Читать книгу "Открывай, Баба Яга! Кот пришел! Часть 2"

– Какие отношения у них были с Бабой Ягой?

– Ничего особенного. Ты дружила с Осенью и вела некоторые дела с остальными временами года, но вот наши тройняшки лучшие друзья Двенадцати Месяцев, – сообщил Кащей.

Разговор продолжался некоторое время, совсем недолго, и вскоре все разбрелись спать. Оказавшись между Кащеем и Баюном, Бурева сразу же отключилась. Она настолько устала, что засыпать долго не пришлось, и не волновали ни завывания ветра, доносящиеся снаружи пещеры, ни пугающие звуки Зимнего Леса. Завтра она снова собиралась удивляться, интересоваться и искать свою пропавшую подругу, но для этого нужны были силы.

Пробуждение стало чем-то сродни выныриванию из океанской глубины. Было темно и тихо, рывок, глубокий вдох-выдох и ты уже на поверхности. Правда, светлее от этого не стало, а бушующая зимняя стихия разбушевалась гораздо сильнее. Это Яна осознала, когда вышла вслед за Волчьим Пастырем из пещеры и, морщась, укуталась поплотнее в теплые одежды. После пробуждения она умывалась и ела скорее на автомате; слишком рано ее подняли. Рано по времени, на самом же деле встала она последней, все остальные чувствовали себя бодрыми и готовыми продолжать путь. Яна, в общем-то, тоже чувствовала себя выспавшейся, но по утрам у нее всегда было плохое настроение. Негатива добавляла и саднящая костяная нога, периодически дергающаяся от непонятного напряжения. Поэтому Яна была благодарна, что к ней никто не приставал и не дергал лишний раз. Это помогло, и на момент окончательных сборов, девушка была полна сил и находилась в приподнятом настроении.

– Едем точно так же, как и до этого, – сообщил Волчий Пастырь, помогая ей вскарабкаться на Сивку-Бурку, – в том же порядке и по тем же правилам. Если потеряешь нас из виду, не паникуй, мы рядом.

– Хорошо. По времени сколько это будет? – решила уточнить на всякий случай.

– Приблизительно трое суток, следующая остановка будет уже у Большого Костра. Там мы задержимся на пару дней – для отдыха, – и она тут же поняла, что им-то, сказочникам, отдых не нужен, он планировался только из-за нее, – узнаем нужную информацию и отправимся дальше.

– Мне бы очень не хотелось задерживаться, – возразила она, – моя подруга может быть в большой опасности. Наверное, было бы невероятной удачей сразу найти ее.

– Ты ничем не поможешь подруге, если свалишься с переутомлением, – отрезал Волчий Пастырь. – Скоро ты начнешь чувствовать некоторое давление от пребывания в Небывальщине, его чувствуют все попаданцы-люди. От него нет никаких особых последствий, но выматывает сильно, особенно в дороге.

– Как же попаданцы живут здесь? – удивилась и расстроилась она: не одно, так другое мешает нормально существовать в сказочном мире.

– Привыкают, – последовал невозмутимый ответ, – но для этого тоже время нужно. Не переживай, ничего страшного нет, просто уставать будешь быстрее и чаще.

Началась очередная скачка сквозь завывающую бурю. На этот раз она проходила для Яны гораздо проще, но от этого не менее напряженно. Проще. Потому что она уже точно знала, чего ждать и с какими трудностями придется столкнуться, а главное, сколько времени нужно потратить на второй отрезок пути до места назначения. А почему напряженно? Да разве возможно было расслабиться в белой тьме Зимнего Леса, ощетинившегося против горстки путников, путешествующих сквозь него? Вьюга бесновалась вокруг, как обезумевший зверь, окончательно потерявший возможность думать и чувствовать. Беспощадная, она уводила группу сказочников в самую чащу ледяной реальности, старалась сбить с толку, запутать. Когда же ничего не выходило, ее ярость становилась еще неудержимее, а стремление подчинить непокорных сильнее. В какой именно момент Яна уловить не успела, но внезапно оказалась в окружении стаи снежных созданий размером со снежинки. Рассмотреть их не получалось. От стаи созданий невозможно было уклониться, она чувствовала их попытки ужалить, но помогла магия Сивки-Бурки, превратившая тех в растаявшие слезинки.

