Читать книгу "Иван III Великий. Как Московское княжество превратилось в Россию"

Глава 5
Великий князь Василий Васильевич – отец Ивана Великого

Организованный Витовтом съезд властителей Европы

В Золотой Орде вовсю разгулялись междоусобицы. Но для соседних стран это совсем не принесло спокойствия. Раньше-то если платишь дань хану – тебя не трогают. А теперь ханов было несколько. Заплатишь одному – станешь врагом для других. По степям болтались проигравшие мурзы с отрядами. Лезли просто пограбить. Но и победители захватывали разорённый Сарай, хотели как-то поправить дела – и отправлялись в набеги. Куда – им было без разницы. Нападения сыпались и на Литву, и на Московскую Русь. Чтобы защитить свои земли, Витовт и Василий Дмитриевич стали договариваться друг с другом. Это оказалось полезным. Их воеводы совместными усилиями били и отгоняли от границ налетающих татар.

Казалось, Литва и Москва действительно стали союзниками. Из поражений Витовт вынес кое-какие уроки. Перестал у себя притеснять православных, чтобы не убегали к московскому государю. А те литовские князья, что уже перешли к Василию, были разными. Патрикий Наримантович стал у него очень толковым советником. Великий князь пожаловал ему богатые владения, выдал замуж за его сына собственную сестру Анну, от них пошли бояре Патрикеевы. А вот брат Ягайлы Свидригайло Ольгердович оказался склочником, дураком и пьяницей. Подружился с братом Василия, князем Юрием Звенигородским, тоже большим любителем выпить. Строил планы, что Москва поможет ему стать государем Литвы, свергнуть Витовта. Когда с ним заключили мир, Свидригайло обиделся, что его мечты не исполнились. Напал Едигей – и ему поручили оборонять Владимир. Но он из-за своих обид перекинулся к татарам, сдал им Владимир, разграбил и сжёг Серпухов. Вернулся в Литву, снова мутить там воду против Витовта.

Хотя и Витовт оставался «другом» совсем не искренним. Договор он исподтишка нарушал. Вместе с Ягайлой продолжал переманивать «золотых поясов» в Новгороде, чтобы перешли под их власть. Те соглашались. Но на новгородские владения напали шведы, и тут уж пришлось звать на выручку московского государя. Василий Дмитриевич помог и Новгороду, и Пскову, на который опять начались набеги Ливонского ордена. Послал войска, и немцам так всыпали, что они зауважали Василия, в договоре назвали его «королём Московским и императором Русским».

Да, как только Русь показала свою силу, то и за границей начали обращать на неё внимание. Византийский император Мануил посватал вдруг за своего сына Иоанна дочку Василия Дмитриевича Анну. Когда-то русский великий князь Владимир Креститель вел войну, брал в Крыму неприступный Херсонес – чтобы за него согласились выдать византийскую царевну Анну. А теперь сам император просил, чтобы русская Анна стала женой его сына. Впрочем, причина была в том, что Византия совсем захирела. Её одолевали турки, отбирали область за областью. Греческие императоры обеднели. Вот и прикинули, что русские дадут со своей княжной богатое приданое. Но всё равно было лестно. Византия! Анну отправили в Константинополь, она стала «малой императрицей», женой наследника. Хотя полноценной императрицей ей быть так и не довелось, через несколько лет умерла от чумы.

Ну а Витовт вёл себя дружелюбно только из-за того, что это было ему выгодно. Польша и Литва начали войну на западе, против Тевтонского ордена. Значит, требовалось, чтобы на восточных границах было спокойно. А Василий Дмитриевич договор выполнял честно. На литовские владения не нападал. Даже помог Витовту, один раз прислал ему московскую и тверскую дружины. Они поучаствовали в боях, и немцы отметили прекрасную выучку, отличное вооружение «великих русских». Так они начали называть Московское государство – Великой Русью, отличая его от Литовской Руси. А у Витовта был ещё один тайный замысел. Власть Ягайлы ему надоела. Он мечтал отделиться от Польши, сделать Литву самостоятельным королевством – и самому стать королём. Понимал, что поляки так запросто сделать этого не позволят, и рассчитывал на поддержку Москвы. Вот и получалось, что пока лучше с ней дружить. А дальше видно будет.

