Текст книги "Динка. Динка прощается с детством (сборник)"
![](/books_files/covers/thumbs_240/dinka-dinka-proschaetsya-s-detstvom-sbornik-115483.jpg)
Автор книги: Валентина Осеева
Жанр: Детская проза, Детские книги
Возрастные ограничения: +12
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 17 (всего у книги 69 страниц) [доступный отрывок для чтения: 17 страниц]
Ночные привидения
Ночью Динка жалобно стонет. Мышка в длинной ночной рубашке подходит к постели сестры и, наклонившись над ней, тихонько шепчет:
– Проснись… Тебе снится что-то страшное… Проснись скорей…
Динка открывает глаза, и белеющая в темноте Мышка кажется ей слетевшим ангелом, собирающим на земле души умерших. «Он душу младую в объятиях нес», – смутно припоминает она и изо всех сил отталкивает от себя склонившегося над ней «ангела»:
– Не хочу!.. Не дам! Пошел вон отсюда!
Но «ангел» не отходит.
– Диночка! Диночка, проснись… – шепчет он, обнимая ее плечи теплыми руками.
Динка круто поворачивается на живот и, прижимая к груди подушку, старается спасти свою «душу».
– Пошел вон! Пошел вон! – сонно бормочет она, не поднимая головы.
– Кто «пошел»? Это я, Мышка. Это я… я… – теребит ее сестра.
Динка с трудом поднимает голову и приоткрывает один глаз. Мягкие волосы Мышки падают ей на лицо, и, узнав сестренку, она сонно спрашивает:
– Улетел он?
– Кто? – смеется Мышка.
– Да вот этот… – Динка подозрительно вглядывается в темноту, но она уже понимает, что никакого ангела не было, что он только снился, и, замолкая, прислушивается к тупой боли в спине.
– У тебя горячий лоб… Может, разбудить маму? – тревожится Мышка.
– Нет-нет! Я не заболела, я просто упала с дерева, и один кривой сучок хлестнул меня по спине… – быстро сочиняет Динка.
– Кривой сучок? Палка?
– Нет, просто ветка… Ну, как мокрая веревка, – со стоном объясняет Динка.
Мышка фыркает в кулачок:
– Да тебе приснилось все это!
– Мне не приснилось… только ты не говори никому. У меня распухла вся спина.
– Да где? Покажи. – Мышка осторожно дотрагивается до ее спины. – Ой… здесь и правда… что-то возвышается! – испуганно говорит она. – Надо разбудить маму!
– Не надо. Мне бы только мокрый полотенец приложить…
– Полотенце? Но здесь нет воды, – оглядываясь, шепчет Мышка.
– Так принеси. Самой холодной, из кадушки.
– Из той, что в саду? Но сейчас там темно. Я утром принесу…
– Утром? А ночью пускай я умру, да? – с упреком говорит Динка.
Мышка, поеживаясь, берет в углу тазик.
– Иди через окно. Тут невысоко, – шепчет ей Динка. – Открой окно!
Мышка открывает окно и с робостью смотрит в черноту сада… Потом, прижав к себе таз и неловко сползая с подоконника, прыгает на землю. Ощущение полного одиночества охватывает девочку. Зажмурив глаза, чтобы не видеть выступающие в темноте кусты и деревья, Мышка осторожно обходит террасу. Собственные крадущиеся шаги кажутся ей чужими, словно какой-то неведомый зверь идет за ней по пятам. Выгнанная из теплой норки, Мышка пугливо принюхивается к свежим запахам ночи и, затаив дыхание, робкими шажками двигается вперед. Достигнув бочки, она набирает воды и, выставив перед собой, словно для защиты, таз, медленно идет обратно… Но за углом террасы перед ней вдруг вырастает длинная серая тень… Она кажется огромной летучей мышью, и девочка вместе с тазом бессильно опускается на дорожку.
– Кто это? – испуганно спрашивает тень и на всякий случай отступает за дерево.
– Это… я… – загораживаясь тазом, пищит Мышка.
Из темноты, запахиваясь в одеяло, выходит Алина.
– Зачем ты вышла? – недовольно спрашивает она.
– Я за водой! – обрадовавшись этой неожиданной встрече, отвечает Мышка и, осмелев, в свою очередь, спрашивает сестру: – А ты зачем?
Но Алина не отвечает и, волоча по ступенькам одеяло, поднимается на террасу. Мышка торопится к своему окошку и, подняв над головой таз с водой, шепотом взывает к сестре:
– Динка… возьми скорей!