Еще через некоторое время им наперерез выскочил кто-то очень похожий на лешего. Или это был не леший? Бурева плохо различала сказочников. Существо было отчасти покрыто белоснежной шерстью: грудная клетка, неестественно длинные руки-лапы и страшная морда, похожая одновременно и на козлиную, и на львиную. В остальном его опутывали сучки деревьев и пожухлая листва, а левая нога и вовсе была деревянной, какой-то обугленной, словно палка, побывавшая в костре, но так и не догоревшая. На голове у создания вились воистину королевские оленьи рога с повисшими на самых кончиках сосульками, глаза горели желтым голодным пламенем. Существо вытянуло вперед лапы и, принюхиваясь, начало разглядывать приближающихся путников. Девушка напряглась, ожидая, что снова произойдет столкновение, только теперь не с медведем-мертвецом, а с непонятным лесным чудищем. Но, учуяв не только русский дух, оно оскалилось, по собачьи встряхнулось и вернулось под защиту обледенелых деревьев. Видать, разум у него все-таки присутствовал и связываться с ее спутниками не захотелось.

Вот так и протекало их путешествие до Большого Костра Двенадцати Месяцев.

Яна надеялась, что там получится договориться с хозяевами Зимнего Леса и они немного приструнят своего «питомца».

Но только, когда они прибыли на место, увидели совсем не то, что ожидали.

К добру или к худу, но путь Бабы Яги не был усеян розовыми лепестками и не имел прямых указателей.

ГЛАВА 12

Удобного посоха, оставшегося в неизвестном лесу, было жаль, зато мешок с вещами Света не потеряла, чему можно было только радоваться. Порвись ременная лямка на сумке, и можно считать, что ее дни сочтены. Навыков выживания, внезапно обнаруживающихся у героинь фильмов, у нее мистическим образом не появилось. Так же как и охота, рыбалка, знание нужного направления в горах любые альпинистские навыки обычного обывателя Земли остались не более чем словами. Света вывалилась из дупла, испугавшись вернуться назад в лес. Она даже не стала его осматривать: вдруг случайно коснется чего-нибудь и это телепортирует ее обратно? Или еще куда-нибудь в неизвестность, к примеру, на дно океана или в космос, где выжить будет невозможно. Тут хотя бы сохранялся один процент удачи. Ни всадники, явно угрожающие ей самыми большими проблемами, ни свирепые волки-переростки совсем не прельщали своей компанией. От того, что волк ее не тронул, она просто отмахнулась. Откуда ей знать, что у зверя в голове? Может, он был сытым, потому и не тронул.

Оказавшись на твердой каменистой поверхности, едва присыпанной снегом, Коржикова опустилась на колени. Она пыталась восстановить дыхание, которое от горной высоты вырывалось из горла с трудом. Неизвестно точно, какая здесь была высота, но явно немаленькая. Еще не хватало горной болезни как вишенки на торте проблем! Сердце в ужасе сжалось. Если такое случится, то можно сразу ложиться и умирать, сама она не выберется, и не потому, что сдалась, а потому, что такова реальность. К краю тропы и вовсе не хотелось подходить, простирающаяся перед глазами бездна с фантастическими видами никак не вселяла покой, скорее содрогание. Немного придя в себя, девушка отползла подальше от края, прислонившись спиной к камням. Уже там принялась думать, куда ей идти. Повернула голову в одну сторону, потом в другую. И там и там виднелось одно и то же – витая узкая тропа с каменными глыбами с одной стороны, а с другой – чудовищным обрывом. Поэтому она поступила просто, воспользовавшись способом из детства – считалкой. А что еще делать человеку, у которого даже мизерных навыков выживания нет? Света отнеслась к ситуации с юмором, ибо плакать было еще глупее.

