Читать книгу "Воротиться нельзя влюбиться!"

Заодно и дровишек подкинула. Наконец задвинула заслонку и села за стол, задумчиво разглядывая корешки книг, но новых среди них не прибавилось. Ни одного пособия по выживанию для попаданок из Навомирья, так вроде Яга назвала Землю.

Интересно почему? Разве не Навь, Правь и Явь должны быть? Ладно Правь, это мир богов. Но наш-то мир должен быть Явью. Хотя… Явью обитатели Явомирья считают себя, а Землю – потусторонним мёртвым загробным миром, так получается? Эх, учебник бы сюда! И не методичку на двенадцать листов, а нормальный справочник по мифам и легендам.

Сидя за столом, бездумно глядела в окно и вдруг заметила странное. Лес шумел и раскачивался, хотя ветра, кажется, не было. Дважды моргнув, я накинула душегрейку с валенками и выбежала наружу.

Тут творилось нечто совершенно невообразимое. Деревья скрипели, стенали и стонали, но в зимнем воздухе – ни дуновения ветерка. Я только сейчас почувствовала, насколько этот воздух сладок. Словно набираешь в руки пригоршни студёной колодезной воды и утоляешь мучительную жажду. И в этом практически неподвижном, напоенном морозом воздухе – качающиеся деревья.

Почему? Как?

Обернувшись, позади избушки увидела то же самое. Нелогичное, странное и пугающее зрелище. Ну нет, лучше я внутри отсижусь за книжками. У меня ещё заметка про разрыв-траву не читана и зеркальце не расспрошено.

Лес продолжал шуметь и стонать, а я чуть не спалила в печке щи. Пока вынула, пока смогла поставить горшок в специальное углубление на шестке, пока налила себе порцию, пока поела – всё это время снаружи творилась страннейшая вакханалия.

– Свет мой зеркальце, скажи, а я могу другие желания загадывать?

– Можешь, – ответило оно, – но тебе это не поможет, потому что ты дура дурацкая.

Вот и поговорили. Ладно, попробуем немного лести.

– Зато ты такое умное, наверняка знаешь, где мы находимся.

– Знаю. В избе Яги, – отозвалось зеркальце.

– А в какой стране?

– В сказочной, – ядовито хмыкнуло оно.

– И как она называется?

– Как назвали, так и называется. Я тебе что, справочная служба?

– Знаешь что? Хочу желание загадать! Хочу, чтобы кто-нибудь сейчас пришёл и объяснил, где я, что происходит и чего ждать дальше!

Зеркальце вдруг на глазах постарело, стекло растрескалось сильнее, а патина потемнела.

– Говорю же, дура! Ещё и нетерпеливая, – ехидно отозвалось это волшебное хамло и замолчало как раз тогда, когда в дверь постучали.

Открывала без опаски – зеркальце же пообещало ответы на вопросы, вот их я и ждала. Ещё втайне надеялась, что там окажется загаданный принц, но реальность по-прежнему била лопатой с размаху.

На крыльце стояла барышня, образ которой наверняка теперь будет преследовать меня в кошмарах. Кожа – с оливковым оттенком, лоснящаяся. Лицо – с правильными чертами, но покрытое слизью и водорослями. Волосы – грязно-чёрные, слипшиеся и свалявшиеся, с них ещё и вода капала. Пухлые обсидиановые губы переливались жирным блеском. Вокруг распространялся запах тины, а на плечах незнакомки налипла ряска, она же едва прикрывала высокую грудь. К поясу верёвкой были привязаны пучки осоки, которые не только особо ничего не скрывали, но и даже подчёркивали запредельную монструозную красоту и наготу гостьи.

Улыбнувшись полным острых зубов ртом, она спросила:

– Неужто на пороге меня будешь держать, Яга?

Понять, куда именно она смотрела, невозможно. В глазах незнакомки не было ни радужки, ни зрачков, ни белков, только плескалась чёрная болотная топь, смертоносная и бездонная.

