Текст книги "Дорога войны"
![](/books_files/covers/thumbs_240/doroga-voyny-182624.jpg)
Автор книги: Валерий Большаков
Жанр: Историческая фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 6 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Глава шестая,
в которой выясняется, что грузят на того, кто везет
Префект претории Марций Турбон пробудился до свету. Потянувшись, он сел и задумчиво почесал живот. «Кровать надо новую…» – притекла к нему неспешная мысль. Префект похлопал по изножью, отделанному бронзой, с гирляндой из листьев, выложенных серебром, и красномедных ягод. Покачав изголовье с серебряными накладками, вычерненными рисунком – сатиры и менады вьются меж деревьев, он услышал скрип. Да, сдает дерево. Ложе досталось префекту от отца – добротная «павлинья» кровать. Так ее называли из-за волнистого расположения пятен на дощечках ретийского клена, коими кровать была оклеена.
Вздохнув, Марций Турбон сунул ноги в домашние шлепанцы-сокки и встал. Раб-кубикулярий[46]46
От слова «кубикула», как называли спальню.
[Закрыть] уже приготовил для хозяина большой посеребренный таз с затейливой чеканкой, полный чистой холодной воды. Префект с удовольствием омыл лицо. Раб, престарелый Фульвий, уже был рядом и протягивал полотенце.
Марций прополоскал рот, вытерся и приказал:
– Фанния ко мне.
Кубикулярий поклонился и вышел. Почти тут же в дверях нарисовался Фанний Цепион, цирюльник и пройдоха. Грешков за этим кудрявым молодчиком водилось немало, но префект пока прощал ему – уж больно хорошо Фанний управлялся с бритвой.
Марций уселся на табурет и сложил руки на коленях.
– Ну что ты на меня уставился, как коза на горох? – добродушно проворчал он. – Приступай!
Раб поклонился, достал острую бритву, наточенную до зеркального блеска, и горшочки со снадобьями.
– Хозяин хорошо выглядит, – прожурчал Фанний, смешивая жир с золою и пахучим порошком.
– Да что ты говоришь… – усмехнулся префект.
– Истинную правду!
– Брей, давай, правдолюбец!
Фанний, подержав на подбородке и щеках хозяина мокрую горячую ткань, нанес мазь, а после нежно, трепетно провел бритвой.
– Говорят, наш принцепс меняет власти Рима, – болтал цирюльник. – Раньше над районами прокураторы стояли, а нынче кураторы поставлены, все из императорских отпущенников. Это правда?
Фанний отнял бритву, чтобы услышать ответ, и префект претории буркнул:
– Правда.
– А самым главным будет городской префект.
– Фанний, скажи, зачем тебе это надо знать?
– Как же! Городской префект тоже из отпущенников. Вот, дадите мне вольную – и пойду я в магистраты.[47]47
Магистрат – чиновник.
[Закрыть]
Марций фыркнул в негодовании, и цирюльник поспешно отдернул руку с бритвой, дабы не нанести порез.
– Нашелся магистрат. Добривай скорее!
– Всё, всё уже!
Фанний аккуратно вытер префекту лицо – и смазал зудящую кожу своим знаменитым составом – пощипывающим и холодящим. Потом раб мигом собрал свои причиндалы и удалился.
– Вольную ему… – проворчал префект. – А брить меня кто будет? Куратор?
Он прошел к домашнему алтарю и сотворил молитву очагу, пенатам, предкам. Заботливо отряхнул пыль со статуй богов, стоящих на столе терпентинового дерева. На душе стало спокойнее.
Накинув плащ, Марций Турбон вышел на террасу. И увидел, как раб-привратник поспешно раскрывает створку ворот перед всадником в красном с золотом. «Не иначе, императорский вестник…» – встревожился Марций. Он угадал.
Лощеный гонец осадил коня у самых ступеней, лихо соскочил на дорожку и вытянул руку в салюте.
– Аве, сиятельный! – произнес он четко и звонко. – Принцепс велит тебе явиться к прандию![48]48
Прандий – полдник.
[Закрыть]
– Я буду послушен воле принцепса,[49]49
Принцепс – более верный титул, чем император.
[Закрыть] – склонил голову Марций.
Вестник грохнул кулаком в свой золоченый панцирь и ловко вскочил в седло. Дробно простучали копыта, и вот раб закрывает скрипучую створку. «И ворота надо менять…» – мелькнуло у Марция Турбона.