Несмотря на не лучшее состояние собственного тела, нужно было найти хоть какое-то укрытие. В горах не было беспроглядных лесных ветвей, скрывающих небо, и не бушевала вьюга, но свет луны и звезд явно был не тем освещениям для путешествия. Особенно в таком опасном месте, где в любой момент можно оказаться под обвалом или упасть в трещину, которую не заметил перед собой. Еще была возможность встретиться с каким-нибудь диким горным хищником, готовым полакомиться заплутавшим человеком. Ах да! Учитывая то, что она попала в какой-то странный, но явно волшебный мир, здесь имелись и другие опасности, о которых она имела смутное представление, опираясь на сказки из родного мира. Мысленно Света внесла в список и загадочных преследователей, которые не желали ей ничего хорошего. В общем, со всех сторон одни минусы, а плюсов она не видела никаких. Так хоть шутками и мелкими шалостями вроде считалок себя подбадривать.

Коржиковой пришлось идти вдоль скальной стены, опираясь об нее рукой. Без посоха было тяжко, и она передвигалась в два раза медленнее, чем было в лесу. Никакого укрытия поблизости не наблюдалось, а довольно светлое ночное небо начали заволакивать тучи, усилился и без того неслабый ветер. В какой-то момент она решила, что достаточно ушла от неведомого дупла, как и поняла, что дальше идти просто нет сил. Решение остановиться было принято скрепя сердце, выбора у нее особого не было. Ей срочно требовался отдых, временная передышка, а когда наступит рассвет, то можно было бы не так сильно бояться, как в темноте. Правда ведь? Найдя сугроб побольше, девушка принялась раскапывать в нем яму, создавая что-то вроде колыбели из снега. Она помнила, как в детстве, маленькая, вместе с друзьями строила такие снежные стены, и даже в самые сильные холода внутри самодельных замков было не так холодно, как за их пределами. Несмотря на сумасшедший холод, кусающий нос и щеки, продолжала работать. Она не была уверена точно, но, кажется, одежда местных обитателей была… заговоренной, что ли. Потому что мороз стоял неимоверный, в собственной шубе она давно бы заледенела. Когда полдела было сделано, Света потянулась за своей котомкой, собираясь достать одеяла.

Но неестественный хруст рядом с ней заставил замереть. Стало тревожно, по спине побежали мурашки, как бывало возможным за миг до чего-то страшного. Щурящимися в темноте глазами она пыталась рассмотреть источник звука и молилась, чтобы это был кто-то очень-очень безобидный, а еще лучше, чтобы ей этот звук только почудился. К сожалению, слуховыми галлюцинациями она не страдала, потому что звук повторился вновь и гораздо отчетливее, чем раньше. Мало того, слишком близко, неестественно близко от нее, словно кто-то находился всего на расстоянии вытянутой руки от путешественницы. И когда она в очередной раз поворачивала голову из стороны в сторону, то заметила смотрящее прямо из стены на нее лицо. Каменная безгубая маска с двумя щелями вместо носа и выпуклыми слепыми глазами. Как завороженная Света несколько мгновений смотрела на лицо непонятно кого, и чистая удача заставила ее инстинктивно отшатнуться в сторону, когда из стены выскользнула тонкая рука и попыталась схватить. А дальше Света больше не думала, вскочила на ноги и побежала.

Не врали, говоря, что в экстремальных ситуациях человек способен открыть в себе второе дыхание и совершить невозможное. Света забыла и о боли в теле, и об усталости, и о том, что может упасть в пропасть – вообще обо всем. Только бежала вперед, чувствуя, как каменное чудовище преследует ее, издавая неприятные стукающиеся звуки. Слишком близко. Но оборачиваться было еще страшнее. Бег длился недолго. В какой-то момент она заметила недалеко вход в пещеру, туда и рванула в надежде на спасение. Правда, не успела осознать, что вполне могла таким образом загнать себя в ловушку или, что в этой пещере мог уже иметься квартирант. Как не сразу сознание сфокусировалось на том, что внутри пещеры было слишком светло и тепло. Только когда девушка споткнулась, растянувшись на груде золота, осознала, что что-то не так. Очень медленно она подняла голову, щурясь от бликов драгоценных камней и золотых гор вокруг – мечты Дональда Дака. Взгляд медленно скользил по широкому пространству, пока не замер на громадной чешуйчатой лапе, рядом с которой Света растянулась и которую сначала приняла за странную стену.

