Текст книги "Я выбираю. Роман. Книга четвёртая"

Часть восемнадцатая

 
У Любви все собрались в гостиной.
На столе пачка мятых бумаг,
Думал, сможет обманом жить враг,
Подстелить путь свой лживой периной.
Бог друзей, как всегда, не оставил.
Веры муж метки ловко расставил.
 
 
Пока Вера и Фёдор ходили,
Дом проснулся, гудел и шумел,
Детский шторм поутру налетел.
День воскресный блинам подчинили,
Все расселись и ждали горячих,
Только смех по гостиной ребячий.
 
 
Конкурс, ясно, с утра почемучек.
Сразу всё – и еда, и вопрос,
С полным ртом продолжался опрос,
С детства истины ищется лучик.
Завтрак был, слава богу, не скучным,
Сытным, вкусным и благополучным.
 
 
Все на улицу дети вприпрыжку,
Там хватает забот и хлопот
И природных красивых пестрот.
Интересно играть ребятишкам,
«До обеда мы их не услышим,
Сами выйдем и лесом подышим».
 
 
Прогулялись, устали, зевая
И пошли в дом слегка подремать.
Люба Вере стелила кровать:
«Отдыхай, ты моя дорогая».
На диванчике Фёдор мостился,
Тоже за ночь наш друг утомился.
 
 
Ночь бессонная с ног всех валила,
Новостей очень много пришло.
И до всех, слава богу, дошло,
Что опять лезла дьявола сила.
Понимали: опять будет схватка,
За наш счёт захотелось достатка.
 
 
Хоть замаялся Фёдор прилично,
Не уснуть, хоть убейся, никак.
От Адама развал и бардак —
Понимал Фёдор это отлично.
На заводе уже псы снуют,
Мысли Фёдору спать не дают.
 
 
«Враг – Адам, сатана очевидный,
Как вампир, кровь людскую сосёт,
Пораженья от нас не снесёт.
Ждёт конец его ох незавидный,
Сами кормим собой паразита,
А потом жизнь, мы плачем, разбита.
 
 
Отряхнись, человек, просыпайся,
Сердце слушай своё, в нём ведь Бог.
Веру трезво пусти на порог
И включать мозг почаще старайся.
Под картинкой добра – зла личина,
В нашей глупости больше причина.
 
 
На волну одну с небом настройся,
Груз бумажный отбрось ты пустой,
Посмотри: ты же в жиже густой,
От идей будто светлых закройся.
В каждом совесть от Бога живёт,
Слушай! Сердце дорогу найдёт.
Не один ты живёшь на планете,
Все хотят улыбаться и петь,
Сердце счастием будет гореть.
Ты разбей в себе рабские клети,
Не помогут устройства замены,
Ты с себя начинай перемены.
 
 
Никогда путь войны и разрухи
К миру светлому землю не вёл,
Дьявол нас той идеей оплёл,
И мы мрём, словно липкие мухи.
Путь любви правду жизни откроет,
Душу грязную правдой отмоет.
 
 
Царство истины вскроет свободу,
Жизнь наполнится смыслом тогда.
В стороне будут кровь и беда,
Заживётся спокойно народу.
В тот же миг чудеса совершатся,
Сможем к звёздам тогда мы прорваться.
 
 
Хватит выбора глупых иллюзий,
Планировщик всегда лишь один,
Только смена цветов и картин.
Выбор мозгу добавит контузий.
Цель простая – тобой управленье,
Тем любое коварно ученье.
 
 
Нас насильно никто не неволит,
Только сами мы строим пути.
Сердце скажет, куда же идти,
Выбор истинный сделать позволит.
Жизнь тогда лишь твоя, не чужая,
И судьбой своей сам заиграешь.
Человека оставить в покое
Нужно просто. Он сам разберёт,
С Богом вместе дорогой пойдёт,
Уж не будет в кромешном запое.
Столько валится в уши и души,
Хватит глупости адские кушать.
 
 
Информация мутным потоком
Отовсюду влетает в умы.
Страхи там о потере сумы:
Вдруг я нищим уйду ненароком?
Голым вышел и голым уходишь.
Всё не сложно, мой друг. Не находишь?
 