Ну здравствуй, зыбочница.

– Проходи, – осипшим голосом ответила я.

Плавной кошачьей походкой она подошла к табурету и без приглашения села на него, вытянув длинные ноги цвета мирта. Под ними тут же собралась крошечная лужица, распространяющая запах подгнившего багульника.

– Ты что обещала, Яга? От лешего нас избавить. Мы тебе жар-цвет отдали? Отдали. А теперь что? Леший бушует, будто пьяный! – исподлобья посмотрела на меня гостья.

Упс!

Нет, ну скажите, кто мог знать, что с двух кувшинов наливки его так развезёт? То же мне нечисть…

– Это он бушует, потому что приходил, пытался сторговаться со мной за то, чтобы зыбочниц изничтожить. А я ему отказала, – вздёрнула подбородок я, всем своим видом изображая оскорблённую невинность. – А ты теперь приходишь и претензии мне предъявляешь.

Болотница стушевалась.

– Так он с того эдак залютовал? Вот ведь пакостник лесной! А чего он предлагал?

– Денег, вестимо. Но я ни копейки у лешего не взяла, – со всей честностью посмотрела я нечисти в глаза.

Та повеселела. Обнажила в пугающей улыбке десятки острых клычков и посмотрела на меня уже иначе.

– Молодец, Яга. Али мы, бабы, супротив одного мужика не выстоим? Выстоим!

– Только смотри, нелегко мне приходится. Леший силён, сама видишь.

– Вижу? Вижу! Оттого и пришли мы к тебе. Стали б мы жар-цвет тебе отдавать, ежели б сами могли справиться? – резонно спросила болотница.

– Надо вам на лешего напасть. Сегодня он лютует страшно, а завтра поутру будет слаб и немощен. Откат сил случится у него. Тут-то вы его и должны атаковать. А я вам подсобила ужо. Будет завтра ему так дурно, что ни в сказке сказать, ни пером описать, – заверила я.

Если леший пьянеет, то и с похмелья мается, так ведь? А мне всё лучше: пока нечисть друг друга мочит, про меня вспоминать не будет. Ещё б свистуна с ними как-то стравить, вообще шоколадно получилось бы. Пока у них между собой дрязги, можно аккуратненько подливать то наливочки в лешего, то дезу в болотницу, то зелья в разбойника, то керосинчику в огонь.

– Ах ты, Яга! – восхитилась болотница. – А чего сразу его не кончила?

– Да кончишь такого, как же! Надо по-умному делать. Ослаблять потихоньку, а уж потом добивать. Лучше всего – в ближайшие три месяца.

– Хороший план? Хороший! – одобрила болотница.

– Да и сама понимаешь, с запретом на колдовство сильно-то не разгуляешься. Надо действовать осторожно…

– И то верно! Так что ж ты в личине тогда ходишь? – вздёрнула нечистая гостья точёную бровь.

– Нравится она мне. Да и для дела надо. Жду одного доброго молодца, – поделилась я.

– А-а-а, – понятливо протянула болотница. – Разве я не пойму? Пойму. И что, хорош молодец-то?

– Должон быть красив, умён и богат, – фыркнула я. – А там посмотрим.

– Ой, ну резвись, Яга. Чего б не резвиться-то с красивым-то, а? Кстати, о красавчиках. Мы тут весточку от родственницы одной получили, – загорелись у болотницы глаза мерцающими завораживающими огоньками, – от озёрницы, что рядом с теремом Кощеевым обитает. А та водит дружбу с его банником.

– Да ты что? – деятельно заинтересовалась я.

– А то! Так вот, банник сказывал, что Кощеич ищет навомирянку. Ну про то все уже знают, весть-то уж сутки гуляет по городам да весям, по лесам да топям. Так вот, банник клянётся, будто Кощеич способ нашёл, чтоб волшба, значит, не хирела. Знаешь какой?

– Какой? – спросила я, уже предчувствуя, что ничего хорошего навомирянке в этом способе не светит.

