Читать книгу "Филфак. Записки скверного мальчишки"

* * *

Поход по магазинам занял полчаса. Еще полчаса, за которые сварилась эта корявая косточка, я резал овощи. На арабской сковородке, чтобы не пахло салом, я пережарил слегка мелко нарезанный лук, который тоже отправил в борщ, а затем в остатки лука положил пельмени и на подсолнечном масле обжарил пельмени. Короче меньше чем за два часа был готов отличный обед из нескольких блюд. Помидор с огурцом и луком с половиной сметаны стали салатом. Конечно не хватало лаврушки, перца, укропчика и еще кое-каких мелочей, но и то что получилось лишило бедных семитов голоса. Они пытались возразить насчет пельменей, но я достал коронную справку. Арабы покочевряжились было, потом попробовали и полетели эти страусинные пельмени за милую душу, только их и видели.

От вина они тоже поначалу отказывались. Мол, мы правоверные, нам в дневное время нельзя, да и вечером… Но понюхав, подумав, посмотрев как я пью второй раз по чуть-чуть… Короче, слаб человек, будь он хоть крещеный, хоть обрезанный. И улетела «Сахра» вместе с пельменями.

И тут же память, ведомая, одной ей известными законами напомнила еще одну историю. Мы занимались на физкультуре в группе туризма или, если хотите туристической секции. Я записался в эту секцию одним из первых, резонно решив, что рекорды и достижения мне не светят ни в одном виде спорта, идти, допустим в плаванье, это показывать какие-то ркорды, до которых еще добраться надо, а здесь знай броди по округе, рассматривай красоты и расширяй свой кругозор. Будущее показало, что в своих прогнозах я оказался прав, и в течение осени ко мне, а через два месяца я уже считался здесь старожилом, стали переходить и легкоатлеты, и футболисты, и лыжники и все остальные друзья и товарищи услышавшие мои рассказы.

За осень мы прониклись туристическим духом и сходили пару раз в туристические походы в район Кубинки.

Александр Иванович, так звали нашего руководителя, отлично знал ближнее Подмосковье, и если и не каждую тропинку, то уж, наверняка, каждый населенный пункт и дорогу, по которой из пункта А можно было бы пройти в пункт Б.

Зимой он нас на заснеженной местности не мучил. За зимние месяцы мы научились вязать страховочные узлы на репшнуре, а как только тропки и дорожки в лесах и весях просохли мы пошли в походы. Чуть позже началась сдача норм ГТО и БГТО и мы, как вместе с нашим бессменным руководителем, так без него стали принимать зачеты по туризму у различных факультетов.

Как правило, сдача нормативов заключалась в следующем. Мы встречались вместе с факультетом в районе Филей, ехали на электричке до платформы Ильинское, там выходили и «таежными тропами», через лес по свежему воздуху, проходили до станции Усово. Это было приблизительно требуемое для зачета расстояние.

Не доходя до Усово, делали привал, отдыхали, кушали, играли волейбол, затем шли на платформу, садились в электричку и возвращались обратно до Филей, Филевского парка или Рабочего Поселка, кому куда было нужно. Ничего трудного, ничего сложного. Проводились эти походы, как правило, по субботам, и это был просто великолепный субботний отдых.

Так продолжалось весь апрель и май. Потом экзамены, каникулы, а осенью все с начала.

* * *

В ту пятницу мы начали собираться вечером как обычно. Ничего не предвещало каких-то небывалых событий назавтра. Только Николай Ныкин, плотный парнишка почти квадратной формы от распиравших его мышц, вдруг заявил:

– Я завтра с вами никуда не еду.

– Ты чего это, Коля?

– У меня завтра день рождения, друзья соберутся, мы и здесь хорошо отдохнем, – и засмеялся в предвкушении завтрашнего застолья.

И ведь давно известно, что все мальчишники, все торжества без женщин выливаются всегда в самую заурядную пьянку.

