Текст книги "Невольный свидетель"
![](/books_files/covers/thumbs_240/nevolnyy-svidetel-157174.jpg)
Автор книги: Валерий Ильичев
Жанр: Современные детективы, Детективы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 10 страниц) [доступный отрывок для чтения: 3 страниц]
Глава 3
Трофейный перстень
Золотой перстень с изображением фашистского орла случайно обнаружил под диваном в старом прусском замке артиллерист Павел Гурин. Разыскивая оторвавшуюся от гимнастерки пуговицу, он лег на пол, и увидел за изогнутый ножкой, небольшой блестящий предмет. Внимательно осмотрев находку, молодой старшина пришел к выводу: «Кольцо, явно, из золота. Хозяин отделался от опасного символа перед бегством. Но трофейной команде его не отдам. Мне в Москву кроме отреза на пальто и красивой зажигалки и везти нечего. Правда, на перстне над головой орла, держащего свастику, видна вмятина. Но мне наплевать на этот брак. Золото оно всегда в цене».
И Гурин, завернув перстень в носовой платок, положил его в карман гимнастерки, даже не предполагая, к каким трагическим последствиям это может привести.
…Сразу после демобилизации, Гурина направили на работу в восьмое отделение милиции. Через три года он уже считался опытным сыщиком. Обслуживая район Арбата, старался приобрести агентуру из числа лиц имеющих обширные связи среди уголовников. И с точки зрения вербовки, его давно интересовала, молодая, ранее судимая девица, Нинка Краснова. Из архивных материалов Гурин знал, что мать привезла трехгодовалую Нину в Москву в начале тридцатых годов. Спасаясь от голода в деревне, женщина сумела устроиться дворником и заселилась в сырой без окон подвал, на стенах которого даже в летнюю жару ползали мокрицы. Жильцы вскоре привыкли к молчаливой Власихе с деревенской старательностью убирающей двор.
А ее дочка, Нинка, росла озорной девчонкой и среди дворовых пацанов слыла «своим парнем». Она без оглядки прыгала с крыши сарая, цеплялась крюком за борта грузовиков и лихо гоняла выпиленный из каучука мяч в футбольных дворовых баталиях. Участвовала она и в рискованных набегах на машины с продуктами, завезенными в магазин, расположенный в их доме. При облавах Нинка помогала прятать финки и кастеты своих приятелей в темной дворницкой среди лопат и ведер.
И так было до тех пор, пока Нинка со своими приятелями не попала под суд. Никто ее за язык не тянул, когда она во дворе пожаловалась на постоянный шум со склада продуктового магазина, расположенного как раз за стеной их дворницкого подвала. И тщедушный Рахит предложил проломить стены и наесться «от пуза». Ребята посчитали предложение брехней, так как строгая Власиха далеко от дома не отлучалась. Но вскоре она получила письмо о смерти матери и, взяв отпуск на три дня, уехала из города.
И вновь Рахит предложил воспользоваться случаем и ограбить магазин, сделав пролом в стене из дворницкого подвала. Нинка вынуждена была согласиться. Кирпичную кладку долбили с вечера впятером, сменяя друг друга. Из ближайших ящиков вытащили с десяток банок американской тушенки и сгущенного молока. Заложив пролом выломленными кирпичами, всю ночь наслаждались пиршеством. Утром работники магазина обнаружили пропажу и, за ящиками по кирпичной пыли легко обнаружили дыру в стене.
Сотрудники милиции тут же задержали всю компанию. Возбудили уголовное дело. Женщине судье было жалко малолетних голодных воришек. Но украдено было государственное имущество, да еще и группой лиц. И ей пришлось назначить подросткам реальные сроки. Нинка как хозяйка подвала получила три года лишения свободы. И когда ей исполнилось шестнадцать лет, её перевели отбывать наказание среди взрослых преступниц. И на свободу Нинка вышла уже многоопытным циничным человеком. На воле ее встретили настороженно. Соседи избегали общения с бывшей «зечкой». Она хотела устроиться продавщицей, но узнав о судимости, ей тут же указывали на дверь. А как мать всю жизнь махать метлой и колоть ломом лед Нинка не хотела.