 
Новый уровень ждёт не дождётся,
Ну а мы всё толчёмся в пыли,
Перспективы все тают в дали.
Душ бессмертие так не найдётся,
Держит нас наслаждение тел,
Ворох глупых бессмысленных дел.
 
 
И планета устала от люда,
Стонет, плачет и гибнет земля.
О пощаде природа моля,
Ждёт от нас отрезвления чуда.
Капитал всё сожрёт, будет мало,
Он не смотрит – жуёт что попало.
 
 
Сам себя уничтожит с планетой,
Так бесславно мы сгинем во тьме.
О такой мы мечтали судьбе?
Может, к небу взлететь нам ракетой?
Безграничны возможности сердца,
Ты другим от него дай погреться.
Безразличие всех захватило,
На себя, на других наплевать…
Сколько можно вокруг всех топтать?
Сделай лучше, коль есть в тебе сила.
Одинаково все мы окончим,
Властью смерть мы никак не отсрочим.
 
 
Просто нужно задаться вопросом:
Для чего мы на свете живём?
Чтоб нечестным гордиться рублём?
Чтоб других сделать жалким отбросом?
Цели ставь и задачи повыше,
О себе думай меньше и тише».
 
 
Не вздремнул даже Фёдор ни разу,
Обо всём этом думал лежал,
Сердца ритм возмущённо дрожал.
Победим эту злую заразу
И людей от иллюзий спасём,
Правду жизни мы им донесём.
 
 
Размышлял и про Веру с улыбкой:
«Эта женщина нравилась мне,
Рад в душе её яркой весне
И свободе её пока зыбкой
С Верой разом, видать, путь отмерен,
Рядом с ней в своих силах уверен».
 
 
Все проснулись: в гостиной движенье,
За столом и за чаем совет.
Рукописный все тот же пакет
На столе ждёт хозяйки решенье.
Муж поэт мог бы Верой гордиться —
Не даёт над супругом глумиться.
Говорил Фёдор тихо, достойно:
«Вера, вам, как хозяйке, решать,
Но я думаю, нужно издать.
Аферистам не будет спокойно,
Всё должно быть по правде, по чести,
Мы врага победим только вместе».
 
 
Вера краской от счастья залилась:
«Муж об этом при жизни мечтал,
Книгу как раздаёт, представлял.
Чтобы жизнь ко добру изменилась,
Всем, что есть, он хотел поделиться,
Предлагал людям к небу стремиться.
 
 
Это вряд ли, конечно, случится.
Нет ни денег, ни средств у меня, —
Отвечала хозяйка скорбя. —
Нам не стоит, друзья, горячиться,
Может, позже получится сделать
То, что муж не успел мой доделать».
 
 
Люба слово взяла увлечённо:
«Мы с Егором дадим всё что есть,
Ведь должны люди книгу прочесть.
Делу правды помочь не зазорно,
Мы с детишками как-то протянем,
Пояса, коли надо, подтянем».
 
 
Снова Фёдор спокойно ответил:
«Средств не нужно, поможет завод.
Каждый рад лжи прервать хоровод. —
Вот такой план директор наметил. —
Книге быть! Справедливо так будет,
Что получится – Бог нас рассудит». —
«Доверяю вам, Фёдор, бумаги.
Вы честны, это главный аспект,
Возглавляйте наш честный проект.
Дай вам Бог много сил и отваги.
Моя жизнь – эта книга супруга,
Вижу в вас бескорыстного друга».
 
 
В руки взял рукописную книгу,
Положил бережливо в портфель,
Для себя обозначил он цель —
К позитивному следовать сдвигу.
Хвост Адаму прижать собирался,
В этом деле прогресс намечался.
 
 
Попрощался с друзьями любезно,
Всех заверил в успешном конце.
Все узнают теперь о лжеце,
Ждёт его краха страшная бездна.
Вера взглядом его проводила
И улыбкой своей одарила…
 

Часть девятнадцатая

 
Еле к дому добрался уставший:
«Ничего я себе отдохнул?»
Приключений ночных отхлебнул,
И роман разыскали пропавший.
Понимал, встречи все не случайны,
Стал невольно хранителем тайны.
 
