Текст книги "Приманка"
![](/books_files/covers/thumbs_240/primanka-62748.jpg)
Автор книги: Тони Стронг
Жанр: Зарубежные детективы, Зарубежная литература
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Глава тринадцатая
ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В НЕКРОПОЛЬ!
ЭТОТ САЙТ ТОЛЬКО ДЛЯ ВЗРОСЛЫХ ЧЛЕНОВ, ЧЬИ ФАНТАЗИИ ВКЛЮЧАЮТ В СЕБЯ ОБМЕН ТОТАЛЬНОЙ ВЛАСТЬЮ И СЦЕНАРИИ ПРЕДЕЛЬНОГО ГОСПОДСТВА. НА НЕМ СОДЕРЖИТСЯ НЕПРИЯТНЫЙ ДЛЯ ПОДАВЛЯЮЩЕГО БОЛЬШИНСТВА МАТЕРИАЛ. МЫ НЕ ИЗВИНЯЕМСЯ ЗА ТО, ЧТО ПРЕДСТАВЛЯЕМ СОБОЙ, НО ПРЕДУПРЕЖДАЕМ, ЧТОБЫ ВЫ НЕ ВХОДИЛИ, ЕСЛИ ЭТОТ МАТЕРИАЛ НЕ ДЛЯ ВАС
В НЕКРОПОЛЕ НЕТ ОГРАНИЧЕНИЙ. В РЕАЛЬНОЙ ЖИЗНИ ПРАКТИКУЕМ БЕЗОПАСНЫЙ СЕКС.
Клэр вводит свою фамилию и ждет, когда компьютер электронно обработает ее заявку. Через несколько минут он подает звуковой сигнал. Пароль члена сети у нее в электронной почте.
– Взяв компьютер Воглера, полицейские проверили жесткий диск на обрывки стертых данных, – сказала ей ранее доктор Лейхтман. – И обнаружили, что им пользовались для доступа в более десятка интернетовских извращенческих сайтов.
Она протянула Клэр полоску бумаги.
– Вот задание на сегодня. Выясни все, что сможешь, о тех, кто посещает эти сайты. Прочти о них, поговори с ними. Попробуй разузнать, чем они живут.
– Поговорить? А они не потребуют сведений обо мне?
– Непременно потребуют. Начинай придумывать себе легенду. – Доктор Лейхтман взглянула на часы. – Часа через два вернусь, посмотрю, каких успехов ты добилась.
Клэр вводит свой пароль и внезапно получает доступ в сайт. Он разделен на несколько секций: Фотографии, Фантазии, Одинокие сердца, Разговор. Появляется сообщение:
ПОСКОЛЬКУ ТЫ НОВИЧОК, ПОЧЕМУ БЫ НЕ ЗАПОЛНИТЬ НАШ ГОСТЕВОЙ БЛАНК И ПРЕДСТАВИТЬСЯ? ПРОЧТИ, ЧТО СООБЩАЛИ ДРУГИЕ НОВИЧКИ, ИЛИ ВХОДИ СРАЗУ В РАЗГОВОРНОЕ ПРОСТРАНСТВО И ПОЗДОРОВАЙСЯ.
Что сообщать? Клэр хочет, чтобы Конни была рядом и дала ей совет. Потом она понимает, что психиатр специально оставила ее одну решать это самостоятельно. Как называют учителя такой метод? Обучение на практике.
Очевидно, проверки еще не закончены. Она уже прошла устную, это письменная.
И она отстукивает на клавиатуре:
»Привет. Меня зовут Клэр, мне двадцать пять лет, живу в Нью-Йорке.
Делает глубокий вдох и продолжает:
»Не знаю, наберусь ли когда-либо смелости попытаться осуществить свои фантазии, но очень хотела бы поделиться переживаниями, мечтами и мыслями с другими.
Через несколько минут приходят три ответа.
»Привет, Клэр. Нравится это фото?
Клэр в ужасе смотрит, как из полос складывается изображение. Это голая девушка, вонзающая нож себе в живот, кал и кровь расплываются повсюду.