И ожесточившись на весь мир, Нинка примкнула к компании ранее судимых парней из соседних дворов. Без особой любви сошлась с уголовником Струной, который подкупил ее своей игрой на гитаре. Но его через полгода посадили за уличный грабеж. Нинка недолго оставалась одна. К ней проявил интерес Солёный, недавно освободившийся из лагеря. Но и того вскоре посадили за нанесение ножевого удара в пьяной драке. И тут, как говорится, «пошло-поехало». Парни приезжали из мест лишения свободы, сходились с Нинкой. Но воровское любовное счастье было не долгим, и очередной сожитель отправлялся на скамью подсудимых.
Постоянно мелькающая в сводках оперативной информации Нинка, сильно интересовала оперуполномоченного Гурина. Но он никак не мог ее подловить, чтобы завербовать и заставить «стучать» на ее приятелей. Нинка вела себя крайне осторожно, в криминальных делах старалась не участвовать, хотя иногда помогала прятать краденые вещи. Но Гурин не оставлял надежды, все же, зацепить Нинку и заставить работать на уголовный розыск.
Так продолжалось до тех пор, пока Нинка не прибилась к вору карманнику по кличке Пряник. Тот был в своем преступном ремесле ловок и удачлив. С легких доходов купил Нинке дорогие часики и серьги. Та была вполне довольна, рассчитывая на длительное сожительство с новым партнером. Но через полгода Пряник стал требовать от Нинки помощи при совершении краж. Ему нужна была напарница для прикрытия его ловких манипуляций и приема вытащенных из чужих сумок и карманов кошельков. Нинка знала, что при мастерстве Пряника риск невелик, но страх вновь попасть в лагерь заставлял ее долго отказываться.
И все же, однажды, она уступила и в троллейбусе приняла от напарника украденный кошелек с деньгами и продуктовыми карточками. Улов был велик, и Пряник щедро одарил ее половиной добычи. А Нинка, зачарованная легкостью крупного обогащения вновь и вновь решалась на соучастие в кражах. Каждый раз она давала себе слово, что идет на риск в последний раз. Но безбедная жизнь уже увлекла ее, и она не могла остановиться.
Но настал день, когда произошел сбой в налаженной ворами опасной игре. Оперативники выследили их и схватили поличным. Нинке удалось скинуть на пол троллейбуса переданную ей Пряником добычу. Но ее задержали, и вместе с Пряником доставили в 8 отделение милиции. Сыщики, схватившие воров, написали рапорта, что видели, как Нинка приняла от вора рецидивиста кошелек, который она сбросила в момент задержания. И даже заявление Пряника, что он совершал кражу в одиночку и Нинку не знает, не могло ее спасти.
Но в дело вмешался оперуполномоченный Гурин. Увидев в дежурной части Нинку, он взял себе оформленные документы и распорядился:
– Этого вора ведите прямиком к следователю, а с его пособницей я сам побеседую.
Нинка, почувствовав возможность спасения, направилась за сыщиком в его кабинет.
Гурин без предисловий сразу перешел к делу:
– Хочешь вновь в тюрьме за решеткой зловонья нюхать или согласишься сотрудничать?
– Я против Пряника показаний не дам.
– А нам в этом нет надобности. Его взяли с поличным на кошельке. Есть три рапорта сотрудников и пару свидетелей. С Пряником дело решенное, а вот тебе я могу посодействовать и от дела отмазать, пустив по делу свидетелем. Так, я тебя слушаю.
– А что я должна делать?
– Не разочаровывай меня Нина и не придуряйся. Мне нужна информация о твоих дружках, которые честных советских граждан обкрадывают и грабят по – черному. Люди после войны только в себя приходить начинают, а эти сволочи никого не жалеют: ни вдов, ни инвалидов, ни детей. Лишь бы им на водку, сытую жратву и хорошие шмотки хватало. Скажи, это справедливо??
Нинка выжидающе молчала Ей с детства, впитавшей правила дворовой чести, было западло предавать своих друзей. Правда некоторых из них она недолюбливала за излишне наглое бахвальство. Но и переходить из разряда честной воровки в мусорские стукачки, ей не хотелось. Но мысль о том, как она будет томиться в тюремной камере, а потом терпеть лишения на этапе в мордовский лагерь, ей была невыносима.