– В жертву её принести, да тем каналы между Навомирьем и Явомирьем разрушить! – восторженно поведала болотница. – Представляешь? Золотом даёт за навомирянку её полный вес! Али на диковину какую меняет. Уж об чём я мечтаю-то? В тайности поймать стервь эту, да Кощеичу лично отвезти! Ежели ты сама её словишь, то уж свистни мне. Я забесплатно её в столицу сопровожу да ещё и одарю тебя сверх меры.

– С чего бы такая щедрость? – скептически спросила я.

– Как с чего? Ты Кощеича видала? Красавчик-то какой, а? Глазищи чернючие, как сама ночь! А всё ходит холостым. Трое смотрин уже устраивал, а всё не лежит у него ни к кому душа. А я б показалась ему на глаза-то. Что ж я, хуже всех, что ли? Не хуже!

Болотница и правда была не хуже всех, а что до оливковой кожи, острых зубов да топи в глазах – наверняка и на это любители найдутся. У меня такую одноклассницу замуж взяли, что болотница рядом с ней просто модель.

– И в кого он такой красавчик уродился? – задумчиво пробормотала я, вспоминая образ Кощея.

Точно не в отца.

– Как «в кого»? – встрепенулась гостья. – Не в тебя ли?

– В меня? – вытаращила я глаза.

– Что, нет? – разочарованно протянула она. – А то ходят слухи, будто ты его родила…

Нет, такую вероятность исключать нельзя, конечно. Я-то понятия не имею, кого там родила или не родила Яга.

– А уж я размечталась и за князя нашего замуж сходить, и с тобой, Яга, породниться… Сама знаешь, невестка из меня получится знатная. А кто ж тогда мать его? – задумалась гостья. – Уж не Марья Моревна ли?

– Или Василиса Премудрая, – зачем-то подсказала я.

– Думаешь? – вытаращилась болотница.

– Говаривают, был у них с Кощеем бурный курортный роман… – протянула я.

– Да ты что?! – всплеснула руками болотница, и по комнате разлетелись брызги тины. – Ой, – замерла она под моим тяжёлым взглядом. – Я случайно.

– А князь, значит, наш…

Я задумчиво посмотрела на болтливую гостью, решая, как лучше вытянуть из неё сведения.

– Наш, чей же ещё? Говорят, король Егор Евпатьич в Тривосьмом королевстве, напротив, колдует во всю мощь. Да ещё знаешь что? Войной нам грозит!

– Нам? – деланно удивилась я.

– Ну, всему нашему Триседьмому княжеству, – округлила глаза болотница. – Представляешь? Я вот представляю, что начнётся, коли опять война пойдёт. Мало нам Трипятого ханства, что вечно воду баламутит?

– Политики, – презрительно поддакнула я.

– Скажи? – согласилась собеседница, горячо закивав, аж ряска с груди немного сползла. – Но уж князь-то наш такого не допустит. Всем ведомо, какой Кощеич стратег! Мож, и верно сын Василиски-то Премудрой, а? Уж больно умный…

– Не страшно за такого замуж идти-то было бы? – ехидно поддела я.

– А что, мне ж с ним не в уме состязаться! Чем умнее муж, тем спокойнее живётся его жене, – мудро изрекла болотница.

– Ты лучше расскажи, с чего у вас с лешим-то разлад пошёл.

– Ой, ну там такое… повздорили сначала из-за девицы той беременной, что мы в топь заманили. Леший орал, что она ему лесовичка бы родила. А мы что? Нам тоже ещё одна болотница не лишняя. В общем, ругались-ругались, ажно звери все поразбежались. Потом вроде замирились. А леший вдруг и говорит: «Нете́ча, можно я потрогаю твои прекрасные волосы?». А я что? А я разрешила! Так он взял да под носом у меня пальцем провёл, да ещё и сказал громко так: «Хороши усищи!»… Тут-то драка не на жизнь, а на смерть и началась.