Назавтра вечером мы вышли на Рабочем Поселке. Там был неплохой деревенский магазинчик РайСО, тогда еще функционировали в черте столицы небольшие магазины райпотребкооперации, снабжавшиеся по своим каналам со своих баз и складов.

Заходим в деревянный деревенский дом с печкой и трубой, а внутри полное изобилие. Конечно же изобилие по нашим меркам. Молодой картофель, а в то время картошку из Турции и Египта еще не возили, обходились своим урожаем, поэтому весной никаких свежих овощей на прилавках магазинов еще не было. И молодой картофель был для нас в диковинку. Сельдь бешенка, копченая. Каспийская селедка залом, размером каждая более полуметра. Вот думаем подфартило, вот это ужин у нас получится! Взяли маслица и сливочного, и подсолнечного, взяли картофеля и набрали целую батарею портвейна Агдам – светлого азербайджанского вина, очень приятного на вкус. Прыгнули на автобус, а до общежития минут пятнадцать-двадцать.

В комнате никого. Чистота и порядок. Ребята посидели и все за собой убрали. Ныкин спит на кровати одетый, без задних ног. Ну, что же, пускай себе спит, отдыхает, тревожить не будем.

Селедочку почистили, картошечку прямо в мундире варить поставили. Запах райский. А мы по лесам, по долам нагулялись, есть хочется, слюнки бегут.

Бам-м-м-м! А в комнате ни одного стакана нет! Нас, конечно, этим не остановишь. Мы при необходимости и без стакана справимся. Но зачем такое первобытное варварство, тем паче, что мужики второй год в высотке в столовой подрабатывали и натаскали этих стаканов воз и малую тележку.

Стали Николая будить.

– Коля, друг наш разлюбезный, скажи, не таись, куда стаканы все делись? Не устраивали ли вы здесь игрищ вроде снежков и не бросали друг в друга стаканами?

– Ребята, мы их съели! – и дальше спит. Стаканами мы, конечно, у соседей одолжились. А произошло в комнате на злополучном дне рождения следующее.

Когда все поздравления были сказаны-высказаны по три раза, когда все анекдоты были рассказаны, даже те, которые помнились очень смутно, когда все актуальные темы обсудили, а в тишине пить стало скучно, на подобных торжествах поют обычно песни. Но без женщин песни не клеились, да и слов толком никто не знал. Вот тогда один из присутствовавших мариманов, а там в основном и разговлялись бывшие флотские ребята, служившие на Балтийском да на Северном флотах, решил изобразить необыкновенный фокус. На столе стояли граненые толстостенные стаканы и изящные тонкого стекла. Он прилюдно напоказ встал и демонстративно откусил кусок тонкостенного стакана. Народ в ужасе застыл, ожидая, что сейчас начнется истечение кровью и потребуется самая действенная первая помощь в виде останавливания кровотечений, накладывания повязок и вызывания карет скорой помощи.

Однако, ничего сверхнеобыкновенного не произошло. Не было последних стонов, вздохов и потоков крови, не было ужасных криков, беготни, поиска телефона и гудков «Скорой помощи». Виновник происшествия спокойно запил откушенный кусок порцией Московской и улыбаясь уселся на свое место.

– Главное, – пояснил доморощенный фокусник, – чтобы зубы были абсолютно здоровыми! Ну, и, конечно, нужно все это дело запить своевременно. А секретов никаких нет и такой фокус может проделывать каждый!

Вот тогда и разразилась настоящая вакханалия. Каждый кусал стакан. Кто-то уцепился за два стакана. Продолжалось все это до полного истощения стаканных запасов. Хоть в комнате жили и бессменные работники столовой, но количество стаканов у них было все-таки не бесконечное.

Когда стаканы закончились, в комнате убрались и разошлись, а вскоре уже и мы приехали. Так что бывают и такие удивительные казусы. Хотя на небывалые случаи судьба никогда не скупилась.

* * *

Однажды всей компанией отправились в близлежащий магазин, чтобы что-то приобрести на ужин. Денег было в обрез, сами мы голодные, поэтому хочется всего, но через небольшие расходы.