Заметив явные колебания Нинки, сыщик перешел в наступление:
– Ну что молчишь? Я понимаю: нелегко сдавать своих дружков. Только они тебе далеко не приятели. Если их прихватить за задницу, то они тебя в первую очередь за тюремную решетку определят. Ты думаешь, Пряник тебя из любви отмазывает? Нет, подруга, это он за кражу в составе группы большой срок мотать не хочет. Так что быстро решай: идешь в камеру или на свободу с чистой совестью. И вечером уже с новым приятелем водку под селедочку пить будешь. Ответ мне нужен прямо сейчас, а не через пять минут. Твое решение?
– Хорошо, я согласна. Только как ребятам во дворе объяснить, что Пряник сел крепко, а меня отпустили?
– Нашла о чем беспокоиться. Расскажешь, как Пряник благородно взял вину на себя, а тебя отмазал. Похвалишь соучастника и заодно похвастаешься собственной ловкостью, как кошелек сумела сбросить. И все поверят, поскольку это правда.
– А как ты меня от уголовного дела отмажешь?
– Это проще пареной репы. Попрошу сыщиков рапорта переписать. Пусть передачу кошелька, стоящей рядом девице, объяснят предположением, что Пряник заметил слежку и попытался избавиться от кошелька, подсунув свою добычу случайной соседке. Сыщикам и без тебя, в любом случае, задержание в показателе зачтено будет. Ну и со следователем договорюсь, чтобы в материалах ты не фигурировала. Ну, это уж мои заботы. Если будешь сотрудничать, то пиши подписку о согласии добровольно помогать милиции.
Нинка взяла ручку, обмакнула в чернильницу и старательно с ошибками начала писать под диктовку текст, связывающий ее судьбу путами вынужденного предательства.
Выпущенная на свободу Нинка, вышла из отделения милиции и медленно пошла по М. Могильцевскому переулку в сторону Арбата. Ей казалось, что душа ее раскололась на мелкие осколки, которые уже не собрать и не склеить. Но сожаление о сделанном ею непоправимом шаге противоречиво смешивалось с радостью молодой двадцатилетней женщины избежавшей тюрьмы и идущей по залитой солнцем родной московской улице. В этот момент Нинка твердо решила сдавать милиции только тех парней, которых она явно недолюбливала, а о правильных, по – доброму к ней относящихся пацанах, глухо молчать. Этот бесхитростный выход из сложившегося положения легко успокоил ее совесть. К тому же, она по-женски, чутко уловила явный мужской интерес к себе симпатичного сыщика. Это ей льстило, хотя она сама еще не знала, уступит ли молодому парню, если он проявит настойчивость. Подобное развитие событий окончательно разогнало тревогу, позволив с надеждой смотреть в будущее. И Нинка отправилась домой в подвал, с вечно мокрыми стенами, который сейчас казался ей уютным пристанищем по сравнению с лагерем, опоясанным колючей проволокой.
Дальнейшее тайное сотрудничество Гурина с Нинкой оказалось долгим и весьма плодотворным. Нинка вела себя очень осторожно. Близких друзей не сдавала, а сообщала лишь о тех, кто посмел ее лично обидеть, и о залетных ворах гастролерах. Сыщик догадывался о двойной игре агентессы, но довольствовался и теми сведениями, которые она ему давала. Для отчета перед начальством, ему Нинкиной информации вполне хватало.
Несколько раз в течении года, Гурин, нарушая инструкции, вступал с Нинкой в интимную близость, прямо на конспиративной квартире. Очень уж ему приглянулась эта стройная молодая девушка. А Нинке эта связь позволяла оправдывать свое стукачество не предательством, а помощью, ставшему близким человеку. И потому, Нинка особенно не удивилась, когда на очередной встрече Гурин заговорил о своих семейных делах. Нинка уже знала о больных легких сестры сыщика. Опасаясь развития туберкулеза, врачи рекомендовали отправить ее на отдых в Крым. Но денег на хорошее питание и путевку в санаторий не было. Бедственному положению сыщика Нинка не удивлялась. Хотя карточки были уже отменены, народ жил бедно. Сыр и колбаса на столе считались небывалым пиршеством. Ручные часы были редкостью, и молодежь на вопрос о времени с издевательским смехом отвечала: «Не знаю, часы на пианино в прихожей оставила». И все весело заливались, понимая, что носить часы могут только презренные богачи.
