» » » онлайн чтение - страница 14


  • Текст добавлен: 3 октября 2013, 23:23


Автор книги: Уильям Николсон


Жанр: Фэнтези


сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 14 (всего у книги 18 страниц)

Шрифт:
- 100% +

Глава 18

Мампо сражается на манахе

Кестрель била дрожь. С тех пор как свадебная процессия вступила в Высший Удел, она ждала удара Зохона. Колонна за колонной гвардия маршировала по улицам, и нигде не наблюдалось сил, которые могли бы противостоять ей. Однако командир гвардейцев с улыбкой ехал вперед, а свадьба шла своим чередом.

Кесс выбралась из кареты вместе с Ланки и последовала за невестой по ступеням, ведущим в огромный зал под куполами, где и должна состояться церемония. Вокруг звучала музыка. Изнутри доносились голоса, исполнявшие радостную песню. Йодилллу, уже покинувшую карету, с обеих сторон поддерживали Йоханна и Йоди. Под высокой аркой входа невесту встретил хранитель покоев Доминатора, низко поклонился и приветственно развел руки. Гости проследовали в зал. Кестрель вошла следом за Сирей.

Холл поразил девушку. Необъятные колонны с замысловатой резьбой поддерживали парящие купола, арена, предназначенная для свадебной церемонии, была опоясана решеткой из тонких дубовых опор, на которой располагались мягкие сиденья под темно-красным с золотом балдахином. Огромное, наполненное светом пространство наверху сияло, словно маленькое небо, и, заполняя эту пустоту, взвиваясь вверх, к стеклянному куполу цвета заката, звучала триумфальная песня, которую исполняли четыреста певцов личного хора Доминатора. Хористы стояли на специально сооруженных помостах по обеим сторонам от входа, облаченные в темно-красные мантии с длинными рукавами.

– Хорал в честь невесты, – прошептал хранитель Йоханне. – Сочинен Доминатором для церемонии встречи.

– Доминатором?

– Вся музыка свадебной церемонии сочинена правителем, и он же дирижирует ею.

Продолжая маршировать, шеренги высоких гвардейцев вливались в зал, заполняя пространство за деревянной ареной. Кестрель поняла, что битва может начаться прямо здесь, в этом внушающем благоговение и заполненном людьми зале. Девушка огляделась в поисках путей отступления. В зале было три выхода: один – на главную улицу, через него они вошли в помещение, и два боковых – оба забиты зрителями. Проход у дальней стены вел во внутренние комнаты. У одной из стен виднелась узкая лестница, поднимающаяся на галерею, которая тянулась ниже уровня куполов. Но прежде чем Кестрель смогла рассмотреть что-нибудь еще, ей пришлось последовать за королевской четой на арену. Затем принцесса, по-прежнему скрытая под вуалью, позволила своему взгляду скользнуть мимо манахов и приостановиться у трона, где сидел ее будущий муж. Принцесса смотрела на Бомена, стоявшего сзади. Сирей показалось, что брат подруги задумчиво смотрит на нее. Йодилла сидела очень спокойно и прямо, слишком гордая, чтобы обнаружить свое беспокойство, хотя на самом деле принцессу била дрожь. «Ах, Бомен, – думала она. – Что я здесь делаю? Почему мы с тобой не можем ускользнуть отсюда и поговорить?»

Бомен смотрел на Кестрель.

Не надо, Бо. Это опасно.

Бомен не мог просто отвести взгляд, он ласково коснулся разума сестры. Кестрель была не только напряжена, что казалось естественным, но и очень взволнована.

Когда это начнется?

Не знаю. Готовься.

Кестрель снова обернулась к Зохону.

Тра-та-та-та! Тра-та-та-та! На песок спрыгнул поджарый Кадиц – самый длиннорукий манах. Стройный и упругий, словно натянутый шнур, он поклонился и принял свою долю аплодисментов.

С верхнего яруса Зохон смотрел вниз на Йодиллу. Изгиб ее тонкой шеи под плотно пригнанным головным убором был так соблазнителен, что командиру страстно хотелось погладить его своей сильной рукой. Ему казалось, что принцесса дрожит от его взгляда и отводит глаза от жениха. «Ничего не бойся, любимая! – повторял Зохон про себя. – Я спасу тебя!» Он обратил исполненный ненависти взгляд на врага – высокомерного молодого человека, посмевшего возжелать в жены его Сирей. С огромным удовлетворением Зохон заметил, что Ортиз покраснел и опустил глаза.