Основное блюдо было известно и конкурентов ему не было месяцами, если не годами. Это жареная картошечка. Но к картошечке хочется еще чего-нибудь. Может селедочки посолониться, может мясца побаловаться, может еще что-нибудь поинтереснее.

А тут смотрим и удивляемся. Лежит мясо. Целыми брикетами, полосами без жил, жира и костей, и всего по 60 копеек за килограмм. Оказалось китовое мясо. Из рыбы-кита стало быть. Понюхали, рыбой вроде бы не пахнет, да кит все-таки и не рыба, и рыбу он даже не ест.

Пожарили, а потом, я взял болгарский овощной сок «Тангра» называется. В основном там помидоры, конечно, но есть и морковка и перец и лук и все остальное, что хозяйки тушат и режут и в суп или салат кладут. А здесь все почищено, помыто и порезано, мы наше мясо из не приведи чего залили этим соком и хорошенько потушили.

Блюдо получилось! Слов для описания в русском языке не найти. Жареная картошечка, тушеное мясо, по сто пятьдесят водочки и свежая черняшка с кусочком селедочки и репчатым луком. А лук крупный такой, красноватого оттенка, сочный и не горький – Крымский вроде бы называется.

В гости кто-нибудь заходит, предлагаем попробовать.

– Какой продукт кушаешь?

– Кенгуру, – смеются.

Тогда смешно казалось, а сейчас никого не удивляет, что едим неизвестно что.

Отдыхали с подружкой в Марокко. Приходим в отельный ресторан вечером на ужин. А подружка моя очень насчет еды щепетильная. Курицу мы кушаем, к ней мы привыкли, нутрия – это крыса больших размеров, ее не едим, кролика кушать жалко, он беленький и ушки дрожат, индейка – пища непривычная, про страуса и не заикайся, это не из нашего рациона, собака несъедобная, а корейцы не ведают, что творят!

На ужин отбивная из курицы. Я беру и ем. Мне все-равно из чего эту курицу приготовили. Хоть из земляного крота. Правильно делают вьетнамцы. Они едят все, что шевелится. Но Лену не проведешь.

– А почему ваша отбивная таких размеров, больше блюда? Разве такие цыплята бывают? Она из страуса?

Обратилась к экскурсоводу. Наш гид прожил несколько лет в Воронеже, хорошо говорит по-русски и готов ответить на любой вопрос.

– Мне дают отбивные каких-то небывалых размеров. Скажите, это не из верблюжатины?

– Что вы, что вы, мадам! Верблюжатина – это очень дорогой продукт и никто просто так вас кормить ею не будет. Если только на заказ за отдельную плату.

– Да? Это хорошо. А то я уже переживать начала.

– Конечно, нет! Не переживайте! Скорей всего вам дают ламу. Знаете такое животное – лама. Двоюродная сестра верблюда!

Немая пауза. Лена не знала, что бывает такое животное лама и что его (ее?) едят.

* * *

В тот раз так и не найдя желающих, мы сложили в один кошелек всю бывшую у нас наличность, и отправились на закупки замечательных концентратов. Ехали мы в тот самый магазин, где Толик когда-то уже пользовался товаром. Это был магазин «Олень» на Ленинском проспекте.

Концентраты там действительно были. Правда стоили они раза в полтора-два дороже чем российские аналоги. И на вид пакетик был немного поменьше в размерах, чем наш суп мясной с вермишелью за 22 копейки. Но я верил своему другу безоговорочно и полностью полагался на его вкус.

Мы закупили три десятка красивых нерусских пакетиков, на которых не было ни одной русской буквы, и тут увидели здоровущую литра на три или даже на пять плетеную бутыль домашнего вина. Это была не водообразная Болгарская «Гамза», которую пить только в невообразимую жару для того, чтобы избавиться от жажды. Это было нормальное домашнее деревенское вино с запахом фруктов и с достаточной крепостью внутри баллона.