Разглядев обладателя конечности, Света едва не завизжала, но в горле стало суше, чем в пустыне Сахара. Исполинский трехглавый дракон, покрытый переливающейся обсидиановой чешуей, смотрел на нее тремя парами темно-желтых глаз. Мощное тело возлежало на грудах золота так, словно владело всем миром.

Несколько мгновений Света ошарашенно разглядывала самое настоящее сказочное чудовище. Без единой мысли в голове.

– З-з-змей Г-г-горыныч? – выдавила она. Сказка так сказка, че уж.

– Угадала, мелочь, возьми конфетку в качестве поощрения, – все три головы посмотрели на нее, но ответила только одна. Голос оказался рокочущим, громким, но довольно приятным на слух.

Хохмач, блин!

Наверное, именно шоковое состояние заставило Коржикову задать следующий вопрос:

– Принцесс с девственницами похищаешь?

– В юности бывало, – в его голосе появилась заинтересованность.

– Отлично! Я хоть и не принцесса, но девственница. Похить меня, а? Будь другом! Вспомни молодость! – вырвалось у Светы.

– Ты ненормальная? – Судя по выражению трех пар драконьих глаз она поразила огнедышащего, чешуйчатого великана в самое сердце.

– Нет, но уж лучше Горыныч, чем толпа голодных трупов, мечтающих о моих почках и мозгах. – Света понятия не имела, кто за ней гнался, но в голове возникла стойкая ассоциация с зомби.

– А если я тоже голодный и злой? – поинтересовался тот, как-то слишком насмешливо сверкая глазами.

Ответить на провокационный вопрос не получилось, потому что в этот момент позади послышался характерный каменный стрекот. Правда, теперь он вышел каким-то осторожным и робким. Тут же девушка сообразила, что теоретически каменный монстр должен был уже давно догнать ее, но почему-то не догнал. Еще зачем-то ждал несколько минут, чтобы войти внутрь пещеры. Света обернулась и расширившимися от удивления глазами наблюдала, как практически на карачках, очень осторожно внутрь вполз ее страшный преследователь. Приседая, нервно дергаясь и издавая какие-то жалобные противные звуки, он что-то заверещал на непонятном языке, тыкая в нее слишком длинным пальцем.

Две головы Горыныча продолжали слушать существо, а третья опустилась вниз, поближе к все еще распластанной на животе девушке. Удивительно, но зловонного дыхания из пасти она не чувствовала, как обычно описывалось в сказках. Змей Горыныч чистит зубы? Света поморщилась, отмахнувшись от глупых мыслей, пришедших в голову в такой неподходящий момент. В каком же она шоке, раз ее интересуют подобные глупости, а не, скажем, жуткие клыки, внушительно виднеющиеся в пасти?

– Так ты побеспокоила скальника… Нашла с кем связываться, – фыркнули, обдав теплым дымным облачком. Но оно странно согрело, вместо того, чтобы навредить.

– Кого?

– Скальник – мелкий горный дух, раздражительный, обидчивый и вредный. Зачем помешала ему отдыхать?

– Не мешала, я сама хотела отдохнуть.

– В такую погоду? – скептически поинтересовались у нее и глянули в сторону выхода: даже отсюда было слышно, как выла там начавшаяся метель.

– А у меня был выбор? Я в горах впервые в жизни оказалась! – огрызнулась Света. Хотела, чтобы прозвучало язвительно, но вышло как-то плаксиво, на глаза навернулись непрошеные слезы.

– Не реви, не тронет он тебя. Не дам, мне девственницы сами себя еще не предлагали, – пошутил Горыныч.

В подтверждение словам Змея каменный монстр через секунду исчез из пещеры. Выглядело это так, словно обидели маленького ребенка, отказавшись купить игрушку.

– Рада, что смогла тебя осчастливить. Спасибо, – всхлипнула девушка, с усилием меняя позу из лежачей в сидячую. – Что хотел от меня скальник? Требовал извинений?

На самом деле ей было все равно, но любопытство грызло. Кто поймет женщин?