Но это столь явная подделка, что изображение, обретя завершенный вид, кажется не более угрожающим, чем комикс. Клэр отвечает:
»Нет. Оно мне кажется слишком глупым.
Второй ответ длиннее и обстоятельнее. Назвавшийся Зверем автор сообщает, что хотел бы сдавить ей горло, раздвинуть ноги и войти в нее, когда она задыхается под ним. Желал бы услышать, как она просит пощады и повторения. Она выстукивает:
»Что-то слишком много просьб для задушенной.
Третий ответ:
»Сейчас тихо, потому что середина дня – здесь только сопляки. Может, вернешься вечером, и я представлю тебя взрослым?
Привет, Виктор.
»Спасибо.
С благодарностью отстукивает Клэр. И переходит на другой сайт.
В ресторане за основным блюдом они разговаривают об убийствах на сексуальной почве.
– Пойми правильно, Клэр. Убийца, которого мы ищем, не садомазохист в современном смысле слова. Но он вполне может укрыться среди них, поскольку разделяет некоторые их интересы. Если они используют наручники как кратчайший путь к сексуальному удовольствию, то этот человек – к тому, в чем заинтересован он: унижению, подавлению, власти в жизни и смерти другого.
Официант подходит, чтобы подлить им воды, и улыбается Клэр. Доктор Лейхтман, не видя его, продолжает:
– Садомазохизм, право, очень интересен. Почему он внезапно возникает у нормальных людей? Раньше считалось, что предрасположенность к мазохизму вызывается телесными наказаниями в детстве. Но, как ни странно, именно поколение, воспитанное по доктору Споку, те, кого ни разу не шлепнули, выросли с желанием экспериментировать с наручниками и властью.
Зачарованный официант не может отойти.
– Иногда мы можем понять, как управляет сексуальность поступками людей, но не почему. Видела когда-нибудь, как бабочка хочет спариться с трепещущим листом? Преступления на сексуальной почве еще один пример биологического самоуничтожения.
На трех стенах маленького класса белые пластиковые школьные доски. Возле них стоят поодиночке доктор Лейхтман, Фрэнк и Клэр.
– Так, – говорит Конни. – Я убийца. Фрэнк, ты Воглер.
Она бросает ему маркер, Фрэнк снимает с него колпачок и пишет на своей доске «Воглер», а психиатр на своей «Убийца».
– А мне что делать? – спрашивает Клэр.
– Пока ничего. Но если мы оба пишем одно и то же слово – то есть если появляется совпадение, – то и ты пишешь его на своей доске.
– Прежде всего, – замечает Фрэнк, – он умен.
И пишет: «Высокий коэффициент умственного развития».
– У меня то же самое, – негромко произносит доктор Лейхтман. – Клэр, вот тебе первое совпадение.
– Он нелюдим.
Доктор Лейхтман кивает:
– Здесь мы имеем слабые гетеросоциальные способности.
– Его предыдущие связи оканчивались скверно. И супружеская жизнь шла к какому-то кризису.
– Целая история неудачных связей. Это тоже типично для убийцы на сексуальной почве. – Ручка доктора Лейхтман скрипит по белой доске. – Моя очередь, Мы знаем, что этот убийца очень разборчив – можно сказать, стремящийся к совершенству.
– А Воглер был описан как необузданный.
– Если он следует тем же шаблонам, что и другие убийцы на сексуальной почве, то у него очень богатый мир фантазий, которые поддерживают его в промежутках между убийствами.
Фрэнк выдерживает краткую паузу.
– Воглер тоже своего рода фантазер. Поэзия и все такое прочее.
– Так. Клэр, запиши «фантазия».
– Итак, что мы имеем? – спрашивает психиатр.
Клэр указывает на свою доску:
– Это все совпадения.
– Значит, – доктор Лейхтман подходит к ней, берет у нее маркер и пишет на доске слово «Клэр», – чтобы прельстить его, тебе нужно взывать ко всем этим его свойствам. – Говоря, она пишет на ее доске. – Ты должна быть наивной, жадной до новых впечатлений, однако взывать к его скрытности. Умной, однако не до такой степени, чтобы угрожать его желанию властвовать над тобой. Фантазеркой, способной проникнуть в его личный мир и жить в нем. Интересоваться эротикой и темной стороной своей сексуальности. Превосходной жертвой, чтобы взывать к его желанию полной власти. Понимаешь? Эти и только эти черты мы можем обнаружить на основании того, что нам известно об убийце. Все остальное нужно выяснить.