Динка, сцепив зубы, лезет на подоконник, принимает таз и спускает сестре маленький стульчик.
– Неумеха… А еще говорила, что наши дедушки были обезьянами! – ворчит она, превозмогая боль и втаскивая Мышку в комнату.
– Не дедушки, а позадедушки еще… – дрожащим голосом поясняет измученная ночным путешествием Мышка.
– Ладно. Мочи скорей полотенец… – не слушая ее объяснений, торопит Динка.
Мышка мочит полотенце и с нежной заботливостью сестры милосердия раскладывает его на Динкиной спине.
– А в саду была Алина. Она в сером одеяле… А я думала – летучая мышь… – шепотом рассказывает Мышка.
– Алина?
Динка сразу вспоминает палатку и потрясающие новости вчерашнего вечера. Кого ищет ночью Алина? Но это можно узнать потом, а вот Катя… Катю надо спасать от жениха немедленно.
– Мочи, мочи полотенец… – торопливо повторяет она сестре. – Мне уже лучше. Но я должна совсем выздороветь… Завтра я скажу тебе что-то очень важное… Ты только мочи и прикладывай!
Мышка мочит и прикладывает, терпеливо превозмогая сон и усталость… Динка давно спит, предоставив ее заботам свою спину.
Перед рассветом, сжавшись в комочек, засыпает и Мышка.
Глава 10Важные и тайные поручения
Утром мать будит старшую девочку:
– Алина! Я сейчас уезжаю… Мне необходимо дать тебе одно поручение.
Алина, потягиваясь, открывает сонные глаза, но, услышав слово «поручение», вскакивает и хватает свое платье.
– Подожди… Куда ты? Еще рано… Вот письмо… Сегодня к нам должен приехать Виктор Николаевич… Ты помнишь его?
– Конечно. Сахарная Голова?
– Ну да. Слушай внимательно, ты передашь ему это письмо сразу, как только он приедет. Поняла?
Алина кивает головой. Ей хочется спросить, что заключается в этом письме, но она сдерживается. Поручение нужно выполнять не спрашивая.
– Не беспокойся, мамочка. Я все сделаю, как нужно, – обещает она.
– Ну, спасибо. А сейчас ложись, можешь еще доспать! – целуя ее, говорит Марина и поспешно бежит по дорожке. За калиткой мелькают голубые незабудки на ее шляпке и острый шпиль легкокрылого зонтика.
Алина больше не ложится.
Прислушавшись к полной тишине в доме, она запирает свою дверь на крючок и вынимает из-под матраса завернутую в газетную бумагу фотографическую карточку. Расстелив на коленях газету, она осторожно и брезгливо, словно касаясь чего-то скользкого и противного, берет двумя пальцами карточку и подносит ее к глазам. Узкое, длинное лицо с тонкими губами и лишенные всякого выражения, застывшие глаза поражают Алину.
– Белоглазый… – тихо шепчет она. – Человек с белыми глазами… сыщик… предатель.
Взгляд ее тщательно обследует завязанный бабочкой галстук, узкий пиджак и сложенные на коленях руки.
«Жаль, что я не спросила Костю, какого он роста, – озабоченно думает она, снова возвращаясь к длинному лицу и странному выражению пустых глаз. – Какое это выражение? Никакое… Я узнала бы его из тысячи… Я не ошибусь», – вглядываясь в лицо незнакомого человека, волнуется Алина. Ей представляется эта фигура, крадущаяся вдоль их забора, прячущаяся за калиткой, осторожно перебегающая от дерева к дереву на ближайшей аллее…
Закрыв глаза, девочка снова и снова восстанавливает по памяти черты белоглазого человека. Она хочет изучить это лицо так тщательно, чтобы днем и ночью мгновенно, без ошибки отличить его от других.
Но где-то уже слышатся голоса, и Алина, поспешно спрятав карточку, выходит на террасу. Дважды намыливает она руки мылом и добросовестно трет их пемзой. Потом, вернувшись в свою комнату, с любопытством разглядывает узкий мамин конверт. Интересно, что это за письмо? Почему так срочно нужно передать его? Мама сказала: «Сразу, как только приедет». Почему же так, сразу? Это даже неудобно – открыть гостю калитку и ни с того ни с сего сунуть ему под нос письмо… Ни шагу дальше, читайте!