Но на этой встрече Гурин не ограничился привычным обменом новостей о личной жизни, а после некоторого замешательства обратился к агентессе с просьбой:
– Слушай, Нина, нужна твоя помощь в не совсем законном деле.
– Да, не мнись, говори прямо. Если смогу, то помогу. Ведь мы с тобой не чужие люди.
– Надо загнать одну необычную вещичку. Привез я из Германии массивный золотой перстень. Но пойти с ним в скупку не могу: на нем фашистскую свастику орел в когтях держит. Еще заметут на Лубянку. К тому же, в скупке много денег не дадут. А мне сестренку вызволять из болезни надо. Можешь загнать колечко?
– Если с собою принес, то покажи. О, знатная вещь! Ее у меня зубной врач Кочан за дорого купит. Он тайно на дому золотые зубы фартовым пацанам изготовляет. Мой Пряник у него фиксу на здоровый клык поставил два года назад. Этот Кочан официальную практику на Арбате в собственном кабинете имеет. Хотя по закону имеет право делать золотые зубы только из материала заказчика. Но тайно скупает рыжье у блатных на случай выгодного заказа от клиента, у которого золота в запасе нет.
– А ты этого зубодера хорошо знаешь?
– Так несколько раз ребята просили ему товар отнести. Сами не рискнули светиться в центре Москвы. Да и с Пряником вместе я к врачу в кабинет приходила. Так что он у меня товар примет без опаски.
– Ну, а если, вдруг прихлопнет БХСС его контору и приметный перстень обнаружит, то наверняка доктор тебя назовет.
– Зря беспокоишься. Этот дантист сразу золотые колечки и серьги в слитки переплавляет. Потому ему ворованное золото охотно несут.
– Если так, то ладно. Вот только много ли протезист даст?
– И тут не волнуйся. Он заинтересован в золоте и поэтому платит хорошо. Да и с блатными предпочитает не ссориться.
– А если о продаже тобою перстня уголовники узнают, как объяснишь?
– Нашел о чем думать. Скажу, что залетные воры из Ростова вещь доставили. Попросили сбыть. От этого у меня лишь авторитет вырастет. Давай сюда колечко. Я уже сегодня все дело обтяпую.
Вечером того же дня агентесса, при встрече, передала сыщику вырученную за перстень пачку денег. Гурин был вполне доволен состоявшейся сделкой. Хотя трофейного перстня ему было жаль: тот напоминал ему радостное восприятие жизни победителя в страшной войне. Но выручены деньги помогли спасти сестру. И ему пришлось смириться с утратой памятного трофея.
Прошло два года. Жарким летним днем, в своей комнате, в Кривоколенном переулке сидели за столом братья Земцовы. Этих дерзких ранее судимых парней опасались не только запуганные обыватели, но и старались избегать отпетые уголовники. И оставалось только удивляться долготерпению сотрудников восьмого отделения милиции города Москвы, которые сквозь пальцы смотрели на шумные скандалы и драки Земцовых. Среди местной шпаны ходили слухи, что браться являются «стукачами» уголовного розыска. Но предъявить претензии опасным скорым на расправу уголовникам никто не решался. Впрочем, подозрения на доносительство братьев на своих дружков, были верны лишь наполовину. Агентом оперуполномоченного Бурова был лишь Владимир. Свое предательство от младшего брата он тщательно скрывал, зная, как тот боготворит его, как авторитетного вора.
Но в этот день Володька решил рассказать правду о своем тайном сотрудничестве с милицией. К этому его вынудили особые обстоятельства. Он решил начать разговор издалека. Разлив водку по стаканам, предложил:
– Давай, Борька, выпьем с тобой за удачу. Она нам скоро понадобится.
– Похоже, ты солидное дело задумал. Говори прямо, не тяни.