– Да неужели? – сдавленно спросила я, не просто офонаревшая, а опрожекторевшая от этой непосредственности, с которой они сначала беременную девушку утопили, а потом из-за усов разругалась до взаимного уничтожения.

Ни на секунду нельзя забывать, что передо мной нечисть. Пусть выглядит она человекообразно и желания у неё вполне человеческие, но если б она узнала, кто я такая, долго бы я не прожила. Отволокла бы меня болотница к Кощеевичу и радовалась бы своей удаче.

– Кстати, а как бы ты к Кощеевичу поехала? Тебе не нужно на болоте жить?

– Ой, ну разве это не решаемо? Решаемо! Бадью бы налили, ряску пустили, жаб да водомерок… Доехала б до Стольнограда, как царевишна.

– Ясно. Ну, спасибо тебе, Нетеча. Иди, готовь нападение на лешего. А уж я вам завтра с утра подсоблю и наговором, и ещё чем смогу. Только уж не разболтай лешему, что я тебе о его планах рассказала, а то перестанет он мне доверять да заподозрит нас в заговоре.

– Я – болото! – клятвенно заверила она.

– Ну всё тогда, бывай, Нетеча.

– И ты бывай, Яга!

Попрощавшись, нечисть плавной походкой перетекла за порог и пошла в сторону леса, оставляя на снегу мокрые следы. Интересно, неужели болота не замерзают зимой?

Оставшись в одиночестве, я вернулась в избушку, вымыла грязь после прихода гостей и потерянно села на табурет.

Картина вырисовывалась безрадостная.

Леший меня сквозь лес не пустит.

Неизвестно, каким ещё заказчикам и что наобещала Яга.

Свистун вернётся через несколько дней претензии предъявлять.

Кощеевич этот ищет, награду объявил немалую. И хотелось бы позлорадствовать, что за меня ему особенно сильно придётся раскошелиться, но как-то не получается.

Одна надежда – на принца. Если его королевство колдует, а с Кощеевичем они на ножах, то нужно как-то с ним пытаться встретиться. Или не стоит торопить события?

Я взяла в руки зеркальце и внимательно его рассмотрела. Да уж. Выглядело оно теперь совсем древним, того и гляди в руках на куски распадётся.

– Свет мой зеркальце, скажи, количество желаний, что тебе можно загадать, ограничено?

– Разумеется.

– А чем?

– Силою моею. Так что стать поумнее можешь не загадывать, я не настолько могущественно, – ядовито процедило оно.

– И много я уже сил твоих потратила? – с тоской спросила я.

– Много. Почти все, – злорадно прозвучало в ответ.

– Ясно…

– А нечего было столько всего разом загадывать! – съехидничало зеркальце. – Наслаждайся теперь.

Я глубоко вздохнула, пытаясь обрести внутреннее равновесие.

Нужно составить план и придерживаться его, но сосредоточиться мешало всплывающее перед глазами лицо болотницы.

Сказ четвёртый, о внезапном коллективизме

Уезжала б ты отсель

В энтот… как его… в Бруссель,

Раз такая происходит,

Извиняюсь, карусель!

Итак, чем я располагаю?

Семьюдесятью пятью килограммами чистейшего обаяния, икромётным чувством юмора и умением всегда понять, когда нужно было остановиться вчера. Зеркальцем с непонятным механизмом исполнения желаний, репутацией злодейки, шкафом разных ингредиентов для зелий, мышами-информаторами и умением ворожить. Не зря же искры в зелье посыпались?

Я с подозрением посмотрела на руку. Попробовала поколдовать, но что-то пошло не так. Вернее, что-то пошло никак. Ладно, оставим.

Судя по виду, зеркальце хамило из последних сил, трогать его стоило только в самом крайнем случае, если встанет вопрос жизни или смерти. Почему оно отказывалось возвращать меня обратно? Это самый важный вопрос, нужно попробовать хоть лестью, хоть угрозами, но ответа добиться.