Но и в нашей стране возникли серьёзные проблемы. У Василия Дмитриевича было четверо братьев. У Юрия удельным княжеством были Звенигород под Москвой и Галич в лесах за Волгой. У Петра – Дмитров, у Андрея – Можайск, у Константина – Углич. А сыновей у государя родилось шестеро. Из них четверо умерли детьми, осталось двое. Старший Иван уже взрослый, княжил в Нижнем Новгороде. Младший, Василий, ещё лежал в пелёнках. В древние времена на Руси власть передавалась по наследству не сыну, а брату – старшему в роду. Только при Дмитрии Донском поняли, насколько это неудобно и неправильно.

Ведь как раз такая система приводила к раздорам, к междоусобицам. Старшинство запутывалось – дяди и племянники ссорились, у кого прав больше. А вместо объединения страны продолжалось её разделение. Потому что всем этим дядям и племянникам, ожидающим своей очереди на престол великого князя, требовались удельные княжества. Из-за них опять возникали склоки, чтобы побольше урвать. Но и правительство получалось непрочным, рыхлым. У государя управляют страной те помощники и чиновники, кто умеет это делать, хорошо показал себя. А если придёт князь из другого удельного княжества, он приведёт собственных бояр.

Дмитрий Донской передал власть сыну, и Василий Иванович тоже объявил наследником сына Ивана. Братья вроде бы смирились. Выступать против великого князя не посмели. Да и мать ещё была жива, святая Ефросинья Московская. Ей же Дмитрий Донской дал власть решать споры детей, и она подтвердила – да, наследником должен быть Иван. Он стал ближайшим помощником отца, и четверо дядей принесли присягу, целовали крест, что будут его слушаться.

Но в 1417 году Иван заболел и умер. У государя остался единственный сын, несмышлёныш Василий! Великий князь дождался, когда ребёнку исполнится хотя бы 5 лет, и в 1420 году объявил, что наследником будет он. Нет, вот тут братья встали на дыбы. С какой стати они, заслуженные князья, должны повиноваться молокососу? Один из них, Константин Угличский, даже взбунтовался. Уехал в Новгород. А для «золотых поясов» ссора в семье великого князя стала настоящим подарком. Они тут же собрали вече и избрали Константина своим князем – отдельным от Москвы. Вмешался митрополит Фотий. С большим трудом уговорил братьев государя. Присягу маленькому Василию они всё-таки принесли.

Но здоровье великого князя стало серьёзно ухудшаться. Он осознал: – править ему осталось не долго. Советовался с женой, Софьей Витовтовной, с митрополитом, боярами. И понимали – от братьев ничего хорошего ждать не приходится. Они дали присягу быть верными, потому что боялись государя, способного их приструнить. А потом? Запросто могут объявить, что их насильно заставили целовать крест – а такая клятва недействительна. Придумали выход. Обратились к… Витовту. Если московский великий князь умрёт, пускай он будет опекуном жены и сына. Всё же это его дочка и внук. Литовский государь охотно согласился. Поклялся «именем Божьим» оберегать и защищать их. Так и записали в завещании.

Зимой 1425 года Василий Дмитриевич совсем расхворался, в ночь на 28 февраля он скончался. Великим князем стал 9-летний Василий Васильевич. И сразу же оправдались самые худшие опасения. Старший из дядей мальчика, Юрий Звенигородский и Галичский, пока жив был государь, вёл себя тихо. Бунт брата Константина не поддержал. Считал, что не время качать права. А сейчас отказался приехать в Москву и признавать племянника новым великим князем. Он приберёг и документ, о котором все забыли, – завещание Дмитрия Донского. Там указывалось: – если умрёт Василий, престол переходит к Юрию. Правда, Дмитрий Донской составлял завещание, когда Василию было 17 лет, а Юрию 14, и у них собственных детей в помине не было. Но ведь записано! Попробуй опровергни. И по древней традиции именно так следовало, чтобы наследником был брат.

