Текст книги "Приманка"
![](/books_files/covers/thumbs_240/primanka-62748.jpg)
Автор книги: Тони Стронг
Жанр: Зарубежные детективы, Зарубежная литература
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Глава седьмая
– Я в ящике, – говорит Клэр.
– Кто посадил тебя в ящик?
– Отец.
– Кто там еще?
Задающий вопросы сидит напротив Клэр, очень близко, их ноги почти соприкасаются.
– Крыса, – отвечает она.
– Что надето на крысе?
Клэр задумывается, но лишь на секунду.
– Бриллиантовое кольцо.
– Откуда оно взялось?
– От красивой женщины.
– Что еще есть у крысы?
– Нож.
– Куда она его вонзает?
– Мне в живот.
– Что выходит из раны?
– Снег.
– Что происходит со снегом?
– Отец пьет его.
Пол с другого конца репетиционного зала останавливает их хлопком в ладоши и произносит:
– Неплохо. Но ты, Клэр, по-прежнему слишком много думаешь. Сколько раз говорить тебе? Не думай, просто отвечай, что взбрело на ум.
– Могли бы они побольше развить тему кольца? – высказывает предположение один из студентов. – Упражнение как будто выдохлось на этом пункте.
– Согласен, – говорит Пол. – Клэр, теперь меняетесь ролями. Задавай вопросы Киту.
Занятия проходят в большом светлом репетиционном зале возле университета. Там чуть больше десятка студентов и Пол.
Клэр помнит, как он проводил с ней пробу четыре месяца назад. Курсы при Нью-Йоркском университете были лучшими из лучших, туда стремились очень многие. Она знала, что, даже если бы могла делать баснословные взносы, попасть на них было бы трудно.
Клэр готовилась произнести монолог – из Брехта или Теннесси Уильямса: нечто подобающее, литературное – и сидела, нервничая, в коридоре, ожидала своей очереди вместе с очаровательными нью-йоркскими красавицами, уверенными и стройными, бросавшими на нее холодные взгляды. Когда наконец настала ее очередь, она вошла в репетиционный зал и увидела там лишь крохотного, похожего на эльфа человека в простой черной тенниске. Он сидел на единственном предмете мебели в комнате, белом столе, поигрывая пластиковой чайной ложечкой.
Клэр назвала свою фамилию, и он сделал вид, что записывает ее ложечкой на пюпитре. Потом с недоумением взглянул на ложечку, словно удивленный тем, что она не пишет. И, обмакнув в воображаемую чернильницу, махнул ею в сторону Клэр.
Она тут же подняла пальцы к глазу и утерла воображаемые чернила. Он кивнул:
– Отлично. Ты принята.
И, достав настоящую ручку, записал что-то.
– И все? – спросила Клэр.
Это как будто его позабавило.
– А что? Хочешь продолжить, посмотреть, смогу ли я завалить тебя?
Клэр пожала плечами, и он добавил:
– Хорошо. Занятия начнутся вместе с семестром. Тогда увидимся.
Клэр сделала глубокий вдох.
– Должна вам кое-что сказать. Я не американка. Вида на жительство у меня нет. Я даже не студентка университета.
– Играть ты можешь, так ведь? – произнес Пол.
– Надеюсь.
– Ну так играй студентку. Если не ошибаюсь, это самое малое, на что ты способна.
На первом занятии Пол поручил им исполнить сцену из «Гамлета». Клэр подумала, что остальные члены группы молодцы. Потом заставил их снова сыграть ее, балансируя метловищами на кончиках пальцев. Из-за стараний держать метловища вертикально сцена провалилась, актеры путались и запинались из-за непривычного языка.
После этого Пол собрал их вокруг себя.
– То, что вы только что делали, в первый раз не было игрой. Это было притворством. Вы копировали игру других актеров, но для вас это не было реальностью. Вот почему не могли сделать этого во второй раз, когда были сосредоточены на другом. Я скажу вам только одно сегодня, но это самое главное из всего, что вы от меня услышите: не думайте. Игра – не притворство и не подражание. Игра – это действие.
– И это обучение методу? – спросил один из студентов.
На лице Пола отразилось легкое раздражение.