Алина весело фыркает. Вот как хохотали бы они вместе с Бебой над этим смешным положением! Но ничего этого Беба никогда не узнает. Не узнает она и о тайном поручении Кости, о том, что под матрасом, на котором спит ее верная подружка, лежит в газетной бумаге карточка настоящего предателя, сыщика… Ничего этого не узнает Беба. Потому что есть на свете вещи превыше дружбы и любви…
И только, может, когда-нибудь, обливаясь горькими слезами, Беба передаст ей в тюрьму запеченный в хлебе томик Пушкина.
«За что посадили твою подружку Алину?» – спросят ее девочки в гимназии. «Она выследила и поймала самого главного предателя!» – с гордостью ответит Беба.
А Алина будет стоять в камере в своем коричневом форменном платьице, заложив назад руки и прислонившись спиной к сырой стене, совсем как княжна Тараканова…
И на допросе она скажет только:
«Я дочь своего отца…»
Громкий стук в дверь нарушает мечты Алины о тюремной решетке.
– Вставай, покушай горяченьких пирожков! Уже давно все чай отпили! – кричит Лина.
Глава 11Совет друга
Динка вылезает из-за стола и с недоеденным пирогом пробирается в конец сада.
«Может, Ленька пришел… Ведь Синяя Борода уехал!» – с радостным чувством думает она.
Ленька действительно сидит под забором, обхватив руками коленки и скучно жуя травинку.
– Лень! – окликает его Динка. – Ты уже пришел? А я не умерла! Вот, гляди! – весело заявляет она, прижимая к щели свежеумытое лицо.
Промерзший за ночь и отогревшийся на солнышке Ленька с удовольствием смотрит в синие лукавые глаза подруги.
– Ну, отошла? Не плачешь больше? – с улыбкой спрашивает он.
Динка мотает головой:
– Не плачу. Мне чуть-чуть больно. Просто нельзя зацепляться спиной. А больше ничего!.. На, укуси! – протягивая через щель Леньке свой надкусанный пирог, предлагает она.
Ленька меряет глазами оставшийся кусок и, осторожно надкусывая самый краешек, отодвигает Динкину руку:
– Ешь сама… А я пойду, а то утрешний пароход уже был… Не пропустить бы второй…
– А ты завтракал, Лень? – беспечно спрашивает Динка.
– Давно! – смеется Ленька. – Лягушка варила, мышь подносила… Вот заработаю, так и позавтракаю. Придешь на утес? – уходя, спрашивает он.
Динка вдруг вспоминает жениха.
– Нет-нет, Лень! – энергично мотая головой, кричит она. – У меня сегодня опять драка. Вот иди, что я тебе скажу! Протяни сюда свое ухо!
Ленька возвращается и, привалившись боком к щели, недовольно спрашивает:
– Ну, чего там еще?
– Нет, ты ухо давай! Я не могу громко!
Динка обеими руками тащит к себе Ленькино ухо и, приложившись к нему губами, быстро и неразборчиво начинает рассказывать.
– Да погоди ты… Оторвешь ведь. Тащит, как лошадь за узду, и не поймешь ничего… – освобождаясь и почесывая свое ухо, ворчит Ленька.
– Да чего ты не поймешь?! Я тебе говорю: мне надо гнать жениха, – оглянувшись, раздельно повторяет Динка.
– Какого жениха?
Динка снова оглядывается по сторонам и тихо шепчет:
– Катиного…
Ленька изумленно вскидывает брови и пугается:
– Ну, ты, знаешь, не путайся… Женихов приманивают, а она – гнать! Да тебе мать так за это поддаст, что ты сроду свою спину не вылечишь! Берет он вашу Катю, ну и пусть берет! Ты-то чего не в свое дело лезешь?
– Так они плачут… Они не хотят совсем… И Катя плачет, и Костя сам плачет… – расстроенно поясняет Динка.
– Так с чего ж бы это? Свадьба – не похороны, – пожимает плечами Ленька. – Силком, что ли, вашу Катю отдают?
– Да она сама себя силком отдает. Потому что она хочет помочь маме… А сама плачет… И Костя чуть не плачет, понимаешь?
Ленька хмуро смотрит ей в лицо.
– А Костя тут при чем? – спрашивает он.
– Как – при чем? Он при ней… Они оба с Катей друг на друге жениться хотят, – изо всех сил старается объяснить Динка.
– А!.. – понятливо кивает головой Ленька. – Тогда конечно… Вот, к примеру, нас бы с тобой разлучил кто… хоть мы и не женихи обое, а уж привыкли друг к дружке… – задумчиво прикидывает он.