– У меня на ногах наколото: «Не гони, они устали». И я этот призыв свято выполняю. И поэтому мы с тобой до сих пор на свободе гуляем, а не топчем зону. Давай, хлопнем, по стакану, а потом разговор поведем нелегкий. Пей!
Закусив водку соленым огурцом, Владимир строго посмотрел на младшего брата:
– Слушай сюда внимательно. Мне предложили дело, и я решил раз в жизни по-крупному взять сразу много и на долгие годы. Но гоп-стоп предстоит рисковый. По старым временам на вышку тянет. Сейчас расстрел отменен. Но и на двадцать пять лет разлучаться со свободой не хочется. Так что решай: ты со мной или идешь в отказ? Если подписываешься на мокрое дело, то я перейду к деталям. Если нет, то у нас с тобою разговора не было.
– Знаешь, я за тобою готов в огонь и в воду.
– Тогда учти, это дело не трамвай и на ходу не соскочишь.
– Давай не тяни, я же сказал, что согласен.
– Ну, тебя за язык никто не тянул. Здесь на Арбате проживает зубной протезист Кочан. Занимает со своей семьей целую квартиру. Одну из комнат оборудовал под кабинет, где ведет прием. Все официально, по закону, платит государству налог как частник.
– Да, я знаю. Сам у него фиксу на зуб ставил. Между прочим, из его золота. Старик просил никому об этом не говорить. Ходят слухи, что ему золотые коронки с мертвяков, жадные до денег родственники, приносят.
– Вот и я о том же. Этот еврей хороший гешефт имеет, и нас будет ждать хороший навар в его доме.
– А почему ты сказал, что дело мокрое?
– А как же иначе? Если ты у него фиксу вставлял, и он тебя знает, то оставлять в живых свидетеля нет резона.
– Так у него семья большая. Он сам, жена его, дочь с зятем, и их дочь с рождения слабоумная. Всего пять душ набирается.
– А тебе стало жалко этого христопродавца?
– Не в этом дело. Вдвоем быстро всех финками не зарежешь. Бабы могут визг поднять, а стрельбу соседи услышат.
– Правильно мыслишь. И поэтому мы к нему в гости пойдем втроем. Будет еще один человек.
– Я его знаю?
– Да, только не удивляйся. Это местный опер Буров.
– Ну, ты даешь! Мне давно говорили, что ты работаешь на уголовку. А я за тебя, в драку лез. Говорил, что ты честный урка, и тебе западло с мусорами даже рядом стоять.
– Не мельтеши, братуха. Лучше вспомни, как два года назад, мы квартиру подломили и там золотишко и шкуры чернобурок прихватили. Я тогда один поехал без тебя на Тишинский рынок, сбывать золотые женские часики. Там меня и взял с поличным на продаже этот опер Буров.
– А почему же тогда не арестовали?
– Мне Буров предложил в обмен на свободу работать на него. И я согласился ради тебя.
– Не гони пургу, Вован. Ты завалился на продаже рыжья. А меня выходит от дела отмазывал. Не сходится твоя песня.
– Тут и для меня непонятка имеется. «Тишинка» от нашего Арбата далеко. А брал меня на рынке именно Буров из нашего отделения милиции. И знал он все обстоятельства нашего с тобой скока через чердак в деталях. О том, что ты был со мной на краже, этот опер сразу объявил.
– Ну и что это означает?
– Ясно как на ладони, что среди наших блатных кто-то уголовке постукивает. Вот у меня и возникает вопрос: если я никому о краже не болтал, то кто кроме тебя протрепался? Похоже, по твоей вине, братишка, меня повязали. Подумай сам, кому удаче похвастался. А меня винить нечего. Я оказался в безвыходном положении. Пришлось дать подписку о тайном сотрудничестве.
– И что, ради твоего доносительства, Буров тебе крупную кражу скостил?
– Не совсем так. Этот легавый свой интерес имел. Заставил золотыми цацками с ним поделиться.
– Похоже, этот мусорок, почище нас с тобою по ноздри в незаконных делах замешен.
– И я так думаю. Пару раз через него «темные» шмотки сбывал. У него в «коммисионке» любовница на приемке работает. Он через нее за хороший процент нам содействие оказывал. Так что я от сотрудничества с ним не в убытке. Сдавал я ему мелких «сявок». Никого из близких корешей ни разу не упомянул. Зато с тобою на свободе ходим.