– Чтобы я больше не слышал от вас этого слова! Оно предполагает, что существует определенный набор правил или некая формула. Сам Станиславский использовал выражение «переживание момента». Вот в чем наша цель.
Сегодня они заканчивают репетировать сцену, в которой двух работников туалета приняли за нейрохирургов, и они оперируют любовницу президента. Ее играет лежащая на полу Клэр. «Хирурги» только решили заменить ей мозг, который они случайно повредили, одним из собственных, и тут кто-то входит в их круг.
Клэр видит человека в длинном коричневом плаще, со снежинками на шляпе. Он останавливается и произносит: «Клэр Роденберг?» – ни к кому конкретно не обращаясь, и по его тону сразу же становится понятно, что это полицейский.
– Ее нельзя забирать! – кричит один из «хирургов». – У нее вынут мозг!
На лице полицейского мелькает гримаса отвращения. Он опускает взгляд прямо на Клэр.
– Мисс Роденберг?
– Она очень близка с президентом, – добавляет другой «хирург». – Поосторожнее с ней.
Клэр видит, что полицейского не обескураживает эта сюрреалистическая чушь. Он просто показывает ей свое удостоверение и говорит:
– Детектив Фрэнк Дербан. Почему бы вам не устроить перерыв?
Рядом с репетиционным залом пустая комната. Там стоят в беспорядке несколько пластиковых стульев. Клэр садится, но детектив остается стоять.
– Простите, что прервал ваши занятия, – произносит он.
Клэр уже догадалась, в чем дело. Адвокат, у которого она выманила пятьсот долларов, подал жалобу.
– Послушайте, дайте мне объяснить…
– Прав ли я, полагая, что вы иногда работаете у Генри Маллори? – отрывисто спрашивает он.
– Да.
– Что конкретно делаете?
– Смотрю, не собираются ли мужчины… ну, не хотят ли изменить женам, – нервозно отвечает Клэр и смущенно поправляет прическу. – Его клиентки платят, чтобы я заигрывала с их мужьями.
Детектив достает фотографию в прозрачном пластиковом футляре и показывает ей:
– Узнаете эту даму?
– Да, – отвечает она, стараясь не выдать удивления, потому что это не жена адвоката, а другая клиентка, с прошлой недели.
– Знаете ее фамилию?
– Кажется, Воглер, – неуверенно отвечает Клэр. – Стелла Воглер.
– По словам мистера Маллори, она была вашей клиенткой.
– Да, это так.
– Почему она обратилась в ваше агентство?
Клэр сообщает то немногое, что может вспомнить.
У Стеллы вызывал беспокойство ее муж, Кристиан. Она рассказывала, что они состоят в браке два года, и за это время он переменился. Никогда не говорил, где бывает, взял манеру уходить из дома в самое неожиданное время. Бывал уклончивым, отказывался отвечать на вопросы. И хотя всегда относился к Стелле по-собственнически, стал держаться с ней с холодностью, иногда граничащей с ненавистью.
Обычная история. Клэр проработала у Генри недолго, но ей уже кажется, что она слышала то же самое тысячу раз.
Детектив теперь быстро пишет в своем блокноте.
– Итак, вас попросили, ну… встретиться с мистером Воглером. Как прошла встреча?
– Знаете, странно.
– В каком смысле?
– Я не вызвала у него интереса.
Фрэнк постукивает карандашом по зубам.
– Такое часто случается?
– Нет. Собственно, это произошло впервые. Обычно я… очень удачлива.
– Нетрудно догадаться, – кивает он.
Наступает неловкое молчание. Клэр смотрит вниз. Полицейский откашливается.
– Расскажите, – говорит он, – что именно произошло между вами.
Бар был большим, тихим, располагался в зале старого ресторана. Клэр при ее доходах никогда не бывала в таких местах.
Стелла сказала ей, что Воглер посещает его часто. Иногда он работал в публичной библиотеке, а бар находился на пути к его дому. Воглер неизменно сидел в одиночестве, прикладывался к единственному бокалу красного вина и читал книгу.
Они условились – Стелла скажет мужу, что уедет из города на два-три дня, чтобы при желании завести интрижку у него была превосходная возможность. А сама снимет номер в отеле.
– В «Лексингтоне»?
– Да.
Фрэнк, записывая это, задумчиво кивает.