Князь Юрий был совсем не плохим и не злым человеком. Ему была поручена оборона восточных границ, он отбивал набеги камских булгар, отдельных татарских банд. Был глубоко верующим, строил храмы, монастыри. Эдакий могучий богатырь – мог и повоевать, и пировать любил от души, чтобы столы ломились, а гости за хмельными чашами нахваливали его. Юрий легкомысленно не понимал только одного: – бросая вызов мальчику-наследнику, он рушит государственный порядок. Он рассуждал по-своему: зачем такой порядок, который невыгоден для него самого? Но у Юрия было и три сына, не похожих друг на друга. Дмитрий Красный – честный и благочестивый. А Василий Косой и Дмитрий Шемяка – хулиганистые, жестокие, бессовестные. Им вообще наплевать было на любой порядок, на любые традиции. Они убеждали отца, что и доказывать ничего не надо. Просто захватить престол, и пусть кто-нибудь попробует отобрать!

Но и Софья Витовтовна была женщиной умной, энергичной. Начала переговоры с другими дядями сына – Константином, Петром, Андреем. Пообещала им награды, прибавку владений, и они к Юрию не присоединились. Она связалась и с Витовтом. Тут-то Юрий спохватился. Его Звенигород находился между Москвой и Литвой – могут прихлопнуть с двух сторон. Поднял дружину и ускакал в свой второй город, в Галич. А в здешних краях у него был большой авторитет, он же защищал их от соседей. Кликнул всех желающих, вооружал их. Позвал жителей Вятки – в этой отдалённой лесной республике собиралась всякая буйная вольница, разбойники, ушкуйники (речные пираты на лодках-ушкуях).

Софья Витовтовна с боярами узнали, что он собирает войско. Созвали удельных князей с дружинами, командовать назначили другого дядю, Константина Угличского. Специально польстили ему, чтобы был верным маленькому Василию. Но Юрий услышал, что на него идёт московская рать, и даже не стал сражаться. Восточные окраины Руси он знал прекрасно. Ушёл в бескрайние леса – и всё. А Константин не испытывал никакого желания стараться для племянника, драться с братом. Повернул назад и доложил, что не догнал. Войско удалилось, и Юрий спокойно возвратился в Галич.

Тогда к нему поехал митрополит Фотий. Убеждал не бунтовать, подчиниться великому князю Василию. Тот и слушать не желал. Спорил, кипятился, даже митрополита оскорбил, и он уехал. Но в Галиче обнаружилась эпидемия оспы, люди стали умирать. Юрий испугался, что прогневил Бога. Догнал Фотия, просил прощения. Хотя просил только за грубость. А свои права быть великим князем считал законными, не уступал. Договорились только о перемирии. Москва его не будет трогать, а он не будет пытаться завоевать престол силой.

Софья поняла, что положение её и сына очень трудное. Юрий сидел в Галиче с войском, и его там величали великим князем. Другие дяди и удельные князья совсем не стремились воевать с Юрием за мальчика-государя. Но и московские бояре были ненадёжными. Только и старались урвать у Софьи пожалования, награды. А если Юрий им больше даст? Самым богатым и сильным из бояр был Иван Всеволожский. Владел множеством сёл, деревень. У него были могущественные друзья в Орде, и он возглавлял международные переговоры. А сейчас Всеволожский выдал замуж дочку за Василия Косого, старшего сына Юрия. Породнился с ним. Ну и кому будут подыгрывать Всеволожский и его друзья, если дойдёт до войны?