– Скажи, неужели этот борзый легавый сам лично с нами на дело пойдет?
– Еще впереди нас побежит. Очень уж до денег жаден. Наверняка опасается, что мы часть добычи от него спрячем. Сам захочет барыши посчитать. А главное, именно он обеспечит беспрепятственный и бесшумный вход в квартиру.
– Это как же он ухитрится?
– «Мусорок» все продумал. Он этого зубодера к себе на днях вызовет. Покажет анонимное заявление о незаконной скупке золота. За это уголовная статья серьезная светит. Допросит по всей форме старика и запугает последствиями. А вечером, явится к нему в квартиру с обыском. А мы, вместе с ним, как его сотрудники.
– Мы не особенно похожи на легавых.
– А это и не нужно. Наденем пиджаки, чтобы скрыть наколки и оденем кепки. Так все опера теперь ходят. Да и времени нас рассматривать у старика не будет. Как только войдем в квартиру, без лишнего шума, то разведем всех по разным комнатам и порежем. Легавый хорошо все продумал. Без него нам не обойтись.
– А если все-таки осечка выйдет?
– Так в нашем деле без риска не бывает. Буров все тщательно подготовит. Нам надо только дождаться сигнала. С этого момента больше не пей. В любой момент можешь понадобиться. А я пойду, проветрюсь. Дай пятнадцать копеек. Позвоню оперу и объявлю, что мы готовы.
После ухода брата, Борис крепко задумался. Его беспокоило, что именно он два года назад проговорился о совершенной вместе с братом краже. Он смутно вспомнил, как на следующий день пил вместе с Лопухом, и его приятелем, знакомым по зоне, которого тот впервые привел в их компанию. Еще с ними была дочка дворничихи – Нинка из подвала. Тогда Борька сильно захмелел, и не понятно по какому поводу подрался с приятелем Лопуха. Когда тот усомнился в фарте Бориса и назвал его мелким форточником, обиделся и предъявил золотой браслет как часть добычи. Давние отрывочные воспоминания привели Бориса к однозначному выводу:
«Это тот парень в кепке, дружбан Лопуха, меня с братом сдал. Взял, сволочь, на понт. Заставил болтнуть лишнее. Теперь его для отместки не разыщешь. Убили Лопуха в драке возле пивной. Ладно, пусть живет где-то, сучонок. Но если где-то судьба сведет на узкой дорожке, то спрошу по всей строгости».
Предательство со стороны знакомой с детства Нинке он даже не рассматривал.
Едва Гурин появился с утра в отделении милиции, как ему сообщили об указании начальства всем сотрудникам прибыть на место убийства семьи зубного врача. По пути к известному адресу Гурин едва скрывал раздражение:
«Любит начальство показуху. А лишние люди только следы убийц в квартире затопчут. По этому громкому преступлению придется побегать. Пять человек загублено. Надо признать, что глава семьи постоянно рисковал, скупая золото для зубных протезов. Этот врач боялся больше оперов из ОБХСС, чем уголовников. И не угадал!»
Тщательно переступая через трупы в квартире врача, Гурин заглянул в кабинет, где на столе стояли многочисленные колбы и металлические формы для отливки заготовок. Вспомнив о проданном через Нинку трофейном перстне, сыщик подумал: «Где-то здесь, эскулап переплавил фашистскую свастику в золотой слиток, и теперь кто-то таскает во рту сделанные из него коронки».
В этот момент сыщик не знал, что зубной техник сохранил оригинальный, сделанный явно по индивидуальному заказу перстень и спрятал его в потайном ящике старинного секретера. И вывезенный из поверженной Германии трофей, вместе с другими ценностями и деньгами, стал добычей грабителей.
Весть об убийстве и ограблении зубного врача скоро облетело население всего района. О жертвах, с которыми мало общались, говорили не много. В основном обсуждали, какое великое богатство досталось уркам. Нинка узнала подробности от Гурина, приказавшего незамедлительно сообщать о любых подозрительных фактах, имеющих отношение к кровавому налету. Но в первые два дня она передавала ему лишь пустые слухи о мести конкурентов и ликвидации своего шпиона американской разведкой. И чем невероятнее было предположение, тем больше в него верили жители района. И никто даже не допускал мысли, что жестокое преступление совершил кто-то из общих знакомых.