Клэр заказала коктейль и села у стойки, неподалеку от столика, за которым сидел Кристиан Воглер. Через несколько секунд она заметила, что он поднял голову и взглянул на нее. Она, неторопливо потягивая коктейль, ждала.
Взяв третью «Кровавую Мэри», Клэр поняла, что на сей раз ожидание результатов не принесет.
Наконец Воглер поднялся из-за столика и направился к стойке, нетерпеливо посматривая на Клэр. Но взял у бармена лишь монеты для телефона-автомата.
– Долго он разговаривал по телефону?
– Нет. С минуту, может, чуть дольше.
– Хорошо. Продолжайте.
Пока Воглер был в телефонной кабине, Клэр подошла к его столику и взяла книгу, которую он читал. Это был томик стихов на французском языке.
Воглер возвратился, и Клэр виновато встрепенулась:
– Ой, простите. Это ваша книга?
– Да, – отрывисто произнес он. Весь его вид словно бы говорил: «Не беспокоить».
Она взглянула на заглавие книги.
– «Les Fleurs du Mal». Это означает «Цветы зла», верно?
– Да.
Воглер протянул руку за книгой, и Клэр всего на мгновение взглянула ему в глаза. Они были поразительными – зелеными, как крыжовник, с черной каемкой, словно радужную оболочку обвели углем. Она заставила себя опустить взгляд на книгу.
– «J'ai plus de souvenirs que si j'avais mille ans», – прочла она вслух.
Он удивленно захлопал глазами.
– У вас хорошее произношение.
– Я учила в школе французский. Но это сложно… пирамида, склеп… нет…
– На другой стороне листа есть перевод. Если вам действительно интересно.
Клэр перевернула страницу.
– Да, есть.
И стала размеренно читать хорошо поставленным голосом, выделяя паузы:
Столько помню я, словно мне тысяча лет.
Даже старый комод, где чего только нет —
Векселя и любовные письма, портреты,
Чей-то локон, шкатулка, счета и билеты, —
Стольких тайн, сколько мозг мой вовек не скрывал.
Старый мозг, пирамида, бетонный подвал,
Где покойников больше, чем в братской могиле.
Я затерянный склеп, где во мраке и гнили
Черви гложут моих мертвецов дорогих,
Копошась, точно совесть в потемках глухих.
Я пустой будуар, где у пышной постели
Вянут розы…
Умолкнув, Клэр взглянула на Воглера. Тот пристально смотрел на нее.
– Продолжайте, пожалуйста.
Она пожала плечами и стала читать дальше:
…пылятся и блекнут пастели,
Праздный ждет кринолин, и молчанье одно
Слышит запах флакона, пустого давно.
Что длиннее тягучего дня, когда скука
В хлопьях снега, ложащихся мерно, без звука, —
Пресыщенья тупого отравленный плод,
Как бессмертье, теряя пределы, растет.
Дух живой, так во что ж обратился ты ныне?
Ты скала среди проклятой Богом пустыни, —
Окаянной Сахары, в глухой немоте
Старый сфинкс, непонятный людской суете,
Не попавший на карту и песней щемящей
Провожающий день, навсегда уходящий.[5]5
Перевод В. Левика.
[Закрыть]
Воцарилось молчание. Пока Клэр читала, Кристиан Воглер закрыл глаза. Теперь он открыл их и смотрел на нее безо всякого выражения.
– Странное стихотворение, – сказала она, нарушив безмолвие. – Какой в нем смысл?
И увидела на задней стороне обложки его фотографию.
– О, это вы. «Перевод и предисловие Воглера». Вы поэт?
Он покачал головой:
– Переводчик. И только в свободное время.
– О чем оно? – спросила Клэр для поддержания разговора.
Вновь пустой, безразличный взгляд.
– Ни о чем. О том, что в нем сказано.
– Конечно, но почему он написал такое стихотворение?
– А… – Воглер ненадолго задумался. – У него была сложная любовная жизнь.
– Похоже, интересный мужчина.
Осторожнее, девочка. Не перегибай палку.