Вино было тут же приобретено, после чего денег осталось как раз, чтобы доехать до общежития.

Прибыв на место, мы тут же выпили по стаканчику великолепного вина, после чего аппетит разыгрался вдвойне. Мы поставили кастрюльку на огонь и распечатали один пакет. Внутри находился мелкий порошок, щепотки три с аппетитным запахом и маленькая детская горсточка неких мелких разноцветных квадратиков.

Вода закипела, мы высыпали содержимое пакетика в кипящую кастрюльку, потом подумали и высыпали в кастрюльку еще один пакет. По моим запросам в эту пол литровую кастрюльку следовало бы высыпать пакетов восемь или десять. Но не хотелось выглядеть в глазах Толика неким проглотом и я молчал.

Порошок моментально растворился, жидкость стала действительно напоминать бульон, а эти квадратики из пакетов плавали как стайка серебристых мальков аквариумных рыбок. Но сколько не кипятили получившееся варево, больше ничего не менялось.

Мы выпили еще вина, запили все это бульоном и стали думать, что бы еще можно было съесть.

Так закончилась наша попытка организовать кооперативное общество на паях, как говорили раньше.

На этом заканчиваются мои воспоминания, связанные с едой, с поеданием чего-нибудь. Можно еще вспомнить многое, но будет все это уже связано с питьем ибо еда – это все-таки процесс ограниченный и во времени и в пространстве, а вот питье – процесс безграничный и беспредельный.

 
А нас и так лишили многого, нам развеяли иллюзии.
Коммунизм, демократия – обернулись пустяком.
Идеалы наши стырили, горизонты наши сузили
И хотят отнять последнее – буженину с чесноком!
 

Тимур Шаов

Дружба народов

Университет. Студенческие годы. Молодость, разгульная жизнь. Как это давно было! Да, почти что вчера. Как у поэта: «Мы молоды и голодны, как сто чертей». Романтика, тяга к приключениям. Пиво рекой. Незабываемо! Мы в основном жили на третьем этаже ФДСа, а выпить сходились в комнате на четвертом этаже. Так сложилось в том году. Каждый год все менялось, потому что по разному заселялись комнаты на этажах. Но в тот год сложилось все именно так.

На первом этаже жили неизвестно кто. Какие-то аспиранты без опознавательных знаков, студенты с разных факультетов, помогавшие по хозяйству коменданту и просто залетные. Почему они здесь жили и какое отношение имели к нашей общаге никто не знал. Впрочем, их было немного, приходили поздно, уходили рано, никого не трогали и, вероятно, именно поэтому, они никого и не интересовали.

На втором этаже жили философы. Ничего примечательного у них не было. Жили с ними мы мирно, позже, когда я познакомился с обитателями 201 комнаты, оказалось, что и в их шкафу полно потайных скелетов, если несколько перефразировать пословицу английских лордов. Хотя не уверен, что английские лорды широко используют в своих разговорах пословицы и поговорки.

Весь третий этаж плюс еще полчетвертого занимали мы, филологи. Полчетвертого – это не время, а половина четвертого этажа, который мы делили пополам с ВМК.

Вот с ВМК получалась незадача. Это был тогда факультет Вычислительной Математики и Кибернетики, есть ли сейчас такой факультет в универе, я не знаю, может быть и нет или есть, но под другим названием. Сокращенно по специальности звать их не удавалось. Пробовали и вычислителями, и математиками, и вэмкашками, но всё почему-то не приживалось.

Ребята на этом факультете были хорошие, веселые, грамотные, общительные, а вот обходились как-то без названия. И ничего, нормально жили.

Пятый этаж был полностью под ВМК. Из года в год диспозиция менялась. Я имею в виду четвертый этаж. То появлялись вкрапления экономистов, то этаж оставался на оба семестра за филфаком, то его захватывал ВМК, то делили по братски, но с течением времени один факультет вдруг начинал активно вытеснять второй. Диалектика, от нее никуда не уйдешь

Впрочем, это прелюдия и к дальнейшей истории она отношения не имеет.