Но ведь был и могущественный опекун! Витовт! Зимой 1426/1427 года Софья собрала сына в дорогу и повезла в Вильно к своему отцу. Пускай дедушка посмотрит на внука, умилится… О, Витовт был в восторге! К нему на поклон прибыл русский великий князь! Постарался получше принять гостей. Хотя умиляться и баловать внука старый волк не спешил. В его лапы приплыла сказочная добыча! Исполнялись самые смелые его мечты – прибрать к рукам всю Русь! Софью и мальчика он заверил, что в обиду не даст. Но все прежние договоры сразу отбросил. Предложил заключить новый – чтобы великий князь не вмешивался в дела Пскова и Новгорода. То есть отказался от них. Мальчик подписал, куда было деваться?

Да, покровительство Витовта много значило. Стоило ему только цыкнуть, что он берёт внука под защиту, как Юрий в Галиче сбавил тон. Признал мальчика Василия «старшим братом», – то есть, главнее себя. Ещё один дядя великого князя, Пётр Дмитровский, в это время умер. Детей у него не было, и по закону его удельное княжество с городом Дмитровом переходило государю. Но тот же Юрий с братьями Константином Угличским и Андреем Можайским стали требовать – надо княжество поделить между ними. Нет, Витовт снова цыкнул, и они сразу примолкли. Дмитровское княжество им не обломилось.

Да и за что было их награждать? Подчинялись только для видимости, служили плохо. На Русь напал татарский царевич Махмут-Хозя с камскими булгарами. Разграбили окрестность Нижнего Новгорода, Костромы. Софья Витовтовна и Василий собрали войско. А кого поставить командовать? Дядей, Андрея и Константина, иначе обидятся. Но они себя совершенно не утруждали. Двинулись потихонечку. Останавливались отдохнуть, попировать в лагере. Лишь двое воевод, Стародубский-Пёстрый и Фёдор Добрынский, поскакали вперёд с маленьким отрядом. Настигли врагов, стали бить – а основное войско так и не появилось. Татары с булгарами ушли, утащили добычу и пленных. А князья Андрей с Константином развели руками – не догнали. И наказать их получалось нельзя, чтобы неприятностей не нажить.

Но и заступничество Витовта обходилось слишком дорого. Он спешил урвать своё. Повёл большую армию забирать Псков и Новгород. Везли орудия – самую большую пушку «Галка» тащили 60 лошадей. Псковичи отчаянно отбивались. Маленькая крепость Опочка выдержала осаду, отразила штурм. Но сразу же возбудились крестоносцы Ливонского ордена, полезли с другой стороны. И что было делать псковичам? Надеяться на Москву больше не приходилось. Они вступили с Витовтом в переговоры, согласились заплатить дань. С деньгами у них было не густо, наскребли 1450 рублей. Литовский государь взял – главным было другое, что признали себя его подданными.

А Новгород даже отбиваться не стал. Там верховодил давний друг Литвы Исаак Борецкий. Он объявил, что обороняться невозможно. Созвали вече, и Борецкий с приятелями добились: оно постановило сдаваться. Витовт, видя такую сговорчивость, содрал за примирение 16 тысяч рублей. Это было 1.600 килограммов серебра. Такую дань Новгород никогда не платил ни московским государям, ни татарам. Но «золотые пояса» согласились. Утешали себя, что они наконец-то избавились от власти Москвы. А насчёт денег – увеличили поборы с простонародья, со своих северных городов и областей.

Литовский государь обратился и к великим князьям Твери, Рязани. Потребовал заключить с ним союз. И при этом обоим признать «старшим братом» уже не московского великого князя, а Витовта. Значит, должны были ему подчиняться. Юный Василий в Москве, конечно же, протестовать не осмелился. А значит, и Тверь с Рязанью противиться никак не могли, а то худо будет. Договоры подписали. А в Орде в междоусобицах один из проигравших ханов, Улу-Мухаммед, отступил в Литву. Витовт принял его хорошо. Одолжил денег, помог набрать побольше воинов – и Улу-Мухаммед вернулся в степи, разбил соперников, стал ханом в Сарае.

