы ушибов, о которых доктор Линг говорила на месте преступления, хроматографию разложения под соломенного цвета щетиной. Доктор Линг проводит также внутреннее обследование, ступни покойной находятся в скобах для скелетного вытяжения, и когда рука патолога в перчатке ведет ощупывание внутри, это выглядит гротескной пародией на гинекологическую проверку.
– Прободение вагины размером примерно три на четыре четверти дюйма, – говорит она. – Это разрыв, а не разрез.
– Каким орудием он сделан?
– Думаю, никакого орудия не было. Величина разрыва соответствует примерно человеческому кулаку.
Фрэнк чувствует, что во рту у него пересыхает.
– Могло это произойти случайно? Во время любовной игры?
– Сомневаюсь. Природа предназначила эту часть тела для деторождения. Повредить ее трудно. – Доктор встречается взглядом с детективом. – Из лаборатории пришло заключение. На влагалищном мазке обнаружены следы гликола стеарата.
– Что это такое?
– Соединение, входящее в состав увлажняющих кремов. Можно предположить, что убийца использовал крем для смазки руки. Вам следует проверить бесплатные туалетные принадлежности в том номере отеля, не исчезло ли что-нибудь.
– Непременно.
Фрэнк делает запись.
Теперь, когда тело вымыто, на внутренней стороне бедра виден маленький круглый шрам величиной с десятицентовик. На жесткой белой ткани какой-то узор или рельеф, похожий на чекан монеты.
– Что это? – спрашивает Фрэнк. – Дело рук убийцы?
– Нет. Шрам старый.
– Откуда он мог взяться?
– Возможно, она неосторожно слезала с мотоцикла и обожглась о мотор. Или уронила что-то горячее; шрам чуть пониже линии бикини.
Доктор Линг пожимает плечами и вновь принимается за работу. Она разрезает грудную клетку большими ножницами и кряхтит от натуги, сжимая их.
Фрэнк отступает. Запаха пока не ощущается. Ледяной воздух с ревом несется из отверстий громадного кондиционера над их головами.
Патолог надевает маску и вытаскивает из брюшной полости внутренности, бесконечные пригоршни серых кишок, среди которых гнездятся более яркие органы. Она отделяет то один, то другой ловкими движениями скальпеля и бережно отдает ассистенту.
Через несколько минут Линг прекращает это занятие и подходит к столу, где разложенные в ряд внутренние органы ожидают дальнейшего вскрытия.
– Странно, – произносит она, опуская маску. – Комплект не весь.
– Простите, не понял.
– Нет селезенки. Это не столь уж важный орган – просто фильтр крови, но его лучше не лишаться.
– Селезенку… унесли?
– Думаю, можно сделать такое предположение. Медицинской процедуры, которая объясняет ее отсутствие, не существует.
Патолог и полицейский несколько секунд глядят друг на друга. Что бы они ни думали, ни хотели сказать, этому не время и не место. Доктор Линг возвращается к трупу и принимается резать в грудной клетке. Когда она распрямляется, Фрэнк видит в отверстии белый позвоночник.
«Держись!» – приказывает он себе.
Доктор Линг переходит к голове и делает поперечный разрез на висках. Опускает лоскуты кожи, обнажая желтоватую кость, аккуратно, будто стелющая постель горничная.
– Теперь вам нужно выйти, – просит она, снова надевая маску. – Можете наблюдать через стекло.
Около нее на тележке набор электроинструментов. Линг берет циркулярную пилу с частыми зубьями и нажимает кнопку. Мотор пронзительно шумит, делая разговор невозможным.
Через несколько секунд в комнате бушует вьюга костяной муки.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?