 
В кресло сел, успокоил дыханье,
Обо всём этом стал размышлять.
«Вот бумаги в руках все опять.
Почему мне такое вниманье?
Бог сказал с текстом мне разобраться,
Второй раз повезло повстречаться.
 
 
Помощь, видно, приходит от Бога.
Это знак! Очевидный момент,
Правда – крепкий его инструмент.
Снова общая с текстом дорога,
Познакомился с Верой вчера.
Значит, будет победа! Ура!
 
 
Я решения сам принимаю,
Есть возможность откинуть врага.
Жизнь завода мне ведь дорога,
И людей я простых понимаю».
На портфель он поглядывал смело:
«С мужем Веры исполним мы дело.
 
 
Был поэт прорицатель великий,
Хорошо, видно, знал он врагов,
Знал объятья их крепких оков,
Видел он их безумные лики.
И дела он их ведал лихие,
И сердца видел к правде глухие.
 
 
Показал нам всё это сердечный,
Чтоб мы знали, откуда течёт,
К сатане нас кто яро влечёт,
Кто срывает наш путь бесконечный.
Враг искусно скрывался напрасно,
Эти лица теперь видим ясно».
 
 
Фёдор в тяжких в раздумьях, усталый,
Поудобней сел в кресле своём,
На ногах был и ночью, и днём.
Жизнью он закалился бывалой,
Весь себя отдавал он работе,
Болтовня у него не в почёте.
 
 
И семья у него растерялась:
Дети взрослые сами себе,
Он же в вечной с врагами борьбе,
А жена службе Богу отдалась —
В монастырь удалилась супруга,
Веры истинной это заслуга.
 
 
Он один да коллеги с работы,
На заводе всю жизнь проживал,
В кабинете своём ел и спал,
Разделил он с народом заботы.
Задремать всё старался, пытался,
Сон нормальный никак не давался.
 
 
Вдруг услышал он шорох в прихожей…
«Это кто? Я ведь в доме один,
И отсутствие к встречам причин.
Заблудился, быть может, прохожий».
Он зашёл, в кресло сел, что напротив,
Тишину появленьем испортив.
Ногу на ногу бодро закинул,
Чиркнул спичкой он и закурил,
С удовольствием гость задымил.
Взглядом Фёдора смело окинул,
Был в тени, что не видно лица,
Сев, не вымолвил даже словца.
 
 
«Вы вообще как вошли, непонятно?
Кто таков? Я не вижу, кто вы? —
Тот ответил кивком головы. —
Появление ваше невнятно».
Фёдор в кресле немного привстал
И представиться гостя призвал.
 
 
Незнакомец со смехом ответил:
«Как же ты меня, брат, не признал?
А тебя я вот сразу узнал.
Нашу схожесть ты что, не приметил?
Я, мой друг, всё твоё отраженье.
Произвёл, вижу я, впечатленье.
 
 
Ты ведь я, посмотри поспокойней,
Ну а я – это ты, присмотрись.
Изгонять ты меня не берись,
Встреть ты лучше меня попристойней,
Побеседуем прямо, открыто.
Дверь входная была приоткрыта.
 
 
Не глупи, Фёдор, брат мой любезный,
Появилась возможность, пойми.
Ты портфель свой под мышку бери,
Я совет дам тебе лишь полезный —
Откупись от Адама бумагой.
Ты не будь глупым, Фёдор, салагой.
Расскажи всё ему и поведай,
Так и так, мол, нашёл сей пакет,
Это книги, наверно, макет.
Вот, Адам, правду нашу отведай.
Покажи ему всю его схему,
Намекни, что создашь ты проблему.
 
 
Ты скажи, промолчать будто сможешь,
Только нужно мне что-то взамен,
Совершить можно честный размен.
И Адама уже не встревожишь.
Для себя наторгуй безопасность,
Что сам хочешь вноси ему ясность.
 
 
Не волнуйся, Адам всё заплатит,
Только много ты сразу проси,
Чепуху скромно ты не неси,
Средств и сил у него точно хватит.
Будешь так же директор завода,
Что тебе до тупого народа?
 
