Читать книгу "Иван III Великий. Как Московское княжество превратилось в Россию"

Глава 8
Как Василий Васильевич спас Православную Церковьцерковь

Мы отсчитываем годы и века от Рождества Христова. Тысяча четырёхсотые годы – это был XV век. То есть от Рождения Христа миновало четырнадцать веков и шел пятнадцатый. Карта Европы в те времена очень отличалась от той, как мы привыкли. Единых больших держав не было не только на Руси. Их ещё не было нигде. На месте нынешних Англии, Франции, Испании лежало по несколько отдельных государств. А Германия и Италия были разделены на десятки мелких королевств, княжеств, герцогств, республик.

Они часто ссорились, воевали между собой, и очень жестоко. Захватив чужой город, грабили его подчистую. Горожан убивали, продавали в рабство. Но жизнь в Европе была довольно тусклой и бедной. Красивую одежду, обувь, хорошее оружие и утварь даже знатные люди передавали по наследству, от отца к сыну, от матери к дочке. На Руси дома и большинство крепостей строили из дерева. Это было опасным для огня, при пожаре мог сгореть целый город. Но зато строили просторно – в каждом дворе сады, огороды, бани, конюшни, хлев для скота. Европейские города из-за постоянных войн втискивались в узкое пространство каменных крепостных стен. Поэтому были тесными, маленькими, очень грязными. Дома строили в два-три этажа, в них не было даже туалетов. Все помои и нечистоты выплёскивали прямо на улицы. Стояла вонища, плодились крысы, часто возникали эпидемии.

Самыми благополучными были государства в Италии. Здешние купцы владели многочисленными флотилиями кораблей. Плавали и торговали в страны Азии и Африки. Самыми богатыми были республики Венеция и Генуя. Им принадлежали многочисленные острова в Средиземном море. Мы уже рассказывали, что они купили у Византии её владения в Крыму и на Азовском море: Херсонес (возле нынешнего Севастополя), Чембало (Балаклаву), Кафу (Феодосию), Сугдею (Судак), Тану (Азов). Это место было особенно выгодным. Генуэзцы и венецианцы покупали русские товары, а у татар – пленных рабов. Везли их на продажу в Европу, а взамен привозили дорогие заморские товары. Получали колоссальные прибыли, и в Италии появились банки, банкиры. А богатствами хвастались, вошла в моду роскошь. Правители и знать возводили великолепные дворцы. Устраивали пиршества, балы, маскарады, охоты.

От учёных арабов и греков итальянцы переняли всякие технические изобретения, достижения искусства. И у них появились свои талантливые архитекторы, художники, скульпторы. Им хорошо платили те же самые князья с вельможами, купцы, банкиры – строить дворцы и дома, украшать их картинами и скульптурами. Заговорили, что наступила «эпоха Возрождения». Её так назвали из-за сравнений, будто «возрождаются» времена Древнего Рима. Дескать, надо жить так же красиво и роскошно. Главное – получить побольше удовольствий. А для этого надо побольше денег.

Хотя рядом с роскошью нравы были очень неприглядные. Европейцы почти не мылись. У кавалеров и дам в богатых нарядах вши и блохи считались нормальным явлением. А чтобы заглушить запахи пота и немытого тела, изобретали духи и одеколоны. Да и для простых людей никакой пользы от этих богатств не было. Наоборот, властителям нужны были деньги на их развлечения. Они увеличивали налоги, разоряя подданных. Вокруг дворцов люди жили в страшной нищете. Было много преступников. Но расправлялись с ними безжалостно. Даже за ничтожную кражу осуждали на смерть. Причём казни в Европе считались увлекательным зрелищем. Полюбоваться на них собирались толпы народа, приводили жён и детей.