– Значит, вам нужно, чтобы я создавала правдоподобный образ с этими чертами характера?
– Именно.
– Не проблема. Это похоже на создание образа по сценарию, так ведь? Только здесь образ появляется раньше сценария. Как мне подходить к нему?
Доктор Лейхтман надевает колпачок на маркер.
– Предоставь это нам.
Глава четырнадцатая
Уважаемый мистер Воглер!
Думаю, вы помните, что дали мне прочесть книгу «Les Fleurs du Mal». Мы встретились в ресторане «Флэрти» около полугода назад, и хотя наш разговор был недолгим, я часто его вспоминала. Извините, что не вернула книгу раньше, но я читала эти стихи с восторгом и не отсылала вам ее, пока не прочла все.
Я должна откровенно признаться, что не связалась с вами еще по одной причине. В газетах я прочла, что ваша жена скончалась, и не знала, что сказать по этому поводу. Надеюсь, теперь, по прошествии некоторого времени, боль вашей утраты притупилась. Поверьте, я знаю, что такое терять близкого человека.
Возможно, из-за своих переживаний я нахожу у Бодлера так много созвучного. Особенно нравятся мне его самые темные, неясные стихи. У меня тоже есть «жажда небытия», и кажется, я узнаю в его стихах нечто от своей чувственности.
Я пыталась перевести несколько стихотворений, хотя вы наверняка посмеялись бы над тем, что у меня получилось. Его слова в переводе, кажется, теряют весьма значительную часть эротической окраски.
Мне было бы очень интересно узнать, что вы думаете, и я прилагаю свой адрес электронной почты в надежде, что мы сможем продолжить наш разговор.
Клэр Роденберг.
– Он не ответит, – говорит Фрэнк.
– Ответит, если убийца он, – спокойно возражает доктор Лейхтман. – Тогда его привлечет ее ранимость, как акулу кровь.
Еще один урок – на сей раз под открытым небом, доктор Лейхтман глотает никотин из очередной сигареты.
– Мой первый план атаки – заставить Воглера раскрыться через свои фантазии. Если он убийца, то у него весьма изощренная и богатая жизнь в воображении. Убийство вызывает фантазии, а они в свою очередь вызывают желание убивать снова. В соответствующих обстоятельствах и при соответствующей наперснице, думаю, его можно будет склонить к раскрытию того, о чем он фантазирует.
– Зачем это ему? – удивляется Клэр. – Мы ведь пришли к выводу, что этот человек умен.
– Да, но Воглер одинок. Он сознает, что переступил черту, отделяющую его от других людей. И ухватится за возможность установить контакт с тем, кто как будто разделяет его пристрастия. – Конни взмахивает сигаретой, как дирижерской палочкой. – По мере того, как он станет раскрываться, его фантазии будут все больше напоминать подробности убийства – что неудивительно, поскольку фантазия поддерживает его. Он испытывает огромное наслаждение от переживания заново каждого мига. И все-таки думаю, что этот человек быстро попытается перевести отношения с наперсницей из словесных в реальные. Будет выдумывать любые предлоги, чтобы перейти к физической близости.
Клэр поворачивается к доктору Лейхтман:
– Физической близости? То есть захочет спать со мной?
– Не беспокойся. Мы получим нужные сведения задолго до того, как до этого дойдет.
– Но мне придется… соблазнять его?
Доктор Лейхтман смотрит на Клэр, потом наклоняется и целует ее в губы. Та не реагирует.
– Хорошо, – произносит доктор Лейхтман. – Очень хорошо.
Клэр завела новых знакомых. Керри, Виктора, Сопляка, Бетховена и Маркиза.