Тра-та-та-та! Тра-та-та-та!.. Появился Арно, великий и ужасный, самый опасный из манахов. Подбоченясь, он простер огромные руки и склонил бычью голову перед королевскими гостями.

Ортиз принял поклон Арно, щеки его все еще горели. Он покраснел потому, что, глядя на Кестрель через арену, поймал ее взгляд и заметил, что глаза девушки вспыхнули. «Почему она сердится на меня?» – спрашивал себя Ортиз. Здесь мог быть только один ответ. Она увидела в его глазах любовь. Эта мысль наполнила Ортиза неистовым восторгом. Это яркое выразительное лицо, которое казалось ему теперь самым привлекательным в мире, этот живой дух тронули его чувства. Кто знает, может быть, она ответит на его любовь. Безумие думать об этом, безумие, бред, нелепость.

Тра-та-та-та! Тра-та-та-та! Четвертый манах выпрыгнул на арену, для того чтобы засвидетельствовать почтение высоким гостям. Это был Мампо. Кестрель с удивлением узнала его и едва удержалась от крика. Он так изменился. Смазанное маслом обнаженное тело блестело, Мампо двигался плавно и уверенно. Обуздав свои чувства, Кесс смотрела на Мампо и восхищалась. Она ничего не знала о природе манахи, поэтому не ощущала страха. Бомен, разглядывающий арену с другой стороны, напротив, знал достаточно, чтобы содрогнуться.

Барабанный бой прекратился. Шум, сопровождавший попытки множества зрителей устроиться поудобнее, стих, и повисло напряженное молчание. В тишине раздались три низких стука – удары смычка по перилам: тук, тук, тук. Все глаза обратились наверх. В затененной галерее над ареной появилась фигура. Огромная, облаченная в темно-красное, на голове золотой шлем, в руке – скрипка. По рядам прошелестело одно слово:

– Доминатор! Доминатор!

Йоханна смутился.

– Разве он не должен быть внизу? – шепотом спросил он Барзана.

Великий визирь повторил вопрос хранителю покоев Доминатора. Графф прошептал что-то в ответ. Наконец шепот вернулся к Йоханне.

– Доминатор дирижирует музыкой. Он будет иметь честь присоединиться к вам после обмена клятвами.

– А, понятно. Хорошо.

Арену посыпали свежим песком. Снова раздался барабанный бой, возвещающий о начале манахи. Первая пара бойцов выпрыгнула на арену. Даймон против Кадица – изощренный мастер против юного великана. Еще один стук смычка раздался с верхней галереи, и бой начался.

Как в зеркале повторяя движения друг друга, манахи кружили, пока еще не пытаясь задеть противника. Короткие ножи у колен и запястий блестели в розоватом свете. Вращаясь в прыжке, долговязый Кадиц ударил первым, однако Даймон ушел от удара и сделал ответный выпад. Клац! Звук удара ножа о доспех завершил серию потрясающе быстрых ударов – колени плясали, кулаки взлетали, клац-клац-клац, пока оба манаха грациозно не отскочили назад, не причинив друг другу никакого вреда.

Сирей разволновалась. С первым ударом принцесса поняла, что все это не просто игра. Противники всерьез намеревались причинить друг другу боль, нанести раны, возможно даже смертельные. Каждое движение могло привести к смерти, каждый взмах стали мог прервать жизнь одного из противников. Принцесса подумала, что еще никогда в жизни ей не доводилось видеть ничего более прекрасного, чем эти ложные выпады, удары, отражения и увертки, исполненные так четко, с такой тщательностью и смелостью. Эта обнаженная кожа, казалось ждущая того, чтобы быть разрезанной, искромсанной, разорванной и исколотой ножами! Эта почти кровоточащая кожа! Сердце Сирей трепетало, а глаза сияли, следя за каждым движением смертоносного танца.

Коварный Даймон крутнулся и скользнул под длинную правую руку соперника, левое колено поднялось как раз в то мгновение, когда Кадиц отпрыгнул. Удар правой руки Даймона Кадиц парировал левой и отскочил от высоко поднятого правого колена соперника.

– Ха! – громко выдохнул Даймон.