– Просил разрешения сбросить тебя со скалы, – ответили ей, а увидев ошарашенные, вмиг высохшие глаза, добили: – Или замуровать в скалах. Ему было непринципиально.

Света силилась что-то сказать, но не выходило. Пришлось срочно брать себя в руки, чтобы справиться с подступающей истерикой.

На некоторое время пещера погрузилась в тишину. Трехглавая гигантская рептилия продолжала лениво валяться на золотом лежбище, щурясь и ничуть не беспокоясь о появлении внезапной соседки. Он словно давал ей время справиться с эмоциями. Вскоре у нее получилось это сделать, правда продолжающие трястись руки она сцепила в замок, чтобы выглядело не так заметно.

– Скажите, пожалуйста, – наконец заговорила она, – где я нахожусь?

– В Небывальщине, – легко ответил Горыныч.

– Где?

Тот принюхался, во взгляде появилась заинтересованность.

– У тебя очень интересный запах, мелочь. Сразу не признал…

Света невольно шарахнулась в сторону.

– Вы ведь не собираетесь меня…

– Съесть? Нет, не собираюсь. Вкус человечины слишком преувеличен извращенцами, поверь, ваше безвкусное мясо меня не прельщает уже очень давно. Что же до твоего вопроса, то находишься ты в Небывальщине. Проще говоря, это параллельный мир, населенный сказочными созданиями, коими нас считают люди. Ты ведь из мира людей пришла?

– Я не знаю. – Света стащила с головы шапку – в какой-то момент ей стало жарко, – и растерянно взлохматила и без того запутанные сальные волосы. – Я очнулась недавно в какой-то странной хрустальной пещере, полной трупов, а до этого ехала домой в машине. Что случилось потом, тоже не помню, и ничего, совершенно ничего не понимаю. – Она коротко обрисовала, как оказалась сначала в лесу, а потом в горах. – Почему вы сказали про мой запах? С ним что-то не так?

– Да пахнешь ты одной очень колоритной личностью, которой давно в живых нет, – ответил дракон. – Запах застарелый, пропитавший тебя, словно ты с ней долгие годы жила бок о бок. Правда слухи начали ходить, что она вернулась в Небывальщину, но слухи – всего лишь ничем не подкрепленные слова. Мне же не настолько любопытно, чтобы тратить время на выяснения, правдивы они или ложны, своих дел хватает.

– Что это за личность? – удивилась Света, даже понюхала руку. Ничего, запах как запах, вонюченький, немытый. «Ванну бы», – тоскливо подумала девушка.

– Баба Яга.

Коржиковой показалось сначала, что она ослышалась, потом рассмеялась.

– Баба Яга? Вы, наверное, ошиблись, среди людей Бабки Ёжки только в фильмах встречаются и на новогодних утренниках.

– Ошибки нет, – просветил ее Змей Горыныч. – Ее это запах. Говоришь, по лесу шла? Хрустальные пещеры в Небывальщине – нехорошие места, в них лучше не соваться. Одна такая находится на границе с Дремучим Лесом, ее запах на тебе тоже есть. Поэтому ты смогла пройти лесными тропами некоторое время, и волки тебя не тронули, учуяв запах хозяйки. В противном случае ты практически сразу стала бы чьей-то добычей, Дремучий Лес своих не трогает.

– Правда? – наивно спросила Света, мысли путались в голове, соображать получалось с трудом.

– Вставай, – хмыкнул дракон, – в лучших традициях сказок буду поступать: накормлю, напою и спать уложу. Сейчас ты явно не готова к разговорам. Идем. – И начал медленно подниматься на свои могучие четыре лапы, благодаря чему увеличиваясь в размерах в несколько раз. Вылитый Смауг, только с тремя головами.

Громадина!

Вот только, когда Света последовала его примеру, ее повело в сторону. Немного покачавшись на ногах, она сделала пробный шаг вперед, потом еще и еще один. Вроде бы получалось неплохо, но длилось «неплохо» до первого большого драгоценного камня, о который она споткнулась. Падая вновь на золотые горы, девушка подумала, что лимит собственной выносливости она исчерпала. Упав, с облегчением отключилась.