– Он был связан с двумя женщинами. – Воглер уставился вдаль, словно в задумчивости. – Хотя, пожалуй, «связан» не то слово. Одна была проституткой, негритянкой, он называл ее своей Venus noire, черной Венерой. Другая была утонченной светской красавицей, женой его приятеля. Ее звали Аполлония Сабатье, но биографы называют эту женщину Venus blanche, белой Венерой. Проститутка была влюблена в него, он был ее любовником и при этом любил Venus blanche.
– Любовный треугольник.
– В некотором роде.
– И что произошло?
– Он написал необычный сборник эротических стихов. Говорил, что хочет сделать нечто совершенно новое, создать красоту из зла. Там затрагиваются всевозможные извращения, но впечатление создается неожиданно мягкое. Отправил стихи Venus blanche анонимно. Та в конце концов догадалась, кто автор. Вызвалась спать с ним, для нее это было не бог весть что, она спала со многими приятелями мужа. Они провели вместе всего одну ночь.
– Она дала ему отставку?
– Нет. Никто не знает, что произошло. Единственным ключом является письмо с объявлением разрыва, которое он отправил ей на другой день. Написал, что хочет помнить ее богиней, а не женщиной.
– Насколько я понимаю, некоторые люди не хотят быть связанными в этом смысле, – промолвила Клэр. – А вы?
Получилось слишком прямолинейно и глупо. Она поняла свою оплошность, едва произнеся эти слова. Кристиан Воглер поднялся.
– Мне надо идти, – негромко сказал он, оглядываясь.
– Пожалуйста, я хотела спросить у вас кое-что. – Она глянула на страницу. – О Бодлере. Где можно найти этот перевод? Он кажется таким интересным…
– Возьмите эту книгу.
Воглер достал из кармана деньги для официантки.
– Эту? Послушайте, может, запишете мой телефон и…
– Мой адрес записан внутри. Когда прочтете книгу, верните ее почтой.
– Ну зачем же? Это не займет и минуты…
– Ничего, – сказал он, одергивая пиджак.
– Давайте я хоть угощу вас выпивкой! – с отчаянием воскликнула Клэр.
Воглер ответил не сразу. Быстро оглядел ее с какой-то странной неохотой.
– Приятно было поговорить с вами, – промолвил он.
После этих слов ушел, и Клэр поймала себя на том, что обращается с последним вопросом к пустоте.
– Думаете, он догадался, что происходило? – интересуется Фрэнк.
Клэр пожимает плечами:
– Не представляю как.
– А миссис Воглер? Как она среагировала, когда вы сообщили ей?
– Была явно довольна. Успокоена. Рада.
– Расплатилась с вами?
– Конечно. Как же иначе?
– Мы обнаружили при ней крупную сумму денег, – сообщает он, и глаза у Клэр расширяются.
– То есть… она мертва?
Дербан кивает, следя за ее реакцией.
– О Господи! – потрясенно произносит Клэр, потом спрашивает: – Что произошло?
– Мы считаем, убийство.
– Это ужасно.
Фрэнк оглядывает ее снова и наконец прячет блокнот.
– Последний вопрос. Что с книгой?
– С книгой?
– Сборником стихов. Вы отправили его Воглеру?
– По-моему, книга лежит где-то у меня дома.
– Что ж, может, это не имеет значения, – говорит, поднимаясь, Фрэнк. – Только не выбрасывайте ее, ладно?
Глава восьмая
Фрэнк Дербан со вздохом подается вперед на ортопедическом стуле, который установил перед компьютером. Стул вынуждает его сгибать ноги, он словно преклоняет колена перед великой богиней Писаниной.
Он почти заполнил двадцатую страницу бланка запроса ПРНП. Несмотря на стул, поясница у него сильно болит.
Наконец Фрэнк нажимает кнопку «отправление». Всего через несколько секунд один из компьютеров в штаб-квартире ФБР в Виргинии сканирует сообщение и сравнивает его с тридцатью тысячами других сообщений о нераскрытых преступлениях в США.
Статистически убийцу найти легче, ткнув наугад пальцем в раскрытый телефонный справочник. И быстрее.
На экране вспыхивает надпись:
СПАСИБО ЗА ВАШ ЗАПРОС, СУДЯ ПО НАШИМ ДАННЫМ, (ОДНО) ПРЕДЫДУЩЕЕ СООБЩЕНИЕ УКАЗЫВАЕТ НА ВОЗМОЖНОЕ СХОДСТВО.