Единственным движением он овладел контролем над ритмом манахи, и это поняли и сами бойцы, и их наставник. Кадиц беспомощно парировал и отступал, пока не оказался на самом краю возвышения, и мягко спрыгнул оттуда, признав свое поражение.

Зрители наградили противников щедрыми аплодисментами. Классическая схватка, проведенная искусными бойцами, находящимися на пике формы, – и ни капли крови. Ортиз, внимательно наблюдавший за схваткой, понял, что такое указание бойцы получили от наставника. Гостей, ничего не знающих об искусстве манахи, могла потрясти жестокость поединка.

Кестрель повернулась, чтобы посмотреть на Зохона. Глаза воина сверкали – его захватил поединок. Он не сдвинулся с места с тех пор, как началась схватка, заметила Кесс. И тут все мысли о Зохоне и грядущей битве вылетели из головы девушки. На арену вышел Мампо.

Загремели барабаны, и на поле боя выбрался Арно, которому предстояло сразиться с новичком. Со стороны пара выглядела довольно странно: громадный мясистый Арно и Мампо, такой тонкий и гибкий. Как ни удивительно, казалось, что Мампо движется медленнее, чем его громадный противник, словно в трансе. Ортиз увидел в этом сосредоточенность перед схваткой, свойственную настоящим бойцам, – бойцам, движения которых кажутся бессознательными. Парень – настоящий, заметил мысленно Ортиз с одобрением. Этот бой запомнится. Глаза Ортиза обратились к Кестрель, и он заметил, что девушку, по всей видимости, тоже поразил юный манах. «Она понимает. Она чувствует силу манахи. Иначе и быть не может», – сказал себе Ортиз.

Сигнал к началу боя был дан, но манахи не спешили. Они двигались с преувеличенной медлительностью, почти в пределах досягаемости друг друга, повторяя каждое движение противника, будто в танце. На самом деле соперники напряженно искали ритм боя – тот слабый пульс, что бьется в сердце Манахи. В жутком убаюкивающем ритме соперники кружили и изгибались, все время поворачиваясь и пытаясь вести в этом смертельном танце.

Вот Мампо изогнулся близко от Арно, и тот ударил. Очевидная уловка – такой удар просто парировать, однако темп схватки стал быстрее. Мампо закрыл глаза, воспринимая действия огромного соперника скорее внутренним чутьем, чем зрением. Юноша двигался с поразительным изяществом – каждый выпад начинался и завершался с неторопливой непринужденностью, словно бы он заранее знал, что последует потом. Теперь и Арно, когда теми схватки увеличился, управлял своим телом с захватывающим дух совершенством. Столь же проворный, как и Мампо, столь же быстрый в ударах, он вдвое превосходил соперника по мощи. Один смертельный удар громадным кулаком с торчащим острием – и Мампо уже не поднимется на ноги. Но время таких ударов еще не пришло. Церемонная последовательность выпадов, блоков, находчивых уверток развертывалась перед зрителями, как в учебнике, являя настоящий урок мастерства и высокого искусства.

Ларс Янус Хакел, сидя у входа в туннель, с одобрением наблюдал за схваткой. Мальчик не пострадает, рассуждал он. Мальчик слишком хорош. Хакел заметил глубокую сосредоточенность, с которой сражался Мампо, и понял, что даже великому чемпиону никогда не одолеть подобной защиты. Теперь противники двигались с завораживающей скоростью, за быстрыми легкими движениями почти невозможно было уследить. Манахи наносили удары бессознательно, не успевая оценить необходимость того или иного маневра в соответствии с правилами боя, которым их учили. Дзинь-дзинь-дзинь – пели ножи, едва касаясь друг друга и доспехов, не растрачивая ни капли силы в этих бесплодных столкновениях. Все быстрее и быстрее, поворачиваясь, подпрыгивая, манахи танцевали бесконечный танец, заставлявший зрителей затаить дыхание. В любое мгновение каждый мог пропустить удар, мог не угадать следующее движение соперника и увидеть, как летящий нож входит в незащищенную плоть. Однако поединок продолжался, никто не желал отступать, бойцы сохраняли превосходную сосредоточенность, а напряжение все росло.