***

Небывалых размеров заснеженная поляна, окруженная вековыми деревьями, словно стражами, – толстыми, дубоподобными и белыми, встретила путников багряно-алыми бликами костра, высотой с двухэтажный дом и полным отсутствием порывов ветра и снегопада. Будто и не было ярости Зимнего Леса, будто она привиделась. Резкий переход от завываний ледяной вьюги в мерную тишину, где тепло потрескивало пламя, слышалась уютная, спокойная речь и доносился умопомрачительный аромат жарящегося мяса, ошеломил. Яну так точно. Почти обессиленно, она легла животом вперед и несколько мгновений провела, вдыхая запах лошадиной гривы. Казалось бы, она готовилась к приезду к Большому Костру, ожидала этого, но все равно пропустила нужный миг перехода. Теперь впитывала каждой клеточкой кожи в раз успокоившийся Зимний Лес, атмосферу вокруг и навалившееся облегчение, что какая-то часть пути – пусть и самая малая – закончена.

– Добро пожаловать к нашему Костру, дорогие гости, – раздался приятный, но хриплый голос недалеко от них. Он напоминал отзвук ломающихся в океане льдов – гулких и трескающихся от силы разрушения.

Яна вернулась в сидячее положение на спокойно замершей Сивке-Бурке и смогла рассмотреть подошедшего к ним мужчину. На вид ему было около тридцати-тридцати пяти, твердые, будто высеченные изо льда черты лица, неестественно светлые голубые глаза – чисто собака-хаски, короткие серебристые волосы, взлохмаченные и непослушные. А еще у него была борода, точнее… вот как назвать легкую мужскую поросль, которая уже не щетина, но еще и не бородатость? Яна затруднялась с ответом, но увиденное ей определенно нравилось, хотя обычно мужчины с повышенной волосатостью вызывали у нее равнодушие. Как-то сложно было симпатизировать тем, у кого после еды в волосах на подбородке путались кусочки мяса, кетчупа и чего-нибудь еще. Или просто ей попадались неудачные экземпляры до сих пор? Наверное, все-таки именно они и попадались. Потому что статный, мужественный блондин в стальном коротком полушубке производил сильное впечатление, которого не портило ничего.

– Декабрь! – Кащей по-дружески пожал руку незнакомцу, оказавшемуся двенадцатым месяцем. – Приютите на постой?

– Мог бы не спрашивать, твои сыновья нам уже отправили весточку – палаты готовы и только ждут вас.

Бессмертный благодарно кивнул и приблизился к Яне, легко стащив ее на землю. Немного потоптавшись по снегу, придерживаемая за талию, она поняла, что стоять может, но хорошо бы и просто посидеть, а не трястись в седле от безумной скачки. Немного вело в сторону, но это нестрашно.

– Так вот она какая – вернувшаяся в Небывальщину Баба Яга, – Декабрь подошел вместе с Кащеем и внимательно разглядывал девушку.

– Добрый… – хотела было поздороваться она, но сообразила, что понятия не имеет, сколько сейчас времени. С такой погодой не разберешь: утро, день, вечер или уже ночь на дворе?

– Вечер, – помог ей месяц, поняв затруднение.

– Добрый вечер, спасибо за приют, – ничуть не смутилась она.

– Мы рады гостям, особенно друзьям, – ответил Декабрь. – Идемте, познакомим вас со всеми, и заодно расскажете нам подробнее о целях вашего путешествия.

Яна обратила внимание на компанию вокруг пламени, рассматривая греющихся сказочников. Точнее, хозяев и еще двух их гостей, зато каких!

Приближаясь в компании товарищей по путешествию к собравшимся, она отметила несколько моментов. Костер совершенно не чадил дымом и не обжигал, лишь грел. Декабрь внешне выглядел немного старше своих братьев, хотя она всегда невольно считала январь самым «старшим» месяцем в году, ведь он был первым. А вот внешностью и статью никого из них природа не обделила, не мужчины – мечты. Хах! Жаль, она не планировала оставаться в Небывальщине, иначе точно решила бы искать себе парня или мужа в такой шикарной компании. Но, бросив взгляд на рядом идущего Кащея, шуточную мысль отбросила. У мужчины взгляд потемнел, в нем явственно проскользнуло предупреждение. Надо же, ее ревнуют! Бурева поспешила успокоить его, взяв за руку, просто она не привыкла быть с кем-то в отношениях, да и серьезно не рассматривала идею левых романов. И уж точно не собиралась никого провоцировать. Ее поняли, но за талию притянули к себе поближе. Собственник.