Погоня за богатствами коснулась и католической церкви. Монастыри и должности епископов оценивали не с точки зрения святой жизни, а какой доход они приносят?. Эти места считались очень выгодными. Знатные люди покупали их для своих детей. Нередко бывало так, что настоятелю или настоятельнице большого монастыря всего 8 – 10 лет. Или епископом стал 12-летний мальчик. А уж самым выгодным было место папы. У него было собственное государство, к нему стекались подати из всех католических стран. Папу выбирало собрание кардиналов (высших католических вельмож), и за его престол боролись и грызлись. Итальянские князья и банкиры подкупали кардиналов взятками, чтобы выбрали их друзей или родственников. Поэтому папами становились вовсе не самые благочестивые, а часто наоборот – проходимцы, даже преступники.

А папам хотелось жить не хуже, чем королям или князьям. Они тоже нанимали лучших архитекторов и художников, возводили сказочные дворцы и соборы. В папском дворце в Риме, как и у других богатых властителей, гремели балы с танцами, папские гости обжирались и напивались на пиршествах. В правительстве Византии, конечно же, знали, что католическая церковь скатилась в полные безобразия. Тем не менее, император Иоанн VIII и патриарх Иосиф махнули на это рукой. Лишь бы им помогли освободиться от турок! После обсуждений договорились с папой Евгением IV заключить «унию». То есть «объединение» церквей. Хотя какое уж там объединение! Они просто предали свою веру, отдавали Православную Церковь церковь под власть папы. А взамен он обещал, что соберёт против турок крестовый поход.

Русские купцы иногда бывали в Риме, да и в Москву наведывались торговать генуэзцы, венецианцы, кое-что рассказывали. Поэтому слышали, что папа со своими кардиналами живут совсем не по-церковному. А то и не по-христиански. Католическую веру на Руси и раньше-то считали чужой, неправильной, это известные святые доказали. Ну а когда узнавали, во что она превратилась, как к ней могли относиться? Разумеется, ни о каком объединении церквей под властью папы русские даже слышать не желали.

Но митрополита в Москве не было уже четыре года. Ведь его для всей Руси патриарх уже назначил – смоленского Герасима. Однако теперь его казнили, место стало свободным. И междоусобицы в нашей стране наконец-то прекратились, можно было заняться церковными делами. Василий Васильевич созвал церковный Собор – епископов, настоятелей главных монастырей. Решили, что лучшим митрополитом будет рязанский епископ Иона – честный, мудрый, принципиальный. В 1437 году его снарядили в Константинополь, чтобы патриарх совершил обряд посвящения в митрополиты. С Ионой поехали послы великого князя. Везли побольше денег, другие богатые подношения – в греческой патриархии без этого было никак.

Но когда делегация добралась до Византии, её огорошили. Дескать, митрополита для Руси уже поставили, грека Исидора. Послы возмутились. Как же так? Ещё при Дмитрии Донском патриархия пообещала – ставить на Русь митрополитов она будет только таких, кого укажет московский государь. И уже который раз нарушает! То Герасима назначили, теперь Исидора. Греки юлили и выкручивались. Дескать, сами виноваты, что долго не приезжали. Вот патриарх и волновался, что Русь без митрополита живёт. Но сейчас уже что поделаешь? Пусть будет Исидор, а ваш Иона как бы в запасе. Если с Исидором что-то случится, мы будем иметь его в виду.

Хотя на самом-то деле русским врали. Как раз в следующем, 1438 году, в Италии, в городе Ферраре, был назначен совместный церковный собор, католиков и православных. И на нём официально должны были принять унию. А Исидор был совсем не простым священником. Он был одним из главных борцов, чтобы католикам подчиниться, даже сам с папой подружился. Вот ему и дали особое задание. Пусть станет митрополитом и приедет на собор во главе русской делегации. А там он подпишет согласие на унию от лица всей Руси!

Исидор прикатил в Москву, но о своём поручении умолчал. Василию Васильевичу он только рассказал, что в Италии будет большой объединённый собор, и ему надо набрать делегатов, ехать туда. До государя уже доходили слухи, греки с католиками что-то замышляют в Церкви. Он засомневался, зачем нам вообще участвовать в таком соборе? Но Исидор настаивал – как же можно не выполнить указания патриарха? Заверил: они поедут именно для того, чтобы защищать Православие. Тогда Василий Васильевич согласился. Выделил деньги на путешествие, лошадей, припасы. Позволил набрать делегатов из разных городов. Но на прощание ещё раз предупредил: «Нового и чуждого нам не приноси! Мы такого не примем!» Исидор поклялся – конечно же, он до конца будет верным православным традициям.