Задолго до полудня префект претории явился на Палатин, ко дворцу Флавиев, где происходили парадные приемы. Под высоким сводом арки главных ворот, над которой будто приплясывала квадрига Лисиппа и пошевеливались бронзовые возницы – Аполлон с Дианой, – Марций прошагал на дворцовую площадь. Она была окаймлена колоннадой из желтого нумидийского мрамора и целым строем бронзовых статуй – щедро вызолоченных нимф, муз, граций.
Высоченные двери парадного входа, выложенные серебряными пирамидками, стояли открытыми, приглашая в просторный вестибул. Префект переступил порог дворца и зашагал между двумя рядами преторианцев. Неподвижные, блистающие драгоценными металлами поножей, панцирей и шлемов, гвардейцы императора и сами походили на статуи.
У дверей Регии – Тронного зала – Турбон остановился. Тут же из-за колонн вышел магистр дворцовой службы в белоснежной тоге с широкой пурпурной полосой, величавый и преисполненный достоинства.
– Префект Марций Турбон? – спросил он вполголоса.
– Как видишь, – сухо ответил Марций. – Доложи величайшему, что я прибыл и жду его приказаний.
Магистр молча развернулся и скрылся за колоннами. А префект остался скучать в ожидании вызова, слушать далекие гулкие шаги и разглядывать створки гигантских дверей. Полированное дерево, из которого их сделали еще при Веспасиане, совершенно не было видно под инкрустациями из слоновой и черепаховой кости, лазурита и малахита, золотых и серебряных накладок. Не дверь, а ювелирное украшение. А как же иначе? Ведь эти створки открывались в тронный зал, где северные варвары или чужеземцы с Востока могли лицезреть самого принцепса, первого доминуса[50]50
Доминус, или дом, – господин.
[Закрыть] Великого Рима!
Префект задумался. Адриан никогда не звал его по пустякам. В последний раз Марций докладывал об успешной ликвидации «врага государства и народа римского» Каара по прозвищу Зухос, виновника многих бед и несчастий, едва не завладевшего Египтом. Это было на прошлой неделе. Что его ждет сегодня? Марций усмехнулся. Пока что судьба вела его в гору, все выше и выше поднимая над низинами обычной жизни. А всё – благодаря близкому знакомству с Адрианом. Мог ли Квинт Марций Турбон из города Эпидавр, незнатный уроженец Далмации, надеяться на то возвышение, которого достиг ныне? С будущим принцепсом он впервые встретился четырнадцать… нет, пятнадцать лет назад. Тогда Марций был примипилом во Втором Вспомогательном легионе, стоявшем в Аквинке. Публий Элий Адриан служил вместе с ним – трибуном-латиклавием.
За три года до своей смерти Траян назначил Турбона командующим Мизенским флотом, а через год направил в Кирену, где восставшие иудеи зверски убили двести тысяч жителей. Марций привел в Кирену флот и Седьмой Клавдиев легион и расправился с бунтовщиками не менее жестоко, а их вождя, Андрея Луку, распял. Траян оценил верного далматинца и сделал его прокуратором Мавритании Цезарейской. Должность была хлопотная, но занимал он ее недолго. Траян умер, новым принцепсом стал Адриан. И сразу же вспомнил о Марции. Адриан – человек недоверчивый, но, уж если ты доказал свою полезность и преданность, он тебя не забудет и не обойдет милостью. Правда, и дело поручит опасное и трудное до предела. Так и случилось. Адриан удостоил Марция повязок префекта Египта – для пущего величия – и бросил в Мезию и Дакию усмирять сарматов с роксоланами. Едва осела пыль над степью, едва кровь впиталась в землю, как Марция вызывают в Рим и поручают его заботам преторию. И что теперь? Он достиг вершин и наибольших почестей для человека всаднического сословия. Неужто Адриан продвигает своего человека еще выше? Посмотрим.
Неожиданно двери Регии плавно отворились – и давешний магистр, отвесив легкий поклон, сказал:
– Величайший ждет тебя. Следуй за мной.
Марций повернулся и зашагал через тронный зал. Турбон двинулся следом.
Регия всегда его потрясала. Ее покрывал полуцилиндрический свод, расписанный фресками. Пролеты в двадцать шагов возносились на высоту в девяносто локтей! Колонны розового мрамора, восходя кверху, заметно для глаз утончались и распускались арками, растворяясь в свете, бьющем из круглых окон. Вечером, после заката, когда тронный зал окутывался мраком, капители колонн сияли в рубиновом свете заходящего солнца.