Что ещё?

Избушка бабы Яги хоть и стояла в лесу, однако у местной нечисти пользовалась большой популярностью. Рано или поздно кто-нибудь меня обязательно раскусит. Помогало, конечно, что к ведьминым личинам все привыкли, но это не панацея. Нужно рвать отсюда когти. Но как и куда? В этом, вероятно, придётся довериться принцу и понадеяться на его смекалку. Я же загадала умного, вот пусть и придумывает, как деву из беды выручить.

Тогда оставалось только запастись терпением. Ещё раз пролистав колдовские справочники, ни одного обряда для ускорения исполнения желаний не нашла, как и заговора на невидимость. Зато взгляд постоянно цеплялся за грязный горшок и несколько тарелок, что скопились у печи. Вот придёт принц, а у меня посуда не мыта. Отсутствие трусов, конечно, помогло бы сгладить эту оплошность, но не буду же я начинать знакомство с демонстрации голого зада? Начну с демонстрации зада жизненно-ситуационного, а потом уже по обстоятельствам.

Если честно, мысли о принце нет-нет, а щекотали изнутри. Какой он? Наверное, светловолосый и светлоглазый, такой, чтоб ему квартиру в Москве сразу по внешности сдавали без дополнительных вопросов. Логичнее было бы, чтоб он оказался царевичем, но тут уж сама загадала так загадала.

Вообще, странно, конечно. И как я в него должна буду влюбиться? Тут же всё такое… Несерьёзное? Нарочитое? Нереальное?

Сколько дней я уже тут, а всё равно поверить в эту сказку до конца не могу. Вот не могу – и всё тут! Кажется, будто это кино рано или поздно закончится, а я проснусь дома, в родной девятиэтажке с канализацией, отоплением и водоснабжением почти круглый год, не считая традиционного праздника летнего трубоменяния.

Так как мыть горшок в избушке было негде и нечем, оделась и вышла во двор.

Неужто у Яги для этого имелись особые заклинания? Ну не было во дворе ни умывальника, ни раковины, ни даже корыта, так что руками посуду тут никто точно не мыл. Я разворошила несколько сугробов и нашла навозную кучу. Какая удача, такие и находки, вестимо.

Небольшой отдельно стоящий домик с соломенной крышей оказался баней. Я заинтересованно его осмотрела, прикидывая, как бы ею воспользоваться. А то мыши по мне уже бегали, так недолго и вшей завести. Не удивлюсь, если они тут тоже говорящие. А мне и тараканов в голове хватает, говорящие вши были бы излишни.

Рядом с баней не было ни ручья, ни речки, только канавка для стока воды. Видимо, придётся таскать воду из колодца на другой стороне полянки. Надо ли говорить, что необходимость горбатиться, чтобы помыться, не добавляла оптимизма?

В итоге я согрела немного воды в печи и водрузила грязный горшок на пень для удобства. Вторая засада состояла в том, что мыла у Яги не было. Ни в бане, ни в шкафах. Зато нашёлся рецепт варки мыла из золы, а золы у меня было полно. Чего ещё у меня было полно? Времени и нерастраченного энтузиазма!

В общем, я с трудом, но отыскала треногу для подвешивания котелка, развела костёр на улице, используя угли из печи. Принесла золу в чистом чугунном горшке и подвесила его над огнём. Надо признать, что пока помывка горшков шла в некоторый минус: вместо одного грязного получилось уже два, ещё и руки все перепачкала, а снегом сажа с них не оттиралась, так что я заодно и баню растопила. Вот сварю мыло, потом помою горшки, а потом и сама помоюсь. Так неделя и пройдёт. Можно будет процесс заново начинать.