Он уехал, Италия была далеко. Что там делалось, на Руси ещё не знали. Да и проблемы нахлынули серьёзнейшие. В Орде хана Улу-Мухаммеда сверг его дядя Сеид-Ахмед. Мурзы, как обычно, перекинулись к победителю. А у изгнанного хана осталось 3 тысячи всадников. Он отступил к границам Руси. Прикидывал, где бы ему отсидеться, перезимовать, набирать новых воинов. Налетел и захватил город Белёв. Василий Васильевич обсуждал с боярами, что делать.

Было ясно, что из Белёва татары будут грабить наши соседние области. Мало того, если не трогать их, то новый хан Сеид-Ахмед обвинит русских, что укрыли его врага на своей территории. Тоже может напасть. Решили дань посылать по-прежнему в Сарай – кто там сидит, того и считать законным ханом. А непрошенных гостей выгнать. Пускай месятся друг с другом в степях, а не в наших владениях. Возглавить войско великий князь поручил Шемяке и Дмитрию Красному. Польстил им, показал, насколько им доверяет.

Но за время смут дисциплина совсем расшаталась. Узнав, что предстоит схватка с татарами, многие удельные князья на призыв не явились. А дружинники Шемяки по дороге принялись грабить свои же русские деревни. Тащили мясо, хлеб, сало, брагу, мёд. На привалах вовсю пировали. Шемяка их не останавливал и других воинов поощрял. Берите что хотите, чего стесняться? Деревни-то были не его, а других князей. Ограбленные крестьяне выли и рыдали – на них Шемяка внимания не обращал. Зато воины пускай оценят, как хорошо и весело служить под началом такого князя! Люди на пути войска стали разбегаться, защитники вели себя хуже татар. Видя пьянки и хулиганства, из войска ушла часть бояр и ратников.

Улу-Мухаммед заранее узнал, что оно приближается. Выслал большой отряд в обход. А когда у Белёва показались русские дружины, вступил в переговоры. Предложил дать клятву соблюдать мир с русскими, отправить сына в Москву заложником. Если же он вернётся на ханский трон, откажется от дани с Руси. Шемяка высокомерно отказался. Какое ему было дело, если татары не станут разорять владения Василия Васильевича? А вот если разгромить их, сколько добычи будет – лошади, оружие, доспехи, пленные. Заодно и Белёв можно ограбить. Ну а раз так, то Улу-Мухаммед стал специально затягивать переговоры, что-то ещё предлагать. Воины Шемяки расслабились, продолжали пирушки у походных костров.

А отряд, высланный Улу-Мухаммедом, подкрался и неожиданно налетел сзади. И тут же из города выплеснулись остальные всадники хана, атаковали с другой стороны. Поднялась паника. Никто и не подумал построиться, дать отпор. Шемяка и Красный вскочили в сёдла, первыми помчались прочь. Остальные метались толпами, как стадо баранов, и татары рубили их. Кто не сумел ускакать за начальниками, всех перебили. Шемяка с Красным после такого позора отчитываться перед великим князем не решились – не заезжая в Москву, спрятались в своих удельных княжествах.

Зато Улу-Мухаммед окрылился. Почти без потерь одержал блестящую победу. И добычи сколько! Дорогие доспехи, оружие, шатры, обозы и всё, что награбило шемякино воинство. А у татар удачливые вожди ценились. В степи разлетались известия о его успехах, и к нему стали стекаться новые воины. Его войско быстро росло. Но для того, чтобы возобновить войну за Сарай, сил нужно было ещё больше. Нужны были деньги. А самую богатую добычу сулила Москва.