Сирей едва могла выносить ожидание развязки. Она крепко сжала руки, наклонилась вперед и хотела только, чтобы соперники… чего же ей хотелось? С внезапной вспышкой стыда принцесса осознала, что желает увидеть кульминацию поединка – то мгновение, ради которого этот танец ножей постепенно убыстрялся, мгновение крови и боли. Все в манахе стремилось к завершению. Захваченные красотой зрелища, зрители жаждали кровавого финала.

Кестрель тоже чувствовала это, но ее возбуждение омрачалось ужасом. Ей тяжело было смотреть на арену, однако девушка не отводила от соперников глаз. Про себя Кесс обращалась к Мампо.

Прыгай, Мампо! Отступи! Не позволяй убить себя!

Теперь манахи завращались так близко и так быстро, что казалось, они обнимают друг друга. Они достигли той стадии боя, когда соперник, которому удастся сбить ритм, обретает контроль над схваткой и, пытаясь достичь преимущества, оба поединщика меняют ход своих движений. Арно попытался провести несколько выпадов слева, надеясь поймать Мампо врасплох. После того как Мампо в пятый раз коленом отразил его атаки, вынудив Арно защищаться от опасного двойного удара кулаком, бойцы вернулись к обычной последовательности движений. Внезапно Мампо бросился вперед, задействовав все четыре ножа одновременно, – обычно такое движение заставляло противника отступить. Однако Арно, искушенный в защите, ответил выпадом во всю длину руки, пытаясь всадить нож глубоко в живот Мампо. Юный манах успел отпрыгнуть и перевернуться в воздухе, подставив под удар защищенную голень. И снова поворот, выпад, взлет кулака – превосходно проведенная атака и защита, которую зрители встретили восхищенными аплодисментами.

Соперники устали. Да и как не устать от такого бешеного темпа? По молчаливому соглашению они увеличили дистанцию между собой, а скорость атак и контратак снизилась. Это мгновение в битве всегда опасно. Если один или оба бойца позволят сосредоточенности ослабнуть, кто-то из них непременно захватит преимущество. Однако невидимая нить между соперниками оставалась туго натянутой, даже когда они разошлись. Бой вступал в новую стадию. Наставник посмотрел на чемпиона и внезапно совершенно четко осознал, что тот сделает в следующее мгновение. Мампо слишком неискушен, чтобы предвидеть движение соперника. Наставнику не хватило времени обучить этому новичка.

И вот зрители увидели ее – знаменитую бешеную атаку Арно. Великан поднялся на цыпочки и швырнул свое тело вперед, пробивая воздух бешеными колющими движениями, которым не было примера в технике боя. Молотя руками и ногами, Арно набросился на Мампо в надежде вызвать ответную ярость, чтобы в это крохотное мгновение вернуться к прежней смертоносной точности удара, и тогда все будет решено. Но Мампо стоял как скала. Он не сделал даже попытки блокировать град ударов, не выпуская из виду огромный торс Арно. Такая тактика заставила защищаться уже самого Арно, и атака закончилась так же быстро, как и началась. И тут, искусно используя свой промах, чемпион внезапно повернулся, на короткое мгновение подставив сопернику спину, и Мампо схватил наживку. Он бросился в атаку, но нож на левом запястье Арно обманным движением полоснул по правому предплечью Мампо. Яркая кровь заструилась из раны. Вздох пронесся над толпой. Хакел покачал головой – мальчик не должен так проиграть.

Кестрель в ужасе громко закричала:

– Нет! Не трогай его!

Мампо резко поднял голову. Он узнал голос Кесс. И вот впервые после долгого времени он увидел ее. Потрясенный Мампо успел бросить единственный взгляд на Кестрель перед тем, как огромный чемпион вновь атаковал его. Теперь Мампо растерялся. Он отступил назад, пытаясь выиграть время, но его сосредоточенность ушла. Хакел в смятении наблюдал за Мампо. Ортиз с удивлением понял, что мальчишка готов отступить. Арно устремился вперед с прежней энергией, понимая, что сейчас он может выиграть поединок. Чемпион намеревался оттеснить Мампо к краю платформы и там легким ударом сбоку сломить его сопротивление.

