Читать книгу "От Чудовища до Снежной королевы"

Как не сказали «Горшочек, не вари!»

Среди творческого наследия братьев Гримм есть одна очень коротенькая сказочка под названием «Сладкая каша» или «Горшок каши». Настолько коротенькая, что я приведу ее целиком.

"Жила-была бедная богобоязненная девочка; жила она со своею матерью одна, и есть у них стало нечего. Тогда вышла она в лес и повстречалась там со старухою, которая уже заранее знала, в чем ее горе. И подарила та старуха ей горшочек, да такой, что ему стоило только сказать: «Горшочек, вари!» – и он начинал варить чудесную, сладкую кашу. А скажешь ему: «Горшочек, не вари!» – и он тотчас же переставал варить. Принесла девочка свой горшочек к матери домой, и таким образом они от голода и бедности были избавлены и могли кушать сладкую кашу, сколько душе угодно.

Случилось однажды, что девочки не было дома, а ее мать возьми и скажи: «Горшочек, вари!» И стал он варить, и наелась она досыта; затем захотела мать, чтобы он не варил больше, да слово-то и позабыла…

А горшочек-то варит да варит: каша уж и через край вылезает, а он все варит; уж и кухня, и весь домик кашей наполнились, а затем и соседний дом, и вся улица кашей залиты, словно бы горшочек задумал наварить каши на весь белый свет.

И беда для всех настала, и никто не мог той беде помочь. Наконец, когда уже изо всей деревни один только домик остался кашей не залит, вернулась девочка домой и только сказала: «Горшочек, не вари!» – и перестал горшочек варить…

А наварил он столько, что, если кому надо было в город из деревни ехать, тот должен был себе в каше проедать дорогу!".

Впервые изданная в 1815 году, сказка эта, разумеется, родилась гораздо раньше. Она – порождение голодных лет. Дите мира, где поесть досыта было не обыденностью, а не частой радостью. Отсюда и мечты рассказчика о текущей по улицам каше, в которой дорогу себе надо проедать.

Причем для полного апофеоза счастья эта каша – сладкая, что подчеркивается несколько раз. Когда писалась эта сказка, сахар был не лакомством даже – лекарством и продавался в аптеках. Не вру, фламандский картограф Абрахам Ортелий так писал в 1572 году: «Сахар одно время можно было достать только у аптекарей, которые его приберегали для больных; теперь им лакомятся повсеместно. То, что раньше было лекарством, стало обычной едой».

Ну, насчет "обычной еды" он, конечно, приврал для выразительности – для простолюдинов еще пару веков сладость каши обеспечивали мед, фрукты или тыква пареная. Общедоступным в Европе сахар стал только в XIX веке, после того, как двое химиков (тоже, кстати, немецких) – Андреас Сигизмунд Маргграф и его ученик Франц Карл Ашар разработали технологию извлечения сахара из свеклы. Заложив тем самым основы современной сахарной промышленности и избавив европейцев от необходимости возить тростниковый сахар за три моря.

Но я отвлекся.

Знаете, что меня больше всего удивляет в этой сказке? То, что сочинившие ее голодные люди прекрасно понимали опасность избыточности: "И беда для всех настала, и никто не мог той беде помочь". Вся эта сказка по сути своей – предупреждение о том, что может случиться, когда вовремя не скажут: «Горшочек, не вари!».

И я сейчас, разумеется, не только про кашу, но и про духовную пищу тоже.

Когда мои коллеги-писатели жалуются на падение интереса к чтению и невозможность жить на доходы от написания книг, я им всегда напоминаю, что они работают на рынке, где предложение заведомо и многократно превышает спрос.

Элиот Уайнбергер когда еще писал в своем эссе "Рвота":

«В последние тридцать лет более или менее имущие обитатели развитых стран завалены продукцией. Взять хотя бы искусство. В музыкальных магазинах – сотни тысяч дисков; мой телевизор принимает семьдесят каналов; в «Справочнике по американским поэтам» перечислены примерно семь тысяч живых, печатающихся стихотворцев; есть веб-сайт, где выставлен на продажу миллион новых книг, и есть веб-сайт с четырьмя миллионами старых книг, которые уже не допечатываются; картинных галерей, танцевальных и музыкальных заведений в любом большом городе стало столько, что хочется сидеть дома и смотреть в пустоту.

Для искусства это означает, что сейчас почти невозможно оказать какое-либо влияние.

Первое издание «Бесплодной земли» Элиота вышло тиражом всего пятьсот экземпляров, но эта вещь преобразовала поэзию на многих языках и была известна всем читателям современной поэзии, вызывая у одних восхищение, у других отторжение. Теперь подобное непредставимо: последней книгой, мгновенно подействовавшей на литературу как таковую в международном масштабе, был роман «Сто лет одиночества», появившийся в 1967-м году – как раз перед наступлением нынешней эпохи перенасыщения».

В общем, если эту мою главу человек сто прочитает – это уже хорошо!

«Ну а тем более – полный горшок!» (с)

Про Петрушечку, или Рапунцель без сковородки

Есть одна сказка, которая является эдаким олицетворением Глобального Запада – она родилась неизвестно где, впервые была записана в Италии, переведена во Франции, популярной ее сделали немцы, а всемирно известной – американцы.

Да, я про "Рапунцель".

Истоки сегодняшней популярности длинноволосой красавицы умещаются в одно слово – "Дисней". Еще во времена моего детства сказку "Рапунцель" мало кто знал, она никогда и близко не приближалась по популярности к настоящим хитам братьев Гримм вроде "Белоснежки" или "Бременских музыкантов".

Все изменилось в 2010 году с появлением фильма "Рапунцель. Запутанная история".

Рапунцель стала первой диснеевской принцессой, созданной при помощи 3D графики и анимации – и была одним из самых рискованных проектов студии. Перед этим у Диснея практически провалилась предыдущая "принцессная" лента – "Принцесса-лягушка". Поэтому влезать еще в одну "девачковую" историю стоимостью 260 млн долларов всем было страшновато. Не случайно в Штатах, чтобы не распугать мужскую аудиторию, фильму дали гендерно-нейтральное название Tangled то есть «Запутанная».

Но в итоге все срослось, получилось и выстрелило. Фильм оказался весьма успешным, было снято несколько продолжений, но самое главное – "диснеевцы" перестали бояться, выдохнули и продолжили тренд 3D-принцесс другими фильмами – "Храбрая Сердцем", "Холодное Сердце" и т.п.

Но при этом следует понимать, что диснеевская Рапунцель имеет весьма отдаленное отношение к оригиналу братьев Гримм. Объединяет их разве что образ заточенной в башне девы с длинными волосами. Но, по сути, в оригинале была совершенно другая история – гораздо более мрачная и взрослая.