В июне 1439 года Улу-Мухаммед прикинул, что всадников у него теперь достаточно. Татары ринулись к русской столице. До неё от Белёва было всего 240 километров, два дня хода. К Василию Васильевичу прискакали гонцы, сообщили об угрозе. Войска собирать было уже поздно, да и дружина великого князя участвовала в злосчастном походе с Шемякой, от неё спаслись жалкие остатки. Государю осталось действовать так же, как когда-то отец и дед. Он поручил оборонять город Юрию Патрикееву, а сам поскакал за Волгу скликать ратников.

И тут же накатились татары. Патрикеев командовал хорошо, а москвичам совсем не хотелось быть зарезанными или попасть в рабство. Десять дней ордынцы засыпали их стрелами, лезли на приступы, но их отбивали. Однако напали-то они внезапно, жители неукреплённых посадов не все успели укрыться в Кремле. А тем более крестьяне окрестных сёл. Одних перебили, других нахватали в плен. Улу-Мухаммед рассудил, что дальше осаждать Москву опасно. Может появиться великий князь с войском. Татары повернули прочь. Уводили с собой длиннющие колонны невольников и обозы с добычей. По пути ещё разграбили и сожгли Коломну и удалились к Волге. Там и пленных можно было продать, и к Сараю ближе.

Хан не знал, что с войском у Василия Васильевича вообще ничего не получилось. После разгрома под Белёвом желающих воевать с татарами не нашлось, на призывы государя не явился никто. Наконец, ему сообщили, что Улу-Мухаммед ушёл. Но посады Москвы сгорели, множество людей погибло. Он поехал назад. Остановился в Переславле-Залесском, вызвал туда Шемяку с Красным. Не стал их ругать ни за что. Наоборот, хотел, чтобы вместе были. Всё-таки ближайшие родственники. Объяснял, какое тяжёлое положение у Руси. Как надо стоять друг за друга. Кроме их владений, даже добавил им часть доходов от Москвы.

А положение и впрямь было ох какое трудное! Новгородские бояре по-своему оценили – войско Василия Васильевича погибло под Белёвом, Москву у него погромили. Значит, совсем он ослабел! Не только дань перестали платить, а даже имения великого князя, которые были на их территории, отобрали. Василий Васильевич пытался и с ними решить по-хорошему. Соглашался на любые уступки. Куда там! «Золотые пояса» во главе с посадником Исааком Борецким рассудили: – если уговаривает, уступает, значит и впрямь беспомощный, можно его не опасаться.

Отправили послов к государю Литвы Казимиру, заключили с ним договор, что Новгород переходит под его власть. Рассчитали, что это самый лучший вариант. Казимиру же всего 12 лет было, в Литве вместо него придворные правили. А в Новгороде будут сами «золотые пояса» править, как им хочется. Такой государь ни во что вмешиваться не будет. Но тут уж Василию Васильевичу никак нельзя было смириться – Русь стала разваливаться на куски! Он призвал удельных князей в поход.

А на Новгород они откликнулись очень дружно. Это же было не с татарами рубиться. Просто попугать строптивую республику, за это им денег перепадёт и можно пограбить новгородские сёла. Князья и бояре прибыли как один, даже Борис Тверской вспомнил вдруг о союзе с Москвой, прислал дружину. Двинулось на новгородские владения, стали разорять их. «Золотые пояса» сообразили, что с Казимиром они поторопились. Запросили о переговорах и подписали договор, что они подданные всё-таки Москвы, а не Литвы. А за попытку отделиться им пришлось заплатить штраф, 8 тысяч рублей. Часть из них как раз и пошла удельным князьям за участие в походе.

Василий Васильевич вернулся к семье. Жену, Марию Ярославну, он очень любил. А Софья Витовтовна, стала её наставницей. Учила, как руководить хозяйством. Оно было большое – личные волости (районы) великого князя, её собственные, дворцовая кухня, кладовые, швейные и ткацкие мастерские. Свекровь учила её, как давать распоряжения чиновникам – дьякам, подьячим, тиунам. Как проверять их отчёты. Какие продукты надо запасать, как их заготавливать. Какие ткани делать самим, а какие покупать у иностранцев. Какую одежду заказывать для мужа, для слуг. Первые четыре года после свадьбы детей у великого князя не было. Ведь им с женой приходилось то от погони удирать, то в Коломну и обратно переезжать, то Мария Ярославна с Софьей Витовтовной под арестом сидели в Галиче.