Лямурные страсти отошли на второй план, когда Яна встретилась взглядом с Серым Волком – ленивым, чуть насмешливым, но очень добрым и мудрым. Почему-то почудилось, что взгляд ей этот был знаком, очень сильно знаком.

Шелест ветра в черноте, пронзительный крик вестницы-совы и надвигающийся магический шторм, способный перевернуть судьбы многих.

– Не бойся, маленькая, тебя не тронет.

Детская рука путается в густой шерсти, сердце греется рядом с большим и надежным.

Рядом с большим зверем не страшно.

Рядом.

Ты обещал.

Яна вздрогнула, в висках кольнуло от воспоминания. Оно не было четким, как другие, но все-таки было.

Мощный зверь развалился на снегу, словно не чувствовал холода, и был похож на султана, возлежащего на ложе. Не сразу можно было оторвать от него взгляд и заметить, что рядом с ним сидела девочка лет десяти-двенадцати. Жалась к нему, как репей, и поглядывала на новоприбывших со смесью страха и любопытства.

– Волчара! – Мимо компании вперед всех пронесся Баюн, врезавшись в серого великана. – Давно не виделись!

– Кошак драный, не пугай мне дите! – проревел тот, осторожно отодвигая малявку с линии прыжка питомца Бабы Яги.

Пока эта неожиданная парочка обменивалась бурными приветствиями, к Яне снова обратился Декабрь:

– Садись, Буря, вон там: теплее будет и всех увидишь, со всеми поговорить сможешь.

– Спасибо, – немного устало улыбнулась она.

Потом оглянулась на Сивку-Бурку – надо было бы привести лошадку в порядок, но той уже занималась парочка забавных снеговиков с яркими морковками вместо носа. И не только ею, волка Влада и коня Кащея тоже не оставили без тепла и внимания.

Яна собиралась отдохнуть и провести время в очень приятной компании. Но, пробираясь к своему месту, слишком поздно поняла, что закон подлости не дремал. Никакой злой силы, никакого угрожающего умысла, просто она споткнулась. Случайно. Настолько внезапно подвернулась нога, что сообразить Яна не успела, а когда упала в пламя, поняла, что и думать поздно. Огонь сначала безлико лизнул по одежде, человеческой плоти, чтобы через миг хлестко зашипеть и окружить со всех сторон. Яна будто оказалась в оранжево-багряном хаосе и никак не могла понять: жива она еще или уже мертва, больно ей или боль только кажется, падает ли она куда-то или крутится подобно песчинке, ставшей заложницей всесилия неведомого смерча. Ей казалось, что она кричала, но именно казалось, а было ли на самом деле – ведали только боги Небывальщины.

Сколько продолжалось умирание, если это было оно, сказать невозможно, но в какой-то момент сознание покинуло Буреву. К счастью.

Первое, что почувствовала девушка, очнувшись – насколько вокруг жарко, и уже потом услышала уверенный голос, зовущий ее:

– Яна, открывай глаза. Ну же, не делай вид, что все еще спишь.

А она спала?

– Сначала был обморок, перешедший в сон, правда, в короткий.

Распахнув глаза, Бурева увидела склонившегося над ней Кащея. Миг разглядывания и моргания сменился нахлынувшим потоком облегчения, в котором было так же легко потеряться, как и огненной стихии. Главным образом она почувствовала радость от того, что жива и не сгорела в Большом Костре. Все же хорошо, когда находишься в сказке, здесь возможны любые чудеса. Скорее всего, окажись она в схожей ситуации в родном мире – наверняка бы погибла, либо лежала в больнице в тяжелейшем состоянии с ожогами, которые остались бы с ней до конца дней. Подскочив на месте, она обхватила мужчину руками за шею и уткнулась туда же носом. Яна не плакала, но накатившие воспоминания о пережитом заставили ее испытать несколько неприятных мгновений. Поэтому она старательно сопела, прижимаясь к источнику надежности и безопасности, и успокаивалась.