»В пытках изощренность – это все. Нет никакого удовлетворения в связывании подвластных, будто бычков на кастрации, и битье их ногами в живот. Для элиты половина удовольствия заключается в том, чтобы выбрать позу или занятие, при которых малейшее движение или перемена в положении узла вызовут острую боль.
Это Бетховен. Керри добавляет:
»Совершенно верно. Одной из моих самых любимых игрушек была простая деревянная планка, поставленная на ребро и приподнятая дюйма на два выше того положения, при котором удобно стоять с ней между ног. Моему низу приходилось подниматься на самые кончики пальцев, чтобы возвышаться над планкой. Наблюдать, как она постепенно уставала сохранять это положение и опускалась на причиняющее боль ребро, было несравненным удовольствием.
Клэр отстукивает:
»Низу? Прости, не понимаю.
Виктор объясняет:
»Клэр, говоря о низе, Керри имеет в виду свою часть тела. Она ведет речь о своей подвластной.
»А, прошу прощения.
Клэр понимает, что это такой же закрытый и пристрастный к жаргону мир, как армия. От одних лишь акронимов у нее голова идет кругом. СП, БДСМ, СБТ, ТМСМ. Она набралась смелости поинтересоваться их смыслом, однако открытие, что ТМСМ означает «Твой маршрут способен меняться», ничего не прояснило.
А разговоры о ломании шей, колесовании, места верхов и игры в пони ее путают.
Керри говорит:
»Клэр. Верхи и низы подходят друг к другу как два кусочка картинки-загадки. Для нас это такое же естественное и приятное отношение, как соитие мужчины и женщины в ванильном мире.
»В ванильном мире? А, понимаю. Один вкус устраивает всех.
»Именно.
Керри добавляет:
»Клэр, твоя наивность очаровательна. Может, войдешь в боковое окно и опробуешь кое-что из моих киберигрушек? Компьютерный секс не совсем то, что настоящий, но может быть столь же страстным.
Виктор советует:
»Оставь ее, Керри. Клэр с нами сегодня вечером просто в роли любознательного наблюдателя.
Виктор ей нравится. Он мало участвует в разговоре, предпочитает быть пассивным созерцателем, кажется, взялся быть ее гидом в этом странном новом мире и успешно добивается того, чтобы она не испытывала потрясения.
»То есть примерь, потом покупай.
Язвит Керри. Клэр отстукивает в ответ:
»Скорее, посмотри, потом прыгай.
«Собственно говоря, мне этот мир не в новинку. Один мой знакомый пребывал в нем, но тогда я была совсем желторотой, и в то время это казалось чем-то вроде нездорового пристрастия.
»Вот как? Войдя в него, оказываешься под всесторонним контролем. Мы просто делаем явным то, чего не замечают другие. Знаешь: «В любви всегда один целует, другой подставляет щеку».
Это Маркиз. Поддавшись порыву, Клэр отстукивает:
»Лично я предпочитаю Бодлера. «Столько помню я, словно мне тысяча лет…»
Керри восклицает:
»О Господи, и ты тоже!
»Я тоже?
»Виктор постоянно цитирует Бодлера. Давай, Виктор, блесни.
Но Виктор, остающийся пассивным созерцателем, не отвечает.
В другой комнате Конни Лейхтман и Фрэнк Дербан сидят у компьютера, глядя, как по экрану пробегают строки текста.
– Она молодчина, – произносит наконец Конни. – Установила мотивировку и подоплеку, у нее есть не выраженная прямо просьба о наставнике, если дела пойдут слишком быстро.
– Я говорил тебе, что она способна импровизировать не только бессмыслицу.
– Если она все еще импровизирует, – говорит Конни.
Клэр выключает компьютер уже за полночь. Глаза у нее болят, запястья ноют от работы на клавиатуре.
Когда она проходит мимо кабинета доктора Лейхтман, психиатр окликает ее. Конни сидит за столом, загроможденным бумагами. От сигареты на пепельнице густая струйка дыма поднимается в конус света настольной лампы.
– Заработалась ты, Клэр.
– Я совсем забыла о времени.
– Знаешь, мы сверхурочные не платим. – Конни протягивает ей конверт. – Но работу оплачиваем. Здесь твое двухнедельное жалованье, авансом.