В рецепте предлагалось сначала наварить щёлока, потом его сцедить, добавить жира, концентрированного травяного настоя и дать остыть. Всё это рекомендовалось делать медленно, разделяя процесс на дни, но помыться захотелось сегодня, так что я немного нарушила рецептуру, зато колдовство вдруг проснулось. Когда через два часа в горшке от воды отслоилась желтоватая жидкость, и я попыталась её слить, оказалось, что горшок слишком тяжёлый. Едва не уронив его себе на ногу, хорошенько обругала чёртов щёлок, и с рук сами посыпались искорки, после чего щёлок не только слился и процедился на ура, но и поменял цвет. Полученную жидкость я принялась вываривать в третьем по счёту горшке, уходя в окончательный минус. Получается, смысла было бы больше, если б я первый грязный горшок просто закопала в снегу.

Но раз уж взялась…

С рук посыпались искры, в щёлочь полетели травы, следом полились масла и жир. В получившийся поташ требовалось добавить соль, чтобы вышло кусковое мыло, но его по рецепту ещё и сушить надо было, так что я решила, что у меня мыло будет жидкое. Собрала поташ, сложила в миску и принюхалась. Пахло парфюмированными коровами. Я щедро добавила ещё эфирных масел, немного отвара, сыпанула искр и помешала.

Получившаяся масса не пенилась, но после всего, через что мы прошли вместе, я ей это простила.

Жирный горшок из-под щей я кое-как натёрла результатом трудов. Жаль, что на морозе всё мгновенно застывало, и было непонятно – отмывает моё гениальное мыло или просто налипает сверху?

– Неправильно ты, Яга, горшок чистишь, – вдруг прогундосили из-за спины.

Я резко разогнулась и огляделась, но никого не заметила.

– Это кто сказал? – завертела я головой.

– Это я сказал, – ответил большой чёрный кот в очках, сидящий на плетне.

– Доброго дня. Хочешь сам заняться? – выгнула я бровь, указывая на горшок.

– Что я, домовой?.. – обиженно мурлыкнул кот и принялся лизать лапу, из-за чего очки начали сползать.

Хм, вариантов не так много. Это либо Бегемот, либо Баюн. Антураж скорее предполагает Баюна, так что примем эту версию за рабочую.

– С горшком я уже почти закончила. Сполоснуть только осталось, – сказала я и принялась обливать грешный источник неприятностей тёплой водой.

Жир, на удивление, смылся, чего не скажешь о саже. Ладно, просто постараюсь воздержаться и не облизывать котелок снаружи. Закончив, поставила условно чистый горшок на пенёк и вопросительно посмотрела на кота.

– Ты по какому, собственно, вопросу? – спросила я, подбоченясь.

После лешего и болотницы интеллигентный котик в очках не особо впечатлял.

– По вопросу обратного превращения в человека, разумеется. Взнос я оплатил, согласно договорённости на место расколдовки по расписанию прибыл.

– Ясно. Как видишь, я немного занята. Да и баня натоплена. Приходи лучше в другой день. Через недельку, например.

– А я никуда не тороплюсь, – заверил кот. – Иди, купайся, я подожду.

Ладно. Раз с наскока избавиться от очередного гостя не получилось, тогда подумаю, как от него отвязаться, пока в бане парюсь. Опять же, торопиться не стану, вдруг он замёрзнет ждать и уйдёт кого-то другого учить, как правильно горшки мыть?

Солнце тем временем начало клониться к горизонту. Кое-как сполоснув в тёплой воде условно мытую посуду и горшки из-под щёлочи, утёрла пот со лба. Хорошо, что баня протопилась, иначе принца я бы встретила не только сшибающим с ног природным обаянием, но и куда более ядрёным природным ароматом.

Оставив кота снаружи, отнесла посуду, взяла чистую одежду и пошла мыться.

В маленькой баньке единственное окошко имелось в предбаннике и давало не очень много света. Раздевшись, стопками уложила грязную и чистую одежду на лавку. Хотела уже заходить в парную, как в тёмном углу что-то блеснуло и закряхтело.

– Кто тут? – сурово спросила я, заподозрив кота в подглядывании.

– Как «кто»? Я это, хозяйка, – раздался в ответ довольный старческий голос.