Мампо отступал и парировал удары, кровь капала с руки на песок. Его защита все еще была непробиваема, но новичок потерял инициативу. Огромный Арно диктовал ритм, и хотя у Мампо было совсем мало опыта, он понимал, что обречен на поражение. Основное правило манахи заключалось в том, что атакующий всегда побеждает. С каждым ударом Арно наращивал темп, лишая Мампо возможности перейти от защиты к нападению. Кроме того, Кестрель со своей скамьи продолжала глядеть на Мампо. Он то и дело бросал на нее взгляды, и с каждым таким взглядом сосредоточенность юноши слабела.

Хакел серьезно встревожился: мальчишка делал ошибку за ошибкой. Лучше бы ему прыгать, пока не поздно. Вот и сейчас нож Арно коснулся бедра Мампо, оставив кровавый след. Толпа снова ахнула. Мампо, даже не почувствовав раны, поднял глаза и поймал страдальческий взгляд Кестрель. И в тот же миг его замешательство прошло. «Кесс не хочет, чтобы я проиграл, – подумал Мампо. – А это значит, что я не должен».

Волна счастья всколыхнулась в сердце, когда Мампо в очередной раз отпрянул от удара Арно. Теперь он четко знал, что должен делать. Вместо того чтобы защищаться, Мампо, собравшись, широко раскинул руки.

Не понимая, что происходит, Ортиз в возбуждении вскочил с места:

– Что он делает?!

Хакел побледнел.

Арно же бросился вперед, исполняя ожидаемую последовательность ударов, блоков, уверток и контрударов. Однако Мампо не стал уворачиваться. Арно прыгнул прямо в его распахнутые руки, нож вонзился в грудь юноши.

Кестрель вскрикнула:

– Нет!

Все зрители вскочили с мест. Только Арно больше не нанес ни единого удара. Он стоял неподвижно, правая рука Мампо протянулась к его телу. Только теперь толпа осознала, что новичок принял удар лишь для того, чтобы ударить самому. Он выполнил печально знаменитый маневр – удар, убивающий обоих соперников. Нож, выступающий над запястьем, глубоко вошел в сердце чемпиона.

Медленно, в полном молчании Арно упал, последним движением вытаскивая нож из груди Мампо. Огромное тело с глухим стуком свалилось в песок и больше уже не двигалось. Мампо стоял неподвижно, кровь непрерывно струилась из бедра и груди. И вот грянули аплодисменты. Сначала люди затопали ногами, затем принялись бить кулаками по скамьям и кричать – казалось, что этот ревущий и молотящий вал невозможно сдержать. Красота завершилась убийством. Танец обратился в смерть. Сирей вопила и стучала вместе со всеми, захваченная потоком страстных, истощающих эмоций. Одна только Кестрель не кричала. Она тихо сидела на скамье – крупная дрожь сотрясала тело девушки – и не могла отвести глаз от Мампо.

Принимая аплодисменты, Мампо медленным движением поднял руку. Юноша казался ошеломленным. Хакел подал знак, и рабы забрались на платформу, чтобы унести тело Арно. Поднять бывшего чемпиона смогли только вшестером. Хакел сам повел победителя с арены, чтобы перевязать его раны. Уже уходя, Мампо оглянулся и в последний раз бросил взгляд на Кестрель.

Глава 19

Кестрель танцует тантараццу

Как только манаха завершилась, Йодилла встала и в сопровождении молодой служанки покинула арену. Зохон, все еще находившийся в приподнятом настроении после борьбы, оказался застигнутым врасплох.

– Куда уходит Йодилла? – требовательно спросил он. В результате поспешных расспросов удалось выяснить, что принцесса удалилась в боковую комнату, для того чтобы подготовить свой наряд к танцу.

В боковой комнате Йодилла быстро стянула с себя свадебное платье и обменялась одеждой с Кестрель. К возбуждению после манахи добавилось беспокойство по поводу предстоящей авантюры. Руки принцессы дрожали, когда она пыталась натянуть облачение на Кестрель.

– Ах, Кесс! Что, если они догадаются?

– Они не догадаются.

– Ты тоже дрожишь. Я чувствую.

– Это из-за борьбы. – Кестрель вздрогнула.

– Ты ненавидишь ее, дорогая? Я ненавижу ее потому, что меня от нее бросает в жар и всю трясет.

– Я не испытываю к ней ненависти, – глухо произнесла Кесс. – Должна была бы, но не испытываю.

– Нет? Ах, Кесс, друзьям можно рассказывать о том, что на самом деле чувствуешь?

– Если хочешь.

Сирей прошептала:

– Я так разволновалась.