 
Бесполезный ты бунт, брат, затеял,
Канешь в Лету зазря, ты пойми.
Денег, власти ты лучше возьми,
Пока подвиг глупца не содеял.
Как погибнешь, не вспомнят людишки,
Сочинят тебе грязи делишки.
 
 
Уважаемый станешь мужчина,
Ну куда ты попёр против всех?
А с Адамом тебя ждёт успех.
А народ – это просто скотина.
Хорошенько обдумай всё это,
Пока есть ещё в кассе билеты.
Твой портфель – это шанс очевидный,
Не теряй ты возможность, дружок.
За Адамом назначишь должок,
Связи этой навар здесь завидный».
В перерывах от громкого слова
Он закуривал снова и снова.
 
 
Встал тот гость и на выход собрался,
Задымил всю гостиную он,
По курению, знать, чемпион,
На ковре только пепел остался.
Уходя, на портфель бросил взгляд:
«Брось в огонь, будет лучший обряд».
 
 
Фёдор слушал все речи спокойно
И подумал: «Вдруг прав этот гость,
И Адама не выльется злость.
Проживу в уваженье достойно.
Что мне дело до массы народной,
Им не нужно жить волей свободной.
 
 
Для чего жизнь и время я трачу,
Кто спасибо мне скажет за труд?
Только критика жалких зануд.
А с Адамом поймаю удачу.
Как безумец, я против всё лезу,
Может, всё же я продался бесу?
 
 
Рассмотрю это я предложенье,
Можно дружбу с Адамом водить,
Свяжет бизнеса прочная нить.
Станет крепче моё положенье,
Да и в мире хотелось бы славы.
Потерплю я их братства уставы.
Жизнь одна, будет уж приключений.
Может, правда пора мне пожить
И себе самому послужить.
Ведь хватает в миру развлечений,
Средства даст мне Адам непременно,
Стоит много портфель несомненно.
 
 
За завод этот вечно волнуюсь,
Весь извёлся, устал, постарел.
Лучше б он, проклятущий, сгорел.
За него лучше я поторгуюсь,
Наплевать, что за мной остаётся,
Мне одна жизнь на свете даётся.
 
 
Накурил гость, конечно, незваный,
Дыма запах щекочет мне нос,
Хоть табак дорогой папирос,
Воздух спертый, тяжёлый, поганый».
Фёдор кашлять вдруг начал натужно:
«Мне дышать этим точно не нужно».
 
 
Кашлял долго, что даже проснулся,
Встал с больной головой, как дурак.
«Не держу я в руках ведь табак…»
Фёдор в сон с головой окунулся,
А в глазах сонных глупый вопрос:
Запах взялся с чего папирос?
 

Часть двадцатая

 
Зиму всю подрывную работу
Вёл Адам, по сценарию шёл,
Многим людям он мысли заплёл.
Всё готово почти к развороту,
День назначен весенний для бунта,
Поработала дьявола хунта.
 
 
За работой не видел погоды,
Что зима, что весна – наплевать.
Солнце стало Адаму мешать,
Не даёт бесполезно доходы,
Только нос теплотою щекочет:
«По душе мне безлунные ночи».
 
 
Телефон от звонков раскалялся,
Кофе выпито много с утра —
Напряжённая нынче пора,
Час захвата завода начался.
Бес Адам планы в жизнь воплощал,
Здраво мыслить он всем запрещал.
 
 
Напрягал наш Адам все заводы,
Те, которые пали давно.
Руководство там – больше кино,
Президентов вели кукловоды,
В полной власти они у Адама,
Там директор, по сути, реклама.
 
 
Отдавал приказания кратко,
Как с заводом должны обойтись:
«Все контракты должны разойтись,
Не сотрудничать даже украдкой.
Да и с Фёдором, этим героем,
Не общаться, не то успокоим.
 
 
Все поставки срывать, нарушая,
Предоплаты забрать все себе.
Потеряете сами в борьбе?
Всё не важно – задача иная,
Наша цель – распроклятый директор,
На его устранение вектор».
 
 
Обзвонил он холопов немало,
И никто не посмел возразить.
Как щенков, будут носом возить,
Бить их будут всегда чем попало.
Все команды исполнены срочно,
Своевременно, с рвением, точно.
 