А сыщики, из-за отсутствия серьезных зацепок, все более склонялись к версии о совершении массового убийства приезжими гастролерами. А еще через несколько дней, весь отдел уголовного розыска взбудоражило убийство в сквере известного всей округе рецидивиста Земцова, застреленного в упор из немецкого браунинга. Дело сразу взяли на контроль в управлении, поскольку убитый Земцов был тайным агентом сыщика Бурова. Сам Буров сразу стал настаивать на версии, что его осведомитель допустил ошибку, был разоблачен и казнен урками за активную помощь милиции. Но Гурин и другие сыщики больше склонялись к возможности конфликта при дележе добычи после очередного преступления. Не было секретом, что Земцов, поставляя информацию милиции, сам активно совершал преступления, прикрываясь необходимостью завоевания доверия у блатных пацанов.
Весть об убийстве Володьки Земцова взволновала жильцов окрестных домов сильнее гибели далекой от них семьи зубного врача. Володьку знали с детства, и хотя боялись, но он был свой арбатский парень, и люди сочувствовали его гибели. Впрочем, все ждали именно такой кончины блатаря. Новые пересуды вызвало отсутствие на его похоронах брата Борьки. Никто не знал, куда он пропал. Его после убийства Володьки, никто из жильцов не видел. Некоторые чересчур подозрительные бабки, во дворе, даже предупреждали, что Володьку застрелил его родной брат и теперь скрывается.
Нинка слухам не верила, зная, как Борька любил и безоговорочно слушался Володьку. В день похорон она из любопытства пришла к дому братьев Земцовых. Когда из дома вынесли гроб и погрузили в кузов грузовика, Нинка посчитала, что главное зрелище закончилось, и направилась к себе во двор. Едва она завернула за угол, как кто-то ее окликнул из-за трансформаторной будки. Осторожно подойдя, Нинка к своему удивлению увидела Борьку Земцова. Тот взволновано спросил:
– Ну что, братишку увезли?
– Да, только что. Мать ваша очень убивается.
– Это ее материнское дело слезы лить. Слушай, я сейчас на прицеле у легавых и идти домой не могу. Стерегут меня там. Накануне приходили к матери и спрашивали, мог ли я убить брата. Сейчас дежурят в подъезде, и наверняка в квартире засада. Лишних вопросов мне не задавай. Сможешь меня приютить на одну ночь? У тебя в подвале меня искать не станут.
– Раз ко мне обратился, значит, тебя сильно припекло. Близкие мне пацаны тебя сильно не любят.
– Сейчас, Нинок, не время чувствами считаться. Спрячь меня, и я в долгу не останусь.
– Ладно, пойдем. Я перед матерью отчета не держу. Пусть думает, что нового хахаля привела, ей не привыкать.
– Ладно, мне все равно. Только не надо, чтобы нас вместе видели. Ты иди, а я следом к тебе в подвал прошмыгну. Оставь дверь открытой.
Приведя Борьку к себе домой, Нинка решила Гурину об этом не сообщать, пока не выяснит до конца причину страха парня. Увидев гостя, Власиха привычно заворчала, осуждая появление у дочери нового любовника. Но Борька достал из кармана несколько смятых пятирублевок и предложил Нинке сбегать за водкой и закуской. Это сразу настроило Власиху на мирный лад, и она поставила на керосинку кастрюлю для варки картошки. После возвращения Нинки из магазина отмечали знакомство, пока не стемнело. Нинка первая встала из-за стола и накинула на протянутое через всю комнату веревку, старое рваное одеяло, отгородив от матери свой собственный уголок. Пригласив гостя за сооруженную ширму, Нинка небрежно бросила на пол старую, потрепанную молью шубу, выброшенную на помойку кем – то из жильцов и строго указала:
– Ляжешь здесь рядом с моей кроватью. Я сегодня устала. И, чур ко мне не приставать, если не хочешь получить по кумполу железной миской. Тебе тут обещан только ночлег.