Заинтригованный Фрэнк нажимает кнопку «продолжение». Но вместо предоставления подробностей компьютер сообщает:
ТЕХ, КТО ХОЧЕТ ПОЛУЧИТЬ ДОСТУП К ЗАПИСИ № FGY (ny) 348, ПРОСИМ СВЯЗАТЬСЯ С ДОКТОРОМ К. ЛЕЙХТМАН В ОТДЕЛЕ ПОВЕДЕНЧЕСКИХ НАУК ФБР, КУАНТИКО, ШТАТ ВИРГИНИЯ.
Когда Клэр возвращается домой, Бесси готовится к уходу в театр, голова у нее обмотана полотенцем.
– Удачный день? – спрашивает она, когда Клэр выкладывает продукты на кухонный стол.
– Странный.
Клэр рассказывает о полицейском и убитой клиентке.
– У меня какое-то странное чувство, – заключает она. – Видимо, если не считать служащих отеля, мы с Генри последними видели миссис Воглер живой.
– Ты сказала – Воглер?
– Да. А что?
– Его сейчас показывали в теленовостях. – Бесси нажимает кнопку на пульте дистанционного управления. – Смотри.
На экране появляется рослый лысый мрачный мужчина, говорящий во множество микрофонов. Его лицо освещают фотовспышки.
– Это он, – говорит Клэр. – Сделай погромче, пожалуйста.
Громкость увеличивается, и они слышат, как Воглер произносит тихим, чуть громче шепота, голосом: «…благодарен за любую, даже самую незначительную помощь, оказанную нью-йоркскому управлению полиции». Он умолкает и помигивает в усилившемся мерцании фотовспышек. Сидящий рядом с ним полицейский тянется к микрофону.
– Пресс-конференция, – многозначительно произносит Бесси. – Сама понимаешь, что это означает.
– Полицейские проводят конференцию для прессы?
– Нет, глупышка. Они считают, что убийство совершил Воглер. – Раздраженная непониманием, отражающимся на лице Клэр, Бесси вздыхает. – Господи, иногда ты ужасно наивна. Когда полицейские считают, что убийство совершил муж, а его адвокат не позволяет им задавать жесткие вопросы, они заставляют подозреваемого выступать на пресс-конференции, чтобы эти вопросы могли задать журналисты. В следующий раз ты увидишь его на экране с затемненным лицом.
Клэр качает головой:
– Воглер не убийца. Он же был счастлив в браке, помнишь?
– Брось ты эту чушь, – беспечно отвечает Бесси, вытирая волосы. – Счастливых браков не бывает.
На другой день Клэр отправляется повидать Генри.
Он уже разочаровался в девятисотграммовых бутылках бурбонского. Сейчас пальцы его с коричневыми крапинками обвиты вокруг галлоновой бутылки виски «Дикая индейка».
Увидев посетительницу, Генри убирает бутылку в письменный стол.
– Клэр, – говорит он. – Чем могу быть полезен?
Его голос звучит трезво, но ей понятно, что тут сказывается техника речи старого актера. Он сохранит дикцию, даже если не будет стоять на ногах.
– Генри, ко мне наведывалась полиция.
Он снова открывает стол.
– Выпить хочешь?
– Да, – признается Клэр.
Ища стаканы, Генри сообщает:
– Клэр, работы пока не будет. Полицейские побывали и у меня. Впечатления на них я не произвел. Очевидно, для записи разговоров людей на магнитофон без их разрешения требуется патент, лицензия или что-то в этом роде. Придется заниматься только пропавшими животными. – Он наполняет стакан и тут же отхлебывает половину содержимого. – Боюсь, для этой работы актерского мастерства не требуется.
– Генри, ты увольняешь меня?
– Нет, разумеется. – Он делает отрицательный жест рукой, в которой держит стакан. – Это антракт. Опущенный занавес. Мороженое в киосках. Мы еще выйдем на сцену, Клэр.
Она понимает, что Генри и сам не верит в это.
Часть вторая
Жена в земле… Ура! Свобода!
Шарль Бодлер. «Хмель убийцы»
Глава девятая
Дни идут.
Некоторое время убийство в «Лексингтоне» представляет собой cause celebre.[6]6
Нашумевшее дело (фр.).