 
Под контролем Адама танцуют,
Под контролем Адама поют
И едят только то, что дают,
Ну и мир им, как надо, рисуют.
Постоянный присутствует страх,
Нет покоя им даже во снах.
 
 
Установка дана очень чётко:
Фёдор враг, и сомнения вон.
Рык Адама терзал телефон,
Подчинённого шла проработка.
«Личных встреч не планировать даже,
Занимайтесь, друзья, саботажем».
 
 
Он плевался, старался, ругался,
Приказным тоном судьбы вершил,
Как мясник, души всех потрошил.
Делом нужным, считал, занимался,
В правоте своей был он уверен:
«Братством пост мне сей важный доверен».
Аппарат телефонный отдельный
На столе у Адама стоял,
Телефон на него так влиял.
Шеф отчёт ждал Адама недельный,
Привставал иногда от беседы,
Ждали там без раздумий победы.
 
 
Сам Адам ведь не знал говорящих,
Подчинялся, и дело с концом.
Заставался врасплох он звонком,
Страхов полон он сердце щемящих.
Зазвонил телефон вдруг протяжно,
Прекратил восседать он вальяжно.
 
 
«Крови больше? Добавим, конечно,
Как прикажете, мой господин.
Победить только выход один.
Да, я понял, что битва извечна.
Сделать больше убийств ритуальных?
Действий ждёте от нас радикальных?
 
 
Всё исполним для чёрной мы мессы,
Будет братство довольно и вы,
Не поднимут рабы головы.
Все запущены ада процессы,
Все в работе, уже доложили…»
Трубку там уж давно положили.
 
 
Пот на лбу. После тех разговоров
Становился Адам только злей
И срывался из-за мелочей.
Подчинённым его тьма укоров,
Фёдор в этом виновным назначен —
Вёл себя бы он как-то иначе.
Заварил же всю кашу директор,
Твёрдо это Адам заучил
И вину он свою исключил.
«Это я, а не Фёдор инспектор,
Прекратил бы упорство пустое,
Всё равно своей властью накроем».
 
 
Шла работа вовсю на заводах,
И Адаму отчёт и доклад,
Знает дело секретный отряд.
Угнездились, как черви в отходах,
Лбами ловко столкнут работяг,
Вместо дела им будет напряг.
 
 
Кроме скрытной работы и тонкой,
Будут просто заводу вредить,
Лгать и за нос рабочих водить,
Словно крысы, сгрызать всё тихонько.
Брак клепают – сырьё на помойку,
Всю завода сбивают настройку.
 
 
Ловит их и сажает охрана,
Паразиты кругом разрослись,
Ими средства Адама брались,
Шли исправно врагам из кармана.
С бухгалтерией воду всю мутят,
Махинации разные крутят.
 
 
Битва льётся по всем направленьям,
Псы вцепились, уж не оторвать.
Скоро, видно, нам всем горевать.
Люди слушали их с увлеченьем,
Смерть завода в красивой обёртке,
Палачи очень хватки и вёртки.
Отвечал на звонки очень чётко,
И сценарий лежит на столе.
У Адама уж пот на челе,
Вся по плану идёт обработка,
Даже нет и намёка на сбои,
Поломать всё людские устои.
 
 
«Бейте точечно в тему традиций,
По религиям тоже удар.
Пусть конфликта пылает пожар.
Всё серьёзно, и нет репетиций.
Разных наций работало много,
Для труда всем открыта дорога».
 
 
Это самый любимый момент —
В трубку брызгал Адам всё слюнями:
«Двух баранов столкните вы лбами,
Бьются пусть, а нам будет процент,
Пусть решают, кто лучше и чище.
В гроб уложим несметные тыщи».
 
 
Ставка вся на людскую гордыню
И на глупость народа расчёт.
Всяк наивно глаза распахнёт,
Сам свою и затопчет святыню.
Хохот слышался громкий Адама:
«На верёвке ведите барана.
 
 
Кожу тоже с баранов снимите,
Барабан пусть из кожи звучит.
Этих лиц оболваненных вид
Наизусть для себя заучите.
Пока длится бараний парад,
Мы завод заберём без затрат».
День удачный сегодня случился —
Первой стычки уж был урожай,
Докатился до драки раздрай.
Ручеёк первый крови пролился,
Началось всё с нехватки шурупов,
Обошёлся скандал, жаль, без трупов.
 