Регия была пуста и погружена в тишину. Одинокий луч отсвечивал пурпуром, падая на императорский трон в абсиде. Марций оглянулся. С северо-запада к тронному залу примыкала базилика,[51]51
Стандартный тип зданий для присутственных мест в империи – базилика разделялась колоннадами на три части-нефа, а ее двускатная крыша поднималась посередине, пропуская в два ряда окон солнечный свет.
[Закрыть] в которой принцепс вершил суд, с юго-востока пристроилась претория. Магистр провел префекта залом Нимф, большой круглой комнатой с бассейном, – из воды выступали статуи Нерея с нереидами, они поднимали раковины, из коих били фонтаны. Потом они миновали покои Дианы, обсаженные вдоль стен тисовыми деревцами с подрезанными верхушками. В этом «лесу» и охотилась беломраморная богиня – с лунным серпом в волосах и луком за плечами.
Из Зала девяти муз магистр и Марций шагнули в обширный перистиль, обрамленный двойным рядом колонн, пересекли его по дорожке меж миртовых кустов, статуй и фонтанов и вышли к триклинию.
Здесь придворный остановился и открыл двери для Турбона. Кивнув ему, префект вошел в императорскую трапезную.
Принцепс ждал внутри. Триклиний, с полом из разноцветного мрамора, с мозаичными стенами, вмещал пять столов, окруженных дюжиной лож. Вдоль стен выстроились массивные гранитные колонны, между ними в нишах застыли преторианцы, а за окнами открывался вид на нимфею с мраморным бассейном, окруженным статуями в нишах. Император в аметистовой тунике возлежал на центральном ложе за средним столом.
Марций Турбон подошел – и опустился на одно колено, почтительно склоняя голову.
– Без церемоний, Марций! – улыбнулся Адриан и указал рукой на «верхнее ложе»: – Присоединяйся! Насколько я понимаю, прандий ты пропустил?
– Это полезно, величайший, – улыбнулся префект, устраиваясь и подтыкая подушки.
Безгласная рабыня в воздушном наряде из виссона неслышно подошла к нему и увенчала венком. Марцию захотелось ущипнуть девушку, но он не посмел: вдруг эта вольность не понравится Адриану?
Принцепс был внешне спокоен. Его лицо выглядело безмятежным, нервные пальцы пощипывали кудрявую русую бородку. Иглисто сверкал бриллиантовый перстень, подаренный Адриану Траяном за войну с даками.
– Угощайся, – сказал августейший, – я тоже еще не ел.
Префект оживился. Круглый стол перед ним не ломился от яств, но был накрыт с изыском – на серебряных блюдах лежали жареные раки, тирренские устрицы, паштеты из гусиной печенки, из языков фламинго, молок мурен, петушиных гребешков. Красивый статный юноша – вылитый Ганимед[52]52
Ганимед был виночерпием Зевса.
[Закрыть] – наполнил золотые кубки вином.
– Ретийское, – сказал Адриан, – советую.
– На здоровье тебе, Август! – поднял кубок Марций.
Принцепс кивнул и сделал несколько хороших глотков.
– С лета чувствую неудовлетворенность, – признался Адриан. – Я будто живу в темной комнате, хожу по ней, нашаривая путь руками. А надо видеть!
– Величайший не доверяет советникам? – осторожно спросил префект.
– Как тебе сказать. Ты можешь себе представить, через сколько рук проходят те донесения, которые ложатся на мой стол?
– Их много.
– Вот! В том-то и дело! А я все хочу узнать сам, без посредников, которые так шлифуют тексты посланий, что даже страшное бедствие выглядит милым озорством. Нет, задержался я в Риме… Вот разделаюсь с делами – и тронусь в путь.
– Могу я узнать, куда?
– Я должен побывать везде. В Галлии, Германии, Британии. Надо лично узнать, как идет жизнь на границах. Ведомо ли тебе, что есть легаты, которым каждый день сатурналии?[53]53
Латинская поговорка «Ему каждый день – сатурналии!» означает, что человек забывает о долге, предаваясь удовольствиям во вред делу.
[Закрыть] Так нельзя! Я хочу упрочить дисциплину и даже обожествить ее. Всеми своими победами Рим обязан легионам. А чем наши воины одолевали врагов? Слаженностью, порядком и дисциплиной!
Префект согласно кивнул.