Теперь Витовту подчинялась почти вся Русь – и Псков, и Новгород, и Тверь, и Рязань. И Москва тоже, куда она денется без его покровительства! И в Орде правил его друг и должник! Литовский государь чувствовал себя самым сильным в Европе. Оставалось только оторваться от Польши и Ягайло, самому стать королём. А германский император Сигизмунд попал в это время в трудное положение. Он был одновременно римским, чешским, венгерским королём. На Венгрию наступали турки, одерживали победы. Против Сигизмунда восстали и чехи, с ними никак не удавалось сладить. Витовт предложил ему помочь.

В 1429 году он организовал в городе Луцке невиданный съезд властителей всей Европы. Приехали Сигизмунд, король Польши Ягайло, король Дании Эрик, магистры Тевтонского и Ливонского орденов, князь Молдавии, послы папы римского, византийского императора, хана Улу-Мухаммеда. Витовт вызвал и великих князей тверского, рязанского, московского, для количества добавил мелкого князя одоевского, делегатов Пскова и Новгорода. Никто не посмел ослушаться, 14-летний Василий Васильевич приехал с митрополитом Фотием. Хотя русским-то на съезде предстояло только побыть в толпе приглашённых. Кланяться Витовту, чтобы все видели – какой он могущественный.

В Луцке вместе с пышными свитами съехалось 15 тысяч человек (в городе жило всего 5 тысяч). А Витовт позаботился, чтобы это стало небывалым праздником. Для гостей устраивались рыцарские турниры, охоты, грандиозные пиры – для них каждый день предназначалось 700 бочек мёда и вина, на кухню привозили 700 быков, 1400 баранов, десятки зубров, лосей, кабанов. А на заседаниях блистал Витовт. Он предлагал войска хоть против турок, хоть против чехов. Пожалуйста, он наберёт сколько угодно русских, пошлёт воевать и погибать за императора. Но за это он должен стать королём Литвы и Руси. Сигизмунд с радостью согласился. Поляки протестовали – как это Литва отделится от них? Разругались и уехали.

Нажаловались римскому папе Мартину, что Литва без Польши отпадёт от католической церкви, православные там возьмут верх. Но Витовт отправил в Рим своих посланцев, телеги золота и серебра – у поляков столько не было. К папе обратился и Сигизмунд, уж он-то никак не был другом православных. Мартин благословил новое королевство. А Ягайле литовский государь указал: – если не согласитесь, то война. Тому пришлось смириться.

Витовту было уже 80 лет, и в сентябре 1430 года он созвал в Вильно второй «общеевропейский» съезд. От папы и Сигизмунда ему везли долгожданную корону. Он хотел, чтобы все видели его торжество, как его коронуют королём. На этот раз гостей было поменьше. Ягайло, делегации Орды, крестоносцев. Но русским князьям Витовт снова велел прибыть к нему. И опять пришлось ехать московскому Василию, Ивану Рязанскому, Борису Тверскому. Очередной раз поклониться, поздравить – так же, как раньше поздравляли татарских ханов. Литовский государь снова организовал для гостей пиры, развлечения. Ждали папских и императорских послов с короной.

Но их… не было. Поляки решили всё-таки помешать Витовту стать королём. Ягайло для отвода глаз вёл с ним переговоры – может, всё-таки не станет отделяться от Польши? А паны в это время тайно перекрыли дороги. Подкараулили послов с короной, напали, отняли её и увезли в неизвестном направлении. Дали знать своему королю – операция удалась, и Ягайло ночью сбежал из Вильно. А для старика Витовта удар стал чудовищным. Казалось, что корона уже была на его голове, а она испарилась. С толпой гостей литовец только осрамился. Отпустил их, пусть едут по домам. Но от такого потрясения свалился больным – и вдогонку гостям полетела весть, что Витовт умер.