 
Так на всех начиналось заводах,
Мелочёвка – для бури запал,
А затем в кабалу попадал,
Даже думать не мог о доходах.
Просыпались потом: «Всё не наше…»
В голове зато манная каша.
 
 
Был на завтра намечен пожар.
«Сам собой должен цех загореться,
Будет дым на полмира виднеться.
Смерти жаркий устроим кошмар,
Будут там на экскурсии дети,
Пусть директор за это ответит.
 
 
А потом сгоним стадо к протесту,
Будут дурни начальство винить.
Мозг толпы не уловит всю нить,
Он подобен опарному тесту.
Заорёт заводской весь народец,
Как довёл до беды полководец».
 
 
Был уверен Адам – всё случится:
«Фёдор сгинет с заводом, как все.
Братство радо народной слезе
Сможет мной повелитель гордиться.
В этот раз весь завод уничтожим,
Место людом займём чернокожим…»
 

Часть двадцать первая

 
На работе с утра, спозаранку,
И в приёмной толпится народ.
«Дел сегодня мне невпроворот»,
Фёдор принял сейчас иностранку.
Производства вопросы стояли,
Интервью зато прессе давали.
 
 
Глупых разных вопросов лавина
Из пустого в порожнее слив,
Даже к ней Фёдор был терпелив,
Знал, что будет враньё-писанина,
Исказят, передёрнут, сфальшивят,
Свой народ ложью так осчастливят.
 
 
И опять всё по новой, по кругу.
Слухи брались на веру у них,
Сочинят сами глупости стих
И втирают с улыбкой друг другу.
Это тоже агентка Адама,
Импозантная властная дама,
 
 
Много времени Фёдора съела.
Час рабочий в разгаре идёт,
Весь в заботах огромный завод,
Языком мало сделаешь дела.
Фёдор только спровадить собрался,
Звук сирены ревущий раздался.
 
 
Закричали «Пожар!», заревели,
Фёдор тоже вскочил, побежал,
Журналистов с собою забрал,
Чтобы гости в огне не сгорели.
Загорелся один из цехов,
Слышен был детских плач голосов.
 
 
Все туда и скорей на подмогу,
Пламя цех покрывало совсем.
Кто с ведром, кто с багром, а кто с чем,
Услыхали сирены тревогу.
В стороне журналисты стояли,
Много кадров онлайн наснимали.
 
 
Пока Фёдор пожаром занялся,
Эти тоже работу нашли,
Ведь за этим они и пришли,
Чтоб сюжет о трагедии снялся.
Рейтинг ясно теперь обеспечен,
На заводе бардак, мол, замечен.
 
 
От Адама узнали, что будет,
Журналистке поведал вчера,
Будет, мол, на заводе жара,
И сгорят там и дети, и люди.
«Заснимите всё в разных форматах
И не думайте там о затратах».
 
 
Все болванки давно уже сняты,
Добавляй только видеоряд,
Фотоснимки, как люди, горят.
Вывод сделан, кто здесь виноватый.
Правду знать обыватель не должен,
Всем трактат изо лжи уже сложен.
 
 
Приходили потом тоже в кассу,
У Адама полны закрома,
Журналистка считала сама,
В сумку клала бумажную массу…
Это самый прекрасный момент,
От Адама хорош комплимент.
Потушили не скоро, не сразу,
Много душ уберечь не смогли.
Ещё тлели от цеха угли,
Телевизор разнёс уж заразу:
«Это всё бестолковый директор», —
Иностранный вещал всем прожектор.
 
 
И давай полоскать и глумиться,
Танцы-пляски на детских костях
В «социально-анальных» сетях.
«Как вообще можно так опуститься?» —
В блогах вшивых прогавкали твари,
Размечтались о массовой сваре.
 
 
Тут же жертв увеличили кратно,
«Фейк» – по-ихнему ловко звучит,
А по-нашему – гадость и стыд.
Эта ложь прилетит к ним обратно,
На эмоциях чётко сыграли.
Люди вышли на площадь в аврале.
 