Был в нашей компании такой товарищ – Ярик Шеховский. Высокий русоволосый красавец, ростом под два метра, в плечах, как говорится косая сажень, тонкие аккуратно подбритые усики, как две стрелки. Ярик, Ярослав был из старинного русского города Смоленска. Правда, нет ли – не знаю, но Ярик всем и каждому рассказывал, что он из древнего польского шляхетного рода, что его предки… и тут обычно начинались совсем небывалые исторические повествования.

Он очень любил блеснуть в компании, причем все равно чем. Девчонкам он очень нравился и, впрочем, они ему тоже. Романы крутил направо и налево. Невест менял как перчатки, и сам себя считал абсолютно неотразимым.

Очень любил умные разговоры. Особенно о том, как проходят светские рауты, как выглядят на приемах звезды кино, что они едят и пьют. Про напитки он мог говорить часами. Он знал, как и с чем следует пить мартини, что такое «Рижский бальзам», как следует пить Камю или Наполеон и чем обязательно закусывать.

На своих вечеринках ни Камю, ни Наполеон мы никогда и не думали употреблять, и, хорошо, если на стол компании попадал грузинский или молдавский коньяк, а чаще всего «Московская» и портвейн «Агдам».

Приближался Новый год. Было решено не замыкаться в своей чисто мужской компании, а скооперироваться с соседней женской комнатой. Так и сделали. Но с женской стороны последовали строжайшие указания собрать деньги не в последний день, а заблаговременно, чтобы без спешки рассудительно сделать все покупки и без беготни и надрыва, как это бывает обычно, не торопясь, спокойно приготовиться к празднику.

Так все и сделали. Какой праздник, какое веселье у студентов бывает без выпивки. Недаром еще в дореволюционной студенческой песне поется:

 
«Так наливай студент студентке!
Студентки тоже пьют вино,
Непьющие студентки редки —
Они все вымерли давно…»
 

Треть денег выделили на горячительные напитки и торжественно вручили Николаю, как самому доверенному и стойкому из нашей компании

И действительно, ему пришлось выдержать самые невообразимые просьбы, запросы и ухищрения окружающих. Понимая его трудности, мы решили в ближайшую субботу совершить рейд по близлежащим гастрономам и закупить весь требуемый ассортимент.

Мужик – кремень. Сказал – сделал. Мы впятером отправились в субботу на операцию с утра, почти в десять часов, а вернулись только к шести вечера, но купили все что требовалось. И сухое белое, и сухое красное, и водку и рябину на коньяке, и полынную, и перцовую, и кубанскую, и старку, и еще невесть что. Или, другими словами, все, что нужно, и все, что заказывали.

Николай ходил усталый, но счастливый и довольный. Он думал, что все его мучения на этом закончились. Да как бы не так!

О наших закупках почему-то сразу же узнала вся общага. Я имею в виду не наш пятый корпус. Общежитие ФДС (Филиал Дома Студента) состояло из семи корпусов. Вот о наших закупках как-то сразу же узнали все абсолютно корпуса. В вечернее время, когда магазины закрыты и спиртное можно было приобрести только в дежурном гастрономе где-нибудь в Сокольниках или на Курском вокзале в вагоне-ресторане новоприбывшего южного поезда, стали прибегать гонцы с мехмата или химфака за срочно необходимой бутылкой вина. Николай был кремень. Никаких бутылок, он на эту тему даже разговаривать отказывался.

Но такая жесткость вызвала совершенно противоположную реакцию. По студгородку поползли слухи о том, что в одном из корпусов, в каком точно неизвестно, организована ночная база спиртных напитков. К нам в корпус зачастил оперотряд с проверками. Правда устраивать обыски они не решались, боясь соответствующей ответной реакции студентов, но по коридорам корпусов совершали регулярные рейды.