Но в 1437 году у государя наконец-то родился сын, назвали Юрием. А в 1440 году появился на свет Иван – тот самый, которого назовут Великим. Но пока какой уж там великий, крошечный младенец, пищал в пелёночках. Только в Новгороде святой монах Михаил Клопский вдруг предсказал: – сейчас в Москве родился могучий государь. Он принесёт великую славу Руси, но погибель Новгородской республике. Однако и на его пророчество тогда мало кто обратил внимание. Да и вообще, малыш был вторым сыном Василия Васильевича, а не наследником. Но Юрий был хиленьким, болезненным. Дожил всего до четырёх лет и умер. Иван стал старшим…

А пока на Руси происходили эти события, её судьбу пытались решать в Италии! И не только судьбу Руси, а всего мира. В городе Ферраре съехался церковный собор – католики вместе с православными. Папа Евгений IV торжествовал – наконец-то Православная Церковь церковь подчинится ему. Он станет главой всех христиан на земле! Будет выше всех королей, царей, императоров – сможет через церковь начальствовать над ними. Папа хотел, чтобы его победа выглядела пышно и торжественно. У нищих византийцев даже денег на путешествие не хватало. Но Евгений IV взял все расходы на себя. Прислал в Константинополь собственные корабли, они доставили в Италию императора, патриарха, 700 греческих священников, сопровождающих, слуг.

Приехали делегации из Грузии, Сирии, Палестины, Египта. Прибыли и русские во главе с Исидором. На заседаниях председателем важно восседал сам папа. Иоанна VIII демонстративно сажали ниже его – пусть чувствует, кто здесь главный. Евгений IV был уверен, что всё провернётся быстро. Император с патриархом объявили, что передают Православную Церковь церковь под власть папы, принимают католические правила и обычаи. Делегатов они специально подбирали таких, чтобы не возражали. И Исидора специально назначили в Москву – он выступал, что Русь тоже согласна. Вроде бы осталось только принять постановление об унии и подписать.

Но среди делегатов всё-таки оказалось немало защитников Православия. Их возглавил святой архиепископ Марк Эфесский. Они стали доказывать, что в католичестве много неверного, что это ересь. Что объединяться с ними нельзя. Это значит погубить Православие, предать свою веру, предать Бога. Споры затягивались, а православные не уступали. Тут уж папа загрустил. Ведь все делегаты жили в Ферраре и ели за его счёт. Евгений стал указывать, что пора заканчивать. Уменьшил делегатам содержание. Они возмущались, могли разъехаться.

Выручил папу правитель Флоренции Козимо Медичи. Он был самым богатым в Европе банкиром и согласился оплачивать собор. Но при условии, если заседания перенесут к нему во Флоренцию. Это ж какая реклама будет его городу и банку! Папа охотно согласился, собор переехал во Флоренцию. Хотя и там православные спорили, на унию не соглашались. Однако Медичи готов был предложить католикам и другие услуги – свои тюрьмы, стражу. Православных стали заставлять насильно.

Русские делегаты вообще были растеряны. В Москве Исидор говорил совершенно другое. Русский епископ Авраамий наотрез отказывался голосовать за унию. Но Исидор попросил папу и Медичи заточить его в темницу. Епископа терзали, мучили, и вынудили подписать, будто он согласен. Боярин из Твери Фома и священник из Суздаля Симеон не захотели отступаться от веры, сбежали. Исидор, папа и Медичи выслали погоню. Симеона поймали и заковали в кандалы. Греческих священников тоже сажали в тюрьмы, пытали, пока не подпишут согласие. Но святой Марк Эфесский и часть защитников православия сумели сбежать, сесть на корабли и уплыли из Италии. Хотя собор обошёлся без них. Противников не стало – тут и приняли постановление об унии.