– И в Испании надо побывать, – продолжал Адриан, – и в Мавритании. В Элладе. В Египте. В Дакии. Кстати, о Дакии. Как там наш друг Оролес?
– Пока притих, величайший, но может нанести удар в любой момент. Я отправил в Дакию группу преторианцев из Особой когорты. Они должны лишить Оролеса средств для ведения войны. Не имея золота, этот самозваный царь так и останется разбойником-латрункулом, а его шайка никогда не вырастет до размеров армии.
– Верный ход, – кивнул император. – Скажи, Марций, а тебе не казалось странным, что Оролес всегда нападал лишь на те наши каструмы, где в тот момент ослабевала оборона? Вот ушла когорта из Маркодавы, и Оролес тут же напал. Перебросили мы войска из Гермосары в Апул – и Оролес тут как тут! В чем секрет таких блестящих побед?
– Я бы сказал – в хорошей разведке.
– И я бы так сказал! Но вот вчера вечером мои фрументарии[54]54
Фрументарии – тайные агенты императора, жандармы.
[Закрыть] передали тревожную весть – в Дакии задержан тайный посланник Оролеса. Во время допроса он умер, но признался, что доставил в одно место – какая-то там расщелина в скале – мешочек золотого песка, а в обмен получил запечатанные церы. Знаешь, что в них было? Пароли на три дня вперед для лагеря в Сармизегетузе! Если бы мы не перехватили этого посланца, Оролес вырезал бы весь столичный гарнизон! Марций Турбон был потрясен.
– Пароль на текущие сутки знает любой тессерарий, – проговорил он, – но на три дня вперед. Что же, выходит, среди высших офицеров завелся предатель?!
– Выходит, так, – мрачно сказал Адриан. – Кто-то в больших чинах продает своих за золото, и не где-нибудь, а в службе наместника. И это в то самое время, когда язиги и роксоланы ведут себя всё более враждебно. Варвары недовольны тем, что мы уменьшили им ежегодные выплаты. Кстати, Марций, тебя не оскорбляет эта необходимость – выплачивать дань грязным варварам мира для?
– Что ж тут такого? Мы просто покупаем мир! Война с сарматами обойдется нам куда дороже, чем подачки вождям.
Принцепс кивнул с удовлетворением.
– Поэтому я и решил отправить тебя на место событий, – сказал он со слабой улыбкой. – И назначить наместником Дакии и Нижней Паннонии.
Марций Турбон на какой-то момент даже растерялся. Должность наместника всегда считалась не всаднической, а сенаторской. Вот оно, его возвышение! Префект сразу взорлил.
– Благодарю, величайший, – произнес он. – Когда я должен отбыть к месту службы?
– Завтра же. Я подыщу для тебя шесть… нет, пусть будет двенадцать ликторов, а преторианцев выбери сам. Выезжай прямо в Сармизегетузу, Паннония подождет. Дакией рулит преторский легат Требаций Теста. Человек он надежный, но именно в его аппарате завелся изменник. Твоя первейшая задача, Марций, выяснить, кто он. Только будь осторожен, не руби сплеча. В «службе наместника» – двести человек, это офицеры и легионеры, освобожденные от черной работы в военном лагере. Они честные и верные люди, и лишь один из них – враг.
Марций поймал себя на том, что смотрит в окно за плечами преторианца, где бьет фонтан и струи его разбиваются, падают со ступени на ступень, среди зелени и цветов.
– Я найду его, величайший, – торопливо пообещал новоиспеченный наместник.
– Верю, – кивнул Адриан. – Ну, прандий еще не кончился. Попробуй этот мульсум – в вино подмешан гиметский мед.
Наместник Дакии и Нижней Паннонии отвлекся от дум – и отпил из чаши с мульсумом. Хорошо пошло.
Покидая дворец Флавия, Квинт Марций Турбон задержался в вестибуле. К нему тотчас же подбежал преторианский трибун Танузий Гемин.
– Вот что, Танузий, – неторопливо проговорил наместник, – дай команду, чтобы Шестая кентурия когорты особого назначения собралась в кастра преториа.[55]55
Кастра преториа – Преторианский лагерь, располагался на самом высоком холме Рима.
[Закрыть] И быстро! Чтобы, когда я приеду в лагерь, все уже были там.
– Будет исполнено, презид![56]56
Презид – то же самое, что наместник.
[Закрыть] – вытянулся Танузий Гемин. – Я мигом!