– Ну вот! Так я этого жениха палкой, палкой! Как погоню, так от него только пух и перья полетят! – хвастается Динка.
– Да не… Какие с его пух и перья… Дракой тут не возьмешь. Тут, слышь, Макака, как надо? Встретить его пораньше и объяснить: так и так, мол, обстоит ваше дело, она, мол, вас не признает… Поняла? – таинственно шепчет Ленька.
– Ну да! Сначала просто сказать, а потом палкой!
– Да что палкой, что палкой! Взрослые люди слова понимают… Только тебе это одной не сделать, ты Мышку бери… Она лучше тебя поговорит, – советует Ленька.
– Ну да! Мы вместе… Я сейчас скажу ей, – соглашается Динка.
– Ну вот… А палку вовсе не бери. А то не разберешься, что к чему, да заедешь жениху в морду. Он сразу и на дыбки… У вас ни то ни се и получится, – беспокоится Ленька.
Но Динка уже не слушает его и нетерпеливо оглядывается назад.
– Вон Мышка… – говорит она. – Я пойду, Лень.
– Ну, и я пойду! С тобой проторчишь тут… и все на свете пропустишь, – отходя от забора, ворчит Ленька.
Глава 12Объяснение
Динка заводит сестру в дальний уголок сада и быстрым шепотом рассказывает ей о том, что случилось в палатке. Про Алину она молчит. «Знает один – знает один, знают два – знают двадцать два», – всегда говорит дедушка Никич, и Динка помнит его слова. Да ей сейчас и не до Алины.
– Катя плакала, ой как плакала!
Мышка, потрясенная неожиданной новостью, цепляется за соломинку:
– Динка! Может, ты все это придумала? Скажи! Я не буду сердиться, но у меня сердце разрывается!
– Ничего я не придумала! Говорю тебе: сейчас приедет жених! – сердится Динка.
– Так пойдем за калитку! Может, он уже идет! – волнуется Мышка.
Динка, волоча за собой длинную веревку, бежит вперед; Мышка – за ней… Калитка хлопает, и Катя, выглянув из своей комнаты, испуганно кричит:
– Алина! Кто-то идет…
Алина хватает со стола мамино письмо и мчится по дорожке.
– Что вы бегаете? – набрасывается она на сестер. – Играйте где-нибудь в другом месте!
– Мы сейчас уйдем! – говорит Мышка.
Алина, выглянув на дорогу, возвращается.
– Там никого нет. Это дети, – говорит она тетке. Катя вздыхает и молча удаляется в свою комнату. «Вот еще несчастье! – расстроенно думает она. – Сиди и жди как дурочка… И о чем говорить? Нет, я запрусь, пусть Алина его принимает!»
Алина чувствует волнение тетки и, заложив руки за спину, деловито прохаживается по дорожке, держа наготове мамино письмо.
– А сколько времени? – спрашивает она высунувшуюся в окно Катю.
– Уже десять, – упавшим голосом отвечает Катя.
– Смотри, уже десять… – шепчет сестре Динка. – Пойдем сядем у дороги, подальше от дома. Там все видно!
Мышка растерянно оглядывается по сторонам и следует за Динкой.
Усевшись на обочине дороги и зарывшись босыми ногами в теплую пыль, девочки зорко вглядываются в даль.
– А когда приезжают женихи, ты не знаешь? – спрашивает сестру Динка.
Мышка зябко поводит плечами.
– Я думаю… к обеду, – почему-то предполагает она и, морщась, как от зубной боли, просит: – Только ты не кричи сразу. Надо все-таки вежливо…
– Он вежливо – я вежливо, он драться – я драться, – выпятив губу, говорит Динка и, сложив вдвое смоченную в кадушке веревку, шлепает ею по траве. – Вот этим как дашь по спине, так всякий жених вверх тормашками опрокинется!.. Лучше любой палки!
– А какой он вообще, Катя не говорила? – со вздохом спрашивает Мышка. Она так подавлена всем случившимся и той неизвестной ролью, в которой ей сейчас придется выступать, что бледное личико ее совсем поникло, а серые глазки смотрят испуганно.
Но испуг сестры только прибавляет Динке воинственный жар, и фантазия ее разыгрывается.