Майор Пронин – студент с экономического факультета, лидер народной дружины, обзавелся морским сорокакратным биноклем и каждый вечер по несколько раз проходил по корпусам, осматривая с межэтажных площадок через окна, что делается в соседних корпусах. Если в какой-то комнате поведение студентов казалось ему подозрительным, туда немедленно высылался оперотрядовский пикет, проверявший соблюдение паспортного режима и трезвое состояние жильцов данной комнаты.

Но все это затмевалось приятными хлопотами, связанными с приближением всеми любимого праздника. Ожидания чего-то нового, доброго, хорошего, что обязательно появится в каждой жизни с первым января порождали предощущение праздника, внутреннюю радость, которые ничто не могло затмить.

Новогодняя ночь неумолимо приближалась. И вдруг дня за три до новогоднего застолья Ярик исчез. С самого утра он ездил в учебный корпус, нужно было сдать хвост по английскому. Съездил успешно, хвост отвалился, по какому случаю Ярик с еще одним уже бывшим хвостистом из параллельной группы махнули в Тайвань, где скушали по порции знаменитых тайваньских блинов и выпили по три бутылочки пива, после чего они уже втроем со знакомцем с третьего курса отправились в кафе, где под бутылочку «777» уговорили по паре чебуреков. И довольные с чувством честно выполненного долга разошлись по домам.

К двум часам он пришел, подремал часок после праведно проведенного дня и отправился в столовую. Компании ему не нашлось, поэтому он и коротал весь день в одиночестве. Имею в виду без кого-либо из нашей очень разветвленной компании.

В начале четвертого он ушел. Обед в столовой уже заканчивался, поэтому особенно долго там делать было нечего, но ни в шесть, ни в семь часов он не вернулся. Мы немного побеспокоились и перестали. Человек взрослый. Два года в армии прослужил и не просто так отбыл, а прослужил зам комвзвода. Это вам не хухры-мухры. Это почти боевой командир. А тут как мальчишку малого искать будем. Может он с девушкой в кино пошел на двухсерийный вечерний фильм. А может еще куда направился.

А в двенадцатом часу заявился. Весь, что называется, в хлам. Но в отличном настроении. И разговорчивый!.. Оказывается в столовой встретился с каким-то другом-земляком из Смоленска. Вроде и не говорил никогда никому, что с ним вместе учатся земляки из его же города, и не встречался никогда ни с кем. А тут наше вам с кисточкой! И отправились они в гости к земляку его в высотку. Ну да! В высотное здание на Ленинских горах, которое на всех эмблемах, значках и открытках изображают. Вот в высотке он и засиделся.

Пришли они, стало быть, в высотку. Пока хозяин гоношился туда-сюда, ну вилочки-тарелочки, насчет выпить-закусить, а они с собой взяли любимый напиток «Портвейн №72», Ярик расположился, как ему удобней. Сначала он, лежа животом на подоконнике, рассмотрел прилегающее к высотке окружающее пространство, затем прошелся по комнате. Но ходить по комнате было особо некуда. Четыре шага, а у Ярика и того не будет, у него всего лишь шага три с его-то ходулями, да шага полтора поперек. Такая прогулка ему быстро надоела и он вышел в коридор с видом, якобы покурить.

Номер, как впрочем и почти все остальные номера в высотке, за исключением тех, которые находились в башнях, являлся блоком из двух комнат. Заходишь из коридора, попадаешь в мини прихожую, где-то два на три метра. С одной стороны две двери – туалет, ванная, прямо две двери – вход в комнаты. Вот и вся мебель.

Вот в этой прихожей Ярику курить сразу же расхотелось и он вышел в коридор. В коридоре курить было совсем несимпатично, скучно и одиноко. Но курить в комнате в отсутствие хозяина Ярик не решился. Поэтому он постоял с сигаретой возле дверей, отравляя никотином окружающее пространство. Удаляться от комнаты он никуда не стал, потому что все двери в коридоре были одинаковые, ключей у него не было, номер он боялся забыть, так как к цифрам был не приучен, а ходить потом по коридору, дергая все двери подряд, проверяя где заперто, а где нет, он посчитал не солидным.