 
Провокация суть постановки,
Цель достигнута, дальше пошли
И в толпе зазывал вдруг нашли
(Им Адамом даны установки):
«Сколько можно терпеть, – закричали, —
Вам плевать на людские печали!»
 
 
И давай всю толпу баламутить,
Разжигать в душах люда огонь,
Распускать беспредметную вонь,
Руководства лицо испаскудить.
По сценарию всё получалось,
Так легко всё Адаму давалось.
Из толпы закричали: «Свободы!»
А какой и зачем – не понять.
Сам себе начал каждый орать,
Беспорядков наметились всходы,
Каждый был абсолютно свободен,
Круг претензий, конечно, бесплоден.
 
 
Человеку свобода даётся,
Как родился – бери, получай,
Сам дороги себе выбирай.
Всё по-твоему, братец, срастётся,
Только есть очень тонкий секрет:
Сатане ты скажи сразу «нет».
 
 
И не плачь ты потом и не сетуй,
Если сбился с прямого пути,
И не плачь: «Тяжело мне идти»,
И другим скользкий путь не советуй.
Ты ж хотел сам богатства и власти,
Окунувшись в дешёвые страсти.
 
 
Бесполезно общаться с толпой,
Не услышат ни буквы, ни слова.
Крики там для общенья основа,
Разговор будет явно пустой.
Успокоили правдой народ,
Тормознув сатаны хоровод.
 
 
Паникёров призвали к ответу,
Поредело в Адама рядах,
Поумерен немного размах,
Мозг народа чуть двинулся к свету.
Были, правда, попытки собраться,
Над погибшими вновь надругаться.
Цеха главный начальник достойно
Взял вину эту всю на себя
И, безмерно о жертвах скорбя,
Попросился в отставку спокойно.
Ловко Фёдора друга убрали…
Недовольства толпы нарастали.
 
 
Фёдор позже сидел в кабинете,
Дымом, гарью директор пропах.
Одиноко сидел он впотьмах:
Пред глазами погибшие дети,
Слёзы градом катились из глаз,
Понимал он, чей это заказ.
 
 
И сжимал кулаки, и сердился:
«Так же можно ответить врагам.
Я эмоциям хода не дам,
Чтобы бес в сердце не поселился.
Отвечаю за целый завод,
Нужен с Богом в ответе подход.
 
 
Но поставить на место их нужно,
А не то мир развалится весь,
Битва будет сегодня и здесь.
Защитим предприятие дружно,
Нужно как-то рабочих будить,
Их Адаму не дать убедить.
 
 
Не оставят ведь камня на камне,
Будет поле-бурьян, не завод.
Им не нужен наш к Богу полёт,
Уничтожить – верны той программе.
Сами можем себя истребить,
Коль не выйдет сознанье включить.
Изнутри могут ловко разрушить,
Развратить, оболванить народ.
Мы друг друга отправим в расход,
Не узнав, кто разъел наши души.
Позабудем наследие предков,
Грязных, тухлых нажравшись объедков».
 
 
Это всё в голове закрутилось,
Нужно выбрать решенье одно,
Будет сердцем оно рождено.
Нужно с верой чтоб воля сдружилась,
Бог не бросит, подскажет решенье,
Прекратить как Адама движенье.
 
 
Бог всегда подошлёт человека
И того, кто поможет решить,
Силу воли твою утвердить,
Сатаны избежать как набега.
Только ты не зевай и смотри,
Слушай голос, который внутри.
 
 
Доложили, что ждёт посетитель.
Поздний час был, но нужно принять,
Человеку нельзя отказать,
Вдруг погибших людей представитель.
Вера тихо зашла, появилась:
«Я не вовремя, видно, явилась.
 
 
День тяжёлый сегодня, узнала.
Не могла больше дома сидеть,
Эту ложь по экрану смотреть,
Я порыв свой души не сдержала.
Вас увидела я на пожаре,
Когда было всё действо в разгаре.
Я приехала вас поддержать.
Понимаю, как сложно всё это,
Как вопросы больны без ответа.
Знала, будете горько страдать,
Но я верю, что справитесь с этим,
С вами вместе дорогу осветим».