Усмехаясь, Марций Турбон пошагал через дворцовую площадь. Презид… Приятное слово… Ласкает слух. И откуда претории уже известно? Хотя – что тут непонятного? Триклиний был полон гвардейцев. С чужими они промолчат, а своим шепнуть пару слов не возбраняется.
Конюший подвел наместнику коня и хотел уже было подсадить презида, но тот небрежно отстранил слугу – он еще не настолько стар, чтобы садиться верхом с чьей-то помощью. Ухватившись за «рога» военного седла, Марций подпрыгнул, отжался и закинул ногу, укрепляясь и подбирая поводья.
– Вале!
Конюший поклонился в ответ, а наместник двинулся, не спеша, к Палатинскому взвозу. Ему было о чем подумать.
В воротах Преторианского лагеря его встретили гвардейцы, выстроившиеся рядами. Причем их лица не каменели строгими масками, а расплывались в улыбках. «И эти уже всё знают!»
– Аве, презид! – прорявкали сотни глоток, и Марций Турбон поднял руку, приветствуя бывших подчиненных.
Из караулки выбежал Танузий Гемин и отсалютовал.
– Шестая кентурия в сборе! – доложил он. – Они на малом плацу.
Марций Турбон спешился и направил стопы по адресу, указанному трибуном. Обойдя штаб, он выбрался на обширную квадратную площадку, со всех сторон огороженную колоннами. Кентурия заняла едва ли четверть малого плаца – в ней служили всего сорок восемь преторианцев. Зато какие! Отборные молодцы. Штучный товар. Префекты лично набирали бойцов в Особую когорту – из гладиаторов, легионеров, фрументариев. Из граждан Рима и варваров.
Кентурия предстала перед Марцием Турбоном во всем блеске и пышности: панцири горят золотом, шлемы – серебром, плащи отливают пурпуром, нестерпимо ярко алеют клубистые перья, колыхаемые ветерком. Командовать кентурией было поручено Сергию Корнелию Роксолану. Правда, видел он своих подчиненных всего один день – прибыл с одного задания и сразу убыл на другое. Служба такая! А вот личный состав кентуриона знал, хоть и заочно, и уважал, поскольку имел понятие о миссиях, выполненных Сергием со товарищи.
Вперед вышел опцион,[57]57
Опцион – помощник кентуриона.
[Закрыть] коричнево-черный нумидиец Адгербал. Блеснув зубами, он доложил:
– Шестая кентурия Особой когорты претории на службе императора Цезаря Траяна Адриана Августа! Сорок гвардейцев согласно списку. Восемь человек на задании. В отсутствие командира докладывает опцион Адгербал сын Орцила!
– Стань в строй, опцион, – ворчливо сказал Марций Турбон и оглядел кентурию. – Значит, так. О моем новом назначении слыхали, небось?
– Так точно! – грянули все сорок витязей прекрасных.
– Ликторов мне предоставит Август, а преторианцев я возьму сам. Возьму вас.
Кентурия сильно оживилась.
– Только не думайте, что в Дакии вас ждет отдых! – построжел наместник. – Мы едем служить принцепсу, значит, будем работать как проклятые! Это я вам гарантирую.
– Ничего, – донесся голос из толпы, – мы люди привычные!
– Разойтись! Отправляемся завтра!
С утра пораньше кавалькада тронулась в путь. Впереди скакала половина Шестой кентурии, за ними, верхом на испанском астурконе-иноходце, поспешал наместник Дакии и Нижней Паннонии, его сопровождали двенадцать рослых ликторов, а замыкали кортеж остальные двадцать преторианцев.
Настроение Турбона прыгало вверх-вниз. Он то улыбался и светлел лицом, припоминая, что возведен в наместники, то хмурился, предвидя будущие опасности и неприятности. Но ему ли привыкать? Оролес. Сарматы. Золото. Измена. «Справлюсь, – подумал Марций, – куда я денусь…»
Глава седьмая,
в которой Сергий Роксолан пробует вычислить «крота»
В восьмой день до ноябрьских календ[58]58
То есть 25 октября. Календы – 1-е число месяца, ноны – 7-й день марта, мая, июля и октября, 5-й день – все остальные месяцы. Иды – 15-й день марта, мая, июля и октября. 13-й – все прочие. Даты высчитываются либо по календам, нонам и идам, либо до них. Есть еще и канун – канун ид, нон или календ, – день, предшествующий этим «точкам отсчета».