– Какой жених? – широко раскрывая глаза, переспрашивает она и, смешивая вместе все впечатления вчерашнего дня, шепотом описывает: – У него борода, как веник. И зубы длинные, желтые, а на шее такой бугор, а голова просто череп… И кулачищи! А из носа все время идет дым…
– Ой, что ж это! – боязливо подбирая под себя ноги, шепчет Мышка. – И такой жених хочет жениться на нашей Кате?! Ну нет! – В глазах ее, против ожидания сестры, вдруг появляется отчаянная решимость, и тоненький носик взлетает вверх. – Чтоб никакой ноги его даже не было! Я прямо ему скажу: «Сейчас же уходите! Мы Катю не отдадим!»
На повороте появляется какая-то фигура, и девочки замолкают. Фигура приближается, и за деревьями уже виден высокий человек в белой рубашке с отложным воротником и в серых брюках. Он идет медленно, вдыхая полной грудью свежий запах леса и обмахивая шляпой круглое вспотевшее лицо. Мягкие черешневые глаза его еще издали замечают девочек и, щурясь от солнца, приветливо улыбаются…
– Смотри! Сахарная Голова! – радуется Мышка. – Бежим к нему навстречу!
Но Динка хватает сестру за руку. Быстрая мысль мелькает у нее в голове.
– Подожди… Может, это он – жених? Мы же не знаем! – возбужденно шепчет она.
– Ну, если он, так это хорошо! Тогда Катя не будет плакать! – порываясь вперед, говорит Мышка.
– Молчи, глупая! Катя все равно заплачет, потому что она любит Костю… Но, может быть, это не он? – сомневается Динка.
– Конечно, не он! – убеждает Мышка. – Ты же говорила: желтые зубы и дым из носа…
– Мало ли, что я говорила… – бормочет Динка, озабоченно морща лоб.
– Эй, вы! Босоножки! Что вы тут делаете? – кричит неожиданный гость и, подойдя к девочкам, протягивает им обе руки. – Здравствуйте, лисички-сестрички!
– Здравствуйте, Виктор Николаевич! – смущенно и радостно здоровается Мышка.
Но Динка быстро вырывает свою руку и, подозрительно оглядывая гостя, серьезно спрашивает:
– Это не вы называетесь «жених»?
– Так нельзя спрашивать, – тихонько толкая сестру, смущается Мышка.
Но Виктор Николаевич громко смеется.
– А ты что-то пронюхала уже? – весело шутит он.
Динка быстро выталкивает вперед сестру.
– Вы приехали к Кате? – сильно краснея и волнуясь, спрашивает Мышка.
– Да! И к вам!.. А что, Катя здорова? – тревожится вдруг Виктор Николаевич.
– Да, она здорова. Мы тоже здоровы. Но если вы Катин жених, то мы не пустим вас в дом, – решительно выступает Динка.
– Вы не пустите меня в дом? За что же такая немилость? – удивляется гость, глядя на обеих девочек.
– Виктор Николаевич… Сахарная Голова… то есть наоборот… – совершенно запутавшись от смущения, шепчет Мышка.
– Ха-ха-ха! – громко хохочет Виктор Николаевич. – Это кто же окрестил меня так? Ах вы, насмешницы!
– Я нечаянно… – бормочет Мышка. – Но вы не смейтесь, потому что нам нужно сказать вам одну тайну.
– Тайну? Так пойдемте домой, и там вы мне все расскажете! – добродушно предлагает Виктор Николаевич.
– Э, нет! Мы пойдем вот куда! Пойдем, пойдем! – хватая Виктора Николаевича за руку и увлекая его за собой, говорит Динка.
Мышка идет сзади. Она совершенно не уверена, что Сахарная Голова – тот самый жених, о котором говорила Динка. Мышке очень страшно обидеть взрослого человека, приехавшего к ним в гости. Динка всегда может наделать глупостей… Ну куда она тащит его?
– Динка! Надо же раньше узнать хорошенько… – шепчет Мышка, забегая вперед.
– Подождите! Куда это вы меня тащите? Здесь уже глухой лес… Взяли меня в плен и тащат, как связанного медведя! Ну, выкладывайте ваши тайны! – усаживаясь на пень, говорит Виктор Николаевич.
Но девочки нерешительно переглядываются, и Мышка, набравшись храбрости, поясняет:
– Если вы правда Катин жених, то мы вам скажем, а если нет, то вы идите, а мы будем еще ждать.
– Хорошо, я вам сознаюсь. Я и правда Катин жених, только, чур, пока никому не говорить! – лукаво грозит он пальцем.
– Мы не будем говорить, потому что вы больше не жених… Катя вчера из-за вас плакала… Они с Костей хочут друг на друге жениться. Они даже подрались, наверное, потому что Костя сказал, что Катя нанесла ему удар… – бойко рассказывает Динка.