– Это чек? Но у меня нет банковского счета.
– Не волнуйся, знаем. Тут две тысячи наличными.
Доктор Лейхтман ждет, пока шаги Клэр не затихнут в конце коридора, потом вновь открывает досье, над которым работает.
Оно озаглавлено: «Клэр Роденберг. Психологический портрет».
Когда Клэр появляется в квартире, Бесси еще не вернулась со спектакля. Она смотрит на часы: начало второго. Ее соседка, видимо, все еще избавляется от адреналина в каком-нибудь баре.
Клэр достает из конверта тысячу долларов и раскладывает на подушке Бесси. От купюр все еще пахнет дымом сигарет доктора Лейхтман. На последней Клэр пишет губной помадой, взятой с туалетного столика Бесси: «Квартплата!»
Кладя помаду обратно, она видит среди флаконов смятую визитную карточку. Один уголок карточки оторван, видимо, для приготовления косяка. Берет ее и разглаживает.
Алан Голд
«Голд ассошиэйтс»
Юристы музыкальной индустрии
Адрес в Атланте.
«Алан, вы очень быстро это поняли».
«Я как-никак адвокат. Понимать, когда свидетель говорит неправду, – моя работа».
Вздохнув, Клэр достает из конверта еще пятьсот долларов. Потом переписывает с карточки адрес на лицевую часть конверта и запечатывает его.
На задней стороне пишет: «Надеюсь, с женой у вас все хорошо».
В семи милях от дома Клэр, на другой стороне Ист-Ривер, детектив Дербан ждет.
– Давай, – торопит он.
Майк Позитано открывает карты.
– Дама пик, пятерка треф, десятка треф, – произносит он, раскладывая их.
Фрэнк морщится. Сидящий по другую сторону стола Эдди Лоуэлл, худощавый человек сорока с лишним лет с седеющими волосами там, где они не вытерты лейтенантской фуражкой, громко смеется.
– Плохо дело, Фрэнк?
– Тьфу ты черт! – восклицает Дурбин. – Придется пасовать.
– Повышаю ставку на пять долларов, – говорит Уикс.
– Объявляется проход, – бормочет Эдди.
– Разве я объявлял? – спрашивает Уикс.
– По сути дела.
Пять долларов были взносом.
– Пятнадцать, – говорит уязвленный Уикс.
Эдди ловит взгляд Фрэнка. Лица обоих ничего не выражают, но этого взгляда достаточно, дабы понять, что у них одна и та же мысль.
– Повышаю на пятьдесят, – объявляет Фрэнк.
Через две минуты, когда появляется последняя трефовая карта Фрэнка, Уикс изумленно смотрит, как его деньги исчезают в нагрудном кармане Дербана.
– Замедленный блеф, – смеется Эдди. – Любимая уловка Фрэнка.
– Я выхожу из игры, – сообщает Уикс с жалким видом. – Не могу больше проигрывать за одну ночь.
Эдди зевает.
– Я тоже. Спасибо за игру, ребята.
Фрэнк хочет сказать: «Еще одну партию», но молчит. Это одно из правил, каким учишься в покере. Никогда не говори, чего хочешь. Поэтому когда мысль о возвращении домой становится мыслью о ходьбе под холодным дождем, ты ничего не говоришь. Лишь улыбаешься и произносишь: «Ну, до завтра, ребята. До утра».
* * *
В Сохо Кристиан Воглер тоже не спит. На нем шелковый халат, его лицо освещено холодным белым сиянием компьютерного экрана, пальцы бегают по клавиатуре.
Наступает пауза, в которой его слова уходят по тысячам миль стекловолоконного кабеля, каналу связи с Интернетом; затем другая, когда из какой-то точки мира идет ответное сообщение. Байты информации превращаются на экране его компьютера в слова, образы, мысли.
Ноздри Воглера раздуваются. Возбуждение расходится, словно действие наркотика, от коры головного мозга в центральную нервную систему. Но пальцы продолжают бегать, словно у пианиста на концерте, по стучащим пластиковым клавишам, создавая новые мелодии, слышать которые может только он.