Кащей поглаживал ее по спине и ворчал, но как-то по-доброму:

– Эх ты, госпожа грация, умудрилась споткнуться на ровном месте. И нет чтобы на снег падать, полетела туда, куда не следовало.

– Я не специально, – пробормотала она, голос получился глухим и немного надрывным.

– Еще бы специально! – рыкнули ей в ухо. – Кабы так, с неделю сидеть не смогла бы на заднице.

Яна пофыркала, ничуть не испугавшись. Страх перед Кащеем давно растворился в новых эмоциях.

– Закончила страдать, женщина? – поинтересовались у нее через некоторое время. – Нам еще нужно найти, где можно укрыться и передохнуть. Проклятье, в худшее место нас не могло забросить! Но лучше со мной, чем если бы ты была одна.

Среагировав на слова Бессмертного, Яна посмотрела мужчине в лицо. Он хоть и продолжал обнимать ее, а жесткий взгляд цепко осматривал территорию вокруг. Очень правильно, между прочим. Кто-то же из них двоих должен думать головой, а не эмоциями и соблюдать хладнокровие в экстремальных ситуациях. У Яны пока плохо получалось брать себя в руки, зато она не истерила, как некоторые девицы в книжках, что тоже было приятно. Тоже уделив внимание окружающей реальности, она почувствовала, как внутри все похолодело, несмотря на жару, похолодело до лютого холода. Подчиняясь Кащею, она встала на ноги, но вцепилась ему в руку похлеще любого клеща.

– Что случилось? Как мы здесь оказались и что это за место?

– Большой Костер – это не совсем пламя, сжечь может только в том случае, если захотят его хозяева. Основная его функция – телепортация, но хаотичная для любого чужака, шагнувшего в него. Поэтому пользоваться им могут только Месяцы и больше никто. Костер родился вместе с ними и исчезнет в тот же миг, когда не станет их, если подобное, конечно, случится. Когда ты упала в пламя, я успел тебя поймать за руку, поэтому нас не разделило.

– Мы далеко от Зимнего Леса? – Похоже влипли они не просто в неприятности, а в грандиозные проблемы.

– Нас забросило слишком далеко, поэтому придется идти к ближайшему телепорту. В противном случае добираться до дома будем несколько лет.

– Мы не можем возвращаться так долго!

– Конечно, не можем, да и не будем, – успокоил ее Кащей. – Главное выбраться из Пекельных Болот, а там будет проще. Можешь считать, что твое испытание Огнем началось.

– После будут Вода и Медные Трубы? – вяло пошутила Бурева.

– Однозначно, как и положено в сказке.

Большой Костер телепортировал Кащея и Яну на болота, одни из самых жутких, которые девушка могла только представить. В Яснобыльщине она по лесам не особо много ездила, если только с друзьями на шашлыки или на речку. Но болотами там, понятное дело, и не пахло. Парочка незваных гостей топей застыла на небольшом участке твердой земли, вокруг них булькала сплошная черная масса, неподвижная и слишком вязкая. В некоторых участках, которые напоминали странные миниатюрные гейзеры с вырывающимся вверх пламенем, можно было рассмотреть ленивое, чудовищное движение в вечном водовороте. Попадись в такую трясину и можно попрощаться с жизнью, и даже вытянуть не получится – не будет времени и возможности успеть сделать вообще хоть что-то. Короткие вспышки огней практически не освещали пространство, зато вокруг парили и светились странные зеленовато-желтые огни, напоминающие гигантских светлячков. Их было так много, что вполне спокойно можно было видеть в этом месте, несмотря на мрак. Деревья и кусты вокруг напоминали скрюченные, искривленные древесные скелеты, опутанные многослойными нитями паутины. Уж насколько Яна была равнодушна к паукам, но даже ей стало не по себе от подобного зрелища, а уж попади сюда какой-нибудь арахнофоб, вмиг бы отдал богу душу.