– Что ты врешь! Катя никогда не дерется, – быстро перебивает ее сестра.
– Подождите, девочки… – медленно говорит Виктор Николаевич, проводя рукой по лбу. – Я хочу знать, откуда ты все это знаешь? – спрашивает он Динку.
– Я сидела за палаткой, а они говорили…
– Динка нечаянно подслушала, – краснея, вставляет Мышка.
– Я не подслушивала, я просто услышала, потому что Костя сразу закричал: «Зачем ты это сделала?» А Катя говорит: «Мне жалко Марину и ее детей…» И сразу начала плакать, а Костя ушел…
Мышка толкает сестру и, указывая глазами на Виктора Николаевича, трясет головой. Динка замолкает. В лесу становится тихо-тихо. Только какая-то птичка, весело перепархивая с ветки на ветку, шуршит листьями. Взрослый человек изо всех сил старается справиться со своим горем… Он поднимает с земли тоненькую веточку и, медленно обламывая ее, для чего-то складывает на коленях короткие, как спички, обломыши… Здоровый загар его щек бледнеет, и прикушенная нижняя губа нервно вздрагивает. Мышка пытается поймать его отсутствующий, уходящий куда-то вдаль взгляд… Ей кажется, что мягкие черешневые глаза полны слез…
– Хорошо, девочки, спасибо… – говорит Виктор Николаевич. – Я сейчас уеду… – Он поднимает на Динку глаза и, пытаясь улыбнуться, тихо добавляет: – Я больше не жених, ты не беспокойся…
Динка ежится и, не зная, что сказать, опускает голову.
– Я сейчас уеду, – повторяет Виктор Николаевич и, достав из кармана блокнот, вырывает из него листок.
Мышка широко раскрытыми испуганными глазами следит, как Виктор Николаевич встает, подходит к дереву и, приложив к стволу свой блокнот, медленно пишет на листке какие-то слова…
Перед Мышкой вдруг, как страшное видение, возникает большой газетный лист с жирным черным заголовком «Происшествия». Она вспоминает короткие сообщения о самоубийцах, которые всегда оставляли записку: «Прошу никого в моей смерти не винить».
Изнемогая от жалости и тревоги, она дрожащими губами прижимается к Динкиному уху и прерывающимся голосом сообщает ей свою догадку. Динка смотрит на брошенную в траве веревку, на сестру, на Виктора Николаевича, который, задумавшись, что-то пишет, зачеркивает, отрывает новый листок и снова пишет. Потом, медленно складывая его, поворачивается к девочкам.
– Вы передадите Кате эту записку, – говорит он.
Но Динка со страхом отступает назад и прячет за спиной руки.
– Вы хотите повеситься? – тихо спрашивает она.
Мышка с громкими рыданиями бросается к Виктору Николаевичу и, обнимая его обеими руками, жалобно просит:
– Не надо… Не надо… Мы найдем вам другую… такую же хорошую… Мы будем всех… спрашивать…
Виктор Николаевич растроганно поднимает девочку, гладит ее волосы:
– Успокойся, успокойся… Мышка, голубчик… Посмотри, я же не плачу… Ну конечно, мы найдем другую, хорошую…
Слезы Мышки глубоко трогают его; ему хотелось бы долго и неутешно плакать вместе с ней или, наоборот, скорей утешить ее и уйти…
– Мы найдем другую, и тогда никто не будет плакать, а сейчас я пойду! – мягко улыбаясь, повторяет он и, наклонившись к Мышке, берет в обе руки ее тонкие пальчики. – Спасибо тебе, голубчик… Прощай, девочка…
– Прощайте! – всхлипывает Мышка. Виктор Николаевич медленно рвет на мелкие кусочки свою записку.
– Я потом напишу Кате… – говорит он и, кивнув девочкам головой, быстро удаляется.
Динка, опустив руки, смотрит вслед уходящему… Виктор Николаевич идет не оглядываясь; этот большой человек словно бежит от чего-то, плечи его согнуты, и голова так напряженно поднята вверх, как будто он собирается раздвигать лбом нависающие над дорогой ветки.
– Пойдем, – трогая за руку сестренку, тихо напоминает Мышка.
Но Динка до тех пор не двигается с места, пока высокая фигура Виктора Николаевича не скрывается за поворотом дороги. И странно, она не ощущает ни радости, ни торжества от изгнания Катиного жениха.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?