[Закрыть] По мере того, как становятся известны подробности, их обсасывают репортеры, о них разглагольствуют обозреватели, строят догадки в барах и конторах по всему Нью-Йорку.
Потом звезда мыльных опер сфотографирована в скандально известном клубе, туннель Линкольна закрывается на ремонт, и президент отправляет американские войска в Антигуа.
Жизнь не стоит на месте.
Бесси, отец которой оказывается значительной персоной в нефтяном бизнесе, немного снижает долю платы Клэр за квартиру. Она иногда работает официанткой в барах, где во время летних отпусков требуются люди. Марси дает ей телефон человека, который набирает исполнительниц экзотических танцев. Клэр ухитряется пока не звонить ему.
Она сводит концы с концами – еле-еле. Но курсы актерского мастерства вскоре придется бросить.
* * *
Комната залита солнечным светом. Студенты лежат на полу, образуя форму морской звезды. Вся группа соприкасается головами и глядит в потолок.
Клэр слышит голос Пола:
– Это очень старая игра. Чуть ли не ритуал. Она называется «История рассказывается сама». Игра ведется так: мы будем отбивать ритм ладонями по полу и с каждым ударом добавлять по очереди к истории одно слово.
– О чем эта история? – спрашивает кто-то.
– Не знаю, – отвечает Пол. – В том-то и дело. Она уже существует. Нам нужно только озвучить ее.
Последние несколько месяцев упражнения становились все труднее. Пол заставлял студентов называть все не теми словами, чтобы почувствовать, каково это. Импровизировать эксцентричных, причудливых персонажей – торговца с чемоданом свитеров из шерсти гиппопотама; солдата, вооруженного невидимым пулеметом, – потом посылал их все еще в образе на улицу обращаться к прохожим и рассказывать об этом. Клэр, к своему немалому удивлению, обнаружила, что прохожие в основном слушают с удовольствием. То ли она набирается мастерства, то ли они становятся все более помешанными с приходом лета.
– Начали, – говорит Пол и принимается шлепать ладонями по полу. Сначала одной, затем другой. Медленный, четкий ритм. Постепенно все подхватывают его.
– Некогда, – произносит он.
Чуть-чуть не в ритм лежащий слева от него говорит:
– В давние.
– Времена.
– Жила.
– Была.
Наступает очередь Клэр. «Не думай, действуй!» Хотя все равно времени думать нет, неумолимый ритм вынуждает ее сказать первое, что приходит в голову:
– Принцесса.
И история продолжается, наращивая темп по мере того, как обходит группу. Это сказка о принце, который влюбляется в одну из статуй в своем саду.
В следующий раз Пол усложняет задание. Если запинаешься – выбываешь. И ритм с каждым кругом становится чуть-чуть быстрее.
На сей раз он начинает не с чего-то столь очевидного, как «Некогда».
Теперь получается странная, блестящая история о маленькой девочке, живущей на кладбище среди воронов. Студенты один за другим спотыкаются, бранятся и поднимаются на ноги. Но Клэр удерживается в игре.
И наконец их остается всего двое, Клэр и Пол. Они лежат под прямым углом друг к другу на полу репетиционного зала, их руки стучат в трехдольном размере, слова текут так связно и быстро, словно Клэр вызубрила их наизусть.
Она чувствует себя одержимой, оживленной, зачарованной. Клэр словно произносит чьи-то чужие слова, в нее будто вселился какой-то дух. Теперь она понимает. «Не думай, действуй!»
Наконец Пол останавливается, и Клэр лежит, приходя в себя. Приподнявшись, он видит выражение ее лица и улыбается.
Группа стоит молча. Клэр поднимает голову и оглядывается. Обычно в конце упражнения студенты аплодируют.
Там детектив Дербан, он смотрит на нее. Вид у него усталый.
– Мисс Роденберг, – произносит Дербан. – Можем мы поговорить?
Клэр ведет его в маленький бар столовой. Вокруг сидят студенты по двое, по трое, разговаривают или читают.
Для кофе слишком жарко, поэтому Дербан берет обоим по баночке диетической кока-колы из автомата.
– Америка! – восклицает Клэр. – Страна бескалорийности.
Фрэнк не улыбается. Она вновь замечает, какой у него усталый вид.