[Закрыть] четверо преторианцев прибыли в Сармизегетузу. Ныне столица Дакии именовалась пышно и парадно – Колония Ульпия Траяна Августа Дакика Сармизегетуза.
Ее башни и дома раскинулись на пяти искусственных террасах, как и десять лет назад, когда к стенам стольного града даков подступили легионы Траяна. Тогда, после долгой осады и яростного штурма, павший город представлял собой одно огромное пепелище. Но римляне живо его реанимировали. Саперы, переданные командованием архитектору Кальвизию, разметили кварталы будущей Колонии Ульпия Траяна, корзинами таская мел и просыпая его по линиям будущих домов. Толпы пленных даков растаскивали горелые балки, убирали мусор, складывали закопченные камни. Воины Пятого Македонского легиона строили новый город империи. Рабы месили глину для кирпичей и черепицы, а легионеры из гончарного манипула обжигали стройматериал.
Возводились базилики и портики, форум с прилегающим дворцом августалиев, рынок и термы, а ныне камни укладывались в стройные арки акведука – всё как у людей.
До города преторианцы добрались к полудню. Легат Гай Антоний с Луцием прибыли с ними вместе. Всю дорогу – а добирались они до Сармизегетузы почти пять дней, по горам, по долам, – Гай терпел неудобства походной жизни. И помалкивал, кряхтел только. Но как только они попали за стены города, легат воспрял.
На улицах Сармизегетузы было людно. Создавалось впечатление, что жители готовятся к большому празднику.
Гефестай, в приподнятом настроении, повел всех голодающих в таверну, чтобы закусить, и шумно удивлялся скоплению народа на улицах. В таверне ему и объяснили причину массового непокоя – в Сармизегетузу прибывает новый наместник провинции!
– Да ну? – вежливо удивился Сергий. – И кто же этот новый презид?
– Квинт Марций Турбон!
У Роксолана был такой вид, что Эдик тут же захихикал:
– Босс, у тебя острый приступ пучеглазия?
– Цыц!
Обдумав ситуацию, Сергий сказал:
– Тогда так. В Апул мы пока не едем, сначала встретим префекта… то есть наместника. Чую, ждут нас новые це-у.
– Резиденция у него находится на Форуме, – заметил Искандер, – если станем на Кардо Максимус, наместник нас не минует.
Гай Антоний Скавр так и вертелся за соседним столиком.
– Эй, любезный! – окликнул он держателя таверны. – Не скажешь, когда ждать наместника?
В этот момент в таверну влетел растрепанный мальчишка в огромной куртке с отцовского плеча и возбужденно провопил:
– Едут! Едут! Уже въехали!
– Ага! – воскликнул кабатчик и кинул пацаненку затертый квадрант. – Закрываемся, господа! Закрываемся!
Никого из посетителей, впрочем, убеждать не пришлось – поглядеть на кортеж желали все, «от лысого до лысого», как говаривали римляне.
Преторианцы высыпали на улицу.
– Легат, – обратился Сергий к Гаю, нервно отряхивающему незримую пыль с тоги, – не составишь компанию?
Гай пробурчал что-то в ответ и с независимым видом поднялся на ступеньки богатого дома, двери которого стерегли два мраморных льва. На спине одного из хищников сидел унылый раб-привратник и теребил бронзовый ошейник. Легат неприязненно отодвинулся от человека-собаки.
Сергий протиснулся в первый ряд, его друзья примкнули к нему, раздвинув толпу зевак. Очень вовремя – с соседней улицы донесся радостный рев. И вот уже кортеж выворачивает на Кардо максимус.
Нового наместника встречали всем городом, толпы народа высыпали на улицы – Марций устал руку держать поднятой для приветствия. Преторианская гвардия ехала, гордо выпрямившись, покачивая перьями на шлемах. Ликторы с фасциями сидели на конях, как влитые.
Прием, оказанный наместнику, был близок к восторженному, хотя Лобанов прекрасно понимал причины энтузиазма – людям в провинции скучно, поэтому любое событие привносит в их жизнь прелесть новизны. К тому же многие надеялись, что презид не ограничится парадным шествием. Вдруг устроят игры в новеньком амфитеатре!..
И вот наместник, с застывшей улыбкой на лице, проехал мимо четверки «даков». Бросив взгляд на светловолосого варвара с редкой бороденкой, пристально глядящего на него, Марций Турбон с удивлением узнал Сергия Роксолана. Резко пригнув голову, будто пряча лицо за вскинутой рукой, презид быстро проговорил:
– Пароль «фальката», отзыв «гладий»! Через час!