Государыня Софья Витовтовна на свадьбе сына срывает с Василия Косого краденый пояс. Художник П. Чистяков

Глава 6
Как Москва переселялась в Коломну

Двадцать лет Русь не вела больших войн, не было и крупных вражеских нашествий. Поэтому пехотные полки остались только в приграничных городах – были наготове, если соседи нападут. В других местах обучение ратников забросили. Вроде бы незачем. Оружие ржавело на складах. Главной силой армии остались конные дружины князей и бояр. Они были разные по численности. У тех, кто богаче, – побольше. А у других денег не хватает или жалко их тратить на содержание воинов. И хорошие кони, оружие, доспехи стоили очень дорого. Тут уж каждый князь или боярин сам решал. Раскошелиться ему на снаряжение дружины? Или обойтись подешевле – стёганая куртка-тегиляй вместо кольчуги, кожаный щит, лук со стрелами, копьё.

У князя дружинники жили при дворе, выполняли разные поручения, какие-то обязанности в его хозяйстве, и дружину стали называть «двором». А княжеских воинов позже начали именовать «дворянами». Боярских дружинников, чтобы отличить от княжеских, называли «дети боярские» – хотя по возрасту они были совсем не детьми, и ни в каком родстве с боярами не состояли. Пушки были ещё редкостью, они стреляли каменными ядрами на 200–250 метров. Специалистов было мало, и часто один и тот же мастер изготовлял орудия и стрелял из них. У московского государя было лишь несколько пушек, для обороны Кремля.

А когда великим князем стал мальчик Василий, то и власть в стране ослабела. Воевод в городах никто не контролировал, крепости не ремонтировались. И удельные князья распустились – если они не выполнят приказ, Софья и Василий их не накажут. Не захотят ссориться, новых врагов наживать. Могущественный Витовт чуть не покорил всю Русь, но он и не позволял никому обижать свою дочь и внука. А едва он умер, как всё переменилось. В Литве объявил себя великим князем Свидригайло Ольгердович – давний соперник Витовта и приятель дяди Юрия, сидевшего в своём Галиче. Тот воодушевился. Послал гонцов к Свидригайле, чтобы помог. А договор с Василием, что признаёт его старшим, разорвал. Объявил ему войну.

Хотя он поспешил. Свидригайло тоже хотел отделиться от Польши, поэтому поляки с католическими епископами выдвинули в Литве другого государя – Сигизмунда Кейстутовича. Литовские князья и города разделились, пошла рубка друг против друга. Свидригайле стало совсем не до Юрия. А пока тот переписывался с Литвой, Софья Витовтовна с сыном собрали войско, снова поставили командовать дядю Константина Угличского и послали на Галич. Но в точности повторилась прежняя история. Юрий со своими воинами скрылся в лесах, Константин «не догнал» и вернулся. В прошлый раз примириться помог митрополит Фотий, однако он умер. И что было делать? Готовить следующий поход? Софья понимала: – он закончится так же.

Но и Юрий не знал, что делать. Ждать, когда из Москвы пошлют новую рать, и опять по лесам бегать? На Литву надеяться не приходилось – и он придумал обратиться в Орду. Там Улу-Мухаммед одолел всех соперников, сел на троне. Русские князья давно уже не бывали в Сарае, вот хан и обрадуется, что князь приехал, готов платить дань. Даст ярлык великого князя, даст войско. Охраняя восточные границы, Юрий познакомился и подружился с некоторыми татарскими мурзами. Они тоже помогут, словечко замолвят перед ханом.

Хотя Юрий, умелый вояка, в интригах был совершенно неопытным. Рассказывал о своих планах всем подряд. Начал собирать деньги, подарки Улу-Мухаммеду и его приближённым. Не спешил – отвлекали то праздники, то другие дела. А Софья Витовтовна узнала и забила тревогу. Конечно же, хан запросто выпишет Юрию ярлык, может и войско дать. Если ярлык будет у него, то и для удельных князей появится хороший повод перейти на его сторону. Как же переиграть государева дядю?

В московском правительстве лучшим дипломатом был боярин Всеволожский. У него и среди ордынских вельмож были друзья. Софья стала советоваться с ним. Но ведь Всеволожский был родственником Юрия, тестем его сына Василия Косого! Боярин подумал-подумал и пообещал: ханский ярлык для Василия Васильевича он добудет. Однако за это запросил высокую цену. Сказал, что у него подросла ещё одна дочка. Вот и надо женить на ней юного государя. Тогда и боярин будет в выигрыше. А иначе зачем ему помогать против родственников?