– Я тоже.

– И ты? Ах, спасибо тебе, Кесс, дорогая! Иногда мне кажется, что я такая плохая, что мне не стоит и жить на свете. Вот так, теперь шапочку.

Кестрель надела на голову шапочку и молча опустила вуаль. Ее терзало новое опасение. Что, если Зохон начнет, когда она будет танцевать тантараццу?

Кесс взглянула на Сирей и заметила слезы в глазах принцессы.

– Что же будет, Кесс? Случится что-то особенное и ужасное. Ты чувствуешь это?

– Да, – отвечала Кестрель. – Мы должны быть храбрыми.

Пока дамы готовились к танцу, Ортиз испытывал непреодолимое беспокойство. Манаха зажгла его кровь, и военачальник чувствовал, что готов ко всему, несмотря на последствия. Он знал, что после танца последует обмен клятвами и тогда станет слишком поздно. Он должен найти способ поговорить с незнакомкой прямо сейчас.

Ортиз поманил к себе Бомена. Роняя слова так тихо, чтобы мог услышать только Бо, полководец показал на комнату, где скрылась Йодилла.

– Ты видел, куда они направились? Служанка пошла вместе с ней.

– Да.

– Отыщи ее. Скажи, что я хочу поговорить с ней.

– Как? Где?

– Сверху есть проход. Он ведет в сад. Я приду туда сразу после танца. Пусть ждет меня там.

Бомен сделал, как велели, обрадованный тем, что ему представился случай поговорить с Кестрель наедине. Он незаметно обошел арену сзади и направился к боковой комнате. В это мгновение Кесс, облаченная в свадебное платье, с опущенной вуалью, но без верхней накидки, вышла из комнаты и направилась к центральному входу на арену. Она не видела Бомена, так же как и он не увидел ее. Предвкушая танец, Кестрель не заметила, что брат ушел. Несмотря на опасность, Кесс ощутила внезапный прилив возбуждения. Она успела полюбить тантараццу.

Едва войдя, Кестрель сразу же посмотрела на Зохона. Он стоял в задних рядах – там же, где находился с самого начала, с гордым видом оглядывая арену. Она медленно сложила ладони и переплела пальцы рук. Зохон напрягся и едва заметно кивнул. Он увидел. Кестрель сделала рукой успокаивающее движение – тише, тише, не сейчас. Оставалось надеяться, что он понял.

Учитель танцев Лазарим, наблюдавший за манахой с восхищением, переходящим в благоговение, только сейчас понял, что тантараццу будут исполнять на той же залитой кровью арене. Он успел забыть о том, что является участником весьма рискованного заговора, и о том, что танцевать с женихом предстоит вовсе не Йодилле. Только сейчас, увидев на арене стройную, облаченную в белое фигуру, Лазарим осознал, что это служанка принцессы. Когда учитель повернулся, чтобы посмотреть на жениха, на лбу его от страха выступил ледяной пот.

Мариус Симеон Ортиз и не подозревал об обмане. Мысли его были в другом месте – в той комнате, где, как он полагал, Бомен разговаривает с темноглазой девушкой. Однако здесь и сейчас его невеста стояла перед ним, и Ортиз поклонился, предложив ей руку. Вместе они поднялись на платформу и еще раз поклонились – сначала Йоханне, затем Доминатору на верхней галерее. Ортиз поймал взгляд своей учительницы мадам Сайз, которая твердо смотрела на него, пытаясь внушить ученику, что необходимо сосредоточиться. Она права – тантарацца не простой танец. Ортиза удивит, если Йодилла окажется хорошей партнершей. Он не верил в это.

С поклонами было покончено, Ортиз протянул принцессе правую руку и выпрямился. Партнерша крепко сжала его кисть, повернувшись на подушечках пальцев, чтобы занять правильную позицию. Ортиз приятно удивился. Она хорошо двигалась. Возможно, танец еще доставит ему удовольствие.

Вверху на галерее правитель поднял скрипку и заиграл. Музыканты внизу присоединились к нему – не свирель и барабан, а целых шестнадцать инструментов, все в руках настоящих мастеров. Лазарим, который стоял позади среди слуг, позабыл свои страхи и всеми чувствами потянулся к юной ученице, молчаливо взывая: «Лети, лети как птичка! Улетай, дитя! Улетай!»