Глава пятнадцатая
Наутро Фрэнк появляется в ее квартире.
– Клэр, укладывай чемодан. Некоторое время ты сюда не вернешься.
– Куда мы едем?
– Конни хочет поселить тебя в жилье, более соответствующем твоей легенде. Декоратор выполняет для нас срочную работу.
– Декоратор? О, я иду в гору!
Она будит Бесси, доставая из шкафа одежду, которая может понадобиться.
– Не давай себя в обиду, – говорит Бесси с беспокойством. – Не позволяй этим людям одурачить себя.
– Не позволю, – обещает Клэр.
Роясь в белье соседки, она бросает взгляд на пистолет, поблескивающий среди кружев и ткани. Потом с легкой неохотой закрывает шкаф.
Сказать нужно многое, но полицейский ждет, и Клэр впервые не может придумать ни единой реплики.
– Удачи, – негромко произносит Бесси.
Клэр кивает. Спускаясь с чемоданом к машине, она чувствует себя бездомной гораздо острее, чем в последние месяцы.
Фрэнк привозит ее к дому без лифта на Западной Четырнадцатой улице, стоящему неподалеку от старого завода мясных консервов. Некоторые части района были недавно перестроены, эта – нет.
Квартира представляет собой сущий сарай. Стены окаймлены черными свечами, под ними части тел животных на подставках и рваные афиши «металлистов». В одном углу стоит старая электрогитара.
– Черт побери! – яростно восклицает Клэр, глядя на портьеры из поддельного бархата и эстампы Ротко,[8]8
Марк Ротко (1903–1970) – родившийся в России американский живописец. Представитель абстрактного экспрессионизма.
[Закрыть] приклеенные к стенам липкой лентой. – Пошли бы уж до конца, дали б мне еще белила и индейца.
– Привести квартиру в такой вид стоило больших денег, – мягко объясняет Фрэнк. – Тебя поразила бы эта сумма. – Берет раскрашенный человеческий череп, на котором стоит свеча. – Пожалуй, декораторы слегка перестарались.
Клэр молча вырывает у него череп и швыряет в мусор.
– Разбери чемодан, – советует Фрэнк. – Окружи себя своими вещами. Будет казаться уютнее.
Клэр не слышит его. Она заметила в углу стеклянный ящик. Там ползает что-то серебристо-серое.
– Это змея?
– Клэр, это просто для вида. Своего рода сценическая декорация.
Она вздыхает и берет чемодан.
– И вот еще что, – добавляет Дербан, собираясь уходить. – Квартира снабжена микрофонами и видеокамерами. Ребята сейчас работают с аппаратурой в квартире этажом ниже.
– Что это значит, Фрэнк?
– Ну, камеры пока не должны работать, а систему время от времени будут проверять. Это значит, что если будешь принимать душ, есть смысл гасить свет.
Фрэнк возвращается в полдень и везет Клэр в небольшой спортзал в Сохо. Там в отдельной комнатке представляет ее мускулистому человеку по имени Рей.
– Он обучит тебя самозащите.
– Да, – говорит Рей. – Проведу этакий ударный курс.
Курс поистине ударный. Клэр падает и падает на мат, у нее болят ребра, все тело в синяках.
Но к концу занятий она знает, как вывести из строя человека, который набрасывает сзади на шею удавку; как искалечить; что испытывает мужчина, когда держишь в вытянутой руке его яйца, пока не начнешь откручивать их, как яблоко с ветки.
Она вспоминает сценический бой, обучение сражаться тупыми реквизитными мечами. Кажется, это было в другой жизни.
* * *
Кто ты?
Меня зовут Клэр Роденберг.
Откуда родом?
Я родилась в Ферри-Спрингс, неподалеку от Бойсе, штат Айдахо. Отец погиб в авиакатастрофе, когда мне было десять лет. Мать больше не выходила замуж. Наверное, я всегда была привлекательна для мужчин постарше.
Продолжай.
В школе у меня, как водится, были ухажеры. Один из них лишил меня девственности, когда мне было шестнадцать лет. Потом пошло-поехало. Я связалась с довольно-таки разгульной группой, только на самом деле они были не такими уж разгульными. Все они хотели того же, что остальные: меня главным образом. Потом, в колледже, я завела интрижку с одним из преподавателей. Он был женат.