Нет, вот такого Софья допускать не собиралась. Всеволожский и без того верховодил среди московской знати. А если он станет тестем великого князя, то и его под себя подомнёт. Править Русью будет не государь, а Всеволожский от его имени. Но и другого подходящего помощника не было. Софья схитрила. Ответила в таких неопределённых выражениях, чтобы боярин считал, будто она согласна. Но на самом деле ничего конкретно ему не пообещала. Всеволожский с великим князем Василием собрались мгновенно и помчались. В Сарай прикатили гораздо раньше Юрия.

Боярин раздал взятки своим татарским приятелям – пусть настраивают хана против государева дяди, против его ордынских друзей. А когда пришло время судиться перед Улу-Мухаммедом, Юрий рассказал о завещании Дмитрия Донского – что наследником умершего Василия Дмитриевича должен быть он. Доказывал, что по старинным русским законам власть должна переходить не к сыну, а к брату. Юный Василий начал было спорить, что законы изменились. Но Всеволожский аккуратно остановил его. Он-то знал, как в Орде лучше действовать. Не стал ничего доказывать, а просто подольстил. Сказал: – о великий хан, Юрий хочет получить великое княжение «по мёртвой грамоте отца своего», а Василий – «по твоему царскому жалованию». Потому что ты в своих владениях волен пожаловать кого хочешь.

Улу-Мухаммеду настолько понравилась такая покорность, что он немедленно выдал ярлык Василию. А Юрию в наказание, чтобы не выступал против племянника и подчинился ему, приказал вести под уздцы коня великого князя. Это считалось унижением, старый князь наотрез отказался. Но и Василий пожалел дядю. Хотел помириться с ним, попросил хана отменить такой приговор. Замолвили словечко и татарские друзья Юрия. Уговорили Улу-Мухаммеда присудить ему компенсацию. Пускай вместо великого княжения Василий отдаст ему Дмитров, удельное княжество умершего брата Петра.

Казалось – ссора завершилась. Хан утвердил Василия великим князем, кто ещё мог сомневаться в его законных правах? Но и Всеволожский напомнил, что надо расплатиться. Сватать его дочку. Как бы не так! Пускать к власти эдакого пройдоху Софья и не думала. Для Василия она уже присмотрела другую невесту, Марию Ярославну, дочку Боровского князя. У неё почти вся семья от эпидемии оспы погибла, осталась только она с братом Василием. Выросла добрая, трудолюбивая, самостоятельная. Но и покладистая, Софью будет слушаться. А Всеволожский получил от ворот поворот.

Он был вне себя от ярости. Боярин уже прикидывал, как станет вторым человеком на Руси. А точнее, первым – юный государь будет делать то, что ему тесть скажет. Уже похвастался и в Орде, и в Москве, и иностранным купцам, как он скоро возвысится. И вдруг его прокинули! Нет, он не хотел спускать такой позор. Загорелся мстить. Он обеспечил Василию Васильевичу титул великого князя, но может и передать этот титул другому – ведь у него уже имелся один зять, Василий Косой. В феврале 1433 года боярин сорвался из Москвы. Ринулся объезжать всех, кого мог настроить против государя.

Сперва помчался в Углич к его дяде Константину. Но тот тяжело болел, на него рассчитывать не приходилось. Второй дядя, Андрей Можайский, к этому времени тоже умер. Всеволожский повернул в Тверь к князю Борису. Его Софья и московский великий князь ничем не обижали. Но боярин напомнил, как в давние времена Москва отобрала у Твери главенство на Руси. Шепнул, что скоро будут крупные разборки. Если Борис не хочет в них участвовать, то и не надо. Главное, чтобы Василия не поддержал. А победители его за это отблагодарят, какие-нибудь владения уступят. Оттуда Всеволожский покатил в Галич. Повинился перед князем Юрием – дескать, ошибся, помог твоему племяннику. Но обнадёжил, что всё можно изменить. Объяснил Юрию, в чём его главная ошибка. Он заранее громогласно оповещает о каждом своём шаге. То войну объявляет, то к хану едет. А действовать надо в тайне. Собрать войско так, чтобы ни один посторонний не знал. И нагрянуть внезапно…