– Ладно, мне скандал не с руки, как скажешь. Ты нынче банкуешь.
Нинка, скинув юбку, прямо в кофте, юркнула под шитое из отдельных лоскутов одеяло. Но сразу заснуть не смогла, чутко прислушиваясь к беспокойному дыханию скрывающегося от милиции парня. Внезапно Борька привстал и дрожащим от напряжения голосом попросил:
– Слушай, Нинок, ты мне всегда нравилась, хоть и с чужой компанией дружбу водила. Пусти меня к себе. Может у меня последний шанс в жизни с красивой девчонкой всласть побаловаться.
Некоторое время Нинка молчала, вслушиваясь в тревожное сопение парня:
«То, что я ему нравлюсь, это он не врет. Но только ему сейчас любая баба желанна. Это он не просто отдуплиться хочет, а свой страх погасить близостью со мной. Ну да ладно. Если урку повяжут, то будет хотя бы меня добрым словом за решеткой вспоминать».
И Нинка, решительно отодвинулась к стене, сбросив с себя одеяло. Обрадовавшись, безмолвно выраженному согласию Борис поспешно прилег рядом.
Рано утром Власиха вышла на уборку двора. Снаружи раздавалось ритмичное шарканье метлы. Борис, допив остатки водки, обратился к хозяйке с просьбой:
– Слушай, Нинок, спасибо тебе за все. Сегодня я должен смотаться из города. Но сначала нужно провернуть одно важное дельце. Для этого нужна твоя помощь.
– Нет, Борис, меня в свои уголовные дела не впутывай. Я снова в тюрьму не хочу. И в глухой завязке. Можешь меня не уважать, но моё дело теперь – сторона.
– Я тебе и не предлагаю «Военторг» грабить. Ты мне принеси сюда один важный «заклад», заложенный мной с братом на чердаке нашего дома. Я там и рядом появиться не могу. Легавые повсюду крутятся. А ты как – будто к подруге в дом идешь, поднимешься на последний этаж. Петли там с двери сорваны. И под балкой, справа от входа возле слухового окна на крышу тайничок имеется. Твое дело забрать старый школьный портфель и принести мне сюда. Ступай прямо сейчас. Но действуй осторожно, с оглядкой, чтобы мусоров сюда не привести. Если согласна, то в обиде не будешь.
– Ладно, жди здесь, я через полчаса вернусь. Покружу немного, чтобы убедиться, что все вокруг свободно.
Тайник Нинка обнаружила быстро. Щелкнув замком, заглянула в потертый от времени портфель и присвистнула от вида пачек денег и лежащего на дне пистолета «ТТ». Взяв в руки оружие, обнаружила спиленный номер и предположила:
«Братья Земцовы не зря числились в фартовых. Володьку накануне закопали, и теперь весь навар достанется Борьке. Есть с чем бежать подальше от столицы. Да и «волына» явно с кровью досталась, если не поленились цифры с железа удалить. Мне есть, что доложить Гурину. Но надо попытаться разговорить Борьку на его конкретные дела с братом. Это будет интересно».
Нинка, осторожно озираясь, направилась в свой подвал. За ней явно никто не наблюдал. Увидев портфель, Борька заглянул внутрь:
– Похоже ты, Нинка, не с крысятничала, все на месте. Вот, возьми себе часть за услугу.
– Брось занудить, Борис. Я не шалава вокзальная, и за ночные ласки денег не беру. А доставка портфеля – услуга плевая и никакой оплаты не требует.
– Ты, Нинка, в бутылку не лезь! Деньги эти легкие, с фартовых дел нам с Володькой достались. Сама знаешь: как пришли, так ушли. Мне их не жалко. Да я и сам не знаю, окажусь я к вечеру на свободе далеко отсюда или за решеткой буду сидеть. Эти деньги, возможно, мне и не будут нужны. Так что возьми часть на шмотки. Не за ночные утехи, а за твою воровскую выучку тебе их даю. Я уйду, и больше не свидимся. Если повезет и останусь в живых, то в Москву уже до конца жизни не вернусь. Сибирь она большая, и с нее как и с Дона, возврата нет.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?