Как его звали?
Мистер Фербэнк.
Ты обращалась к любовнику не по имени?
Прошу прощения. Элиот Фербэнк. Тогда-то я и обнаружила в себе темную сторону, какая-то часть моего существа хотела идти дальше. Часто видеться мы не могли, поэтому он писал мне кое-что. Фантазии. Отправлял их электронной почтой или оставлял в ящичке для корреспонденции.
Хорошо, Клэр. Что стало с ним?
Его жена нашла одно письмо. Тут же отнесла декану. Элиота, разумеется, уволили.
Как ты отнеслась к этому?
С восторгом. Думала, что наконец будем вместе. Но он не смог перенести случившегося. Покончил с собой. Оставил мне последнее письмо. Он… он хотел, чтобы я последовала за ним.
А потом?
Потом я путешествовала. Оглядываясь назад, вижу, что просто убегала от чего-то, вышедшего из-под контроля.
Убегала? Или искала?
Пожалуй, и то, и другое.
А чего искала?
Не знаю. Я читала кое-что – «Историю нуля» Анны Райс. После того, через что я прошла, показалось несколько банальным. Но я любопытна. Должно быть, мне нужен гид.
Не говори этого. Тут все совершенно ясно. Он сам увидит твой потенциал. Теперь еще раз: кто ты?
– Я буду жить в квартире прямо под тобой, – сообщает ей Фрэнк уже в машине. – Если в ближайшие недели тебе что-нибудь понадобится, стучи мне в дверь.
– Это необходимо? Я имею в виду – селиться там.
– Может быть, пока нет, зато мне не придется ездить.
– А миссис Дербан не будет возражать?
– Никакой миссис Дербан нет, – угрюмо отвечает он. – Вообще-то есть, только она теперь живет с каким-то дизайнером. Типом, который делает свадебные торты и всякие штуки из картона. Зарабатывает в месяц больше, чем я за год.
– Поэтому она и ушла?
– С чего ты решила, что она ушла от меня?
– Потому что ты производишь впечатление слишком верного человека, неспособного бросить кого-либо.
Фрэнк смотрит на дорогу.
– Ушла, потому что я слишком много работал ночами, а когда не высплюсь, бываю раздражительным.
– Значит, не ужасы работы мешают тебе спать? – спрашивает Клэр, и тут он вдруг смотрит на нее, его губы гневно сжаты.
– Клэр, ты проводишь слишком много времени с доктором Лейхтман. Оставь психологическую болтовню ей, ладно?
Клэр молчит в замешательстве. Она впервые осознает, что те, кто проводит эту операцию, могут иметь разные программы, разные планы атаки, даже разные цели.
Фрэнк доедает взятый в кафе навынос обед и проходится по телевизионным каналам. Ничего интересного. Смотрит на часы. Уже за полночь. Выливает в стакан из бутылки на столе остатки виски.
Бродя по пустой квартире, все еще окутанной проводами, которые не упрятали техники, Фрэнк останавливается перед телевизором побольше, неуместно установленным посреди гостиной, и включает его.
Теперь при нажимании кнопок пульта на экране появляются не развлекательные или разговорные программы, а разные виды квартиры Клэр прямо перед ним.
Фрэнк видит стол с объедками, полупустую бутылку шардонне. Колеблется, нажимает еще одну кнопку, видит пустую кровать. Нажимает другую.
Клэр стоит голая у открытого окна, спиной к Фрэнку, глядя на ночной Нью-Йорк. Она поворачивается. В руке у нее стакан вина, там отражается темная тень между ее ног. И Фрэнк готов поклясться: Клэр знает, где установлена видеокамера, понимает, что он смотрит, поэтому глядит прямо на него и проводит рукой по телу в медленной, томительной неге.
Клэр идет к нему. Ее груди заполняют экран, потом она исчезает.
Фрэнк включает то одну, то другую камеру в течение долгих минут, но Клэр словно растворилась в воздухе.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?