Музыкальное вступление закончилось, и начался танец. Ортиз двинулся влево: шаг, шаг, еще шаг. Партнерша следовала за ним. Затем вправо: шаг, шаг, еще шаг. Поклон. Замечательно! Никакой помпезности, четкие движения, простые и правильные. Внезапно музыка изменилась. Поворот, еще поворот! Поворот! Вот это остановка! Мадам Сайз видела это, Лазарим видел, а Ортиз почувствовал, как дрожь прошла по его телу. А принцесса знает толк в танце! Руки разжались, с каблука на мысок, и вновь партнеры сошлись. Взяв руку девушки, Ортиз почувствовал, какое удовольствие доставляет ей танец, и все думы, все надежды и страхи покинули его. Тантарацца – танец любви, а Ортиз был влюблен и танцевал так, как никогда до этого. Они вращались и вращались, кружась в ритме музыки, ноги танцоров взлетали над окропленной кровью ареной.

Когда Бомен добрался до двери боковой комнаты и тихонько приоткрыл ее, взоры всех зрителей были обращены к танцующим. Юная девушка сидела в дальнем углу комнаты спиной к Бомену. На ней была одежда Кестрель, она смотрела в окно На маленький садик внизу. Голова была опущена, лицо спрятано в ладонях – девушка плакала. Бомен мгновенно понял, что это не его сестра.

Он уже собирался развернуться и уйти, когда она повернула к нему залитое слезами лицо и радостно вскрикнула:

– Бомен!

Он был слитком потрясен, чтобы сдвинуться с места. Плачущая девушка промокнула глаза и принялась рассматривать его со странным, напряженным выражением на лице.

– Ты Бомен, не так ли? Кесс рассказывала о тебе.

– Кто ты?

Почему она смотрит на него так, будто они давно знакомы? Он видит ее первый раз в жизни.

Сирей поняла, что Бомен не догадывается о том, кем она приходится Кестрель. Он не подозревает, что перед ним Йодилла Сихараси из Гэнга. Кроме того, не ней было платье служанки.

– Меня зовут Сирей, – произнесла она. – Я – одна из служанок Йодиллы. Как и Кестрель.

– А где Кесс?

– Она уже ушла. Йодилле хочется, чтобы она всегда находилась рядом с ней. Они друзья, понимаешь?

Разговор казался Сирей восхитительным, однако Бомен собрался уходить.

– Я должен найти ее.

– Постой! – вскрикнула принцесса. – Она не хочет, чтобы кто-нибудь знал о тебе. Ты – ее тайна.

– Но тебе она рассказала.

– Лишь потому, что мы очень близкие подруги. Заходи, присядь. Подожди, пока закончится танец.

Бомен с неохотой остался. Зачем он сидит здесь? Он все еще пребывал в изумлении – как могла Кестрель уйти, не увидев его?

– Я все про тебя знаю, – сказала Сирей, пристально глядя на него. – Кесс собиралась познакомить нас, и вот мы встретились.

Она лучезарно улыбнулась.

– Как ты думаешь, я красивая?

Бомен покраснел.

– Не знаю, – отвечал он, не сознавая, что говорит. – Я никогда не видел тебя прежде.

– Какая разница? Достаточно одного лишь взгляда.

– Нет, разница есть.

– Правда? – Сирей выглядела смущенной. – А сколько нужно времени? Можешь смотреть на меня, когда захочешь. Я не позволю им выколоть тебе глаза.

– Кому?

– А, всем. – Йодилла исправила свою оплошность так же легко, как и совершила. – Можешь смотреть. Я начинаю тебе нравиться?

– Ты такая странная.

– Странная, но красивая. Ну, давай же, признайся.

– Хорошо. Ты красивая.

– Ура! – Сирей радостно захлопала в ладоши. – Значит, ты любишь меня.

– Нет, не значит.

– Конечно значит. Это всем известно. Мужчины всегда любят красивых женщин. Ты глупышка!

Бомен посмотрел на нее, затем попытался проникнуть в мозг девушки. Он обнаружил там запутанные детские страхи и простое желание быть любимой.

– Почему ты плачешь? – спросил он, смягчившись.

– Я не хочу… – Сирей едва не сказала «выходить замуж», однако вовремя спохватилась. – Я не хочу остаться одна.

– Могу я кое-что посоветовать тебе?