В Москве совершенно не догадывались, что уже собирается туча. Там праздновали свадьбу Василия и Марии Ярославны. Чтобы великий князь с матерью ничего не заподозрили, повеселиться приехали и сыновья Юрия – Василий Косой с Шемякой. Заодно разведать, что делается в столице. Но случайно это усугубило ссору. На свадьбу-то нарядились получше, и Косой надел шикарный золотой пояс. А он был краденый. Нет, украл не Косой, пояс давно уже стащил у Дмитрий Донского один из бояр. Через других людей он попал к Всеволожскому, и тот подарил его своему зятю Косому. Но старый боярин Пётр опознал редкостную вещь, сказал Софье Витовтовне. А она не отложила разобраться позже, не смолчала. В глупое положение попал сын её врага, родственник наглеца Всеволожского! Софья при всех опозорила его. Сорвала пояс, объявила – он носит ворованное. Ошалевшие Косой и Шемяка вылетели вон. Вскочили в сёдла, поскакали жаловаться отцу, как их унизили.

А в Галиче войско было уже в сборе. Выступило к Москве. Двигалось быстро, города обходило стороной. Выслало дозоры, перехватывали всех встречных на дорогах, чтобы никому не сообщили. Софья с государем узнали об опасности, когда Юрий с ратью был уже возле Переславля-Залесского – ему оставалось всего 130 километров до столицы. Растерялись, переполошились. Чтобы выиграть время, созвать удельных князей с дружинами, послали бояр на переговоры. Но Всеволожский подсказал Юрию: – нельзя задерживаться, вперёд! Делегатов прогнали.

У Василия даже большинство его дружины после свадьбы разъехалось по деревням. А среди бояр были друзья Всеволожского, кинулись переходить на сторону Юрия. Но 18-летний государь на струсил. И перед молодой женой петушился. Поставил в строй дворцовых слуг, кликнул жителей Москвы – купцов, ремесленников, вооружил их. Повёл навстречу дяде, встал на берегу речки Клязьмы. Чтобы взбодрить своё воинство, выкатил бочки с пивом, хмельным мёдом. Но Юрий-то был опытным командиром. У него были профессиональные княжеские и боярские дружины. С ним пришло и ополчение Галичского княжества, Вятки – матёрые лесные жители, привычные выходить с рогатиной и топором хоть на медведя, хоть на татар. Нетрезвых разношёрстных москвичей они смели одной атакой. Одних рубили, другие сдавались или разбегались.

Оборонять Москву Василию было не с кем. Он прискакал во дворец – а следом гнались воины его дяди. Даже вещи собрать было некогда. Великий князь, его мать, жена, слуги со служанками вскакивали верхом на лошадей. В ворота Кремля уже въезжали враги, а государь с родными и близкими успели вырваться через противоположные ворота. Поскакали во весь опор в соседнее княжество, в Тверь. Оторвались от погони, с облегчением вздохнули. Но ведь Всеволожский не напрасно ездил в Тверь. Князь Борис им объявил: – он не хочет вмешиваться в московские распри, поэтому пусть уезжают из его владений.

И куда было деваться? Василий с матерью, женой и слугами сели в лодки, отчалили по Волге. Доплыли до Костромы. Остановились в городе, стали рассылать призывы удельным князьям, боярам, воеводам. Однако на выручку им никто не торопился. Уже услышали, как разгромили москвичей. Прикидывали, стоит ли лезть в гиблое дело? А может, Юрий будет для Руси лучшим государем, чем Василий? Ну а сам Юрий из этих же призывов узнал, где беглецы. Послал сыновей с дружинами, и их захватили без боя.