Иоанн VIII за проданную веру получил совсем мало. Папа дал ему всего 300 воинов, 2 корабля и пару тысяч золотых. Правда, подтвердил обещание, что организует крестовый поход против турок. А Исидора за его старания Евгений IV наградил. Назначил его легатом – своим собственным представителем во всех северных странах. Домой он ехал торжественно. С дороги отправил послания епископам, что католическая церковь стала для всех «общей матерью». В Литве ему устроили пышную встречу. Ведь Казимира окружали католики. Радовались, что смогут теперь прибрать православных к рукам. Но и часть православных священников радовалась. Надеялись, что они после унии получат такие же права, как католические священники.

А насчет Московской Руси Исидор был спокоен. Обман удался. Две церкви, вроде бы, соединились. Теперь русским уже некуда будет деваться. В 1441 году он приехал в Москву. Привёз Василию Васильевичу ласковое письмо от Евгения IV. Ну а как же, папа хотел, чтобы новые страны, которые ему подчинятся, полюбили его. И на первом же торжественном богослужении в Успенском соборе Кремля Исидор громогласно восславил папу, зачитал решения Флорентийского собора об унии.

Такое известие словно оглушило всех. Ошарашенно молчали князья, бояре, священники, простые горожане. Не смолчал только один человек. В наступившей тишине раздался гневный голос великого князя. Он-то был глубоко верующим человеком. Но ещё и правителем страны, и хорошо понял – Русскую Церковь церковь просто предали. Назвал Исидора лютым волком, губителем душ. Велел арестовать его и приехавших с ним помощников, Григория Болгарина и Афанасия.

Государь срочно созвал Собор своих, русских епископов и священников. Расспросили тех, кто побывал в Италии. Узнали, что там творилось – ложь, насилие. Постановление Флорентийского собора признали незаконным. Василий Васильевич отправил в Константинополь боярина Полуэктова. Написал патриарху, что Исидор – обманщик, русские просят снять его с поста митрополита, и наши священники выберут другого. Но начали разбираться дальше и узнали, что от Православия отступился не только Исидор, а сам патриарх с императором. Великий князь отправил гонцов вслед Полуэктову, возвратил его с дороги.

Хотя Василий Васильевич оказался в затруднении, что же делать с Исидором? Всё-таки он был законным митрополитом, его законно поставил патриарх. Держать его в тюрьме выглядело не очень красиво. И освобождать было нельзя, он совершил тяжелейшее преступление. Освободишь – значит, как бы признаешь, что он всё сделал правильно. Василий придумал. Сказал своим слугам, чтобы Исидору и двоим его приближённым устроили побег. И погоню чтобы не посылали. Пускай убираются, куда хотят.

Так и сделали. Митрополиту с Григорием Болгарином и Афанасием помогли выбраться из тюрьмы и из Москвы. Они обрадовались, поспешили подальше. Прибыли в Тверь, стали жаловаться князю Борису, как с ними Василий обошёлся. Но… и Борис чтил Православие. От тверских делегатов он уже знал, что делалось на соборе. Поэтому Исидора с его спутниками он снова посадил в темницу. Однако и он теперь озадачился. А что делать с заключённым митрополитом? Запросил Василия Васильевича. Тот ответил неопределённо – мол, ты арестовал, ты и распутывайся. Тогда Борис сообразил, что из Москвы-то Исидор удрал не случайно. Сделал то же самое, устроил ещё один побег. Митрополит со спутниками перешли литовскую границу. Католические паны и епископы приняли их самым наилучшим образом, помогли доехать до Рима. А уж там папа обласкал их, объявил чуть ли не мучениками. Исидора возвёл в кардиналы.

А Василий Васильевич советовался со своими служителями Церкви. Раньше на Соборе уже выбирали на место митрополита рязанского епископа Иону. Ему великий князь и поручил руководить церковными делами. Пока временно, без митрополичьего сана, а дальше видно будет. Вот так Василий Васильевич спас Православие и Русскую Церковьцерковь. Она стала жить самостоятельно, отдельно от Константинопольской патриархии.

Римский папа в своем дворце. Художник Рафаэль Санти

Великий князь Василий Васильевич арестовывает митрополита Исидора