– А… ты… – разумеется, я понятия не имела, кто смотрит на меня из тёмного угла, но никогда бы в подобном не призналась, вместо этого сурово сдвинула брови и гаркнула: – А ну не подглядывай!

– Жалко тебе, что ли? – обиженно буркнули в ответ. – Я ж только посмотреть. Хочешь, спинку тебе попарю?

Вот только вуайеристской нечисти не хватало! Уж не банник ли это?

– Отлезь! – цыкнула я на него. – Сама справлюсь.

В углу разочарованно вздохнули.

На всякий случай завернувшись в простыню, зашла в парную. Ох, как хорошо! Баню я всегда любила, жаль только, что дорого в неё ходить, да и не с кем. Разве только с мамой… А с ней куда ни пойдёшь – результат один. Ложками будешь есть её претензии на тему того, какая я неправильная дочь, и запивать из графина под названием «ничего ты по-человечески сделать не можешь, вся в отца». Можно подумать, это я себе отца выбирала, а не она. Меня так-то никто особо не спрашивал, хочу ли я рождаться в нищей семье, состоящей из вечно ругающейся между собой семейной пары – матери и бабушки.

Несмотря на все трудности и странности, в Явомирье был один существенный плюс: никто на мозги не капал. Да, угрожали убить, но лучше быстрая смерть, чем вот эти бесконечные потоки недовольства и претензий.

Можно подумать, у ребёнка есть выбор или возможность как-то на свою судьбу повлиять. Хорошо, мама пожалела, что связалась с отцом. Я поняла. Дальше-то что? Что я должна была сделать, чтобы она отстала? Родиться обратно?

Невозможно жить в бескрайнем море нелюбви. Хорошо, что у меня была бабушка. Благодаря ей я и держалась, но когда она скончалась, стало во сто крат тяжелее. Скандалы в доме не прекратились, однако сменился вектор. Мать целиком переключилась на меня.

В одной из статей писали, что нежеланные дети растут с установкой «лучше бы меня не было», не могут ни любить, ни реализоваться, только разрушают себя, явно или опосредованно. Я изо всех сил старалась жить иначе.

Только осознать, насколько больная у нас дома обстановка, получилось не сразу.

Однажды за ужином в гостях у подруги её младший брат разлил сок. Целый стакан сладкого апельсинового сока. Я аж сжалась от ужаса, потому что меня за такое третировали бы месяц, а мама подруги всего лишь сказала: «Иди принеси тряпку и вытри пол, а я пока протру стол». И всё! Не наорала, не назвала его криворуким, не швырнула вилкой. Просто помогла убрать разлитое. Сока, правда, больше не налила, кончился он. Из-за стола в тот вечер семья вышла в нормальном настроении, а о «катастрофе» все забыли примерно сразу.

Тогда у меня случился культурный шок. Когда я разлила полстакана воды, мать ещё неделю припоминала и называла никчёмной. Самое смешное, что когда она сама случайно опрокинула на себя тарелку плова, а я съязвила, что криворукость унаследовала от неё, она обиделась и почти месяц со мной не разговаривала. Благословенные деньки!

В общем, домой вернуться хотелось, но… только потому, что пока тут было опаснее и непривычнее.

Хорошо хоть кот с виду мирный. Как только от него отвязаться теперь?

Мыться новосделанным мылом я на всякий случай поостереглась, но и простой горячей воды хватило, чтобы освежиться. Ополоснула волосы травяным отваром, растёрлась грубой льняной простынёй и вышла в предбанник. Прохладный воздух тут же защипал колени и плечи. Быстро замотала волосы в полотенце, оделась в чистое и выбежала наружу. От разгорячённой кожи мгновенно повалил пар.

Чёрный кот и не думал никуда уходить, свернулся калачиком на крыльце, заняв его почти целиком. При моём появлении встрепенулся и уверенно потёрся боком о косяк.

Ладно.