И уже было собрался зайти обратно в комнату, внутренне вовсю ругаясь на пропавшего хозяина, как вдруг к дверям подошел изящный, другое слово подобрать довольно трудно, если только гламурный, но в те далекие времена так еще не выражались, молодой человек. Подошедший с удивлением посмотрел на Ярика и, взявшись за ручку, уверенно открыл дверь. Ярик конечно же совсем не ожидал никаких людей и появление пришедшего модника, как с первых же мгновений Ярослав окрестил пришедшего, несколько выбило его из колеи.

– А там никого нет, – доброжелательно сказал он.

– Я знаю, – откликнулся подошедший. – Там и не может никого быть, потому что я здесь

У говорившего был сильный иностранный акцент. И вообще говорил он несколько неуверенно и коряво, подбирая отдельные слова.

– Вы здесь живете? – уточнил Ярик на всякий случай.

– О! Да! Я здесь живете! – охотно откликнулся иностранец

– А я гость. Я в гости пришел вот в эту комнату. – Он ткнул пальцем в дверь, через которую выходил меньше десяти минут назад.

– Во! Вы уже и познакомились? – раздался за спиной голос земляка-хозяина. – Молодцы. А то я чуток подзадержался.

В руках у него была горячая сковородка и пакет с какими-то свертками.

– Петер, давай к нам?

– Нет, я сейчас не могу. Нужно идти на почта. Нужно говорить в телефон в Петерград.

– Но ты ведь скоро вернешься?

– Я вернусь через час. Или может быть я возвращаться через половина от один час

– Все, договорились, – земляк Ярика был неутомим. – Мы тебя ждем! Смотри!

– Хорошо! Я буду смотреть. – Сказал в заключение Петер и ушел на почту.

Они уселись за стол, который в один момент оказался накрыт. На нем, как из скатерти-самобранки, появились сковородка жареной картошки, селедочка, правда нечищеная, головка лука, банка кильки в томате, полбулки черняшки и бутылка портвейна с бутылкой Кубанской.

– Откуда такое богатство? – удивился Ярик. – Мы же только портваген принесли.

– Я пошел на кухню, там девочки картошку жарят, я попросил, они и мне сковородочку сообразили. Что им впятером трудно, что ли… Пока они картошкой занимались, я пошел в магазин, который прямо здесь в нашей зоне. По дороге встретил парня из моей группы. Он на улицу за «Кубанью» бегал, а мне он одну штуку уже неделю должен, я и забрал у него. А в магазине килькой и хлебом отоварился, да вот колбаски прихватил и огурчиков баночку.

Рассказ рассказом, но он время даром не терял. Уже на столе красовались бутерброды с колбасой и в стаканах колыхалась прозрачная «Кубань».

Вскоре появился Петер, который принес шотландское виски, потом бутылку Бакарди

Потом они перешли в комнату к Петеру. У последнего имущества было немного, но спиртным он запасся основательно. Причем все напитки были качественные, заграничного производства.

К концу своего визита Ярик вдруг вспомнил о законах гостеприимства

– Значит третьего числа ты приходишь к нам – раз пятнадцать напомнил он Петеру. – Вот я тебе адрес написал.

– Обязательно приду. Я давно хотел познакомиться с русскими студентами…

Когда в одиннадцать часов Ярик уходил из высотки, его земляк разоткровенничался:

– Это просто здорово, что я тебя сегодня встретил.

– А что такое?

– Да, понимаешь, этот Петер приехал в Союз на три месяца. Он парень хороший, но сидит у него в голове мысль, что должен он познакомиться с кем-нибудь в Союзе основательно, чтобы потом можно было бы переписываться, ну, чтобы дома хвалиться, что у него в России настоящие друзья есть!

– Так и будем переписываться! Я с детства мечтал с данайцами переписываться!

– Подожди! Но в Дании живут датчане!

– Тем более!