– Да, будь добр.

– Беги отсюда. Скоро здесь будет очень неспокойно.

– Да, я понимаю.

– Скажи своей хозяйке, что Ортиз не хочет жениться. Ей следует возвращаться домой.

– Не хочет жениться? – Принцесса глядела на юношу изумленно. – Ты уверен?

– Он влюблен в другую.

– Ты хочешь сказать, что я не должна… В кого? В кого он влюблен?

– В Кестрель. В мою сестру.

Сирей все смотрела и смотрела на Бомена. Неужели возможно, чтобы мужчина, который мог бы жениться на ней, предпочел такую девушку, как Кестрель? Сирей не чувствовала ревности, только изумление.

– Ах да! Вуаль! Он ведь не видел… ее. Или меня. Я считаю, что если бы он увидел меня, то непременно влюбился бы. Разве ты так не думаешь?

– Пусть так. – Бомен улыбнулся. Сирей была прелестна и одновременно так несуразна! – Я ухожу.

– Хорошо. Иди, если должен. Но в конце концов ты поймешь, что любишь меня. Пройдет время, и ты увидишь.

– Если это произойдет, я скажу тебе.

– Обещаешь?

– Обещаю.


Бомен выскользнул из комнаты и незамеченным вернулся на арену – никто не обратил на юношу внимания, потому что все глаза, все сердца были захвачены танцем. Взлетающая, пульсирующая мелодия уносила Ортиза и Кестрель, словно птиц порыв ветра, – кругом и назад, и вот они снова падают в объятия друг друга и снова отклоняются, словно душа, непостоянная в любви. Бомен взглянул на танцоров и в то же мгновение понял, что перед ним на песке танцует сестра. Лазарим повторял каждое па танцующих, легко двигая своим миниатюрным телом, и, сам того не замечая, издавал в экстазе низкий воркующий звук. Йоханну так поглотил танец, что он забыл о неудобстве, доставляемом короной, и выгнул шею, чтобы видеть каждое движение танцоров. Мадам Сайз застыла, тело ее напряглось, рот открылся в предвкушении следующего такта. Что до Кестрель и Ортиза, то они были одержимы танцем. Ортиз больше не думал ни о последовательности движений, ни о том, вести ли партнершу или позволить руководить ей самой. В танце они были равны. Они парили над землей, все движения были подсказаны музыкой и стремлением тел – прочь, прочь, поворот, назад, вот они почти коснулись друг друга, и снова прочь! Опять назад! Партнеры закружились, взявшись за руки, – ах, так легко, едва соприкасаясь, затем снова разошлись, прыжок, приземление на одну ногу, поворот! Вновь сошлись! И заключили друг друга в объятия!

Кестрель танцевала, словно последний раз в жизни, – ничто в мире не существовало для нее, кроме этого мужчины, этой музыки и этой маленькой кружащейся сцены. Ортиз был ее врагом, человеком, которого она должна уничтожить, – и он же был ее партнером, ее возлюбленным, ею самой. Пока длился танец, они были единым телом.

Кесс чувствовала сильные руки, удерживающие ее за талию, когда отклонялась назад, и была уверена, что эти руки не позволят ей упасть. Склоняясь к Ортизу, она ощущала биение его сердца, его грудь прижималась к ее груди. Кестрель широко раскинула руки, и Ортиз поднял партнершу, а когда она приземлилась на землю, почти не ощущая собственного веса, снова раздался барабанный бой, словно испуганная стая птиц с треском выпорхнула из зарослей, – тра-та-та-та-та-та-та! – и в едином биении сердца танцоры полетели. Один разум, одна песнь, два тела в движении – строгая осанка и полное самозабвение, сердца партнеров плавились в тантарацце, которая представляла собой одно долгое, бесконечное объятие. Кестрель чувствовала, что в танце нет ни правил, ни запретов, ее тело может делать что угодно, и что бы она ни сделала, все будет прекрасно, необходимо и правильно. Она танцевала, будто падала с немыслимой высоты, – для того чтобы падать, не требовалось прилагать никаких усилий, только не сопротивляться. Улыбающаяся, сияющая, прекрасная, она летела к финалу.

Страницы книги >> Предыдущая | 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 | Следующая

Правообладателям!

Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.


  • 0 Оценок: 0
Популярные книги за неделю

Рекомендации