Сергий опустил веки.
– Гляди, гляди! – прошипел за его спиной Эдик. – Это ж наши! Таларий, Сесценний Якх. Этого я не знаю. А вон Левий Мелисс!
– Да вижу я… – проворчал Гефестай.
Лобанов со слабой улыбкой проводил свою Шестую кентурию. Все в сборе!
Марций Турбон выехал на форум и спешился у ступеней громадной базилики, в которой размещался принципарий – штаб и канцелярия наместника.
Серой колоннадой выступал принципарий на площадь, занимая немалый участок, обнесенный высокой оградой. Над каменной кладкой забора выглядывали высокие буки и развесистые дубы парка, совершенно скрывавшие черепичную крышу резиденции наместника, продолжающую базилику, как верхняя перекладинка венчает букву «Т».
Взмахнув на прощание рукой, наместник скрылся за колоннами. Ликторы последовали за ним, а преторианцы разделились – одни заняли пост у входа, другие прошли за двери принципария.
Возбужденное население потопталось вдоль улиц и начало потихоньку расходиться.
Когда большая окованная бронзой клепсидра[59]59
Клепсидра – водяные часы. Эллины и римляне делили время на клепсы протяженностью в 20 минут.
[Закрыть] над входом в храм Юпитера Феретрия перевернулась в третий раз, отсчитав ровно час времени, Сергий пересек площадь и поднялся ко входу в принципарий. Дорогу ему тут же заступили два преторианца.
– Куда? – строго спросил левый.
– Пароль! – потребовал правый.
– «Фальката», – спокойно ответил Лобанов и похвалил: – Молодцы! Лучше перебдить, чем недобдить.
Ремешки на шлемах удержали отвалившиеся челюсти преторианцев.
– Кен… – выдохнул правый и прикусил язык.
– Правильно, – оценил Роксолан, – иногда лучше молчать, чем говорить.
Оставив Гефестая и Эдика на улице, Сергий с Искандером прошли в принципарий.
Вся базилика гудела, как улей гигантских разумных пчел. Бенефикарии, либрарии, актарии и прочие ударники канцелярского труда носились по залу между колонн, таская ворохи папирусов в тубусах, похожие на охапки дров, тяжелые стопы пергаменов и холщовые мешки с брякающими дощечками-церами. Гул голосов поднимался к рядам окон по-над крышей.
– Максимус! А эти куда?
– Ничего не трогай пока! Презид скажет, куда и чего.
– Где эта ходячая чернильница?!
– Я декурион, а не писец!
– Па-асторонись!
Сергий огляделся. Центральная часть крыши базилики приподнималась на двух рядах высоких колонн, в просветы заглядывало солнце. Колоннады делили зал на три части-нефа. Средний служил как бы коридором, а слева и справа открывались закутки отдельных «кабинетов». Канцелярские работники бегали в коротких военных туниках и узких штанах-браках, громко топая по плитам пола подкованными калигами, – все они были легионерами или младшими офицерами из местного гарнизона.
– Новая метла по-новому метет, – сказал Искандер понимающе.
– Придал им презид ускорения! – хмыкнул Роксолан.
Перед входом в резиденцию наместника стоял еще один караул.
– Так, меня вы пока не знаете, – предупредил Сергий преторианцев. Те закивали головами в шлемах, нагоняя ветерок пышными перьями. – Наместник где?
– Второй этаж, прямо и направо!
Лобанов с Тиндаридом прошли широким темноватым коридором и поднялись на второй этаж. Лестница вывела их на галерею, заключавшую в себе прямоугольный перистиль. «Прямо и направо» нашлась большая светлая комната, единственным обитателем которой был Марций Турбон, насупленный и хмурый.
– Превосходительный хотел нас видеть? – заговорил Сергий, вроде как подлащиваясь.
Наместник вынырнул из мрачных дум и повел рукою:
– Заходите! – Поглядев на заросших преторианцев, он усмехнулся: – Специально не бреетесь?
– Входим в образ, – сказал Сергий и почесал зудящую бородку.
– Докладывайте!
Роксолан отчитался о проделанной работе.
– Ныне следуем в Апул, – закончил он, – хотим поспрашивать Верзона. Если и там ничего не выйдет, переключимся на Сирма – этот точно в курсе.