– Мисс Роденберг, – без обиняков говорит он. – Я бы хотел, чтобы вы сделали для меня кое-что.
Клэр пожимает плечами:
– Что?
– Мы отступаем на прежние позиции. Перепроверяем показания, смотрим, не упущено ли что-то в первый раз.
– Вы пока не произвели ареста, так ведь? Я слежу за ходом дела по газетам.
– Мы исключили из расследования множество людей. По телевидению прошло обращение к постояльцам отеля с просьбой откликнуться. В конце концов показания дали все четыреста двадцать шесть человек. Мы не бездельничали.
– Извините. Я не хотела сказать…
– Наша работа была сосредоточена главным образом на одном человеке, – продолжает Фрэнк.
– Можно поинтересоваться, на ком?
Теперь его черед пожать плечами.
– На муже, – догадывается Клэр, вспомнив слова Бесси о пресс-конференции.
Фрэнк глядит на нее, словно решая, много ли можно ей открыть, потом подается поближе:
– После обращения по телевидению мы установили контакт с одной молодой женщиной, которая встречалась с Кристианом Воглером до того, как он познакомился со Стеллой. Они даже были помолвлены. Но она разорвала помолвку.
– Почему?
– Ей не нравилось то, на что он просил ее соглашаться. Это было связано с насилием. Потом она стала просыпаться по утрам с головной болью и необъяснимыми синяками на теле. Так продолжалось, пока она не проснулась однажды среди ночи и обнаружила, что лежит совсем голой. Он снял с нее ночное белье, уложил поперек кровати и обставил свечами. Это все, что она помнит, пока снова не впала в забытье. Думает, что Воглер спаивал ее рогипнолом и использовал в каком-то пассивном сексуальном ритуале.
Клэр кривится в гримасе.
– Почему вы не арестовали его?
– Женщина тогда не подавала никаких жалоб. И если он спаивал ее, то, что она видела, могло оказаться галлюцинацией. Хороший адвокат легко бы разделался с ней на суде.
Фрэнк так стискивает пальцами жестяную баночку кока-колы, что на ней остаются вмятины.
Клэр беспомощно разводит руками:
– Что я могу сделать?
– Помните свой разговор с ним? Стихотворение и все прочее?
– Конечно.
Клэр часто вспоминала тот разговор.
– У нас одна сотрудница изучает прошлое Воглера, его личность и все такое. Она психиатр. Поезжайте, поговорите с ней.
– Когда?
– Хорошо бы сейчас.
– Ну… – Она колеблется, оглядывается на репетиционный зал.
Голос Фрэнка становится тверже:
– Клэр, это очень важно.
Она обращает внимание на то, что он назвал ее по имени.
– Какой от меня может быть прок? Он даже не заинтересовался мной. Этому человеку нечего было мне сказать.
– Почему он ушел?
– Что?
– По вашим словам, когда вы беседовали, Воглер как будто торопился уйти. Вот что не дает мне покоя. Поскольку он возвращался домой, а жена была в отъезде, с какой стати спешить? Для чего обрывать разговор с хорошенькой женщиной в баре, которая хочет поговорить о французской поэзии, словно в самом деле интересуется ею?
– Видимо, я наскучила ему, – отвечает Клэр.
– Что ж, не исключено. Это одна возможность.
– А какая есть еще?
– Очевидно, он оборвал разговор, решив, что сказал слишком много.
* * *
Они садятся в такси. Фрэнк называет водителю адрес в Куинсе. Водитель-пуэрториканец говорит, что, когда они окажутся на другом берегу, ему потребуются указания.
– Нелегальные иммигранты, – бурчит под нос Фрэнк.
Клэр ощущает на себе его взгляд.
– Возьмите, – произносит он, доставая из кармана что-то завернутое в листок бумаги и протягивая ей.
Она разворачивает его. Там фотокопия ее иммиграционной карты с датой почти годичной давности. Цель приезда: туризм. Срок пребывания: шестьдесят дней.
– Я занят более важными делами, – говорит он.
– Если б я не согласилась поехать, все равно занимались бы более важными?
Фрэнк отвечает пожатием плеч.
Таксист выключил кондиционер ради экономии бензина. Они потеют на виниловых сиденьях до самого места назначения.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?