Кот учёный мог пригодиться в качестве информатора.

В избушке было тепло. Запустив гостя, скинула душегрейку с валенками и смела снег за порог.

– Ужинать будете? – спросила я у кота.

Тот отказываться, разумеется, не стал. Занял место на нешироком подоконнике и смотрел на улицу. Интересно, он знает, как свет зажечь? Как бы так спросить, чтобы себя не выдать?

Наложив закусок на две тарелки, я насыпала зерна в мисочку для мышей с птахой и поставила на пол в углу. Стоило грызунам выползти из-под шкафа, как кот выгнулся дугой и заорал дурниной:

– У тебя что, мыши в доме?!

– И коты, – флегматично ответила я. – Но мыши тут живут, а коты нет. Так что я бы рекомендовала сбавить градус возмущения.

– Мыши в доме! Позор! Да ни один советский человек такого бы не потерпел! – полным страдания голосом взвыл кот. – Не дом, а хлев какой-то!

– Это такие же говорящие звери, как и ты, – фыркнула я.

– Неправда! Я – человек. Уважаемый профессор, лектор и доцент! – взвился кот. – Я просто попил не из того родника!

– Это как? – заинтересованно спросила я, садясь на табурет.

– Табличку «Не пей, котёночком станешь» не воспринял всерьёз, – пожаловался гость. – Попил. И стал.

– Печально. И теперь ты хочешь, чтобы я тебя обратно расколдовала?

– Разумеется! Сколько можно котом ходить? Это унижает моё человеческое достоинство. Я хочу вернуть свой истинный облик и поскорее отправиться домой! Не могу уже тут! Надоело! Сплошной индивидуализм. Никакой кооперации! Никакой сознательности в гражданах!

И так он это сказал… Ещё и человек у него был советский. Не русский. Советский!

– Так ты из Навомирья! – догадалась я.

– И что? – вздыбился кот, встопорщив вибриссы и воинственно выгнув спину.

– Да ничего. Интересно, как ты тут оказался…

– Дело было в семьдесят втором, – повёл рассказ кот, успокаиваясь и садясь на место. – Я в лес пошёл грибов собрать, да и заблудился. Под Свердловском знаешь какие леса? Не хуже этих. Так вот, хотел на дерево залезть, посмотреть, где ближайшая опора ЛЭП, но случайно оступился, свалился с дерева и покатился в овраг. А на дне оврага – туман. Я из него выбрался, смотрю, а вокруг всё другое – не осень, а весна ранняя. Ходил по лесу, пить захотел. Вышел к роднику, а на нём табличка. Я, разумеется, подумал, что это шутка.

– И в котёнка превратился… – шёпотом проговорила я.

– Да. Теперь вот ищу, кто меня расколдует и проход в Навомирье откроет. Там-то, небось, уже города на Марсе… – мечтательно протянул гость.

Я аж хрюкнула от неожиданности.

– И не боишься возвращаться после стольких лет? Вдруг в Навомирье всё изменилось?

– Не боюсь! – решительно ответил кот. – Раньше сюда много кто из Навомирья попадал и даже обратно возвращался. Теперь всё меньше. Знавал я одного старца, ещё из царской России, так он прижился тут, даже доволен был. Но так он монархист, что с него взять?

Последнее прозвучало с изрядной долей презрения.

– И как же ты тут столько лет? – сочувственно спросила я, переваривая новость.

– Как-как? Плохо! Пытался колхоз организовать, но эти дремучие люди чужды социалистическим идеям коллективизации. Сплошное разочарование! – раздосадованно дёрнул хвостом собеседник.

– А чем же ты собираешься заниматься в Навомирье, когда вернёшься? – тихо спросила я.

– Как чем? Профессия у меня востребованная: я преподаватель истории КПСС. Я бы обратно в университет устроился. Это раньше студенты нерадивые попадались, то и дело на лекциях засыпали или даже прогуливали, а теперь-то, наверное, посознательнее пошла молодёжь.