– Отставить, – скомандовал Марций Турбон. – Золото подождет. Тут такая зараза вылезла, что. Короче. Там, – наместник указал на стену, за которой находился принципарий, – служат двести одиннадцать человек. Двести десять служат верой и правдой, а один продался Оролесу! Но кто изменник, я не знаю. Я для чего вас позвал? Хочу посоветоваться. Да, плох тот командир, что просит совета у младших по званию, но мне-то как быть?
Я же никому тут не могу довериться! Мне нужно найти изменника, а как? Пытать всех подряд? Не могу, Август мне это запретил, да и толку? Тут почти все ветераны, воевали и с даками, и с парфянами. Как их допрашивать? Как им нанести такое оскорбление? Ну, что молчите? Тоже давайте думайте! Искандер поднял руку.
– Ты прав, превосходительный, – сказал он негромко, – пытками тут ничего не добьешься. Но и брать в оборот всю службу наместника. Зачем? Мы, когда шли сюда, то и дело натыкались на всяких либрариев с актуариями. Они-то как могут быть изменниками? Что они знают? Разве их посвящают в секреты?
– Короче! – обронил презид.
– Надо сузить круг подозреваемых. Давайте-ка выпишем на папирус только тех, кто работал с секретными документами или присутствовал на заседаниях штаба.
– Ага… – задумчиво произнес наместник. – Дельно. Сергий, а ты что скажешь умного?
– А в чем заключалась измена? – осведомился Лобанов.
Наместник засопел.
– Последний раз Оролесу пытались передать пароли на три дня вперед, – ответил он неохотно. – Ранее предатель сообщал этому царю латрункулов схемы дислокации наших частей. Оролес точно знал, например, что в каструме под Напокой оставались лишь две кентурии, а полторы когорты были переброшены к лимесу между Тизией и Данувием. И даки напали на лагерь, перебили полсотни легионеров, а главное – похитили много оружия. Хватит или продолжать?
Марций Турбон был раздражен.
– Хватит, – успокоил его Сергий. – Ну, во-первых, я не верю, что эти тайны были выкрадены – в принципарии не чиновники служат, а военные, этих куда труднее провести. Не думаешь же ты, презид, что когорты в Сармизегетузе набраны из ротозеев?
– То, что предатель служит тут, и в больших чинах, – перебил его наместник, – мне уже ясно. Ладно, – он указал на Искандера. – Пиши!
Тиндарид пристроился за столом, вооружился стилом и раскрыл дорогие вощеные церы из кипариса.
– Принцепс претории, – начал диктовать наместник, – раз! Опцион претории – два! Корникулярии. Так. Их трое. Записал? Так, запиши еще троих комментаторов. Их тоже трое. Они ведут протоколы, так что. Дальше! Шестеро эксепторов.[60]60
Комментаторы – переводчики. Эксепторы – секретари.
[Закрыть] Хотя. Стоп! Пятерых мы можем не считать, их не допускают на советы. Запиши одного, личного секретаря моего предшественника. Теперь это мой эксептор-консулар.
– Итого – девять подозреваемых, – с удовлетворением отметил Искандер.
Наместник задумался, нахмурил лоб в усилии мысли и стал ходить из угла в угол.
Внезапно остановившись, он сказал:
– Вот что… Вычеркни двух корникуляриев – этого и вот этого. Они были в отъезде, когда сообщали пароли.
– Всего семь осталось! – восхитился Искандер. Марций Турбон величественно кивнул.
– Презид, – медленно проговорил Сергий, – а давай мы за всей семеркой установим наблюдение? Будем следить, куда они ходят, с кем встречаются.
Наместник нахмурился, но чело его тут же разгладилось.
– Дельно! – оценил он. – Так и сделаем. Займись слежкой сегодня же, завтра утром доложишь.
Лобанов стукнул себя по гулкой груди, четко развернулся и покинул резиденцию презида.
Четверо подозреваемых до позднего вечера не покидали принципарий, а вот трое «объектов наблюдения» удалились в каструм столичного гарнизона. За ними-то и присматривали преторианцы. Сергий действовал в паре с Эдиком – побоялся оставлять Чанбу с Гефестаем. Задурит только голову кушану.
Выпало Лобанову следить за корникулярием Антистием Лабеоном.
Часа два они с Эдиком скучали, дожидаясь, когда же Лабеон выйдет из каструма, а когда тот появился в воротах лагеря, обрадовались даже.
– Наконец-то, – буркнул Чанба, – хоть пройтись можно.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?